Новый сосед

…и как Эрик раньше не додумался сделать это с Чарльзом в машине? Он всегда считал свой салон тесным, но нет. Сейчас им обоим было вполне комфортно на заднем сиденье. В распахнутой рубашке Чарльз выгибался под его руками, податливый и горячий. Его голова была запрокинута на спинку заднего сиденья, зацелованные губы горели красным, не сдерживая гортанные стоны. Эрик прижимался ртом к его напряженной шее, пока ладони оглаживали худые бока, норовя проскользнуть под ремень брюк. — Да, Эрик… Давай… Чужие пальцы скользнули в его волосы, впиваясь, оттягивая голову и опуская ниже, к груди, к напряженным соскам. Через ткань брюк Эрик ощущал, что Чарльз уже на грани. Он ухмыльнулся, копируя бесовскую улыбку соседа, и все-таки проскользнул под плотную джинсовую ткань, стискивая горячую плоть. Чужие пальцы сжались сильнее, кожу головы закололо от напряжения. Ощущение чужого возбуждения напрочь сносило крышу. Хотелось впиться губами в каждый миллиметр бледного худого тела и оставить везде свои метки-засосы, свой запах, свои отпечатки, чтобы другим не повадно было даже взгляд бросать в сторону Чарльза. — Хочу тебя. Всего! Чарльз рванулся к нему, чтобы поцеловать, но тут дверца машины распахнулась. — Ах ты, падла паскудная! Здоровенная лапища вытащила Эрика за шкирку наружу прямо под дождь. Он и глазом моргнуть не успел, как оказался прижат к собственной машине. Разъяренное лицо Натана почти прижималось к его собственному. — Нет! Не трогай его! Эй, отпусти! Эрик… — возмущенный голос Чарльза потонул в шуме, и краем глаза Эрик увидел, как его вытаскивает из машины тот бугай из парка, который отжал у него айпод. — Какого хера? Ты что, с ним? — Леншерр ткнул пальцем в грабителя, державшего Чарльза за запястье с такой силой, что тот морщился от боли. — Это мой телохранитель, а ты что думал! Сученыш! Я тебе сейчас покажу, как чужих парней трахать. Эрика отшвырнуло на мокрый асфальт, но от шока он даже не почувствовал боли. Откуда-то Натан вытащил биту и с силой зарядил ей прямо по тачке Леншерра. Взвыла сигнализация, брызнуло во все стороны стекло. — Ты спятил? Натан, что творишь? — Чарльз кричал что-то еще, пытаясь образумить взбесившегося парня. — Не трогай тачку, блядь! — Эрик вскочил на ноги в одно мгновение, но Натан скакал так быстро, что остановить его было невозможно. Он колотил по машине с кошмарным грохотом, сигнализация вопила на весь двор, оглушая, кто-то орал, и Эрик, наконец, проснулся. Он еле разлепил глаза, с трудом осознавая, что лежит в своей кровати, стискивая в кулаках одеяло. В трусах ощущался стояк, но возбуждение сходило. От последних кадров сна уж скорее все звенело от страха и злости, чем от чего-то другого. Выдохнуть и повернуться на спину… Сигнализация продолжала орать, и Эрик осознал, что шум, грохот биты и крики настоящие. Во дворе творилась какая-то вакханалия. Единственный фонарь освещал только часть двора, пока на парковке творилось какое-то скотство. Кто-то дрался, стоял жуткий мат, уже две машины визжали на разные лады, потому что дерущиеся впечатывались в бока то одной, то другой тачки, мутузя друг друга. В темноте Эрик не мог разобрать сколько там было человек. Откуда-то раздался голос миссис Левински, угрожающий вызвать копов, но, кажется, больше никому не было дела то драки. Это не первый случай: шпана, бандиты, наркоторговцы ошивались тут нередко, хотя днем район все-таки можно было назвать приличным. Телефон Эрика завибрировал. «Ты не спишь?» Вернувшись к окну и продолжая наблюдать за сценой во дворе, Эрик набрал ответ. Он размышлял, стоит ли вызвать полицию (наверняка, миссис Левински это уже сделала) или, быть может, рискнуть и сунуться вниз, ведь его тачка тоже могла пострадать. Но с другой стороны, лучше тачка, чем собственная голова… «Нет. Эти уроды разбудили». Ответ не заставил себя ждать. «Там стреляли. В чьей-то машине выбили стекло и потом фонарь погас». «Такое здесь бывает, спи». Собственную сонливость как рукой сняло. По полу ходил сквозняк, и ступни у Эрика уже замерзли, но он хотел узнать, чем дело закончится, чтобы понимать, ехать