With the Devil I’m Going Down
8 июля 2024 г., 13:19
Down I go, down I stay Sold my soul along the way Down I go, down I stay It's too late, it's too late (Steelfeather — With the Devil I’m Going Down)
Локи очнулся, ослепленный яркой вспышкой острой боли, пронзившей его тело, словно клинок. С хриплым криком вскинувшись на стылой, присыпанной пеплом отгремевшего сражения земле, он резко сел, порывисто схватившись за грудь. Комкая непослушными, заледеневшими пальцами задубевшую кожаную тунику, трикстер пытался нащупать под ней края рваной раны, которая по его убеждению непременно должна была там обнаружиться. Ничуть не меньше Лафейсон был уверен в том, что ему предстояло ощутить жар крови, растекающейся под плотной одеждой, но, сколько бы он ни пытался найти причину своего недомогания, так ничего и не почувствовал. Тело было абсолютно здорово. Тем временем боль понемногу притупилась, позволив ему с осторожностью сделать более глубокий вдох. Впрочем, это не принесло ему ожидаемого облегчения. Легкие как будто слиплись, и столь смелая попытка наполнить их воздухом поначалу отозвалась во всем теле непереносимой резью, от которой у него слезы навернулись на глаза. Казалось, что ребра сжимали грудь слишком тесной клеткой и теперь, когда все тело охватил жар, ему хотелось рвать на себе одежду, лишь бы выбраться из этого огненного кокона, в котором он горел заживо. С сиплым стоном запрокинув голову, Бог зажмурился и стиснул зубы, проклиная все девять миров за эту пытку, которой его так жестоко и незаслуженно подвергли. Превозмогая сопротивление мышц, Локи медленно поднялся на ноги и, заставив себя выпрямиться, попробовал осмотреться. Перед глазами по-прежнему стояла пелена, и ему потребовалось ещё некоторое время, чтобы многочисленные тени вокруг перестали казаться обманчиво живыми. С ошеломляющей ясностью, явившей ему неприглядную истину, прежде скрывавшуюся за дрожащей дымкой виртуозного морока, трикстер вдруг осознал, что мир вокруг него абсолютно мёртв. Иссушенная и растрескавшаяся земля под ногами не давала жизни обнаженным деревьям, чьи колючие ветки рвали сизые облака хмурого неба. Прогорклый туман, напитанный дымом уже давно прогоревших костров, стелился по низинам, грязным покрывалом укутывая гниющие травы и черные бутоны нераспустившихся цветов. Вокруг стояла такая тишина, что замирало сердце. Беспорядочно пропуская удары, оно продолжало нерешительно биться, но каждый его толчок ощущался медленнее предыдущего, а свинцовая тяжесть в груди усиливалась поминутно. Совершенно неожиданно Локи захотелось закричать, но звук застрял в горле, сбившись в тугой ком страха и тоски. Круто развернувшись, он столкнулся взглядом с любопытным взором той, что наблюдала за ним все это время, а теперь стояла достаточно близко, чтобы ощущение незаметно подкравшейся к нему смерти заставило трикстера замереть в благоговейном ужасе. Нежная улыбка коснулась её губ и на мгновение строгие черты красивого лица смягчились, проявив озорную натуру девушки, наслаждающейся своим безусловным триумфом. Смерив его оценивающим взглядом, она снисходительно усмехнулась и, склонив голову набок, задумчиво улыбнулась, будто подмечая про себя какие-то лишь ей одной доступные детали. Локи это совершенно не нравилось, но он ровным счетом ничего не мог поделать. Способный лишь безропотно стоять перед той, что безраздельно правила этим миром, трикстер был обречен на худшее из зол: ждать в неизвестности. — Здравствуй, брат. Коснувшись прохладной ладонью его щеки, Хела ухмыльнулась в ответ на то, как тихо и настороженно фыркнул Локи, не сумев выдавить из себя ни единого слова. — Так бывает со всеми. Не смущайся. Смерть — это именно то, от чего по-настоящему перехватывает горло, — сверкнув голубыми глазами, в миг ставшими холодными, торжественно произнесла Богиня. — К тому же сказывается разница в атмосфере, — уже гораздо более