Three Steps To Heaven (Три шага до рая)

За полгода до запуска проекта «Озарение» или около того…

Утро в Нью-Йорке выдалось пасмурным, безликим. Сквозь залитые ночным дождем окна серые улицы, сплошь стиснутые бетоном и стеклом, казались полупрозрачными, тлеющими призраками. Изредка мелькающие алые вспышки стоп-сигналов ещё пока редких автомобилей, с шумом проносящихся по сладко досыпающему в ранний час району, навевали мысли о чем-то опасном, о том, что скрывал манящий миллионы мегаполис от своих жителей и гостей. На мгновение точно кровь, прежде пролитая его разнообразными жертвами, проявлялась на лощеных мостовых, напоминая о том, какой ценой было достигнуто его великолепие. Свет фар рассыпался искрами, мгновенно тающими в грязных лужах, подобно мечтам и надеждам, обманными путеводными звездами, завлекающими сюда всё новые души отчаянных смельчаков, которые приезжали, чтобы покорить большой город. Много лет назад он и сам был одним из таких авантюристов: дерзкий и решительный, уверенный, что сможет прогнуть всех и каждого под себя, чтобы добиться желаемого. Сейчас же, оборачиваясь назад и оценивая весь пройденный путь, не кривя душой, мужчина мог бы сказать, что с годами эта уверенность никуда не исчезла, однако изменился он сам, возникли новые цели и для их достижения пришлось освоить соответствующие методы. Свежесваренный в турке кофе со специями обжигал губы, оставляя на них приятную горечь. Сделав ещё глоток, Брок прикрыл глаза и потянулся, разминая плечи. Мышцы приятно ныли, перекатываясь под загоревшей до черноты кожей, под левой лопаткой чуть дергало болью, но это легко было проигнорировать на фоне общей томной, сытой расслабленности. Прищурив глаз, чтобы спасти его от едкого сигаретного дыма, мужчина склонил голову набок и покрепче затянулся, прежде чем стряхнуть пепел в пепельницу. Тишина обволакивала, позволяя насладиться не только редким мгновением покоя, но и осмыслить все то, что произошло. К рефлексии Рамлоу никогда склонен не был, а вот находить приключения на свою голову — чаще все же на задницу, — любил и умел. Всегда выискивал разнообразные способы попрактиковаться. Именно эта склонность к экстремальным затеям и врожденное упрямство, граничащее с твердолобостью, привели его прошлой ночью в уютную квартирку Кэпа около Сансет Парк. Не Бруклин, конечно, но Роджерс с присущей ему абсолютно во всем твердостью подбирался все ближе к родному району. Определенно это заслуживало уважения. — Привет. Беззвучно усмехнувшись тому, как иронично Стив появился именно в тот момент, стоило о нем подумать, хотя он старательно обходил его фигуру в своих размышлениях последние пару часов, Брок затер пустой фильтр в пепельнице и, одним крупным глотком допив остатки кофе, плавно повернулся в его сторону, невольно оценивая неуставной внешний вид Капитана. Непривычно взлохмаченный он выглядел сейчас как будто моложе своих девяноста пяти лет, — ну или сколько ему там стукнуло? — и потому казался куда более живым, не таким вызывающе идеальным. На щеке виднелся розовый след от подушки, да и в целом лицо смотрелось немного помятым после нескольких часов крепкого сна. Синева глаз, напротив, стала глубже, потемнела, как море в шторм, и это выглядело по-настоящему красиво, завораживающе. Роджерс смотрел на своего гостя внимательно, с искренним интересом и, хотя явно был сбит с толку самим фактом его присутствия, всячески старался не подавать виду. — Брок. На случай, если ты сейчас мучительно вспоминаешь моё имя, — осклабился мужчина, наслаждаясь затянувшейся паузой, которая по ощущениям больше напоминала мертвую петлю, причем угрожающе сужающуюся на его шее. — Я помню, — Стив обаятельно улыбнулся, пытаясь скрыть свою неловкость. Поправив воротник простой и слишком тесной для него белой футболки, он прошел вперед и заглянул в турку, стоявшую у плиты, но был тут же разочарован её пустотой. — Я не слишком хорош в этом. Сваришь для меня ещё? Чёрт знает как, но Роджерс умел быть убедительным и трогательным одновременно всякий раз, когда это требовалось и особенно для собственной выгоды. Пожав плечами, Рамлоу согласно кивнул и поднялся со своего места, не видя причин для того, чтобы отказать ему в этом простом удовольствии, а заодно и себя побаловать ещё одной чашкой. В конце концов, настоящим преступлением было иметь на кухне такой отличный кофе и не использовать его по назначению, чем Кэп, похоже, и занимался, раз в арсенале его суперсолдатских способностей не появился соответствующий навык. — Ты давно проснулся? — явно пытаясь завести будничный разговор, чтобы побороть неловкость первого совместного утра, поинтересовался Стив. Эта незатейливая попытка по-настоящему быть, а не казаться вежливым, как это было принято в современном обществе, тронула Рамлоу за живое. Он почти отвык от этих тонкостей культурного взаимодействия, ведь в его мире, куда более приземленном и грязном, практиковались совершенно другие правила этикета. Например, одноразовые любовники не задерживались в приютившей их квартире на завтрак и вызывали себе такси ещё до того, как город утонет в пробках, чтобы не торчать на пороге неприлично долго и тем более не привлекать внимание соседей. С самого начала Брок был уверен, что с Роджерсом этот номер не пройдет, и вовсе не потому, что у него не хватило бы времени на побег, а потому, что им предстояло ещё работать вместе, а делать вид, будто ничего не произошло — это точно не про Капитана Америка. Наблюдать же его хмурое лицо день за днем и ждать, когда, измученный раздражением и сомнениями, он дозреет до разговора, Рамлоу не хотел — попросту не был фанатом пустых страданий. Именно поэтому мужчина решил остаться и прояснить все сразу и на месте, так сказать, расставить все точки с запятыми во избежание двойных толкований. — Пару часов назад или около того, — небрежно пожав плечом, отозвался Брок, сосредоточенно наблюдая за медленно закипающим напитком в турке. — Передай перец. Стив удивительно плохо ориентировался в пространстве и то, как заметался, отчаянно пытаясь вспомнить в каком именно шкафчике среди прочих у него хранятся специи, можно было сказать сразу две вещи: он переехал совсем недавно и крайне редко пользовался кухней по её прямому назначению. Наблюдая за ним, Рамлоу насмешливо выгнул бровь и молча указал ему на узкую створку у стены, где стояло все необходимое: соль, перец, сахар и подобное. Смущенно усмехнувшись, Роджерс кивнул и поспешил протянуть ему деревянную мельницу. — Я снял эту квартиру всего неделю назад. Не обжился ещё, — испытывая острую потребность объясниться, уточнил Стив, пристроившись боком у плиты, рядом с колдующим над кофе мужчиной. — Без проблем, — отозвался Брок, щедро наперчив напиток. Мельком взглянув на Капитана, он вернулся к своему занятию, неторопливо помешивая кофе чайной ложкой с длинной ручкой. — Хотя для того, кто понятия не имеет, что со всем этим делать, у тебя удивительно хороший набор инструментов. Протянув руку за чашками, он придвинул их поближе, чтобы в нужный момент не терять ни секунды. — Это не моя заслуга, — севшим голосом пробормотал Стив, болезненно нахмурившись, будто в словах Рамлоу был какой-то скрытый смысл, о котором их автор, впрочем, даже не догадывался. — В таком случае хорошо, если у тебя есть тот, кто может об этом позаботиться, — резюмировал Брок, не испытывая ни малейшего желания копаться в личном Капитана. Слишком боялся увязнуть в этом. Едва кофейная пенка поднялась до кромки турки, он тут же снял её с плиты отточенным годами тренировок движением и разлил густой, ароматный напиток по чашкам. Передав одну из них Стиву, сам сделал глоток и, оставшись вполне довольным своим творением, поборол в себе желание вернуться на прежнее место и вместе с тем увеличить расстояние между ними до привычного и, если можно так сказать, безопасного. Несмотря на определенные обстоятельства предыдущей ночи, нахождение в границах исключительно личного пространства Кэпа не ощущалось Броком, как что-то правильное. Это было не его место. — Отличный кофе, — попробовав и с удовольствием облизнув губы, похвалил Стив. — Когда-нибудь расскажешь мне, где ты этому научился? — Надеюсь, тебе в таких местах бывать не придется, — сипло усмехнулся Рамлоу. — Среди прочих сувениров с Востока — этот самый приятный. Разговор не клеился и во многом потому, что они оба старательно избегали той единственной важной темы, которую и впрямь следовало бы поднять, раз уж они встретились этим утром на кухне. В противном случае надлежало поступить именно так, как велели современные