Разумный эгоизм

Инквизитор, развешав на столбах преступников и напугав правителей, однако, обратила свой благосклонный взгляд на Артемия Бураха. Юлия недоумевала: Бурах несколько раз заходил в «Невод», к Даниилу, и не произвел на нее сильного впечатления. Молчаливый, угрюмый, слегка подавляющий своей массивной фигурой, он послушно вытирал ноги о коврик у входа, после первого Юлиного замечания и не отказывался от чая с сухарями, который она предлагала из вежливости. Впрочем, может Аглае Лилич именно такие мужчины и нравятся? Клару выпустили, она вернулась к Сабуровым, но отношения их явно похолодели. Теперь ее видели то на складах у Грифа, то у Анны, а однажды, даже в Бойнях. Юлия сомневалась, что она выполняет там приказы Александра или Катерины. А появление Клары в «Сгустке» у Капеллы и в «Горнах» у Марии наводило на интересные мысли. Может ли она стать наследницей Катерины и будущей Хозяйкой? Ведь выжила же, люди к ней тянутся, поклоняются, да только уже не ей, а ее сестрице. Юлия, выбравшаяся пополнить запасы еды, и навестить Еву, как-то заметила в укромном дворе разношерстную кучку людей, слушающих Клару. После проповеди Клара скрылась в доме, а на следующий день в квартал пришла песчанка. Сложить два и два было легко: настоящая Клара цепляла крючьями людские сердца, Самозванка же изображала святую и разносила болезнь. Стоило бы сдать ее Даниилу, но Юлия уже сомневалась, что это остановит эпидемию. Колеса судьбы вертелись, перемалывая чужие жизни, но город встал на правильные рельсы: Каина и Ольгимская готовились стать Хозяйками, Катерина умирала, Даниил и Артемий Бурах, при поддержке Рубина, работали над лекарством. Младший Влад психанул и раздал первые панацеи им: Ларе, Юлии и Анне, к немалому изумлению последних и совершенному спокойствию первой. − Влад всегда был хорошим человеком, − говорила Лара, − он творил дурное, но всегда старался исправиться. Юлия с ней не спорила, погруженная в свои дела. Ева была жива и счастлива, хотя Даниил к ней больше не приходил. Правда, он попросил Юлию навестить ее и понаблюдать за ее состоянием. Поговорив с Евой Юлия поняла, что это и не требовалось: Ева получила свое чудо и мужчину, которого хотела, на чем совершенно успокоилась. Даже преследовать его перестала. − Он ведь теперь прогонит болезнь и спасет всех нас, верно? − Верно, − отвечала Юлия. Ее растяжки судьбы свидетельствовали об ином. С некоторых пор она даже начала сомневаться в фатуме: Ева должна была умереть, но выжила. Клара не сгинула в инквизиторских подвалах, а возвышалась с каждым днем. Так справится ли бакалавр с песчаной язвой? Или это сделает кто-то другой? А затем в город пришла армия, возглавляемая Александром Блоком. Это было невероятно: народный герой, символ силы империи и мечта всех дам от пятнадцати до шестидесяти, и вдруг здесь, в степной глуши! Юлия, к некоторому своему смущению, тоже восхищалась им, столько раз выживавшим в обстоятельствах, явно смертельных. Кажется, если и был человек, способный управлять своей судьбой, то этим человеком был генерал-майор Александр Блок. Первое появление в городе он тоже обозначил подвигом: отбил Даниила из лап озверевших мясников в Бойнях. Очередная авантюра Даннила едва не погубила его, но он снова выскользнул из костлявых объятий смерти. А ещё − зачастил к Марии Каиной. Судьба самой Юлии снова выкинула кульбит: уже вторая ее подруга совала голову в петлю. Анна рассказала, что Лара собралась убить Полководца и попросила дать ей дамский пистолет, давно у Анны лежащий неисправным. Никакой выгоды для себя Анна в этом не видела, губить Лару не хотела, и прибежала за советом. В этот раз Юлия не сомневалась, что безумство надо предотвратить − убить Блока Лара не смогла бы, только зря погибла сама. Разговор с ней результата не дал, кроме известия о вмешательство в дело Клары, косвенно подтолкнувшей Лару к решению об убийстве. Но которая из Клар это была? Какие цели преследовала? − Пообещай дать Ларе