будничным тоном добавив, она отмахнулась от прежних доводов крайне небрежным жестом. — Словом, дай себе немного времени. Поверь, здесь у тебя его будет в избытке. Локи неприятно было признавать её правоту, однако понемногу скованность и правда отступали, возвращая ему полный контроль над телом, что не могло не радовать. Тем не менее подходящих слов для поддержания беседы он по-прежнему не находил, а потому продолжал молчать, выжидающе глядя на сестру, которая получала удовольствие от его излишне очевидного замешательства. Вероятно, впервые за чертовски продолжительное время ей в руки попала настолько занимательная игрушка, так что надеяться на то, что в скорости ей наскучат забавы с ней, не приходилось. — Я не ждала тебя сегодня, — ничуть не смущенная его безмолвием, продолжила Хела. — Однако все произошло так быстро, что я даже не успела достойным образом подготовиться. Обведя широким взмахом рук свои владения, она сумела изобразить опечаленный вид, будто и впрямь унылая обстановка вокруг являлась причиной её самого искреннего разочарования. Впрочем, как бы ни была Богиня смерти искусна в лицедействе, это нисколько не обмануло Лафейсона. Сделав вид, что внимательно наблюдает за ней, он лишний раз осмотрелся и, заприметив поблизости отливающую изумрудной зеленью гладь реки Фимбультуль, почувствовал прилив отчаянно необходимой ему в данный момент уверенности. Возможно, ситуация все же ещё не была такой безвыходной, как казалось ещё пару мгновений назад. — Я бы мог зайти попозже, — прохрипел трикстер, морщась от саднящей боли в горле. — В следующий раз, когда ты будешь готова. Жестокий смех Хелы, подхваченный внезапным порывом холодного ветра, возникшего из ниоткуда, разнесся над бесплодной пустошью, точно зловещее предзнаменование. Стараясь не придавать этому особого значения, Локи лишь вежливо улыбнулся и едва заметно встряхнул плечи в попытке сбросить гнетущее напряжение в теле. Вновь бросив взгляд в сторону спасительной реки, он осторожно сделал шаг назад, а заодно слегка развернулся, чтобы в случае, если удастся улучить подходящий момент, не теряя ни минуты ухватиться за шанс совершить, возможно, один из самых дерзких побегов в истории девяти миров. — В тебе так много от Всеотца, что порой мне трудно поверить, что ты ему не родной, — улыбаясь, задумчиво произнесла Хела, позволив трикстеру наивно увериться в том, что его незамысловатый трюк остался ею незамеченным. — Видишь ли, братец, смерть не ограничена понятием времени, к которому так привязана жизнь. Она существует в каждом отрезке вечности, протекая в своем, неподконтрольном большинству ритме. Стоит лишь на мгновение предположить, что сумел обуздать этот поток, и ты проиграл. — Однако тебе это удалось, — вскинув голову, чинно заметил Лафейсон, хватаясь за возможность перевести тему беседы в нужное ему русло. С подозрением прищурив глаза, она хищно наклонила голову вперед, взглянув на Бога перед собой исподлобья, будто подозревая его в чем-то, но почти тут же на её губах расцвела самодовольная улыбка и, разведя руки в стороны, Хела изящным жестом тонких кистей заставила сухие деревья по периметру вспыхнуть ослепительно ярким салатовым пламенем. Словно кислота, оно жгло мрак вокруг, разъедая плотные облака. Густые тени пришли в движение, разгоняемые ядовитыми всполохами. Они заметались, точно перепуганные птицы, и, пытаясь скрыться от опасно растекающихся луж света, забивались в глубокие трещины земли, взирая оттуда пустыми глазницами, полными ужаса, на нежданного гостя с упованием и ненавистью. — Я же Богиня Смерти. Для меня попросту не существует ничего невозможного, — торжествуя, произнесла Хела и уверенно шагнула в его сторону, оттесняя трикстера к расшумевшейся реке, вынуждая отступать под своим натиском, что стало для него абсолютной неожиданностью. — Однако ты ещё не принадлежишь моему миру: твоё время не истекло. Так не