Миражи

Рей никогда не любила холод. Ни ночной, приходящий, когда ночь укутывала Джакку в темное покрывало мрака, ни холод космоса – безразличной, вечной пустоты. И такой, морозный холод Рей тоже не любит. Снежинка падает на раскрытую ладонь. Это как на Старкиллере – глубокий снег, морозный лес. Не хватает только едва ощутимой дрожи почвы под ногами и зловещей черной фигуры Кайло Рена с алым сейбером в руке. Но дрожи нет – есть ледяное безмолвие, мертвое спокойствие и тоскливое осознание, что она снова не там. Опять ошиблась. … Мороз загоняет ее под землю – на старую военную базу, пустую и заброшенную. Гулкое эхо ее шагов отражается от потемневших стен и низкого потолка. Оборудование, старое, проржавевшее, покрытое толстым слоем грязи и пыли, притягивает ее взгляд. Это была база Сопротивления. Это знание, странное и непрошибаемо-уверенное, появляется в ее голове словно бы само собой. Нет, Рей могла бы понять, догадаться, увидеть знакомые символы, уловить что-то похожее на то, что использовалось в ее время в Сопротивлении. Но этой базе слишком, слишком много лет. Рей знает – ее использовали еще до ее рождения. И в Силе остался след – след того, кого она так долго и безуспешно ищет. … – Это отголосок, – Кайло Рен появляется за ее спиной, темный и полупрозрачный. – Возмущение в Силе. Джедай, умирая, оставляет его за собой. Ты гоняешься за миражами. – Да? – она разворачивается. Сейчас она не спит, сейчас ее разум совершенно ясен и сонный паралич не сковывает тело. – Отголосок, значит? Джедая? – с вызовом переспрашивает Рей. – Мы оба знаем, что ты не джедай. – Существа, чувствительного к силе, – ровно поправляет он. Его лицо скрыто маской – той, старой маской Кайло Рена, которую Рей не видела уже очень, очень давно. – Это тень. Я – тень. Рей протягивает руку, чтобы коснуться, и пальцы, в подтверждение его слов, проходят насквозь – как через дым. – Меня не существует. Ни здесь, ни там, ни на одной из тех бесконечных планет, где ты успела побывать. Кайло Рен мертв, Рей. Прислушайся к себе, прислушайся к Силе, и ты поймешь, что это правда. Полупрозрачная рука в черной перчатке почти касается ее лица. – Закрой глаза. Пальцы призрака шевелятся – Рей как завороженная смотрит, как они делают до боли знакомое движение. Внушение. Ментальное подавление. – Ты! – она трясет головой, вырываясь из липкого полузабытья, куда незаметно для себя успела нырнуть. – Ты, ситхов мастер иллюзий! Она шагает вперед, и маска Кайло Рена тает, обнажая знакомое лицо. – Бен, – Рей касается его подбородка, скользит пальцем по линии губ. – Чего ты пытаешься добиться, Бен? Он лишь грустно склоняет голову. – Я – порождение твоей фантазии, Рей. Ты видишь меня таким, каким хочешь видеть. Рей шагает ближе, почти вплотную к нему. Его подбородок теплый под ее озябшими пальцами, его тело твердое, жесткое и определенно материальное, но… …но больше ничего нет – тишина, темнота. Он как будто окружен пустотой. – Так отголосок или порождение? Определись, – требует она, отказываясь сдаваться. – И если ты моя фантазия, почему не делаешь того, чего я хочу? – А чего ты хочешь? – вопросом на вопрос отвечает Кайло-Бен. – Ответов? Определенности? Ты шла по тем отголоскам, которые я оставил в Силе, и пришла сюда вслед за моими воспоминаниями. Рассказать тебе, каково это было – быть сыном генерала Органы? Все эти базы на сомнительно пригодных для существования планетах, вечная жизнь в бегах, ничего своего, ничего, что можно было бы сохранить… – Не заговаривай мне зубы, – Рей подается вперед и затыкает его жадным, голодным и практически реальным поцелуем. По крайней мере, ей кажется, что она ловит его удивленный вскрик, и его руки на мгновение смыкаются на ее пояснице. На короткое, слишком короткое мгновение. На долю секунды, когда она ярко, четко и определенно чувствует его в Силе. – Вот как, значит!