правила хорошего тона — сбежать, уничтожив следы своего присутствия. Однако, по весьма неочевидной причине, Брок все же решил остаться. Размышления об этом грозили затянуть в замкнутый круг, чего он не выносил, а потому, сделав ещё один особенной крупный глоток, решил взять инициативу в свои руки. В конце концов, если верить, что Вселенная стремится к балансу, то вполне логично после того, как отымел кого-то, подставиться самому. — Пулевое не болит? — почти весело поинтересовался Рамлоу, угнездившись на подоконнике. Прыгнуть с места в карьер все же не получилось: ему банально требовался разбег. — Что? — Стив и впрямь выглядел растерянным, будто не мог понять, о чем именно его спрашивали, но затем также стремительно его лицо просветлело и он радостно кивнул, улыбаясь так ярко и открыто, что у Брока заболели зубы, глядя на эту неиспорченную временем наивность в образе почти столетнего символа победившей свободы. Почти победившей. — Ты же знаешь, на мне быстро заживает, так что все в порядке. Даже шрама не осталось. Конечно, он это знал, а потому и ответить ему было нечего. Молча кивнув, Брок потянулся за сигаретами, чтобы заполнить вновь стремительно начавшую разворачиваться между ними пустоту спасительным дымом, а заодно поискать нужные слова между крепкими затяжками. Зачастую это отлично помогало собраться с мыслями. Роджерс, похоже, тоже не знал, как подступиться к разговору, потому не возражал против его маневров и не высказывал ничего против частого курения. Вместо этого он подошел ближе и, подхватив пачку сигарет в руку, молча, одним лишь недвусмысленным жестом уточнил, может ли взять одну для себя. Рамлоу не возражал. Об этой тайной слабости Капитана ему стало известно после десятка совместных миссий, проведенных в самых разнообразных уголках мира, когда им приходилось убирать «мусор» за Фьюри. Это была их небольшая тайна, о которой многие в Страйке тоже догадывались, но никто не рискнул бы сказать вслух. По многим причинам, и одной среди прочих был прямой приказ командира. — Крепкие, — сделав затяжку и раскатав дым на языке, что выдавало в нем довольно опытного курильщика, заключил Роджерс, запрокинув голову и медленно выдыхая. — Да, — рассеянно отозвался Брок, наблюдая за ним. Он задержал дыхание, готовясь к прыжку. В пальцах тлела сигарета и вместе с дымом утекали минуты. Затяжное мгновение показалось ему целой вечностью, которая после определенных слов могла разделиться на терпимое «до» и непонятное «после». В эту минуту Стив был красивым, настоящим, и, глядя на него, легко было поверить, что и у него есть демоны в душе. С одним из них Рамлоу был знаком лично, но об этом говорить явно не стоило. Не сейчас и не когда-либо в будущем. Эта правда зияла между ними непреодолимой пропастью и, наткнувшись на неё в очередной раз, он с предельной ясностью понял, что между ними не может быть ничего личного, никаких привязанностей. — Мне было хорошо. С тобой. Роджерс всегда оправдывал ожидания. Он был тем, кто шёл вперед, несмотря ни на что, рисковал и жертвовал собой не только в бою, но и в жизни, принимал удар на себя. Это неизменно впечатляло окружающих, потому и в новом веке фигура Кэпа обрастала новыми легендами, преумножающими его славу, но, стоило оказаться чуть ближе остальных, как впечатление от подобных выкрутасов тут же менялось. Несгибаемый и непробиваемый во всем, что касалось его самого и задевало небольшую зону персональных интересов, Стив был склонен к неоправданному риску, забывая о том, что огнеупорным был только он сам и закрыть щитом всех остальных ему не под силу. — И мне было, — кивнул Рамлоу. Голос подвел и прозвучал куда более хрипло, чем обычно, поэтому он поспешил сделать ещё глоток кофе, сделав вид, что всему виной терпкий сигаретный дым, разъевший ему горло. Стив посмотрел на него долгим пронизывающим взглядом, таким, какой не предназначался для большинства, с кем он общался, встречаясь, как правило, по работе или по долгу социального взаимодействия с простыми гражданами. В такие минуты Капитан был предельно собран и терпелив, но отстранен и вежливо холоден, а сейчас перед ним сидел совершенно другой Роджерс, тот, кому не чужды желания и муки противоречивых страстей, и от этого контраста Брока пробрало. Продрало горячей волной вдоль позвоночника, выжгло изнутри до ноющей пустоты в груди. В ту минуту он уже знал, что всегда будет помнить эти глаза: непроглядно темные, увлекающие в свою опасную глубину, из которой не выбраться, стоит лишь на мгновение поддаться, ведь именно это и произошло с ним минувшей ночью. Во время их очередной и, надо сказать, рутинной миссии, ничем не отличавшейся от предшествующих трех, проведенных в этом месяце, Стиву сильно досталось, и хвалёная регенерация не сработала так быстро, как это происходило обычно. По непонятной причине она как будто вообще не справлялась. Кровь хлестала из раны, как у самого обычного человека, так что темно-синяя форма справа под ребрами быстро приобрела фиолетовый оттенок, стала мокрой, но, хвала Старку, из чего бы та не была сделана, сдерживала кровотечение, приклеившись к ране как пластырь. Возможно, только благодаря этому Роджерс и держался на ногах, продолжая командовать все то время, пока они грузились обратно, но не стоило скидывать со счетов его упрямство. Они закончили эвакуацию заложников на джет и, отдав распоряжение о том, чтобы лететь на одну из резервных баз Щ.И.Т.а под Нью-Йорком, Капитан обессилено рухнул на узкую лавку. Выглядел он при этом мертвецки бледным в тусклом, зеленоватом освещении единственного фонаря в салоне, так что, будь среди них кто-то чуть более впечатлительный, мог бы заработать себе психологическую травму. По счастью таких в Страйке не было. Он сохранил довольно отрывочные воспоминания о том, как они добрались с аэродрома до его дома, на мотоцикле Роджерса, который доверил ему управление своим винтажным Харлеем только после того, как непродолжительные уговоры приобрели характер грязного шантажа. Гораздо легче оказалось договориться о том, что заполнение бумаг и прочие условности можно было оставить на завтра: едва ли кто-то ждал от них отчет в столь поздний час. Однако прежде, чем выдвинуться в путь, Стив всё же связался по телефону с Фьюри и кратко информировал его о статусе операции, но, игнорируя мрачные взгляды Брока, не сказал ни слова о своем состоянии. Оставалось надеяться на то, что медик с джета напишет правдивый отчет о том, что произошло, но Рамлоу отчего-то не сомневался, что уже завтра, едва зализав раны, Кэп сделает ему фирменное внушение, чтобы тот не особенно распространялся о «незначительных» деталях и сделал акцент на том, что действительно важно: самочувствие заложников, отсутствие раненных в Страйке и так далее. Свое имя Стив постарается максимально исключить из документов, будто с тех пор, как ему довелось стать героем хроники сороковых, у него появились причины избегать любого документирования своей профессиональной биографии. Несмотря на довольно тесное сотрудничество, особенно в последние месяцы, прежде Броку не приходилось бывать в доме Роджерса. Откровенно говоря, он даже не знал, где именно тот снимал квартиру, поэтому, когда дорога привела их в район Сансет Парка, где стоимость аренды редко превышала две тысячи, Рамлоу недоверчиво покосился на него, пытаясь понять, что побудило живую легенду обосноваться в этом откровенно не самом благополучном районе, где соседями могли оказаться талантливые, но непризнанные гении самых разных направлений: как говорится, от виртуоза пера до мастера ножа. Тогда, верно расценив его вопросительный взгляд, Стив тихо усмехнулся, устало прикрыв глаза, и, привалившись крепким плечом к дверному косяку, пока Брок сражался с его неожиданно хитроумным замком на самой заурядной двери, пояснил, что съем квартиры в Бруклине ему все ещё не по карману, а здесь он чувствовал себя почти как дома. Спокойно. Свои мысли по поводу того, что, вероятно, Роджерс либо ничего не знал о положенных ему выплатах, либо до сих пор не потрудился оформить документы, Брок решил оставить при себе. Во всяком случае сейчас это было не так уж и важно. В ванной комнате нашлось все необходимое для оказания первой медицинской помощи. Опустошив ящик над раковиной, Рамлоу сгреб все, что попалось ему на глаза и по его личному разумению могло пригодиться, а затем вернулся в спальню, чтобы помочь Стиву выбраться из тесной формы. В чуть мягком свете прикроватного торшера было видно, как на светлой коже расцвели узоры лиловых синяков, некоторые из которых по