Юность

POV Фэш

      Слова дяди стоят в ушах: «Неплохо. Но это толика твоих возможностей. Никому не нужная пыль…». Пыль… Унижение ради подчинения. Ему нужно, чтобы я играл по его правилам. Как и родителям… отцу. Он — глава семьи, авторитет, а я всего лишь… та же пыль, рядом со всеми родственниками.       Как каждый Драгоций забывает о себе и начинает служить во славу семьи? Впрочем, они все помешаны на этом, хотят выслужиться перед Астрагором, занять лучшее место. Может, это я глуп в своём упрямстве, нежелании подчиняться правилам? Может, стоит смириться, бросить мечту сбежать. Побег — трусость. Принятие… — сила?       Невольно вспоминаю Огневу. Как она сопротивлялась, рвалась к свободе, а потом… Признала ли она победу отца, или будет бороться опять, с новыми силами? Отстаивать себя и погибать, раз за разом? Точно так же, как она кружила сегодня по залу. Подумать только, а ведь она зажгла в нас с Захаррой и Ником надежду на побег.       — Фэш?.. — Робкий голос Захарры отвлекает. — Мы уже собираемся… Ты с нами?       — М-м? — Обернувшись, с трудом вникаю в суть её слов. — Да… Да, я сейчас.       Захарра кивает, вглядываясь в моё лицо. Впрочем, быстро отводит взгляд, давая мне время скрыть эмоции, прийти в себя. Её карие глаза в последнее время все чаще обращаются ко мне с вопросом и вниманием. Но Захарра не спешит лезть в душу, зная, что это бесполезно.       Друзья собираются у мотоциклов, переговариваются о конкурсе. Захарра, побежав вперёд меня, ныряет в объятия Ника, жмется к нему. Друг, обнимая её, наоборот, бросает взгляд в мою сторону, улыбается неловко, как будто виновато. Ко мне спешит Диана. Она, в отличие от понимающих Захарры и Ника, не прячет своего желания залезть мне в голову и помочь.       — Фэш, возьмёшь Василису, пожалуйста? — просит девушка негромко, глянув на рыжую подружку. — Она спокойней относится к скорости, а ты ведь сейчас на максимальной поедешь.       — Не боишься, что бедняжка по пути повредится? — хмыкаю мрачно, в упор глядя на Диану.       Фрезер прищуривает глаза, тряхнув головой, слабо улыбается.       — Я знаю, что ты будешь осторожен с ней, — говорит она шёпотом, и её улыбка становится хитрее.       Я показательно вздыхаю и закатываю глаза, киваю. Диана широко улыбается, жестом зовёт Огневу к нам. Игнорируя приближение новенькой, начинаю возиться с мотоциклом. Диана тихо говорит с Огневой и спешит оставить её мне. Девчонка не торопится появляться в поле моего зрения, нервируя меня неизвестностью.       — Держи, — не глядя, подаю ей шлем.       — Спасибо, — бормочет она в ответ.       — Держись крепче, когда поедем.       — Я помню.       Снисходительно фыркнув, первым перекидываю ногу и устраиваюсь на сидении. Завожу мотоцикл. Огнева торопится пристроиться сзади, хватается за мои плечи и двигается чуть ближе. Держится абы как, подмывая меня резко дать по газам и смести её к черту на асфальт. Но я сдерживаюсь.       Мотоцикл стартует плавно. Я неспеша добавляю скорости, встраиваясь в вялый поток автомобилей. Иду на обгон, лавируя между машин. Чем выше скорость, тем сильнее вскипает кровь, тем легче становится внутри. Все внимание уходит на дорогу, контроль скорости и мотоцикла. Только худенькие руки отвлекают, скользнув с плеч на пояс.       Огнева вжимается в меня, порой крепче сжимает пальцами футболку, цепляется ногтями за бок. Сердце бухает от адреналина, пульсирует в ушах, вызывая привычный восторг.       