ему с утра на своих колесах или придется платить за ремонт. Мысли об этом злили и заставляли нервничать, но здравый смысл все еще был силен. Задумавшись, он вздрогнул, когда внизу раздались громкие хлопки. Выстрел! Выстрел! Кто-то закричал, послышался звон битого стекла, один из дерущихся рванул прочь с парковки, но именно в этот момент во двор въехала полицейская машина. Мужчина, пытавшийся сбежать, ломанулся в сторону их дома, один из копов бросился за ним. Следя за погоней, Эрик не сразу понял, что кто-то стучит в дверь — тихо, но слышно. Чарльз? Свет включать не стал, прошел по темной комнате в коридор, открыл замок. Чарльз, казавшийся бледной тенью, в пижамных штанах, проскользнул внутрь и сразу же протопал к окну, утаскивая Эрика за собой. — Зачем пришел? Там копы приехали уже. — Это я их вызвал, еще пока они драться не начали, а только орали. На фоне уличного бледного света Ксавье казался призрачным. Он напряженно всматривался в темноту двора, обхватив себя за плечи, Эрик встал рядом, сунув руки в карманы домашних штанов. Ему уже надоела эта заварушка. Если приехали копы и есть пострадавшие, значит, не ровен час к ним заявятся с допросом: что видели, что слышали. Часы показывали два часа ночи, через пять часов вставать, а Эрик тут стоит столбом с замерзшими ногами. И сосед еще… Чего пришел? Зачем копов вызывал? Какое ему дело до местной гопоты? Некстати вспомнился сон, который так подло прервала перепалка во дворе. Эрик нервно облизнул губы и бросил короткий взгляд на Чарльза, но тот в его сторону даже не смотрел. То, к чему разумом Леншерр готов особо не был, его подсознание охотно рассматривало в качестве логичных ближайших перспектив. Хотя та часть с Натаном тоже была довольно реалистична, и, может, именно она сдерживала неразумные порывы тела. Порывы? Да нет, не было у него никаких порывов. Вот Чарльз стоит тут, полуголый. Пижамные белые штаны обтягивают упругую задницу, из-под съехавшей резинки торчат тазовые косточки. Не такой он и тощий, как казалось Эрику во сне, скорее жилистый, но и не слишком накачанный. Руки правда худоваты. А вот на боку… Леншерр невольно сглотнул, понимая, что весь левый бок Чарльза покрыт шрамами. В темноте было не разобрать насколько они уродливы и свежи, но в свете фонаря было видно, что они пересекают его бок от ребер до тазовой кости, оставляют борозды в косых мышцах живота… Что с ним случилось? Слова застряли в горле. Лучше ничего не спрашивать, не бередить старые раны, они и так достаточно пооткровенничали днем. Эрик едва успел отвести взгляд, когда сосед обернулся. Заметил, что он пялился? Скажет сам? Засмущается? Вопросы промелькнули пчелиным роем, вызывая раздражение и мурашки у позвоночника, но Чарльз, кажется, даже и не подумал о том, что Эрик может задаваться вопросами о его внешнем виде, пока во дворе продолжала разворачиваться драма. В свете полицейских фонариков были видны трое раненых на асфальте, лужи крови, перепачканные побитые машины, кто-то вызывал скорую, двое арестованных стояли у второго авто, на улицу начали подтягиваться самые смелые жильцы и хозяева побитого имущества. — Можно я останусь у тебя? — Что? — от неожиданности Эрик забыл о своих волнениях и вопросах, растерянно уставившись на соседа. Чарльз стоял, впившись пальцами в плечи, и упрямо глядел исподлобья. — Я не хочу домой, хочу остаться у тебя на ночь. Клянусь, я не буду буянить и грызть тапки, я мирный. На секунду Эрик подумал, что это очередной подкат и заварушка во дворе была лишь поводом для скорой встречи, но Чарльз даже не улыбнулся, и вся его поза говорила о том, что он скорее напуган, чем настроен на шутки и болтовню. Кажется, от него все еще ждали ответа, но что он должен был сказать? Не выгонять же его, пусть ночует, будто Эрику жалко. Он молча кивнул. — Твой диван по тебе скучал, — он в темноте нашарил в шкафу плед и кинул на не разложенный диван в гостиной. Чарльзу должно было хватить места. Холодные руки обхватили его со спины за талию, ладони опустились на живот, и Чарльз прильнул к нему всем телом, щекой прижимаясь к плечу. От каждого