краям уже начинали желтеть, что говорило о том, что регенерация все же пыталась выполнить свою основную функцию, однако местами встречались и темные гематомы, которые казались совсем свежими, и это выглядело тревожно. Осторожно убрав форму от раны под ребрами, Брок со свистом втянул воздух, осматривая её рваные, слегка припаленные края. Стив дышал медленно, но не глубоко, прерывисто, по всей видимости, стараясь не напрягать мышцы пресса, чтобы снизить боль. Прикрыв глаза, он доверчиво откинулся на локти, позволяя позаботиться о себе. Вероятно, не окажись его рядом, так Роджерс и вовсе ничего не стал бы делать. Отчего-то Брок был в этом абсолютно уверен. — Не помнишь, что это было? — хмыкнул Рамлоу. — Не похоже на обычное пулевое. — Похоже на лазер, но не уверен: все произошло очень быстро, а затем раздался взрыв, — пробормотал Стив, немного подумав. — Нужно будет пересмотреть записи с камер, возможно, удастся что прояснить. Брок слышал, как по рации Джек крикнул, что кто-то из наемников бросил гранату в дом, а затем раздался характерный хлопок. В тот момент командир ударной группы находился на другой позиции, занимался выводом данных с единственного уцелевшего компьютера в импровизированном штабе, так что не мог ни видеть того, что произошло, ни как-либо помочь. Оставалось лишь надеяться на то, что Роджерс справится с этим, успеет что-то предпринять, и он, конечно, не подвел: выжил сам и спас ещё двоих, но на этот раз победа обошлась немного дороже. — Отдадим в спецотдел, криминалистам, пусть посмотрят. Может, им удастся разобраться, — решив не озвучивать свои соображения на этот счет, которые могли бы стать для Кэпа опасным откровением о современном мироустройстве, задумчиво произнес Брок, закончив промывать рану. Теперь она выглядела гораздо лучше и как будто только сейчас понемногу начала затягиваться. Во всяком случае, остановилось кровотечение. Вооружившись бинтом, мужчина начал делать повязку. — Потерпи немного, здоровяк. Завтра уже будешь как новенький. Стив мягко улыбнулся в ответ на его слова, а затем и вовсе рассмеялся — тихо, легко, так, как Рамлоу никогда не слышал. — Ты прав, да и мне не привыкать, — распахнув глаза, Роджерс осторожно вдохнул в полную силу и опустил взгляд на руки мужчины, осторожно фиксирующие повязку на боку. — Спасибо, Брок. Совершенно точно это был первый раз, когда Капитан назвал его по имени. Не вполне понимая свои чувства по этому поводу, Рамлоу чуть заметно дернул бровью и зафиксировал узел на повязке, а затем отстранился и, понимая, что избежать этого не удастся, как ни пытайся, заставил себя перехватить взгляд Роджерса. Тот смотрел на него с необычной вдумчивостью, оценивающе, но как будто без прежней отстраненности, словно на этот раз он хотел проникнуть глубже, увидеть то, что отказывался замечать прежде. Брок не был уверен, что готов к этому, но места для отходного маневра тоже не было. — Я бы выпил чего-нибудь. Виски или что-то подобное. Рассеянно моргнув, Стив ещё мгновение выглядел растерянным, будто смысл вопроса не до конца дошел до него, но затем встряхнулся и, наконец, сориентировался в собственной квартире. С гордостью сообщив, что у него наверняка найдется бутылка приличного скотча, которую ему на новоселье подарил Тони, он энергично попытался подняться с постели, будто и не был ранен. Заметив это, Брок точным броском профессионального игрока в американский футбол остановил его попытку вскочить на ноги и уложил обратно на постель, для надежности придавив собой к жесткому матрасу. Неловко замерев под ним, Роджерс ещё минуту колебался между смущением и возмущением, а затем поддался необычному для него импульсу и поцеловал напряженного Брока. Рамлоу ответил всего через секунду, и сильнее навалился сверху, хватаясь за его широкие плечи, вжимаясь в твердое тело под собой. Адреналин и страсть закипели в крови, выжигая напалмом пустые сомнения, вытесняя все постороннее из мыслей. Теперь же, глядя на него этим серым, промозглым утром, Брок помнил, как Стив податливо гнулся под ним, позволя ласкать себя, как жарко выдыхал в ответ на поцелуи и, запрокинув голову, выламываясь до хруста, закусывал зацелованные, красные губы, чтобы сдержать рвущиеся из груди стоны. Профессиональная память наверняка не позволит ему забыть то, какими бездонными казались его глаза, когда он доверчиво смотрел на него снизу, обнимая, принимая, позволяя ему все то, что Рамлоу не без удовольствия хотел и собирался сделать с ним. Ночью все казалось простым, правильным, но теперь, когда темнота рассеялась, Брок знал: все усложнилось. Очарование теней спало, и с пронзительной ясностью открылась правда: противоположности не всегда притягиваются для слияния. Порой, это первый шаг к разрушению. Роджерс был слишком правильным в своих представлениях о мире, исключительно прямолинейным в личных вопросах и едва ли когда-нибудь ему достанет гибкости принять те тайны, с которыми день за днем приходилось жить его любовнику. Он постарается затянуть его в свой мир, действуя, безусловно, из лучших побуждений, но, поскольку для него не могло быть компромиссов в этом вопросе, кому-то придется стать жертвой во имя идеалов второй половины. На такое Рамлоу не подписывался. Между ними по-прежнему зияла непреодолимая пропасть и, даже если Броку хватило бы сил изменить что-то в себе, чтобы приблизиться к вершинам непоколебимых убеждений, то живущие в ней демоны не позволили бы ему сделать это, ведь тогда ему бы пришлось предать того, кто любил и был верен ему безо всяких условий. Того, кем Брок Рамлоу не хотел делиться ни с кем во всем мире, включая Роджерса. — Ты так долго молчишь, — понятливо произнес Стив и его голос, прозвучавший на пол тона ниже, чем обычно, сказал командиру гораздо больше, чем тот мог вложить в тщательно подобранные слова. — Я надеюсь, то, что произошло между нами никак не повлияет на… — Не проблема, Кэп, — прервав его, уверенно кивнул Брок. — Никогда не смешиваю личное и рабочее. Роджерса, казалось, его ответ не устроил. В общем-то это действительно было так, но вовсе не потому, что он сам не был способен на такое, а потому, что ему впервые за долгое время захотелось для себя это самое личное, настоящее. Не привыкший отступать, Стив нахмурился и, затянувшись, неторопливо выдохнул струйку сизого дыма в сторону приоткрытого окна, откуда на кухню задувал усилившийся прохладный ветер. — Я бы попробовал, — сосредоточенно произнес Роджерс, наблюдая за первыми тяжелыми каплями вновь расходящегося дождя. Броку направление их разговора не нравилось. Пожалуй, впервые с тех пор, как он ввязался в эту игру на двух полях, ему пришлось почувствовать себя по-настоящему загнанным в ловушку. Не наделенный от природы в достаточной степени идейностью для того, чтобы кровью и потом отстаивать интересы других людей, Рамлоу не испытывал угрызений совести, зарабатывая деньги на конфронтации двух сторон. Только в последнее время все чаще он начал задумываться о том, что положить на это целую жизнь тоже не входило в его планы. В отличие от Роджерса, который, если судить по его словам, только недавно осознал, что жизнь не крутится вокруг долга Родине, Брок давно понял, что своя шкура ближе к телу и, если запахнет жареным, то своим первостепенным долгом он будет считать спасение себя лично и всего того, что имеет важность именно для него. Совсем недавно список его приоритетов пополнил Зимний Солдат, хотя, если бы он хотел рассказать об этом Кэпу, то пришлось бы назвать его почти забытым именем — Барнс. По счастью у Рамлоу сработал телефон. Получив возможность выиграть немного времени для себя, он ответил на звонок. Из динамика бодрый женский голос передал кодовое сообщение об акции на чистку ковров во всем доме. Это означало, что его ждут на базе Щ.И.Т.