револьвер, когда найдешь, но не отдавай, пока я не разрешу, − велела Юлия Анне, − нам нужен план для ее спасения. − А может, попросим бакалавра помочь? − Сами справимся. Идея, пришедшая Юлии в голову была до того хулиганской, что она сама от себя такого не ожидала. С другой стороны, она сулила маленькое приключение, спасала Лару и давала возможность в очередной раз сыграть с судьбой. Не одному же Даниилу должно везти? Но, похоже, без него в этой истории тоже не получалось обойтись. Даниил получил ее письмо, выслушал просьбу, заметил блестящие предвкушением глаза, и вздохнул: − Вам явно не хватает приложения вашего замечательного ума к полезному делу. Опять проверяете свои фаталистические теории? А если Блок вас расстреляет? − Кто, победитель при Бродах и рыцарь? Не смешите меня. Все получится, мы спасем Лару. Иначе ее не остановить. − Есть и другие способы. − Евин способ тут не поможет. Даниил приподнял брови, и Юлия мысленно отвесила себе пинок. − Она все рассказала мне. − И вы сердитесь на меня? − Я? Нет. Вы ведь спасли ее. Но Лару придется спасать иначе. Не волнуйтесь, никто не пострадает − Александр Великий прикажет запереть меня, Лара, максимум, отделается сутками в камере и все останутся в выигрыше, включая вас. За помощь я отдам вам склянку с панацеей. − Хорошо, но будьте осторожны. Интрига раскрутилась, Юлия была довольна собой, и радовалась, что все идет по ее плану, пока не подслушала разговор солдат у окна: −…умирать не хочу! Бежать отсюда надо! А что пропали, так никто искать не будет, тут ежедневно солдат убивают то местные бандиты, то чума! − И как ты сбежишь, если железная дорога блокирована? − По рельсам дойдем, не заблудимся. А в соседнем городе смешаемся с местными и заляжем на дно. − А деньги ты где найдешь? Даром нас кормить не будут, знаешь ли. − А чего их искать? Глянь, какой домик роскошный, у его хозяйки уж точно цацки какие найдутся. Да и сама она ничего. Грянул грубый, сальный смех. Юлия похолодела. Этого она в своей растяжке не учла: ее могут и не убить (хотя попытаются, зачем им свидетельница дезертирства?), но избить и изнасиловать. Она делала ставку на характер Александра Блока, но совсем забыла о его солдатах. Что же делать? Юлия нашла револьвер, который давно купила для самозащиты. Шесть пуль, солдат пять, должно хватить, если не промахнется. А они, конечно, будут стоять и ждать, пока она их всех перестреляет. И ни один не приложит ее прикладом карабина. Может, дверь не открывать? Так выбьют. Этим уже все нипочем. С улицы донесся какой-то шум, затем звук выстрелов. Юлия прислушалась. Выясняют, кто будет главным, что ли? Шум прекратился и она, не выдержав, аккуратно выглянула в окно. Дезертиры валялись мертвые, а Даниил стягивал с их тел карабины. Он поднял голову на звук стукнувшей рамы и встретился с Юлией взглядом. Поднес палец к губам. − Вы этого не видели. Хорошо? − Хорошо. − И ничего не слышали. − Конечно, нет, − нашлась Юлия, − я была в ванной два часа, ничего не видела и не слышала. Даниил благодарно улыбнулся ей, и она облегченно выдохнула. Закрыла окно и оперлась о конторку. Зачем Даниилу карабины ей было совершенно неинтересно. Меньше знаешь − меньше выболтаешь. Но кем нужно быть, чтобы в одиночку, хладнокровно перестрелять пятерых вооруженных противников? Между ног снова потеплело. Юлия с досадой поняла, что рисовать милое личико все же придется: в стрессовой ситуации у многих животных возрастает потребность в размножении и человек − не исключение. А потом она успокоится, как Ева, и вновь заживет своей жизнью. Александр Блок появился у нее поздним вечером. Даниил так и не вернулся, так что она встречала его одна. − Юлия Люричева? − Это я. − У вашего дома сегодня были убиты пятеро солдат, − Блок рассматривал ее внимательно, словно оценивая ее способности, − вам что-нибудь известно об этом? − Нет. Я из дома не выходила. − И ничего не слышали? − Нет. Я была в ванной. − У вас есть револьвер? − Да. − Дайте мне его. Юлия