участка кожи, которого он касался, внутри у Эрика разбегались всполохи, скапливаясь в сердце и заставляя его биться в два раза быстрее. Так же сам Эрик в прошлый раз вцепился в соседа, и теперь тот вернул ему должок. С улицы все еще раздавался шум, на потолке мелькали всполохи от полицейских машин и скорой помощи. Их объятья длились недолго, но Эрику показались вечностью. — Спасибо, ты настоящий сосед, мой друг. Губы Чарльза ткнулись ему куда-то под ухо и это было совсем не по-соседски. — Располагайся, сосед. После всего Эрик не был уверен, что уснет и досадовал, что опять придется пить таблетки. Но через пятнадцать минут скорая умчалась вместе с копами, и во дворе настала благословенная тишина, будто никакой заварушки и не было вовсе. И теперь о ней напоминал только Чарльз, спящий в гостиной. Эрик покрутился так и эдак, ища удобное положение, пока, наконец, не уткнулся лицом в подушку и не почувствовал, что его срубает. Он задремал слишком глубоко, чтобы просыпаться снова, когда почувствовал, что рядом на кровать скользнуло теплое тело и улеглось позади, прижимаясь к его спине и опаляя горячим дыханием основание шеи. Это походило на продолжение нелепого сна, но Эрик отрубился, так и не успев сказать это Чарльзу, пристроившемуся на его постели. Просыпаться до будильника не входило в привычки Эрика, но с Чарльзом все шло не так, правда же? Утро от ночи ничем не отличалось, было так же темно, разве что вдалеке слышался шум машин, начинавших устраивать привычную, раннюю пробку. Было тепло. Слишком тепло для обычного пробуждения… Эрик повернул голову и уткнулся лицом в копну чужих волос, вяло вспоминая, что сосед решил переночевать у него. После ночных бдений он совсем не чувствовал себя выспавшимся, но от мыслей о Чарльзе проснулся и уже не смог уснуть. До будильника оставалось минут сорок, было немного обидно. Во сне Эрик лег на спину, и Ксавье устроился головой на его плече, свернувшись калачиком под боком. Тяжелый, горячий… Рука у Эрика успела затечь, он согнул ее в локте, чтобы разогнать кровь. Ладонь опустилась на одеяло, заключая спящего соседа в теплое объятье. Не нарочно, конечно, но так было удобно. Что вообще происходит, старик? Что ты делаешь со своей жизнью? Сонный разум вопрошал скорее философски, не ожидая конкретного ответа. Лежать вот так — в темном тепле с живым существом под боком, которое было настроено к Эрику максимально доброжелательно, было чертовски приятно. Он давно уже не просыпался в постели с кем-то. Девочки на ночь зачастую уходили с рассветом, пока он спал, или вовсе не оставались, предпочитая спать в своих кроватях. А Чарльз сам хотел близости… Пальцы Эрика мягко скользнули по голой коже плеча, словно, что-то проверяя. Это было так странно, но только не в случае с Ксавье, очевидно. Чарльз пошлил в общении с ним с самой первой их встречи и делал это чаще, чем курил, уж точно. Первым делом казалось, что он хотел тупо переспать с Эриком ради острых ощущений, развлечения или, может, на спор завалить в койку натурала. Но в итоге вот они лежат в одной постели, а о сексе думает только Эрик и то потому, что ему приснилось. Чарльз же будто хотел чего-то совершенно другого. Общения? Ласки? Объятий? Прикосновений? Чего-то мягкого, безопасного, хотя и с перчинкой. Кого он видел в Эрике? Дразнил его, выводил из себя, подначивал, совершенно ясно понимая, что Леншерр не тот человек, кто укусит в ответ, и, даже тряхнув за грудки, скорее с рычанием пойдет и поможет выпилить дверной замок, чем плюнет в рожу или унизит. Не мудака, короче — подсказало подсознание. А потом поддерживал с Эдди, и сам искал поддержки… Эрик так и не спросил, но, похоже, у Чарльза действительно больше не было друзей, кроме него (пусть их отношения балансировали где-то между близкой дружбой с элементами неизвестности и недоотношениями с двумя неизвестными переменными). Вечерами он был дома, выходные проводил с Эриком или с Натаном, если тот был дома. Похоже, ревнивый бойфренд запер его как принцессу в башне, не отпуская даже поразвлечься. Не удивительно, что Чарльз сначала сцепился с Эриком, а