а для выполнения задания для ГИДРЫ и на то, чтобы добраться до точки сбора у него было всего двадцать пять минут — индекс максимальной скидки всегда означал временной интервал для сбора. Нахмурившись, Брок отложил телефон в сторону и, перехватив вопросительный взгляд Роджерса, небрежно пожал плечами. — Я заказывал клининг у себя дома. Позвонили, чтобы подтвердить заказ и заодно сделали интересное предложение, — почти не соврал Брок, зная, что в противном случае его слова могут прозвучать не слишком убедительно и вызвать нежелательное внимание со стороны Капитана. — Это вежливое «нет»? — печально усмехнулся Стив, размалывая окурок в пепельнице. — Это тактичное «я подумаю», — улыбнулся Рамлоу, наблюдая за ним. Отчего-то сказать ему напрямую именно сейчас, что ничего не получится, у него не повернулся язык. Возможно, он просто не был уверен, что не хочет попробовать, рискнуть. Могло ли у них выгореть что-то на троих? Кто бы знал. — Сейчас мне и правда нужно ехать. Понятливо кивнув, Стив поднялся на ноги, чтобы проводить своего ночного гостя. Брок собрался по-военному быстро, но замедлился в коридоре, отчего-то по второму кругу проверяя все мелочи, рассованные по карманам. Роджерс не торопил и, кажется, по-своему был даже рад каждой минуте промедления с его стороны. Наконец, убедившись, что не оставил никаких сувениров в квартире Кэпа, Рамлоу поднял глаза и неловко набрал полные легкие воздуха, надеясь, что на выходе подходящие слова придут сами собой. Чуда не случилось, однако на помощь поступил находчивый Стив: — Я не стану торопить с решением, но, скажем, если бы я предложил тебе как-нибудь провести совместный ланч — что бы ты ответил? — осторожно уточнил и смущенно улыбнулся, явно не особо уверенный в своём успехе. — Я предпочитаю лазанью, — обдумав его вопрос, Брок улыбнулся. Этого было достаточно, чтобы в глазах Капитана загорелась искра надежды, а Брок почувствовал себя ещё более паршиво, чем прежде, вот только где-то глубоко внутри занозой засела колкая мысль о том, что, возможно, сложись все как-то по-другому с самого начала, у них и впрямь могло бы что-то выгореть. Внезапно получив возможность взглянуть на него, так сказать, под другим углом, Рамлоу не без удовольствия узнал, что в душе, под толстым слоем культового образа героя, Роджерс был другим, совсем не таким, каким его рисовала хроника. Возможно, если бы у них был шанс довериться друг другу, сблизиться ещё немного, то… Впрочем, этого, вероятно, уже никто никогда не узнает. Тем не менее перед уходом Брок всё же позволил ему ещё раз себя поцеловать и даже ответил. Это было сладко, хотя и немного горько. О том, как он к этому относился и что при этом почувствовал, Рамлоу планировал подумать значительно позже. Впереди у него был ещё один трудный день, черт бы побрал эти ковры. Резервная база Щ.И.Т.а в Нью-Йорке отличалась мобильностью своих подразделений и, несмотря на то, что здесь располагались типичные для организации подземные лаборатории и особо укрепленное хранилище, надежно скрывающее в себе самые футуристичные технологии, какие только можно себе вообразить, все сотрудники знали, что в случае возникновения существенной угрозы перемещение стратегически важных модулей в Вашингтон будет произведено в считанные мгновения, не учитывая времени необходимого на дорогу, конечно. В последнее время эту базу использовали для тренировок молодняка и в тех случаях, когда задачи управления касались Восточного побережья, что легко было объяснить тем, что подобные вопросы проще было курировать отсюда, нежели чем из бюрократически изможденной столицы. Ранним утром, нарушив с десяток правил дорожного движения и с учетом заезда к себе домой, — а его квартира находилась в куда более благополучном районе, чем выбрал Роджерс, — Броку удалось добраться до базы за рекордные двадцать три минуты. Бросив машину на служебной парковке, он взмыл по лестнице на шестой этаж, не став дожидаться лифта, и, продолжая приводить себя в порядок, постучал в дверь, ожидая приглашения войти. Пожалуй, одним из первых правил, которое ему пришлось усвоить в этих двойных играх, стало то, что, даже если тебя вызвали, прежде чем войти, следовало постучать. Слишком часто Рамлоу приходилось наблюдать, как по стене стекали мозги менее осторожных авантюристов, чтобы научиться дорожить своими. Ответ последовал необычно быстро и, набрав побольше воздуха в легкие, Брок толкнул дверь, зная про себя, что, стоит ему переступить порог, как все в очередной раз изменится. Всего мгновение и тот, кому пока ещё принадлежала его жизнь, поднимет руку, чтобы небрежно подбросить игральные кости, одной из которых по несчастью был сам Рамлоу. Александр Пирс безусловно был одним из тех, кого Брок здраво опасался. Занимая один из самых высоких постов в стране, этот человек обладал поистине безграничным влиянием, а потому судьбы многих из тех, кто находился у него в прямом или косвенном подчинении, мог решать по щелчку пальцев. О том, как за одну ночь исчезали не только неугодные люди, но и целые семьи тех, кто пытался выступить против Господина Председателя, Рамлоу знал не понаслышке: не редко ему самому приходилось выступать в роли того, кому поручали грязную работу или контроль за её выполнением. — Хорошо, что вам удалось добраться в такие сжатые сроки, — благосклонно произнес Александр, не глядя на своего посетителя. — У меня будет личное поручение для вас. С этими словами он сдвинул безликую картонную папку на край стола с отметкой Щ.И.Т.а. Гриф высокой секретности. Привычно выждав полминуты, но не заметив ничего необычного, Брок качнулся вперед и подхватил в руки тонкий файл, внутри которого находилась карта с отмеченными координатами и небольшой печатный документ с краткой инструкцией, с которой ему надлежало ознакомиться по регламенту чуть позже: по опыту, сразу после того, как они покинут базу. Задержав взгляд на карте, он без труда определил, что все три отмеченные на ней точки находились в зоне Восточной Европы и одного этого было достаточно, чтобы Рамлоу почувствовал, как внутри шевельнулось беспокойство: цели в этом регионе всегда означали проблемы. Судя по нанесенной на карту пунктиром траектории часть пути им предстоит проделать по воздуху, а затем, если верить ландшафту, на автомобиле. Не самый лучший расклад. — Агент готов и будет ожидать вас в заранее обговоренном месте, на первой контрольной точке, — продолжил Пирс, убедившись, что Рамлоу ознакомился с документами. — Ваша задача обеспечить сохранность груза на первом отрезке и проследить, чтобы все прошло без осложнений на втором. Новость о том, что кто-то другой курировал пробуждение агента и его транспортировку до пункта встречи, Броку не понравилась. Обычно всем этим занимался он сам, и то, что сегодня его внезапно дернули и не позволили провести полноценно подготовку, говорило о том, что миссия была не слишком хорошо спланирована, а значит, могла быть сопряжена с дополнительными рисками. Конечно, Рамлоу никогда бы не сказал этого вслух, но время для своей затеи Пирс выбрал самое неподходящее. — Кто обеспечивает сопровождение агента? — перебрав в голове с десяток вопросов, на которые ему хотелось бы получить ответы, Брок выбрал наиболее важный для себя. — Я понимаю вашу обеспокоенность, Рамлоу, — терпеливо произнес Александр, — но у нас были крайне сжатые сроки для организации этого мероприятия, так что пришлось пожертвовать комфортом вашего подопечного. Он находится под присмотром нашей оперативной группы во главе с Ситуэллом. Вот уж ему Брок бы доверил агента в последнюю очередь. Начисто лишенный в общепринятом смысле эмпатии и каких бы то ни было человеческих качеств, стремящийся любой ценой получить власть, но всё ещё слишком трусоватый, чтобы действовать открыто, а также при любом удобном и даже неудобном случае избегающий грязной работы этот лживый сукин сын меньше всего подходил для того, чтобы курировать агента с его в последнее время все чаще проявляющимися проблемами со стабильностью. Все это попахивало отложенной катастрофой и Рамлоу небезосновательно начал предполагать, что его вызвали не только ради сопровождения, но и для зачистки, если таковая потребуется. — Кого ещё я могу взять с собой? — это был ещё один вопрос из сакрального списка, но, зная, что ему позволят задать не больше трех, Брок выбрал именно его. — Можете сформировать мобильную группу численностью не больше трех человек, — благосклонно ответил Пирс. — Мы заинтересованы в том, чтобы все прошло тихо, и, если так и будет, то вам не потребуется армия. За этими словами Брок отчетливо услышал предупреждение: никакого шума. В противном случае всех пустят в расход, как нежелательных свидетелей. Привыкший читать между строк и слышать то, что другие по глупости пропускали мимо ушей, Рамлоу чутко реагировал на подобные тайные послания. Словно охотничий пес на запах крови. — Насколько хрупкий груз? Над третьим вопросом пришлось подумать. Брок знал, что бесполезно задавать слишком прицельные: в лучшем случае на них не ответят, а в худшем на месте признают профнепригодным. Пирс, казалось, ценил в нем эту способность задавать исключительно верные вопросы, а потому терпеливо реагировал, даже если ему случалось в редких случаях промахнуться. Похоже, это был один из таких моментов, потому что на мгновение на лице Господина Председателя возникло хорошо знакомое командиру выражение скрытого раздражения, но тот быстро справился с этим и даже позволил себе короткую, невыразительную усмешку. — Полагаю, вам приходилось иметь дело и с чем-то куда более…нетранспортабельным. Предложив ему проследовать к ангару, поскольку время поджимало, Пирс неожиданно составил ему компанию, устремившись за Броком из кабинета прямиком к лифту. Раздумывая над этим, Рамлоу пришел к выводу, что причиной тому было то, что задача находилась в серой зоне пересечения интересов ГИДРЫ и Щ.