Зомби-апокалипсис для Прескотта и Колфилд

      Я просыпаюсь от звука будильника. Какой звук может быть омерзительнее, чем орущий тебе под ухо будильник в семь утра? С большим трудом открываю глаза и пытаюсь заставить себя встать с постели. В следующую секунду я понимаю, что нахожусь у себя в комнате в особняке Прескоттов.       Меня сразу же охватывают воспоминания наших приключений с Колфилд, и мне становится жутко не по себе. Моя рука на месте, хотя в ней чувствуется какой-то непонятный дискомфорт, именно на том месте, где её отрезали. Вспоминаю, как Макс рассказала мне про свои суперспособности и безнадёжные попытки вернуть нас домой.       — Надо же, — усмехнулся я, как только в памяти всплыл момент, когда Макс бросилась ко мне на шею, а я не оттолкнул её — даже умудрился подружиться, если это можно так назвать, с Колфилд. Никогда бы не подумал.       Размышляя над всеми произошедшими событиями, я пришёл к выводу, что Макс, всё-таки нашла выход, и ей каким-то образом удалось успешно вернуть всё на свои места. От осознания того, что всё получилось, широкая улыбка расползлась по моему лицу. Я просто сиял от счастья, я так рад был снова увидеть этот грёбанный особняк, свою мрачную комнату, вечно засранную, с разбросанными на полу вещами, завешанную постерами рок групп. Свою родную комнату!       Я принялся спешно собираться в Блэквелл, потому что мне как никогда нужно было встретиться с Макс. Мне не терпелось скорее узнать, как у нее все получилось. Также я рассчитывал получить ответ на вопрос, как нас вообще могло закинуть в такую жопу, как этот ебучий апокалипсис. Я обязан её отблагодарить, хоть это и её вина в том, что произошло такое недоразумение. Я стал теперь по-настоящему ценить жизнь. Ту страшную боль в руке я, наверное, не забуду никогда.       Покинув пределы своей комнаты, я стал замечать, что тут что-то не так. Странно, почему изменилась планировка особняка? Моя комната была на втором этаже, так какого хуя она оказалась на первом? Изменились некоторые предметы обстановки, некоторые вещи и мебель стояли не на своих привычных местах и имели совершенно иной внешний вид, какими я помнил их раньше.       Я решил не обращать особого внимания на это, возможно, это какие-то последствия использования сил Макс, она ведь что-то там мудрила со временем и пространством. Скорее всего, это и явилось причиной таких изменений.       К сожалению, странности на этом не закончились. Как только я зашёл на кухню, чтобы взять из холодильника с собой банку энергетика, обнаружил, что в помещении кромешная тьма и ни черта не видно, хотя на улице в это время светло, да и к тому же здесь было достаточно большое окно, которое отлично должно освещать. Я нащупал на стене выключатель, который включился не сразу, но в комнате почему-то до сих пор было темно. Ну, по крайней мере, можно хоть что-то разглядеть.       — Доброе утро, Нейтан! — за спиной раздался голос отца, когда я уже направился к выходу из дома.       — Ага, доброе, — ответил я, что называется на отъебись.       Бросил мимолетный взгляд на отца, он мне показался не совсем похожим на себя. Я пристально на него посмотрел, пытаясь понять, в чём дело: его внешность действительно исказилась. Это был не тот Шон Прескотт, которого я знал все свои девятнадцать лет. Он стал худым, лицо приобрело болезненный желтый оттенок, некогда зеленые глаза вдруг стали ярко голубыми, как у меня. И самое главное, некоторые черты лица заметно поменялись.       — Что с тобой такое, почему ты так изменился? Почему ты не похож на себя? — я нервно сглотнул и продолжал сверлить его взглядом, полным недоумения.       — Ты опять чего-то обкурился? Хватит уже баловаться с дурью! — во весь голос рявкнул старший Прескотт и ударил меня по лицу, — Крыша у тебя уже едет, наркоман! Прекрати меня позорить. Меня и мою фамилию.       Может быть, у меня и правда глюки. Такой эффект бывает от употребления некоторой наркоты, возможно я обдолбался. Я ни хера не помню, что вчера было, я помню только тот сраный апокалипсис.       Я поплёлся к своей машине, чтобы как можно быстрее убраться отсюда. Щеку дико жгло от полученного удара, но я настолько уже привык к этим побоям за всю жизнь, что особо не обращал внимания.       Город ничем не изменился, всё та же Аркадия Бэй, всё те же улицы, всё те же здания. Всю дорогу из головы у меня не выходила девочка. Клементина. Вряд ли я её ещё когда-либо увижу. Да и вообще, существует ли она здесь, в моём мире? В нормальном мире, с живыми людьми, а не этими мерзкими ходячими мертвецами. А что сейчас с ней? Наверное, у них там жизнь продолжается, точно так же, как здесь, пока меня здесь не было. Ведь я проснулся у себя в комнате, а оказался там, во время стычки с этим ёбнутым гиком Уорреном на парковке. А что же тогда со мной и Макс там? Неужели мы бесследно исчезли, оставив всю группу в размышлениях, куда мы делись? А может там остались наши копии, которые будут так и дальше день ото дня бороться за свои жизни, которые, как я уже успел увидеть, легко оборвать? Быстрее бы увидеть Колфилд.       Припарковав машину, я стремительно направился в сторону академии. Подойдя ближе, я обнаружил, что здесь во дворе никого нет. Я не стал долго задерживаться и зашел в здание.       — Куда все нахрен подевались? Как будто все повымерли.       От последнего слова мне снова стало жутко, стоит вспомнить недавние события. Я бесцельно начал бродить по коридорам, надеясь увидеть хоть кого-то живого.       — Наверняка здесь кто-то есть, — бормоча себе под нос, рассуждал я, — Иначе бы дверь главного входа была бы закрыта.       К моему счастью из-за угла вышли мне навстречу Грэхем и мисс Грант, активно обсуждающие какой-то научный проект.       — Мисс Грант, извините, Вы не подскажете, почему здесь никого нет, куда все делись? — крикнул я вслед, но никто не откликнулся. Будто со стеной разговариваю.       Обогнал их и встал перед ними, они вовсе не обратили на меня никакого внимания, словно меня здесь нет. Что в следующий миг повергло в шок, то, что они прошли сквозь меня, как привидения. Вся эта хренотень в совокупности начала уже откровенно злить. Я искренне не понимал всей ситуации в целом.       Мобильный телефон прекрасно дал понять, что сейчас семь часов вечера. Как, блядь, это вообще возможно? Сейчас же утро, как я приехал сюда, прошло минут пять, не более того.       — Гребанная Колфилд! Гребанная Макс! Какого хуя ты натворила?! — вопрос прозвучал в пустоту. Я со всей силы вдарил по стене от переполняющей меня злости.       Возле двери в комнату Макс я долго не стою и бесцеремонно открываю ее пинком. Она сидит на своей кровати в обнимку с медвежонком-пиратом и смотрит на ноутбуке какой-то очередной гиковский сериал. Мой резкий приход её нисколько будто бы и не удивил.       — Прескотт, какого черта ты сюда припёрся? — с укором спросила она, поставив сериал на паузу, — И что тебе вдруг от меня понадобилось?       — Ну как что?! У тебя получилось! Ты вернула нас домой, теперь больше нет этого ебучего апокалипсиса! У меня снова есть обе руки! — Макс смотрела на меня как на психически больного и вроде бы ничего не понимала, — Я хотел тебя поблагодарить, но объясни мне, почему всё так резко изменилось? Почему несколько минут назад было утро, а сейчас вечер…       -Так стоп! Ты чего несёшь, обкуренный? И вообще сейчас можно сказать уже ночь, а не вечер, — резко перебила меня она, не дав договорить, указала на черное небо за окном и стрелки на часах, которые показывали уже двенадцатый час, — Да и какой к черту апокалипсис, иди, проспись.       Издав глубокий вздох, я медленно скатился по стене и уставился в одну точку. Макс не спешила меня выпроводить из своей уютной обители, лишь грустно взглянула и направилась к окну, чтобы полить Лизу, так она называла свой грёбаный кактус.       Вдруг резко меня охватила паника, и сердце начало бешено стучать, грозясь выпрыгнуть из груди. А все, потому что моему взору предстал один предмет, лежащий на письменном столе. Окровавленная кепка Клементины.       — М-м-мааакс? — взволнованный голос начал дрожать, — Что здесь делает кепка, принадлежащая той девочке? Почему она в крови? — я медленно подошёл к столу и взял головной убор в руки, внимательно осматривая.       Колфилд стояла, не двигаясь, на одном месте, спиной ко мне.       — Нейтан, милый, тебе не кажется, что слишком много на сегодня «почему»? — она произнесла это каким-то противным слащавым голосом, совершенно ей несвойственным.       Я не успел опомниться, как она быстро развернулась и тут же на меня набросилась. Это была уже зомбированная Макс. Я предпринял попытку её оттолкнуть, но она оказалась невероятно сильна и уже вцепилась зубами мне в шею. Мне хотелось закричать от боли и ужаса, но получилось издать лишь тихий хрип, прежде чем потерять сознание.              