протянула оружие. Блок проверил барабан, вытряхнул патрон и сравнил с имеющейся у него гильзой. Даже на неискушенный взгляд, они были совершенно разными. Ей вернули оружие. Юлия заметила, что глаза у Блока были пепельно-серыми, вполне соответствующими прозвищу. Хотя, конечно, Генералом Пеплом его прозвали явно не за них. Определенно он был весьма хорош собой: правильные черты лица, черные кудри, военная выправка. Вот уж действительно: герой девичьих грез. Милое личико она себе нарисовать позабыла, о чем сейчас пожалела. Блок сменил тему расспросов. − Мне сообщили, что вы, госпожа Люричева, строили заговор против меня. Это так? − Нет, − легко ответила Юлия, − я просто пошутила. Взгляд Блока потяжелел. − Пошутили. Надо мной. − Ну да. Интересно было посмотреть на вашу реакцию. − Вы понимаете, что я могу бросить вас в тюрьму? Вы взбаламутили горожанок, они теперь дружно творят подобную ерунду! Сегодня одна дурочка уже попыталась вас спасти и утверждала, что пришла меня убить, хотя револьвер явно держала впервые в жизни. Другая написала нелепое письмо с доносом. Вы нарушили общественный порядок и за это существует прописанное в законе наказание − тюрьма. − Бросайте, − усмехнулась Юлия. Где быть запертой ей было без разницы. Вся эта авантюра завершилась благополучно: Лара спасена, солдаты-мятежники убиты, а она отвлеклась от тоскливых и раздражающих мыслей. Да ещё и с интересным мужчиной познакомилась. Александр Блок нахмурился. − Не на пару часов. На сутки. − Идет. − Возможно, на неделю. − Как пожелаете. Взгляд Блока стал озадаченным. Юлия покусала губу, подавляя улыбку. Она уже поняла, что за человек перед ней и насколько он скован собственными моральными принципами. Благородный рыцарь, которому нелегко обижать прекрасных дам. Или не очень прекрасных, но все же дам. Ее ведь могли притащить в Управу ещё днем, запереть на пару дней, пока занятый генерал-майор выкроит время для допроса, но вместо этого он пришел к ней сам и пытается напугать своей грозной репутацией, чтобы она покаялась и пообещала больше не хулиганить. − Зачем вы все это затеяли? − А вы подумайте. А я пока сделаю кофе. Или вам чаю? Александр Блок тяжело вздохнул и потер переносицу. − Я мог бы догадаться: вы просто хотели познакомиться с народным героем, так? − Так. И провести в его компании приятный вечер. − И ради этого поставили на уши весь город. − Разве оно того не стоило? − А вы не думали, что я могу захотеть больше, чем чаепитие и вы попадете в беду? Вы ведь здесь совсем одна. Его тон больше не был грозным, но не был и поучающим. Александр Блок искренне пытался прояснить ситуацию и… прощупывал пределы дозволенного. Юлия, наконец, улыбнулась и подошла к нему. Запрокинула голову, глядя на него снизу вверх. Кровь ее бурлила, как шампанское. Возбуждение накрыло с головой. Ей нужен был мужчина, который поможет ей сбросить напряжение и неутоленный голод, и этот замечательно подходил. − Я не одна, а в обществе самого знаменитого рыцаря империи, − мягко заметила она, − которого сама пригласила к себе в дом. И который вскоре покинет его, как и наш город. Я − современная женщина и не люблю упускать уникальные возможности. Вы останетесь или пойдете? В глазах Блока зажегся огонь. Похоже, с ним давно уже не вели себя столь откровенно. − Останусь. Затем он привлек Юлию к себе и крепко поцеловал. О том, что случилось после, Юлия ни разу за свою жизнь так и не пожалела.

***

− Ну и как вам Александр Великий, − спросил ее Даниил наутро, − соответствует ожиданиям? Юлия сладко потянулась. Обворожительно улыбнулась ему и встретила понимающую усмешку в ответ. Хорошо иметь дело с адекватными людьми. − Более чем. С юмором и фантазией у него все в порядке. − А с умом? − О, и здесь все хорошо. Люблю умных мужчин. Даниил провел рукой по волосам. − Надеюсь, он не чрезмерно умен. − Почему? − Потому что тогда меня расстреляют. − Этого не будет. Я должна вам панацею, не так ли? − Оставьте себе. Мне она уже не нужна.