И.Т.а. Личное присутствие гарантировало Пирсу наилучший контроль над ситуацией, но вместе с тем свидетельствовало о том, что существовало множество нюансов, которые не были озвучены. Получив разрешение, — холодный равнодушный кивок, — он связался с Джеком и Таузингом, кратко проинструктировав их насчет необходимости в течение пятнадцати минут добраться до базы и быть в полной боевой готовности. Про себя Брок знал, что парни управятся за десять, узнав о том, что их клининговая компания по чистке ковров получила срочный заказ. Вопреки ожиданиям Рамлоу они проследовали не на взлетную площадку, а на один из подземных этажей, где располагалась лаборатория. Откровенно говоря, сюда он захаживал не часто. Попросту не было необходимости. Машинально оценивая все, что видел, идя по узкому и плохо освещенному коридору вдоль стеклянных стен, ограничивающих замкнутые лабораторные боксы, внутри которых не было людей, только, перемигиваясь, светились десятки экранов и неизвестные ему датчики, Брок ещё издалека заприметил долговязую фигуру человека в черном. Склонившись над одним из столов, он коротким движением поправил монокль, а затем что-то быстро набрал на клавиатуре и с гордостью продемонстрировал появившиеся перед ними данные своему собеседнику — непримечательного вида мужчине среднего роста в белом лабораторном халате. — Барон Штрукер, рад нашей встрече, — радушно приветствовал их гостя Александр, крепко пожимая руку долговязого немца. — Надеюсь, вам удалось добраться сюда без осложнений? Окинув их взглядом сквозь толстый монокль, Вольфганг изобразил улыбку на лице, однако это ничуть не способствовало смягчению острых черт его лица. Брок ощутил, как холодок неприятного предчувствия побежал у него по спине. С таким же выражением лица этот человек мог пытать детей и потрошить котят. Во всяком случае, он производил именное такое впечатление. — Все сложилось самым благополучным образом, — вежливо заметил барон, в речи которого сквозил сильный немецкий акцент, и, похоже, он не прилагал ровным счетом никаких усилий для того, чтобы его скрыть. — Скоро ли мы отправимся? Не видя ничего интересного для себя в этой преувеличенно светской беседе, которую затеяли между собой Штрукер и Пирс, Брок осторожно отступил в сторону, предпочитая держаться в естественной тени, чтобы не стать нечаянным свидетелем чего-то ему не предназначавшегося, а затем переключил все свое внимание на невыразительного мужчину, который продолжил работу с данными, выведенными Вольфгангом перед этим на экран. Оказавшись ближе к нему, Рамлоу выяснил, что тот был молод — на вид не старше тридцати пяти лет, — весьма неплохо образован, если судить по тому, с каким одухотворением он управлял сложными графиками, и, кажется, был немало вовлечен в происходящее. — Бек, вы закончили? — развернувшись в его сторону, уточнил Пирс. — У нас очень мало времени. От Брока не укрылось то, как дрогнул мужчина в ответ на обращение к себе. Торопливо набрав какую-то команду на клавиатуре, он проследил за изменениями на боковом экране, а затем все же нашел в себе силы повернуться лицом к Александру. — Да, я готов, — решительно произнес Квентин. — Можем выдвигаться. — Мистер Бэк составит вам компанию, — приказным тоном обозначил Пирс, не глядя на Рамлоу, но тот безошибочно понял, что это напрямую относилось к нему. — Позаботитесь о том, чтобы с ним и его контейнером в пути не произошло никаких досадных неприятностей. Брок к своему немалому удовольствию был максимально далек от научных изысканий ГИДРЫ, а потому понятия не имел о том, чем занимался Штрукер. О Квентине Беке же он и вовсе слышал впервые в жизни, но интуиция подсказывала, что компания подобралась самая не подходящая для каких бы то ни было путешествий. Тем не менее выбирать не приходилось. Получив сообщение от Джека, что они с Таузингом прибыли на базу, Рамлоу испытал небольшое облегчение: как минимум рядом будут двое надежных людей, на которых он сможет положиться в том случае, если ситуация выйдет из-под контроля. Главное, чтобы ничего подобного не случилось до встречи с агентом. Вчетвером они покинули лабораторию и на том же лифте поднялись на взлётно-посадочную площадку, где их уже ждал джет, а также Джек и Таузинг. Завидев командира, они синхронно подошли к нему и встали у него за спиной, не задавая лишних вопросов и ничем не выдавая своей обеспокоенности по поводу внезапного вызова, за что Брок был им особенно благодарен, в тайне радуясь своей привилегии работать с настоящими профессионалами. В противном случае его жизнь и особенно работа были бы крайне осложнены. Остановившись на небольшом расстоянии от джета, чтобы шум запущенных двигателей не мешал беседе, Пирс и Штрукер обменялись ещё парой фраз, смысл которых ускользнул от Рамлоу, потому что совершенно неожиданно он увидел впереди легко узнаваемую фигуру человека, чье присутствие здесь было весьма неожиданным и крайне нежелательным. В первую очередь, исходя из ситуации, для него самого и, конечно, для всех собравшихся. Ко всему прочему, похоже, он был не единственным, кто с первого взгляда узнал внезапного свидетеля их собрания, потому что Квентин, пробормотав какие-то сомнительные извинения, поспешил удалиться в сторону уборной комнаты, а Пирс, несмотря на огромный опыт за плечами, на время утратил свое хваленое самообладание, продемонстрировав нервное напряжение перед встречей с направившимся в их сторону гением. Брок слышал, как Джек расстегнул кобуру на бедре и опустил ладонь на магнум, сняв его с предохранителя. Осложнения, которых Рамлоу так стремился избежать, начались гораздо раньше и это был чертовски плохой знак. — Господин Председатель, добрый день, — одарив Пирса бесстрастной улыбкой, Тони остановился на расстоянии, не предполагающем обмен рукопожатиями. Пожалуй, только он мог позволить себе подобную вольность в общении с человеком, занимающим столь высокий пост и, понимая это, гений наслаждался своей своеобразной привилегией. — Какими судьбами в наших краях? — Разными способами, но в этих стенах мы делаем одно дело, не так ли? — тактично заметил Александр, старательно маскируя свою неприязнь за деланно вежливой улыбкой, которая совершенно не затрагивала его глаз. Толстокожести Старка можно было позавидовать. Легко проигнорировав нотки гневного раздражения в его голосе, а также обращенный в свой адрес колючий взгляд, гений ответил на предположение Пирса ослепительной, почти издевательской улыбкой, которая ярче многих слов говорила о том, что он в действительности думал о роли Председателя в вопросах безопасности страны. Одетый в дорогой, пошитый с иголочки костюм-тройку цвета крепкого кофе и белую сорочку с щегольски расстегнутым воротником, Тони воплощал американскую мечту, являя собой образ богатого и самоуверенного типа, знающего цену не только своим активам, но и себе лично. Хотя его глаза были прикрыты тонированными очками теплого карамельного тона, они не могли до конца скрыть от присутствующих смеющийся, почти издевательский взгляд. Осознавая свое превосходство, Старк не стеснялся его демонстрировать и, похоже, чем сильнее выходил из себя Александр, тем большее удовольствие от происходящего получал гений. — Барон Штрукер, — переключив свое внимание на спутника Председателя, миллиардер ограничился коротким кивком головы в его адрес. — Сто лет неоправданных изысканий уже закончены? У нас будет шанс увидеть ваши рукописи в этой жизни? — Мы все ограничены временем, — сделав вид, что лингвистическая пропасть не позволила ему понять тонкую художественную отсылку, обесценивающую его сомнительные труды на благо Щ.И.Т.