будем же тратить его крохи впустую. — Я не понимаю, — нахмурившись, Локи с опаской оглянулся, недоверчиво посмотрев на бушующие волны, чьи вспененные гребни, словно охваченные бешенством псы бросались на берег, вгрызаясь в отвердевшую до каменной хладности землю, излизывая покатый склон с его рваными, зубчатыми краями. Пустота разверзлась за ним с такой оглушающей стремительностью, что, пожалуй, всего один неосторожный шаг мог стоить ему жизни. С задушенным криком отступив от края под звук скатывающихся вниз мелких камней и раскрошившейся под сапогом земли, Локи качнулся вперед и столкнулся с Хелой бесстрастно наблюдавшей за охваченным паникой братом. Стоя на невообразимой высоте, Лафейсон задыхался, хватая губами выстуженный воздух. Пронизывающий холод терзал его, пробирая до костей. Тогда, опустив взгляд на свои руки, он увидел, как по светлой коже начала расползаться уродливая синева, искажая рисунок вен иссиня-черным орнаментом древних защитных узоров. — Что ты сделала со мной? — прорычал Локи, с ненавистью устремив взгляд алых глаз на сестру. — Я? — искренне удивилась Хела. — Смерть обнажает истину, ты не знал? Так уж заведено: в свой судный час каждый сталкивается с тем, что хранит в тайне. Придется заглянуть в глаза своему страху, чтобы набраться смелости переступить порог этого мира. Проявишь слабость и навечно останешься пленником пустоши, растянувшейся на необозримых просторах вокруг. Порывисто шагнув вперед и оттолкнув преграждающую ему путь Богиню, Лафейсон с испугом вновь взгляну на свои руки, а затем на изменившееся пространство вокруг. По-прежнему пылающие неестественно ярким зеленоватым огнем деревья остались далеко внизу. Над ними простиралось чернильное небо, лишенное привлекательного мерцания звезд. Шумела река, а над ней угрожающе нависал остроносый утес, на котором они с Богиней смерти стояли вдвоем, возвышаясь над всем Хелем. — Ты сказала, моё время ещё не пришло! — вспомнил Локи и вновь обратился к сестре, перекрикивая глумливый вой ветра и угрожающее шипение реки. Наблюдая за его метаниями, она неожиданно добродушно улыбнулась, качая головой. — Однако ты сам молил о смерти, мой дорогой, — припомнила Хела. — Ты отрекся от дара жизни, отверг её силу, а значит, чем дольше находишься здесь — тем скорее становишься частью этого мира. С надрывным воем, слетевшим с его губ на очередном рваном выдохе, трикстер слепо метнулся в сторону спуска, но, различив у подножия алчущие бесформенные сгустки тьмы, среди которых серебристым блеском отливали тела скелетов — не упокоенных воинов армии Хелы, — он оказался вынужден отказаться от этого пути. Пронзительная догадка заставила Локи застыть на месте в омертвляющем испуге. Возможно и впрямь, там, на равнине лишенного надежды Свартальфахейма, пронзенный коварным клинком Проклятого, в минуту слабости измученной души он действительно был рад смерти, ведь она несла ему покой, шанс на умиротворение и, что особенно утешало, на встречу с Фриггой, безвременно оставившей их с братом и погибшей в бою против темных эльфов. — Я ведь погиб в бою! — хватаясь за обрывки воспоминаний, словно тонущий в зыбких песках, Лафейсон с болью и яростью взглянул на сестру. — Поэтому ты здесь, — заскучавшим тоном откликнулась Хела. — Да брось, ты же не думал, что одно весьма условно доброе дельце, которое тебе удалось ловко провернуть прямо перед самым концом, перекроет собой достижения многих лет? Смерив его взглядом, она по смущенному выражению на лице трикстера поняла, что на что-то подобное он как раз и рассчитывал. Найдя подобную незамутненность сознания довольно привлекательной, Хела ласково улыбнулась и покачала головой. — Я не ждала, что ты оценишь мою щедрость сразу, однако тебе действительно стоит быть благодарным за то, что я не отправила тебя в Ниффльхейм, — назидательным тоном старшей сестры произнесла Богиня. — Ты заслужил эту