Мы вырываемся за город. Скорость на пределе. Все внутри горит от восторга, мимолетного страха, пьянящей свободы и полного контроля над ситуацией. Дух захватывает, стоит пойти на обгон, увильнуть от возможного столкновения. Простой алгоритм: вправо, левее, снова левее, вправо. Бесконечно долго, пока пальцы окончательно не немеют от напряжения.       Я ухожу вправо, на ответвление, резко торможу, с наслаждением слушая скрип тормозов и покрышек. За спиной сдавленно пищит Огнева, вжимаясь в меня. Теперь я слышу её отчётливо. Переводя дыхание, прислушиваюсь к стуку её сердца. Накрываю рукой её руки, все еще хватающиеся за меня. Не хочу отстранять ее, но сидеть на месте не могу.       Василиса торопится отпустить меня. Убирает руки, отодвигается. Я сам поспешно снимаю шлем и глубоко вдыхаю влажный воздух. Запах хвои, влажной коры и земли успокаивает, прохладный воздух здорово бодрит, обдувает разгоряченное лицо. Свистят проносящиеся мимо автомобили, сбивая мерный скрип сосен.       Я спрыгиваю на землю, отступаю на пару шагов, довольно ероша волосы. Поднимаю лицо к небу. Сумерки укрывают полутьмой, радуют скорым окончанием дня. Я вглядываюсь в темнеющие верхушки сосен, в очертания стволов, уводящих далеко в лес. Хочется пойти туда, в темноту, в чащу, побродить среди деревьев. Я даже делаю шаги к лесу, но останавливаюсь: не стоит оставлять Огневу одну рядом с трассой в такое время. А тащить её с собой…       Я оборачиваюсь к ней. Василиса неловко мнется у мотоцикла, глядя то на дорогу, то на лес. Слегка растрепанные шлемом волосы развивает ветер. Иду обратно к ней, вглядываясь в черты лица. Она ловит мой взгляд и сразу отводит глаза, опускает голову. Готов поспорить, её щеки вспыхивают от смущения… или злости. Не важно, она так и так очень хорошенькая, когда краснеет.       — Кажется, кхм… — Василиса неловко прочищает горло. — Кажется, обещанная дача не здесь…       — Сейчас поедем ко всем, — отмахиваюсь я и тянусь за пачкой сигарет.       Чиркнув зажигалкой, подвожу огонёк к сигарете. Затягиваюсь, наполняя рот и горло теплом. Через пару затяжек воздух становится горячим, печёт. Дым слабо въедается в глаза, щекочет ноздри терпким ароматом. Привкус остаётся на губах, языке, горчит. Я бездумно тянусь за второй сигаретой, но кашель Огневой сбивает меня.       — Извини, ты говорил… — лепечет она торопливо.       — А, да… Едем, — спохватываюсь я, глянув на неё.       Снова подаю ей шлем, но Василиса едва держит его. Вынуждает меня не отпускать шлем. Сама не смотрит на меня, но зачем-то привлекает внимание.       — Я мешаю тебе? — спрашивает очень тихо, но твёрдо, чётко.       Я смотрю на неё, теперь настойчиво, и Василиса поднимает глаза. Моргает, хочет отвернуться в смятении. Я придерживаю её за руку, отставляю шлем на сидение, подвигаясь к ней вплотную.       — Фэш…       Словив пальцами подбородок, целую её прежде, чем ладошка упрется в живот. Тихо пискнув, Василиса отодвигается. Я придерживаю её рядом за талию, не даю уйти, отвернуться. И она не спешит, будто не решив ещё — бежать или остаться.       Языком осторожно касаюсь её приоткрытых губ, задеваю язык. Выдыхая, она тянется мне навстречу, открывает рот шире, робко отвечает. Крепче прижимая её к себе, запускаю пальцы в волосы, обхватываю губами нижнюю губу.       Мне мало её. Она, как огонёк на конце сигареты, пляшет так близко, даже обжигает, но в руки не дается. Маленькая, робкая… Цепляется за меня пальцами, отвечает все смелее. И я вжимаю её в себя, все сильнее стискиваю губы, словно она вот-вот исчезнет.       