а, Вольфганг с неожиданным для него смирением слегка пожал плечами. — Я сделаю все возможное, чтобы не потратить отведенное мне впустую. Ехидно усмехнувшись в ответ, Тони лишь покачал головой, а затем с преувеличенным интересом взглянул на джет. Джек рядом с Броком сделал медленный шаг вперед, заняв наиболее удобную позицию для быстрой атаки в случае необходимости. Спинным мозгом Рамлоу ощущал, что они все буквально балансировали на остром краю, где всякое неосторожное движение могло иметь критическое значение с плохо прогнозируемыми последствиями. Мельком взглянув на Роллинза, Брок коротким кивком головы дал ему понять, что необходимо сохранять спокойствие. Благо хоть Таузинг не проявлял инициативы и привычно ждал прямого приказа. — Так у вас здесь какое-то дело, Старк? — нетерпеливо поинтересовался Александр, чувствуя, что они зазря теряют время. — Что? — правдоподобно сделав вид, будто не расслышал вопрос, Тони резко развернулся в их сторону. Именно в тот момент его взгляд задержался на Рамлоу и всего на мгновение тому показалось, будто Старк каким-то образом уже все знал: и о миссии, и о них с Роджерсом, и Бог весть о чем ещё. От этого пронырливого гения он мог ожидать чего угодно! Словно почувствовав в нем какое-то смятение, миллиардер надменно дернул уголком рта в тихой, скупой ухмылке, а затем, как ни в чем не бывало вновь посмотрел на Председателя. — Как вы верно заметили, здесь у всех нас общее дело, — парировал гений, очевидно не пожелав прямо ответить на вопрос к явному неудовольствию Пирса. — У этого джета новые двигатели. Кто будет пилотировать? — Я, — коротко отозвался Брок, вскинув голову. — Пару профессиональных советов перед вылетом? Старк среагировал молниеносно. Привычно нервно-подвижный, он круто развернулся с тихим скрипом резиновой подошвы кроссовок на глянцевой поверхности пола и сделал широкий шаг вперед. Рамлоу не сразу разгадал его маневр и поначалу немного напрягся, когда гений подошел к нему ближе, и потому предусмотрительно отступил в сторону, рассчитывая сохранить безопасное для себя расстояние. Только теперь, машинально оценив их новую диспозицию, Брок понял, что своим напором миллиардер не только позволил им отдалиться от Пирса, но и буквально завел их под защиту массивной фигуры Таузинга, который, несмотря на происходящее вокруг, не сделал ни шага в сторону, продолжая стоять на своем месте как скала. В тот же момент Брок незаметным, но точным движением руки накрыл ладонь Роллинза на магнуме, без лишних слов отдав приказ сохранять спокойствие. — Поосторожнее на виражах, Рамлоу, — обманчиво беспечно произнес Тони, пристально глядя на мужчину, приспустив очки на кончик носа. — Хотя мне даже интересно, как сильно вы сможете разогнаться. Дальний предстоит перелет? — Не слишком, — резко заметил Пирс, теряя всякое терпение. — Полагаю, мистер Рамлоу обладает достаточными компетенциями, чтобы пилотировать этот джет. Это всё, Старк? Приподняв бровь, миллиардер позволил себе на мгновение закатить глаза с тяжелым, усталым вздохом, который он ко всему прочему даже не попытался скрыть. Тем временем Штрукер предположил, что, возможно, им уже следует занимать свои места в джете, ведь, как он позволил себе между делом заметить, перелет им предстоял не близкий. Бросив эту фразу для того, чтобы поскорее отделаться от гения, Вольфганг лишь вызвал у него новые подозрения и, пока они с Александром радушно прощались, обмениваясь ничего не значащими пожеланиями, Старк быстро сложил крохотные кусочки пазла. Картинка получилась нечеткой, но и этого ему было достаточно, чтобы, как и просил Брок, дать ему ещё один совет перед вылетом. — У этой пташки новая система навигации, — без напускного веселья, на этот раз абсолютно серьёзно произнес Тони, отвернув голову в сторону, будто его что-то заинтересовало в самом джете. На самом же деле, таким образом он сделал все возможное, чтобы слышать его мог только Рамлоу и, может, совсем немного Джек. — И переработанный с учетом матрицы искусственного интеллекта бортовой самописец. Искоса взглянув на Брока, гений слегка прищурился. — Хотя работает пока с перебоями, особенно на высокой скорости. Конечно, у Старка не было объективных причин помогать ему, кроме, разве что, одной очень старой, полузабытой истории, присыпанной песком афганской пустыни, и все же он сделал это. Вероятно, руководствуясь какими-то своими соображениями, гений раскрыл ему глаза на один крайне важный аспект их спонтанного путешествия: среди них незримо присутствовал ещё один нежелательный свидетель. Сохраняя на лице совершенно нечитаемое выражение, Рамлоу понятливо кивнул, а затем коротко отдал приказ усеченной группе Страйка готовится к вылету. Они и впрямь сильно задержались. — Вам ведь тоже наверх, Господин Председатель? — с нажимом в голосе поинтересовался Тони, недвусмысленно предлагая Пирсу составить ему компанию. — Безусловно, — с небольшим промедлением, в значительной степени нехотя признал Александр, на этот раз почти не стараясь быть вежливым. Бросив на Рамлоу и его парней короткий, прожигающий взгляд, который следовало расценивать не иначе как предупреждение, мужчина все же позволил миллиардеру увести себя в сторону лифта. Едва створки кабины закрылись, унося их на верхние этажи, как из-за угла показался Бек. Убедившись, что в ангаре не осталось никого постороннего, Квентин молча проследовал мимо привычно проверяющего фюзеляж джета Брока и скрылся в салоне. Совершенно не трудно было догадаться, что он старательно избегал встречи со Старком и, хотя сам по себе этот факт не был чем-то необычным, поскольку у гения была уникальная способность разжигать в сердцах любовь к себе и ненависть одновременно, но в отношении этого типа чутьё подсказывало Рамлоу, что причины куда более серьёзные, чем банальная зависть. До Заковии они добрались без приключений и, что гораздо любопытнее, разговоров. В джете стояла гнетущая тишина на протяжении всего перелета и, хотя каждый с виду занимался своим делом, они все друг за другом наблюдали, оценивая редкие перемещения по кораблю. Старый советский аэродром, давно закрытый из-за обветшания, приветствовал их изъеденной глубокими трещинами и выбоинами взлетно-посадочной полосой с почти полностью отсутствующей разметкой и, конечно, без сигнальных огней. Цивилизация давно покинула эти места, так что вместе с диспетчерской поддержкой исчезли и камеры видеонаблюдения, а также таможенный контроль. Идеальное место, чтобы условно легально попасть в страну и при этом не привлечь особого внимания. Однако внешнее запустение оказалось обманчивым. Стоило им покинуть пределы джета, как из истерзанного годами и непогодой, но все ещё удивительно крепкого здания ровным строем, двигаясь слаженно и абсолютно бесшумно, к ним навстречу вышла группа хорошо экипированных, вооруженных людей. Всего шесть человек в одинаковой черной форме с известной среди военных нашивкой на левом плече, выделяющей членов элитной оперативной группы Скорпион. В чуть более узких кругах они были наиболее известны, как секретный карательный отряд под командованием полковника Гельмута Земо, выходцем из разведки Заковии. — С прибытием, господа, — неуместно торжественно произнес Ситуэлл, выйдя вперед. — Барон. Удостоенный отдельного обращения, Штрукер в ответ поприветствовал двойного агента лишь скупым кивком головы. Все это время он продолжал напряженно высматривать что-то впереди, щуря глаз под толстым моноклем. Броку показалось, что мужчина был особенно напряжен в сравнении с тем, как тот вел себя на протяжении всего перелета, но объяснения этому у него не было, кроме, разве что, предположения, что ничто человеческое не было ему чуждо и здравые опасения за свою жизнь в настолько сомнительной компании его все же посещали. О том, были ли они подкреплены на деле чем-то или Вольфганг просто нервничал, оставалось лишь догадываться. — С грузом все в порядке? — уточнил Джаспер, переведя взгляд сначала на Рамлоу, а затем на Квентина Бэка, который последним вышел из джета в сопровождении парней из Страйка. Молча подняв руку с неприметным серым чемоданом вверх, мужчина продемонстрировал свою ручную кладь всем присутствующим. Особых восторгов это ожидаемо не вызвало, но на лице Ситуэлла на мгновение промелькнуло облегчение. — Надеюсь, моя лаборатория готова? Я бы хотел приступить к исследованиям как можно скорее. Боюсь, у нас крайне мало времени. В ответ на это Джаспер лишь понятливо улыбнулся и повернулся в сторону Земо и его парней. — Прошу, заберите скипетр и сопроводите барона Штрукера в его лабораторию. С этими словами, пока два человека принялись выполнять его приказ, а ещё трое устремились по указанию Гельмута готовить машину для переезда, Ситуэлл подошел ближе к Вольфгангу, с дозволения агента заполучившего заветный чемодан и теперь очевидно стремящегося ни при каких условиях не выпустить его из рук. — Мы очень рассчитываем на вас, барон, — понизив голос до заговорщического шепота, произнес мужчина. — От успеха ваших исследований зависит очень многое. После инициации проекта Озарение, новому, очищенному от скверны миру потребуются… особенные люди. Хайль ГИДРА. Погрузку скипетра на джет осуществили явно до того, как они все взошли на его борт на базе Щ.