потом понял, что эту карту можно разыграть и по-другому. Подумалось, что, если бы сосед просто начал с ним флиртовать, строить глазки и подкатывать по нормальному, то Эрик скорее вежливо или не очень (в зависимости от наличия сигаретного дыма у двери) дал знать, что ему это не интересно. И спал бы сейчас один в своей пустой квартире… Он ни за что не стал бы крутить с соседом-геем, потому что еще до недавнего времени считал, что к нему подобное в принципе не относится. Но Чарльз был не простым, и поэтому он был здесь. От мысли, что последние месяцы Эрик на фоне стресса скорее всего бы беспросветно бухал, а не проводил время с Чарльзом, стало как-то неприятно. В груди ощутился холодок, и рука сама собой крепче прижала спящего соседа. Размеренное спокойное дыхание щекотало кожу. Пальцы Эрика сами собой (вообще все эти странные действия в отношении Чарльза тело выполняло само, и Леншерр имел к ним крайне посредственное отношения) выскользнули из-под одеяла и отвели со лба Ксавье растрепанные пряди, скользнули по линии брови, виску и мелкой щетине на скуле. Шрамы на левом боку… Это было чем-то серьезным для Чарльза. Какая-то травма, несчастный случай… Может, они появились еще пока он был детдомовским подростком? Жизнь не щадит брошенных детей, законы уличной жизни они познают на своей шкуре как никто другой. Как Эрик не всматривался, но в темноте нельзя было рассмотреть, не проснулся ли Чарльз от его возни. Да и если так, что мешало ему дальше притворяться спящим, не открывая глаз. На свой риск он скользнул рукой обратно под одеяло, где было жарко от теплоты двух прижатых друг к другу тел, и опустил ладонь Чарльзу на бок. Шрамы ощущались глубокими бороздами в коже, одни более неровные, другие аккуратные, явно хирургические. Ладонь Эрика мягко проскользила по чужой коже вверх-вниз и остановилась на тазовой кости, прикрытой резинкой пижамных штанов. Собственное тело казалось Эрику закостеневшим, а от легкого шума в ушах немного кружилась голова. Что будет, если он сейчас продвинется чуть дальше? Огладит ягодицу, скользнет рукой между чужих бедер. Мысль о том, что Чарльз оттолкнет его и отвесит пощечину, казалась абсурдной и неправдоподобной, чего бы там Ксавье не хотел от Эрика в целом. Но сам Леншерр не был уверен, что сейчас подходящее время и место для этого. Как там сказал Ксавье днем? Рука Эрика застряла между желанием хлопнуть себя по лбу или Чарльза по заднице? Вот уж точно. Ксавье завозился, прижимаясь к нему плотнее и вытягивая ноги, и Эрик замер, как заяц, разве что уши не поднял на макушку. Его пальцы, до этого неосознанно скользившие по полоске кожи у самой резинки штанов, застыли. Рука Чарльза, лежащая на его животе, вдруг соскользнула, и Эрика бросило в жар, когда их пальцы соприкоснулись. В голове метнула детская глупая мысль: застукали! Затем более рациональная: весь день терпеть подколки про пчелу в зрачках. Разозлиться на себя и на Чарльза он не успел. Ксавье скребанул ногтями по коже там, где пальцы задумавшегося Эрика скользили вдоль резинки, и вернул руку обратно на чужой живот. Твою мать. У Эрика точно случился микроинфаркт. Эта Клюква Недоспелая сведет его в могилу. Он откинулся на подушку, выдыхая, и тут же вздрогнул всем телом — зазвенел будильник. Чарльз тут же поднял голову с его плеча, не открывая глаз, но сразу же проснувшись. — Шт… м? В бледном свете фонаря он был похож на встрепанную сонную сову. — Проснись и пой, уже гребаное утро. Ксавье приоткрыл один глаз, посмотрел на Эрика и рухнул обратно, натягивая одеяло на голову и съезжая куда-то под соседскую подмышку. — Не хочу утро… Я так сладко спал! Эрик тоже не хотел, и не будь сегодня рабочий день, он бы с удовольствием провалялся вот так часов до десяти, то просыпаясь, чтобы понаблюдать за Чарльзом, когда он не видит и нет риска быть осмеянным какой-нибудь подколкой, пусть и безобидной, то проваливаясь в сладкую дрему, прижимаясь всем телом к кому-то столь же мягкому, сонному и льнувшему к нему самому. Эта фантазия была чертовски приятна, нельзя было не признать. Но, к сожалению, был рабочий день…