Отстраняюсь сам, смущенный своей внезапной потребностью в ней. Василиса снова выдыхает, шумно и невнятно, торопливо убирает руки и сцепляет пальцы. Не смотрит на меня. Её губы подрагивают, вызывая во мне тревогу. Я теряюсь, окончательно отпускаю её, но тут же хочу обнять вновь.       — Кхм… — неловко прочищая горло, хватаюсь за шлем. — Поедем? Ребята нас потеряют.       — Угу…       Собираюсь одеть на неё шлем, но она отступает, протягивает руку.       — Я сама, ладно? — говорит тихо, все еще не глядя на меня.       Отдаю ей шлем и берусь за свой. Её молчание и поспешность нервируют. Ей явно не хотелось приближаться ко мне, а я ещё целоваться полез. Странно, что она сразу не отпихнула меня. Лучше бы оттолкнула.       В обратной дороге её пальцы, цепляющиеся за футболку, выворачивают меня наизнанку. Стоит нам въехать во двор, я спешу вывернуться от её рук и спускаюсь с мотоцикла. Огнева меня не удерживает, сама торопится избавиться от моей компании.       Ребята во всю заняты подготовкой к посиделкам. Захарра и Ник, на миг отвлекаясь друг на друга, отмечают моё присутствие и похоже улыбаются. Огнева уже общается с Броннером. Тот не сводит с неё глаз, едва ли в рот ей не заглядывает. Меня воротит от этого зрелища. Сразу вынимая пачку сигарет, разворачиваюсь к двери. Стараюсь не думать, как Огнева и Броннер пойдут зажиматься по темным углам.       На веранде тихо и свежо. Двор тонет в сумерках. Местами на траву падают тусклые пятна света от окон и фонаря. Слабый ветер шуршит листвой, скрипит полуголыми кронами. Я прислушиваюсь, глубже вдыхаю тяжёлый аромат влажной земли, смешанный с терпким запахом сигаретного дыма. Не хочу уходить отсюда, возвращаться к друзьям и весь вечер смотреть, как Броннер заглядывается на Огневу.       Скрип двери предупреждает о вторжении. По спокойным, твердым шагам узнаю Ника. Друг молча, в поддержку похлопав меня по плечу, становится рядом. Его присутствие вызывает потребность высказаться, и я подыскиваю слова. Не нахожу. Слишком многое крутится на языке, но произнести вслух эти тревоги титанически сложно.       — Пойдёшь в дом? Мы почти все подготовили, только тебя не хватает.       — Да ладно, без моего пресного лица вам куда веселее будет.       — Не переживай, Захарра быстро тебе настроение подправит.       Ник слабо улыбается, и я усмехаюсь в ответ. В его компании и рядом с Захаррой мне и правда легче дышать, но от основной проблемы это не избавляет. А самому мне сложно… Найти решение? Принять его? Смириться с неизбежным? Может, вся проблема в моем упрямстве и неспособности признавать действительность?       Друзья собираются в маленькой гостиной. Диван привычно отодвигают к старенькой, ещё советской стенке, такой же потрепанный годами журнальный стол заставляют напитками и едой. Все рассаживаются полукругом на ковре, побросав вещи и коробки с настольными играми на диван. Я сажусь рядом с Ником, почти замыкая круг. Взгляд сразу падает на Огневу. Её медные волосы тепло переливаются золотом в тусклом свете, привлекая все мое внимание к ней. Я насильно отворачиваюсь, осознавая, что смотрю на неё дольше необходимого.       Мне всегда нравилось на даче у Лазаревых. Их старый домик, немного неухоженный сад, поросшие травой дорожки. Внутри всегда тепло. Даже этот туслый жёлтый свет всегда нравился, вселял комфорт. Здесь я как будто бы переносился в детство, в старую квартиру родителей. Туда, где было уютно, где не было требований, правил и обязательств.