И.Т.а. Теперь Броку это казалось очевидным, как и то, почему Пирс так нервничал из-за появления Старка: задумай тот копнуть чуть глубже, сунуть свой любопытный нос в их дела и неловкой ситуации было бы не избежать. В отношении гения у ГИДРЫ никогда не было однозначных планов: с одной стороны он был в топе их списка на уничтожение в рамках проекта «Озарение», а с другой в руководстве было не мало тех, кто рассчитывал найти способ привлечь его на правильную сторону, использовать этот выдающийся интеллект на благо мирового порядка. В конце концов, несмотря на весь накопленный за годы потенциал и мощь, ГИДРА по-прежнему не могла себе позволить подобное расточительство, а потому, миллиардер, сам того не зная, жил все это время не только под прицелом, но и под своеобразным щитом, а началось все примерно с битвы за Нью-Йорк. После того как пришельцы и Мстители в ожесточенном бою разнесли половину Манхэттена, по официальной версии скипетр внезапно пропал. Тогда виновниками этого сделали наемников, которые выступали пособниками Локи, однако истина крылась в том, что за транспортировку волшебной палочки отвечал Страйк и, пока Щ.И.Т. занимался вопросами социального урегулирования в рамках не полностью состоявшегося захвата планеты, им поступил приказ с другой стороны. ГИДРА не спала. Рамлоу лично участвовал в этих манипуляциях, однако после того, как они передали чемодан Пирсу, его больше никто не видел. Кроме всего прочего немногим позже Броку посчастливилось участвовать в операции по поимке тех, кого назначили виновными в утрате божественного артефакта, обнаружить который, конечно же, им так и не удалось. В основном эта легенда устроила большинство заинтересованных наблюдателей, включая Совет по безопасности, которому о ходе и результатах поисковых мероприятий докладывал лично Александр. Однако Мстители никак не унимались и с подачи настырного Громовержца продолжали поиски, о чем стало известно не так давно во многом из-за того, что в своих изысканиях они разгромили парочку небольших лабораторий ГИДРЫ и старенькую базу АИМ, попавшую под горячую руку. Как видно, оценив постепенно нарастающую угрозу, Пирс решил перестраховаться и вывезти скипетр из страны, чтобы продолжить исследования без необходимости постоянно оглядываться на супергеройскую шайку Фьюри. Несмотря на то, что уже долгое время ГИДРА успешно проворачивала свои дела под носом у Щ.И.Т.а, запуская все больше щупалец в его системы и структуры, осторожность именно в этом вопросе была строго необходима. Однако все это по-прежнему не объясняло причин, по которым агента перевезли в Заковию отдельным транспортом и, к слову, по-прежнему не передали в заботливые руки куратора, которым являлся Рамлоу, и это являлось поводом его постепенно нарастающего беспокойства. Наряду с этим Брок крайне недоверчиво относился к фигуре Бэка, о котором они всё ещё ничего не знали. Мужчина вел себя подозрительно тихо и как будто старался не привлекать внимание, но зато внимательно наблюдал за тем, что происходило вокруг и, что не укрылось от Страйка, постоянно делал какие-то заметки в небольшом блокноте, который держал при себе. — Не думал, что повезет увидеться ещё раз, — негромко произнес Гельмут, подгадав момент, чтобы оказаться поблизости. — Так ты теперь на правительство работаешь? А говорил, что бросишь это дело. Повернув голову в его сторону, Брок скользнул оценивающим взглядом по его лицу, пытаясь решить для себя, как следовало ответить на этот вопрос: честно или уклончиво. Решив, что у него нет причин для сближения с Земо, которого он знал всего лишь по паре совместных миссий из далекого прошлого, мужчина пожал плечами, вернувшись к наблюдению за Ситуэллом. — Я азартный человек. Не смог завязать вовремя, — отшутился Брок, изобразив легкую улыбку. — А ты? Вроде, хотел семью завести, детей. — Я преуспел и в том, и в другом, — усмехнулся Гельмут. — Позже узнал, что их нужно кормить, растить и баловать. Дорогое удовольствие, так что пришлось вернуться на службу. О большем поговорить они не успели, чему Рамлоу даже обрадовался: Земо позвал заместитель, сообщая о том, что они готовы отправляться, и тот, едва распрощавшись, поспешил к бронированному автомобилю, где его уже ждал нервный Штрукер в обнимку со скипетром. Пыльный след от небольшой колонны из трех машин ещё не осел на бетонных плитах, как от щербатой стены всё того же здания отделилась длинная тень, плавно сдвинувшаяся в сторону Страйка. Заметив движение с этой стороны, Брок тихо, но с искренним облегчением вздохнул: похоже, Ситуэллу все же хватило ума не пытаться запереть его где-то, и он позволил агенту наблюдать за происходящим с удобной для него позиции. Зимний двигался быстро, с грацией дикого хищника, внимательно оценивающего периметр и особенно выбранную им жертву перед броском. Со стороны это всегда производило сильное впечатление, даже во время боя, когда любоваться им времени особо не было, но и устоять оказывалось невозможно. По несчастью лично для него в данный момент целью был выбран Рамлоу. В считанные мгновения оказавшись рядом со Страйком, он замедлился всего на секунду, чтобы бегло оценить состояние командира и наверняка убедиться в его благополучии. Со стороны эта проволочка была почти незаметна, поэтому не вызвала ни вопросов, ни беспокойства у остальных. Тем временем Барнс, успокоившись увиденным, плавно перетек Броку за спину и, как тот мгновенно почувствовал, принялся буравить ему затылок тяжелым взглядом из-под камуфляжной маски. — У нас довольно плотный график, господа, — вернувшись к ним, бодро произнес Джаспер. — Давайте вернемся на джет. В соответствии с отметками на карте, которая по-прежнему лежала в тонком файле, переданном ему Пирсом, следующую остановку им предстояло сделать в ещё одной небольшой стране, расположенной по соседству с Заковией. Брок не настолько хорошо разбирался в географии, чтобы знать названия всех ярких пятен на пестром полотне Европы, особенно те небольшие государства, большая часть которых получила шанс на самоопределение после распада Советского союза и официального завершения периода Холодной войны. Однако о Симкарии ему слышать приходилось. Благодаря военному союзу с экономически и политически более развитой Латверией, с которой у них была общая сухопутная граница эта небольшая монархическая страна с многовековыми традициями и древней культурой сумела сохранить свою целостность даже после частичной оккупации Эптриоса нацистами в период Второй мировой войны. Практически спустя год после начала вооруженного конфликта в этой части Европы, в сентябре 1942 года ударной группе двух стран удалось выбить нацистов из построенных ими укреплений в горном районе, а заодно освободить пленников концентрационного лагеря. К несчастью, к тому моменту жертвами оккупантов стали уже более 1200 уроженцев Эптриоса, о чем в стране помнили и по сей день. К сожалению, несмотря на максимальные усилия монархии по сохранению самобытности в этом регионе, и даже с учетом поддержки со стороны Латверии, прочный союз с которой позволил этому маленькому, лишенному природных богатств государству избежать Советского влияния в период Холодной войны, Симкарии не удалось окончательно восстановиться. Единственным стабильным источником доходов уже в пятидесятые годы стал установившийся наркотрафик между Западом и Восточной Европой. Контроль за бюджетом в стране при формально сохраняющейся монархии фактически перешел в руки армии наёмников — «Серебряная Сабля Интернешнл». К концу девяностых стало ясно, что изменений в государственном строе не избежать. После почти пятидесяти лет постепенного уничтожения всего, что составляло собой основу Симкарии, наиболее разрушительный эффект на страну оказала внутренняя революция, которая разразилась в самом начале 21 века. Голод, нищета, высокий уровень безработицы, а также откровенно процветающее в государстве беззаконие стали причиной для того, чтобы местные жители восстали против властей, требуя существенных изменений в политическом курсе. В ходе жестоких противостояний гражданского населения и армии, по-прежнему состоящей в большинстве своем из наемников, погибли тысячи. Тогда для защиты невинных, помня о гнете нацистов и боясь повторения истории, инициативная группа коренных