***

Город и в самом деле сорвался с цепей, но Юлина шалость была здесь не причем. Юные Хозяйки сцепились не на шутку, Клара получала все больше влияния и встала под покровительство Полководца, кто-то оставил умирающего быка на пустыре Костного столба, Инквизитор преследовала Каиных, Тяжелого Влада убили в Термитнике… Развязка второй вспышки была близка. Даниил собирал аргументы на Совет в пользу сохранения города. − Его ещё можно спасти, Бурах обещал добраться до источника сырья для приготовления панацеи. Лекарство есть, вакцина тоже, Полководец и Инквизитор − разумные люди и тоже хотят обойтись без лишней крови, − рассказывал он, − передовая медицина и не с такими болезнями справлялась. Эпидемия скоро закончится. − Говорят, Клара нашла свой способ, − заметила Юлия, − вы не хотите поговорить с ней? Даниил пренебрежительно фыркнул. − Чем мне может помочь экзальтированная шарлатанка, уверовавшая в собственную святость? Обойдусь без таких союзников. А вот то, что она втерлась в доверие к Александру Блоку весьма неприятно. Надо бы просветить его насчет ее сущности, но тут тоже потребуются серьезные аргументы. Он мечтательно улыбнулся. − Скоро я вернусь к своей «Танатике». Инквизитор обещала составить мне положительную характеристику для Властей, в случае сохранения города. Я смогу продолжить свои исследования, и эта эпидемия заменит мне Симона. Люди любят зрелищные истории победы над смертью. Я вернусь победителем и Тельман сожрет свою шляпу от злобы. Даниил все ещё отрицал любые проявления мистики, как реально действующей в городе силы. Хозяек он считал просто харизматичными особами («Как и аристократки, они берут яркостью и тайной») имеющими влияние за счет принадлежности к правящим семьям города. А местные верования после попытки самоубийства Евы его откровенно сердили («Это не безобидное развлечение скучающей провинции, как я думал раньше, а дурное мракобесие, которое губит людей! Здешние запреты мешают врачам выполнять свой долг, а накрученные люди готовы устраивать охоту на ведьм, в поисках шабнак!»). Тем удивительнее для Юлии было, однажды вечером, услышать совершенно противоположные речи из его уст: − Каины открыли мне истину. Многогранник − это чудо! Я должен защитить его любой ценой. − Но Инквизитор требует снести его, − возразила Юлия. − Обойдется. У нее личные счеты к Каиным и ей нельзя доверять. Многогранник – вот истинная победа над смертью! Этот город уже не спасти, он испорчен, прогнил болезнью до самого нутра! Вам лучше собирать вещи, Юлия − скоро его снесут! Он выглядел словно одержимый. Самое неприятное, Юлия уже видела такие одухотворенные лица и горящие глаза раньше − у последователей Дикой Нины. А в последний раз − у Евы. Только Ева готова была пожертвовать собой, а Даниил собирался принести целый город в жертву утопии. Утописты вообще никогда не считались с потерями. Она попыталась воззвать к его разуму. − Даниил, я вас не понимаю. Ещё вчера вы придерживались иного мнения. − Мария объяснила мне, что здесь происходит на самом деле. Вы были правы, в городе творится мистика самого высшего порядка. Многогранник станет началом новой утопии и породит на свет столько чудес, сколько не видел весь наш мир! Мария. Ну, разумеется. Ради очередного дерзкого прожекта она подожжет временного союзника, а когда он прогорит дотла − вышвырнет, как мусор. А он разрушит ради нее свою и чужие жизни, даже не понимая, что это, по сути, не его решение. Юлия, внезапно, разозлилась. Спорить с Хозяйкой было опасно, но смотреть, как она ломает Даниила было невыносимо. Тем более что ее судьбу не могла переломить даже Хозяйка. − А как же лекарство Бураха? Вакцина? Вы уверяли, что они помогут, да и песчанка, насколько я знаю, долго не живет. Она уже уходит, так зачем разрушать город? Даниил дернул плечом. − Бурах не достал свою… основу для лекарства и не достанет. Его просто не хватит на всех. Зараженные скоро умрут. Вакцина ослабляет болезнь, но не более того. А главная проблема знаете в чем? Песчанка вернется. Это вовсе не вторая вспышка, их было много, настолько много, что почти все здешние суеверия направлены на то, чтобы не дать ей вырваться из под земли. Под нашими ногами смерть, Юлия, и единственный способ окончательно победить ее − запереть, заблокировать