***

      Я кричу, Макс рядом со мной сидит и трясёт меня за плечи.       — Эй, Нейт, что случилось? Тебе, вероятно, приснился кошмар? Успокойся, я рядом, всё хорошо, — тихий успокаивающий голос донёсся до моих ушей.       Скоро до меня дошло, что это всего лишь оказался сон. Очень жуткий, достаточно реалистичный сон. Не обращая внимания на Макс, я резко поднялся с постели и единственной дрожащей рукой начал громить комнату, разбрасывая в разные стороны все предметы, что попадали в поле зрения. Я упал на колени и, не выдержав эмоционального потока, зарыдал мощным ливнем горьких слёз.       Очень смешанные чувства. С одной стороны я уж было, так обрадовался, что я дома, всё будет как прежде. С другой, все эти жуткие неестественные странности загоняли меня в истерику, жить бы так не хотелось никому. Мне было действительно страшно.       Макс, недолго думая, подбежала и прижала меня к себе, успокаивающе поглаживала по спине.       — Тсс, всё в порядке, я здесь, ты не один. Расскажи мне, что тебе приснилось, и тебе станет чуточку легче.       Я лишь сильнее прижался к Макс, хватался за неё, как за соломинку утопающий. Кое-как, захлёбываясь слезами, рассказал ей всю суть кошмарного сновидения. Она внимательно выслушала, не выпуская меня из своих согревающих душу объятий. Мне вдруг, правда, почувствовалось облегчение: тяжкий груз упал с плеч.       С момента укуса прошло немного больше месяца. За это время мы с Макс значительно сблизились. Общая беда нас сплотила. Макс всячески заботилась обо мне, хотя я сначала этого не принимал, пытался оттолкнуть. Но она была настойчива, да и я начал понимать, что на самом деле нуждаюсь в ней, так же, как и она во мне. После того, как потерял руку, я неоднократно пытался убить себя. Макс не позволяла этому случиться. Она давала мне жизненные силы и мотивацию бороться дальше.