участь. Впрочем, даже подобный тебе вправе рассчитывать на искупление. Считай, это мой подарок на день твоей смерти: ты обретешь долгожданный покой в стенах Хеля, где к тебе станут относиться с заслуженными почестями. Оглушенный откровенностью происходящего, Локи с трудом понимал то, что говорила Хела. Он метался на краю утеса, бросая опустошенные взгляд в сторону реки и неба, совершенно лишенный возможности трезво мыслить. Жестоко обманувшись, он потерял единственную надежду увидеть ту, которую действительно любил всем сердцем, кого не смог проводить в последний путь по мстительной прихоти Всеотца, перед кем не успел покаяться за все грубые слова, сказанные в минуту ревностной обиды. Фригга была для него целым миром, но ему не позволили даже проститься с ней. Оставаясь в темнице Асгарда пленником чужих обид и принципиальности, ему оставалось лишь представлять себе то, как алые искры поминального костра взметались вверх над спокойными водами реки Тунд, унося её тело под светом тысяч звезд в океан Ванахейма. — О, я знаю, о чем ты думаешь, — словно дикий зверь, почуявший добычу, пророкотала Хела, скользнув к нему ближе. Опустив ладони ему на плечи, она прижалась к брату со спины покрепче и взглянула вместе с ним на беснующиеся воды Фимбультуль. — Обожаю сделки. Застыв в её объятиях, Локи вскинул голову, чувствуя, как острые льдинки непролитых слез режут глаза. Истерзанная душа рвалась вслед за ветром и, казалось, он был готов уступить, сделать шаг и сорваться в пропасть, чтобы разом покончить со всем этим, но теперь, когда Хела держала его в капкане своих объятий, казалось, ему больше не было это позволено. — Ты сказала, что для смерти нет понятия времени, — тихо произнес Локи, затравленно глядя в пустоту, раскрывающуюся перед ним. — Значит, для неё никогда не бывает ни слишком рано, ни слишком поздно. Я бы многое отдал за упущенное мгновение, потому что в жизни все совсем наоборот. Азартная улыбка коснулась губ Хелы, становясь дурным предзнаменованием, но она не позволила себе прервать брата, а он не мог заметить того, как она задержала дыхание в предвкушении. — Она ведь и для тебя много значила, — уверенно произнес Локи, оживляя в памяти давно минувшие дни счастливого детства, когда Фригга заботилась о нем, помогая раскрыть талант к магии, проявившийся так внезапно, что это почти напугало юного принца, делила с ним одни секреты на двоих и позволяла блуждать по тайным коридорам древних чертогов, чтобы спрятаться от нападок Тора и его шайки. Именно тогда, проводя день за днем и даже редкие ночи в пустых, лишенных показного великолепия, но сохранивших в себе отпечаток истории подземных криптах дворца, он открыл для себя истинную историю Асгарда, столкнулся с особенно мрачными тайнами Золотого города и самого Всеотца. Призраки прошлого жили здесь, охотно рассказывая свои истории тому, кто был готов их услышать. — Она была матерью и для меня, — тихо произнесла Хела, невольно откликаясь на его безмолвный призыв совершить путешествие по лабиринтам памяти, — но подобно тебе, я была обречена тосковать по ней все эти годы. Судорожно втянув воздух с дрожью, прошившей все тело, Локи прикрыл глаза, позволяя редким слезинкам скатиться вниз по лазоревой щеке, оставляя темный след на коже. — Я не верю, что её время пришло, — стиснув зубы, прохрипел трикстер. — Я хочу, чтобы ты сделала невозможное, и готов заплатить за это любую цену. Хела совсем недолго обдумывала его слова, но Лафейсону показалось, что прошла целая вечность, промелькнувшая у него перед глазами обрывками воспоминаний в потоке слез, которые он оказался не в силах сдержать. В одно мгновение хватка сестры стала сильнее, причиняя ему по-настоящему смертельную боль, но даже так ей не сразу удалось отрезвить его, чтобы возобновить затянувшиеся переговоры. — Ты просишь за неё, но для себя, так что придется дорого заплатить, — предупредила Хела, шипя