на этой земле, и никогда больше не пускать сюда людей. − Вы же убедили Полководца и Инквизитора, что город можно спасти. Они − неглупые люди, неужели никто не заметил бы несостоятельность ваших аргументов раньше? Даниил расхохотался. − Юлия, ну вы же умная женщина, как вы не понимаете? Всем, кто сейчас решает судьбу города, на него плевать! Он должен быть сохранен сейчас и тогда Аглаю Лилич не казнят, а Александра Блока не ославят кровопийцей! Что будет с городом в долгосрочной перспективе никого не волнует, эти проблемы будут решать другие люди. Я знал это давно, я понимал, что снос Многогранника даст лишь отсрочку, а рассчитывать на Бураха и его лекарство − идиотизм! Один раз такой выбор уже был сделан, Исидором Бурахом, и что мы видим? Песчанку, выплясывающую на улицах города, каких-то несколько лет спустя! Панацею не выйдет запустить в промышленное производство, а если Артемий умрет, как отец, то вы снова останетесь беззащитны перед болезнью. Юлия медленно выдохнула, не позволяя себе сердиться на услышанное. Это было очевидно, как и то, что Даниил всегда сражался только за самого себя, а не за них. Нужно было понять, как до него достучаться. Даже одурманенный он полагался на логику. И в чем-то был прав, не признавая главного: приход болезни был закономерен. И разрушить эту закономерность было невозможно. Его требовалось остановить и привести в чувство. − Вы предлагаете снести город прямо сейчас? А куда денутся выжившие люди? Впереди зима. Где и на что они будут жить, пока построят новый? Откуда брать ресурсы на это? Даниил поморщился. − Я помогу вам устроиться в столице, Юлия. С вашим умом вы найдете… − Я не о себе говорила. Как будут выживать те, до кого вам нет дела? Обычные люди? − Ими займутся Каины и Ольгимские. − Вы же понимаете, что обрекаете не только больных, но и здоровых? Правители тоже будут думать только о себе. − Не стоит драматизировать. Ближайшие города примут беженцев, правительство выделит им бараки. Да, неудобно, но это лучше, чем жить на отравленной земле и каждые пять лет попадать в эпидемию. Не вышло. Что ж, она тоже бы не поставила благополучие толпы незнакомцев выше собственного. Даниилу важна только его «Танатика». − А как насчет вашей лаборатории? Если вы уничтожите город, то ваши исследования запретят, не так ли? Он сжал зубы. − Моя лаборатория уже уничтожена Властями. Все было напрасно. Теперь я буду сражаться за Многогранник. Мое последнее, обреченное знамя. − Откуда вы это знаете? − Мария сообщила мне это. О, ну разумеется! Мария Каина внушила Даниилу, что все, чем он дорожил − погибло. Но если получится доказать ему, что это не так… он же логик, он знает, что все взаимосвязано, он умный человек, в конце концов, а такие люди всегда понимают, что могут ошибаться! − А она откуда узнала? Мы ведь в карантине. Новости присылают Инквизитору, Полководцу и вам, ответственному за санитарные меры. Кто прислал бы Марии Каиной вести о вашей лаборатории и зачем? Почему их не прислали лично вам? В глазах Даниила мелькнула короткая растерянность. − Должно быть, ей сообщили столичные родственники. Об этом написали в газетах. −…которые читают только они? А ваши соратники не сообщили вам, главе «Танатики», об ее уничтожении? Вам не кажется все это похожим на нелепую выдумку, состряпанную чтобы заставить вас забыть обо всем, кроме желаний Марии? − Глупости! Она не стала бы меня обманывать! − Почему это? Вы знаете ее чуть больше недели и все это время Каины пользовались вашим авторитетом к своей выгоде. Вас натравливали на Ольгимских, Сабуровых, прикрывались вами от гнева Инквизитора. Как городового заставили расследовать смерть Симона. И вы удивляетесь тому, что вам лгут, чтобы затащить в своей лагерь? Даниил потемнел лицом. − Не смешите меня. Вы говорите все это из мести, не так ли? Я предпочел вам Марию и вы мелочно, по-женски, пытаетесь оговорить соперницу! Заведенная Юлия едва удержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Но это уж точно не помогло бы делу. − А я предпочла вам Александра Блока. Вы тут не единственный интересный мужчина, − парировала она. − Дальше-то что? Включите, наконец, голову, Даниил! Вами манипулируют! Мария воздействовала на вас, как Хозяйка, внушив вам свои мысли и заставив в них поверить. Я