Конец POV Фэш

POV Василиса

      Стоит мне шагнуть на порог чужого дома — меня встречают улыбками, объятиями и смехом. Я как будто бы попадаю в другой мир, покинув общество угрюмого Фэша. Странно, что такие приветливые и открытые ребята дружны с таким мрачным и противоречивым, как он.       — Ты жива после заезда с Драгоцием? — осматривая меня, шутливо спрашивает Маар, но брови хмурит всерьёз. — Больше не пущу тебя с ним кататься. Мало ли, вдруг он догоняется — не справится с управлением.       Он обеспокоенно заправляет мне прядь за ухо, вглядываясь в лицо. Я вспоминаю, как Драгоций поцеловал меня. Его ладонь в моих волосах, уязвимость и комфорт от этого жеста. Даже в восприятии его действий противоречие…       — Лучше помолчи, кудряш! — сердито окликает парня Захарра и бросается в него полотенцем.       — Я неправ, Захарра? — серьёзно спрашивает Маар. — Он всюду ищет проблем и совсем себя не бережет. Ладно, если ему плевать на себя — его дело, но вредить при этом другим… Василисе это не нужно. Никому из нас.       — Ребят…       — Ты, конечно, прав, но Фэш не всем безразличен, — не давая вмешаться Диане, неожиданно твёрдо произносит Ник и крепче обнимает Захарру. — Не забывай, пожалуйста, что рядом очень близкие ему люди, и ты своей неприкрытой правдой делаешь им больно.       Маар заминается, поджимает губы. Взглянув на меня, переводит взгляд на друзей. Мотнув головой, запускает пятерню в кудри.       — Да, я был слишком прямолинеен, извините, — говорит тихо, искренне. — Захарра…       — Иди к черту, кудрявый!..       Подруга, метнув в него грозный взгляд, отворачивается. Торопливо берется за чеснок для сухарей. Маар, было, делает шаг к ней, но Диана становится между ними.       — Давайте вернемся к делу. Быстрей закончим приготовления и сядем в гостиной. Надеюсь, за настольными играми обойдётся без конфликтов.       Слова Дианы порождают молчание, напитанное невысказанными претензиями. Неозвученный гнев, впрочем, быстро сходит на нет, но тишина остаётся. Ребятам не требуется слов, чтобы накрыть на стол в гостиной, отодвинуть диван. Они делают все слаженно, будто повторяют давно выученные движения. Наверняка так и есть.       Фэш возвращается с Ником, когда мы устраиваемся на полу. Помня недавний конфликт, сажусь между Захаррой и Мааром. Осматриваюсь, подмечая старые фото на стенах и полочках. Они делают гостиную ещё уютнее. Здесь явно любили собираться семьёй, и эти стены пропитались искренним смехом, теплом и заботой. Дому, где я живу, сильно этого не хватает. Может, потому что этого не было вокруг меня?       — Перекус или игра? — деловито спрашивает Захарра.       Мы отвечаем почти хором. Большинство выбирают ужин, и в центр полукруга опускаются блюда с самодельными сухарями, нарезками и крекерами. Шумя, смеясь и в шутку толкаясь, мы тянемся за вкусностями. За перекусом обсуждаем конкурс. Маар и Захарра, поддевая друг друга, дурачатся. Не оставляет без внимания подруга и Фэша, своими дружескими поддевками вызывая у него улыбку и оживление. Я украдкой поглядываю на него, подмечая ямочки на щеках. Озорство ему к лицу.       — А теперь самое интересное! — заговорчески объявляет Захарра и встряхивает упаковкой «Мафии» . — Начинаем голосование, какую игру осваиваем первой!       Ребята предлагают несколько вариантов, но начинать решаем с «Имоджинариума». С интересом разбираем карты и приступаем, весело переглядываясь, когда выбираем подходящую ассоциацию.       — И что из этого больше подходит под «пикник»? — хмыкает Фэш, рассматривая набор выложенных карт.       Переглядываясь, ребята разражаются дружным смехом. Сам парень, хоть и вскидывает бровь, не может удержать улыбки. Все карты похожи между собой и мало подходят к ассоциации. Мы берёмся голосовать, пока Маар заговорчески смотрит на каждого по-очереди, не переставая улыбаться.       Игра увлекает. Мы с энтузиазмом загадываем ассоциации и выкладываем карты, смеясь и переглядываясь. Вперёд всех идёт Маар, умудряясь выдавать удачные карты и ассоциации. Захарра, которую парень обгоняет у самого финиша, в досаде швыряет в него жменю сухариков.       — Теперь «Крокодил», — угрюмо объявляет она и поднимается на ноги. — Чур, я первая!       Захарра, отступив на шаг, вытягивается в струнку и выдыхает, замирает на миг. Вытягивает руки, подаётся вперёд и вытягивает шею, плавно склоняется в одну сторону, потом в другую, изображая планирование.       — Орел, — махнув рукой, первым выдаёт Фэш.       — Давай подсказку, — качнув головой, улыбается Диана.       Захарра, на миг прищурившись в раздумьях, молчаливо показывает гору руками, одной рукой изображает подобие дерева, затем нечто среднее между змеей и изгибами реки. Мальчишки взвывают под девичий смех.       — Молодец, облегчила задачу, — выдыхает Маар.       Мы по-очереди перечисляем всех хищных птиц, пока Захарра довольно улыбается. Наконец, Диана попадает в точку и, довольная, шустро сменяет подругу на посту. Мы заходим на новый круг гаданий, меняясь друг с другом местами и на ходу придумывая, что будем изображать и как.       На самый пик веселья выбираем игру с тайнами. Разбредаемся по комнате с взятыми листочками и ручками. После смеха и шуток гостиная наполняется молчанием, в котором, кажется, слышно взволнованное дыхание каждого. Все думают, какой тайный факт раскрыть о себе.       Безобидная, казалось бы, игра вносит неподдельное волнение. Не только я мучаюсь раздумьями и сомнениями. Тайком поглядывая на ребят, в лице каждого вижу раздумья или волнение. Первой опускает записку Диана и, слабо улыбнувшись, присаживается обратно на ковёр. За ней, почти одновременно, кладут записки Ник и Маар. Захарра, натягивая на лицо весёлую улыбку, сдаёт листочек следом.       — Кто первый? — перемешав в миске листочки, спрашивает Диана и вытягивает сосуд с нашими тайнами.       Захарра, стукнув Маара по пальцам, первой выбирает записку. Быстро читает и на миг хмурится. Быстро натягивает на губы улыбку.       — «Я не стану бежать от обещания», — читает она вслух. — Очевидно, Диана.       Девушки встречаются глазами, и Диана качает головой. Неподалёку напряжённо распрямляется Ник и, стискивая зубы, смотрит на Захарру. Драгоций прикусывает губу, вновь пытается натянуть на лицо улыбку, но губы дрожат.       — Извини, — глухо бормочет Ник и, не выдержав её взгляда, опускает голову, стискивает кулаки.       Шмыгнув носом, Захарра гордо вздрагивает подбородок и все же улыбается. Но улыбка её выглядит слишком ненатурально и выдаёт разочарование и обиду.       — Кхм… «Мечта важнее долга», — прочистив горло, перетягивает на себя внимание Маар. — Захарра.       — В точку, кудряш, — шипит девушка, полоснув его взглядом. — Убери свой чёртов внимательный взгляд в задницу.       Стиснув зубы, Маар не отвечает и отводит взгляд. Разрядить обстановку у него не выходит. Диана, следуя по его стопам, берет это бремя на себя и вынимает следующую записку.       — «Семья и дом не там, где родители, а рядом с родными по духу», — читает она и мягко улыбается. — Василиса.       Кивнув, сама смущённо улыбаюсь. Хочу собрать чувства в слова и поблагодарить ребят за все. Не оставляя себе шанса отступить, поднимаюсь на ноги, привлекая внимание всех.       — Спасибо вам за все. Вы оказались рядом в самый сложный момент и, несмотря ни на что, поддержали меня. Я никогда не думала, что моей опорой станут малознакомые ребята из школы, которую я сразу невзлюбила.       Голос звучит тихо и слабо, смущая меня ещё больше. Я жалею, что решила высказаться… Но вдруг Диана, а следом и Захарра заключают меня в крепкие объятия. Подхватываются на ноги и мальчишки, обнимая меня вместе с девчонками. Один Фэш привычно остаётся в стороне. Но его глаза настойчиво ловят мой взгляд. Он слабо усмехается и чуть склоняет голову.       — Можно я следующая? — спрашиваю у ребят с улыбкой.       Мне подают миску, и я мешаю пальцами оставшиеся записки. Вытягиваю одну и вчитываюсь в витиеватые буквы. Почерк красиво вяжется по бумаге, вызывая острое желание забрать записку себе на память. Сами слова отвечают на недавние сомнения.       — «Мне проще молчать, чем говорить обо всем, чем заняты мысли». Фэш?       Мы снова встречаемся взглядами, и он с прежней усмешкой кивает. Его внимание ко мне… И моё к нему… Он будто бы говорит это лично мне. И здесь, в кругу друзей, мне становится особенно неловко и как будто бы даже страшно.       — Моя очередь, — неожиданно непринужденным тоном объявляет сам Фэш и тянет записку. — «Рыжие девчонки бывают очень упорными, особенно, если у них синие глаза». Броннер?       Усмешка исчезает, и в глазах потухает озорной огонёк, голос выдаёт гнев. Фэш хмурится, кривит губы и передаёт записку мне. В упор глядит на Маара, и тот отвечает ему прямым, чуть насмешливым взглядом.       — Сохнешь по Огневой, Броннер? — с издевкой осведомляется Драгоций.       — Имеешь какие-то претензии, Драгоций? — ровным голосом интересуется Маар, заинтересованно склоняя голову.       — Может, имею.       — Серьёзно? Как-то незаметно было.       — У тебя со зрением и пониманием проблемы.       — Поговорим?       — Идём.       — Ребят, закончим игру?       Ник спешит встать между поднявшимися на ноги парнями и разводит обоих. И Фэш, и Маар хмуро глядят друг на друга и на Ника. Тот выдерживает мрачные взгляды обоих, твёрдо давит на плечо Фэша, вынуждая того сесть, ободряюще хлопает по спине Маара. Парни угрюмо усаживаются по местам, похоже стискивая зубы и кулаки. Ник, строго глянув на обоих, достаёт из миски последнюю записку, принадлежащую Диане. Читает и слабо улыбается.       — «Мир слишком велик, чтобы оставаться дома каждый раз, когда можно отправиться в путешествие». Не думал, что тебе нравится путешествовать.       Ник улыбается шире, задерживая взгляд на несколько смущенной Диане. Фэш мигом вмешивается в возникшее молчание кашлем, смущая обоих друзей.       Вероятно, игра была нацелена на веселье, но правда оказывается совсем не веселой. После игры молчание повисает гнетом над нами. Мы даже переглядываться не решаемся, пока Диана не отвлекает внимание новой игрой.       На «Мафию» отвлекаемся неохотно. Прежние гнев, разочарование и неловкость витают в воздухе, мешая улыбкам и веселью. Но новая игра ослабляет напряжение, медленно наполняет гостиную прежним смехом и оживленными голосами. И все же вопросы между друг другом остаются, обещая нелёгкие слова, ссоры, разочарование.