ему на ухо. — Ты навечно станешь моим должником. — Моя душа уже принадлежит тебе, так чего ещё ты хочешь? — искренне изумился Бог. Не позволив ему взглянуть на себя, Хела сильнее вонзила ногти в его плечи, вынуждая скривиться от острой боли. — Я верну её, но она никогда больше не сможет покинуть Асгард. Фригга станет пленницей Золотого города, его самым прекрасным воспоминанием, но если нарушит условие — обратится в камень и все тот час забудут о ней. Один лишь ты станешь помнить о нашей матери, ибо с той самой минуты ты будешь проклят горечью самых сладких минут, проведенных с ней. И ты заплатишь мне за это тем, что так единственно дорого тебе. — Какова же цена? — хмурясь, поинтересовался Локи. — Уже ли я не плачу втридорога за то, чтобы вернуть её? Какой ещё ты жаждешь платы! Она так неожиданно отпустила его, что трикстер не сразу осознал свою внезапную свободу, но затем, быстро спохватившись, проворно отступил к опасному краю утёса и развернулся к ней лицом, глядя со смесью благоговения и страха на ту, что повелевала его судьбой в эту самую минуту застывшей вечности, обещая величайший дар и вместе с тем угрожая отнять всё то, что имело для него ценность. — В день, когда твое сердце до краёв наполнится любовью, а Золотой город дрогнет под тенью грозных времен, оставленный его наследником, ты проводишь меня к трону Одина и вернешь должок, отдав в вечное услужение того, кто подарит тебе своё сердце. Обомлев, Локи замер, а затем рассмеялся во все горло, запрокинув голову и раскинув руки в стороны. — Твоему пророчеству сбыться не суждено, но воля твоя! Пусть будет так. Я согласен на сделку и, коли ты вернешь Фриггу, забирай Асгард, но не раньше, чем тень падет на его золотые шпили, вобравшие в себя сияние самого солнца, а холодное сердце ледяного великана растает от любви, чему уж точно не бывать. Наблюдая за ним, Хела лишь загадочно улыбнулась и покачала головой, любуясь его агонией. Ухватив брата за левую руку, она с силой сжала запястье и оцарапала кожу острым ногтем, пуская кровь, мгновенно застывшую ярким кольцом. — Я дам тебе знать, когда ты подойдешь к черте, — пообещала Хела. — Помнится, в детстве ты любил играть с моими змеями в нижних залах дворца, так вот одну из них и отправлю гонцом во знамя доброй вести. — А эту метку мне теперь носить, чтобы ненароком из памяти не стерлась наша встреча? — фыркнул Локи, недовольно глядя на свою руку. Тонкое кольцо раскалилось от неведомого жара и обожгло запястье, заставив трикстера болезненно зашипеть. Вырвавшись из хватки сестры, он одернул руку и прижал её к груди, накрыв второй ладонью, защищая и растирая от ноющей боли. — Запомни эту боль. Она отзовется схожей мукой в том, кто окажется связан с тобой, — пообещала Хела. Шагнув к нему, Богиня оттеснила Лафейсона ближе к краю, так что теперь у него не оставалось иного пути, кроме как прыжок вниз с необозримой высоты. — Будь осторожен: смерть невозможно провести, — напутствовала Хела с игривой, но вместе с тем почти ласковой улыбкой. — Пусть в Вальгалле тебе нет места, но врата Хеля открыты для тебя, мой брат. Однако если вздумаешь обмануть меня — я низвергну тебя в Ниффльхейм и там, на Берегу Мёртвых, ты будешь обречен на вечные муки в плену Нидхёгга, зная, что в этом абсолютном безвременье вторым страдальцем станет тот, чью жизнь ты сегодня так легко вписал в наш уговор. Прежде чем Локи успел что-либо ей ответить, земля ушла у него из-под ног. Бог камнем полетел в воду, оглушенный собственным криком, многократно отраженным от черных скал царства душ умерших, в чьих ледяных туманах ему однажды предстояло найти свой последний приют, приведя за собой того, кто сумеет отогреть его сердце.
Примечания:
Приведенные данные по упомянутым мирам, а также их названия основаны на материалах книги "Полная энциклопедия Вселенной", изд. АСТ, 2017 год., а также являются свободной фантазией автора.