предупреждала вас, что это не просто суеверия. Вы знаете, что сейчас город − в ваших руках. Перечитайте собственные аргументы! Пошлите телеграмму своим друзьям в столицу. Все, что вы здесь делали, вы делали ради себя и своего детища, а теперь, в шаге от победы, готовы все разрушить только потому, что одна ведьма велела вам так поступить! − Я делаю это по собственной воле! − А со стороны смотритесь, как каинский холоп, неспособный иметь мнение отличное от хозяйского! За этим Симон вас вызвал? Чтобы подсунуть Марии и использовать? И вы готовы им прислуживать, наплевав на себя и свою «Танатику»? Она замолчала. Все, выдохлась. На большее ее не хватит, она не боец. Повисшую тишину нарушил тихий скрип: Даниил стискивал кулаки в кожаных перчатках. Бешенство в его глазах уступало место осмысленности. Он размышлял над ее аргументами. Наконец, глубоко вздохнул и поднял ладони к лицу. В его жестах Юлия заметила неуверенность. − Мне лучше сейчас уйти. − Надеюсь, вы пойдете к Инквизитору, а не к Марии. Иначе она окончательно продавит вас, превратив в безвольную марионетку. − Я никогда не стану марионеткой, − жестко отрезал Даниил и ушел, хлопнув дверью. Юлия закурила. И куда ее понесло? Не ей тягаться с Марией Каиной. Но если город снесут, то она сядет на первый же поезд и уедет прочь. В новой утопии ей места не будет. И обидно, черт побери, что такого человека, как Даниил Данковский превратят в очередного пса, сидящего на цепи Марии. Даниил объявился только на следующий день: посвежевший, бодрый и без вчерашнего лихорадочного блеска в глазах. Выложил перед Юлией блок ее любимых сигарет и шоколад, о котором она мельком упомянула в одной из бесед. − Откуда такая роскошь? − Спасибо складским контрабандистам. − Даже боюсь спрашивать, сколько это сейчас стоит. − И не надо. Юлия, я прошу у вас прощения, вчера я наговорил много лишнего и оскорбительного. Что на меня нашло? Вы оказались правы: вероятность уничтожения «Танатики» ничтожна, ее не подтвердили ни Аглая Лилич, ни Александр Блок, ни новости из столицы. Я чувствую себя идиотом, который едва не погубил всех. Юлия усмехнулась. − Надеюсь, вы сохраните это чувство до Совета. Теперь вы понимаете, как велико влияние Хозяек? − Да. Пожалуй, мне пока лучше не захаживать к Каиным, там творится форменный бедлам: Георгий вообразил себя Симоном, Виктор ведет себя странно, а Мария… Он встряхнул головой. − Неважно. Но какой, однако, ловкий гипноз! Не думал, что я так слаб к подобным воздействиям. А ведь Каины, похоже, верят в переселение души в Многогранник! − А что вы думаете о Многограннике теперь? − Осторожно спросила его Юлия. − Что это удивительное архитектурное строение гениального автора. Оптика внутри него играет странные игры с сознанием. Впечатляющий фокус. Но Каины превратили его в алтарь, а я никогда не поклонялся никаким богам. − И вы не думаете, что возможно сохранить в нем душу? Даниил негромко рассмеялся. − Я − врач, Юлия. Я знаю анатомию человека. Души в ней не обнаружено. Люди часто говорят «душа», подразумевая свою личность, отделяя ее, таким образом, от тела и физиологии. Но как можно делить неделимое? Без разума мы − всего лишь животные, без тела − калеки. Человек − вот главное чудо творения, гармоничное сочетание физического и духовного. В «Танатике» я борюсь за продление человеческой жизни и даже если бы Многогранник действительно функционировал так, как Каины утверждают… Это была бы не жизнь. Юлия улыбнулась, очарованная его речью, и поймала его теплый взгляд. Ей удалось переубедить его. Даниил Данковский был в шаге от падения, но она протянула ему руку, и он удержался, чтобы творить свои собственные чудеса и возноситься все выше. И запирать его в этом городе было, все равно, что удерживать Дикую Нину в Многограннике, превращая ее из живой, любимой многими, ужасной и великолепной женщины, в слабое воспоминание, застрявшее в лабиринте зеркал. − Ещё раз извините за вчерашнее. Спасибо, что привели меня в чувство. Я − ваш должник. Даниил поцеловал Юлии руку и ушел работать над аргументами. Юлия подавила сладкие мурашки и уткнулась в книгу. Вздохнула. Если у нее и были раньше шансы, то после вчерашнего скандала о них стоило забыть. Этот человек был слишком горд, чтобы простить ей демонстрацию своей слабости.