жителей, в числе которых было немало выходцев из Эптриоса, основали Дикую стаю — организацию, призванную защищать страну, её население, сохраняя древние военные традиции, соблюдая строгий порядок и дисциплину. Однако, несмотря на все усилия по стабилизации положения в стране, произошедшие события имели свои последствия для государства на международной арене. Заподозрив США во вмешательстве во внутренние дела страны, обвинив их посла в разжигании национального конфликта и подстрекательстве отдельных слоев населения на вооруженный конфликт с властями, новое правительство Симкарии расторгло все связи с Вашингтоном, а в Нью-Йорке закрылось её единственное посольство. Тем временем совершенно неожиданным ударом стало то, что прежде дружественная Латверия с приходом к власти нового лидера закрыла свои границы и разорвала все прежде установленные связи с Симкарией, обосновав это высоким уровнем миграции, ведущей к беспорядкам внутри самой Латверии. Несмотря на долгие переговоры и попытки наладить отношения, восстановить некогда тесную связь между двумя государствами так и не удалось, во многом потому, что Симкарии действительно нечего было предложить своему союзнику, и она в нем нуждалась значительно больше. Печальным итогом стало то, что несмотря на все усилия нового правительства и Дикой стаи, но без поддержки мирового сообщества и особенно Латверии, маленькая страна окончательно пала во мрак. После того как пожары гражданских протестов, не достигнув, к слову, изначальной цели, оказались погашены кровью мирных жителей, немногим меньше года спустя, в мире заговорили о том, что ещё два соседних государства высказали свои территориальные притязания на эту землю. На фоне вновь нарастающего напряжения в регионе появилась информация о том, что экономическая ситуация в стране удивительным образом стабилизировалась. Понемногу возрождаясь из пепла отгремевшей революции, Симкария отвергла сделанные ей в ходе заседания ООН предложения о территориальном объединении с Трансильванией, Румынией или Трансией, которая больше остальных нуждалась в этом из-за притеснений со стороны Сербии и Румынии. Вместо этого пришедшая к власти новая партия, — после свержения парламентской монархии в стране установился многопартийный режим, — объявила о наращивании военного потенциала страны, и менее чем через полгода в её столице — Аниане — появились два крупных завода по производству оружия. Строительство ещё пяти планировалось завершить к концу года. Подобные весьма радикальные изменения вызвали закономерное беспокойство у соседей. Латверия открыто заявила о том, что готова к вооруженному конфликту с Симкарией в случае, если та посчитает возможным расположить тяжелое вооружение вдоль границы. Сразу после этого заявления нынешнее правительство страны, возглавляемое прежде безызвестной мировой общественности графиней Каровой, объявившей себя наследницей некогда монархического рода, развернуло обширную кампанию по наращиванию военного потенциала внутри страны, стянув часть войск к границам. Расценив это, как прямую угрозу, Латверия информировала всё мировое сообщество о том, что в случае малейшего подозрения на прямую агрессию в свою сторону будет вынуждена атаковать первой для сохранения своей территориальной целостности и суверенитета государства, а также ради обеспечения безопасности всех её граждан. С тех пор прошло уже два года, войны так не случилось, но регион по-прежнему считался одним из самых напряженных. В связи с этим он привлекал к себе особенное внимание главных политических игроков во всем мире, и совершенно не удивительно, что у ГИДРЫ также нашлись личные интересы на этой территории. В прошлом году Брок с агентом дважды вылетали сюда для устранения парочки особенно неугодных Пирсу лиц, чьи интересы явным образом не совпадали с его собственными. Однако на этот раз дело было очевидно не в том, чтобы проредить ряды местных дельцов, набивающих карманы зерном войны. Присутствие на корабле Квентина Бэка, пусть его роль и была непонятна, но тот определенно не был военным, а, скорее, ученым, говорило о том, что это не стандартная миссия по очистке территории, и, чем больше Рамлоу об этом размышлял, тем сильнее укреплялся в своем предположении, что в лице этого неприметного с виду человека они перевозили бомбу замедленного действия для разрушения Симкарии изнутри, ибо, как сказал Пирс, ловко уйдя от прямого ответа на вопрос, прежде ему доводилось иметь дело и с чем-то более нетранспортабельным. — Вы выглядите обеспокоенным, — заметил Джаспер, сидя на узкой лавке напротив Бэка. — Могу я узнать, в чем дело? Все это время Квентин сидел, низко опустив голову и разглядывая мыски своих кроссовок. Услышав обращение к себе, он видимо напрягся, а затем осторожно взглянул на Ситуэлла и глубоко вздохнул, наконец, меняя положение. — Меня беспокоит Старк, — открыто признал мужчина, откинувшись назад. — Конечно, Мстители сейчас заняты поисками утраченного скипетра, и мы все предполагаем, что это продлится ещё какое-то время, но что потом? Однажды он заметит пропажу, и что мы будем делать, когда след его технологий выведет к кому-то из нас? Брок умел претворяться глухим и слепым, когда это было нужно, как, например, сейчас. Однако, сохраняя внешнюю невозмутимость и абсолютную не вовлеченность в разговор, на деле он весь обратился в слух, глубоко пораженный тем, как слабоумие, помноженное на отвагу, побудило этих людей украсть что-то у Старка. Вероятно, на какое-то время им и вправду удалось его отвлечь, бросив другую кость, пользуясь его тесной связью со Мстителями, хотя по официальным данным Щ.И.Т.а он проходил все ещё как обычный консультант, но, черт возьми, его считали гением не за красивые глаза! Поделившись своими страхами, Бэк, возможно, высказал самую здравую мысль, которая никак не доходила до остальных участников этого мероприятия: однажды миллиардер все поймет. Впрочем, теперь Рамлоу было понятно, почему Бэк так испугался потенциальной встречи со Старком. Он ещё не знал этого наверняка, но был почти уверен, что в прежнее время этот крысеныш работал в компании гения, а, получив интересное и, что самое главное, наверняка финансово очень выгодное предложение от кого-то из ГИДРЫ, не смог отказаться, тем более что на посулы у них в организации никогда не скупились. Находя в человеке слабые места, выискивая наиболее уязвимые точки, специально обученные люди неусыпно трудились над тем, чтобы убедить цель сделать правильный выбор. Глядя на Квентина, Брок не мог с точностью сказать, что являлось его криптонитом, за что купили именно этого парня, но чутье подсказывало ему, что не последнюю ноту в этом вопросе сыграла гордость. Уязвленное самолюбие непризнанного таланта, увядающего в лучах ослепительного гения другого, куда более успешного человека. — Не беспокойтесь об этом, — неожиданно ласково произнес Ситуэлл, позволив себе вежливую улыбку. — ГИДРА сумеет призвать к порядку даже такого человека, как мистер Старк. К тому моменту, как мы закончим, ему будет представлен минимальный выбор: подчиниться или умереть. Зимний по природе своей никогда не высказывал собственного мнения, сохраняя пугающее молчание, но, сидя рядом с ним, Рамлоу почувствовал, как тот напрягся. Повидавший разного вида дерьмо в жизни, Барнс и тот понимал: просто не будет. Не в случае того, что напрямую касалось Старка. Военный аэродром в Симкарии выглядел именно таким, каким его можно было себе представить, хотя бы немного зная историю страны. Погруженное в сумеречный полумрак пространство тускло освещалось сигнальными огнями вдоль темной взлетно-посадочной полосы с пронзительно белой разметкой. Мягко приземлившись на её удивительно гладкую поверхность, они почти неслышно при работающих движках проехали до крупного ангара, который надежно укрыл их джет от посторонних взглядов. После полной остановки первым с борта сошел Ситуэлл, затем Бэк, Рамлоу и Зимний. Ролиз и Таузинг замыкали их колонну, одновременно с этим закрывая периметр. В ангаре их встречал высокий мужчина на вид немногим старше сорока пяти с небольшим черным саквояжем в руках. Холодный ветер трепал его волосы, из-за чего в богатой шевелюре время от времени поблескивали седые пряди, однако они ничуть его не портили, скорее напротив, служили ему украшением, подчеркивая его статность. Одетый в строгий шерстяной костюм булыжного цвета, он производил впечатление обычного офисного трудяги, но отчего-то у Брока не было никаких сомнений в том, что это была грамотно подготовленная ловушка восприятия. Цепкий взгляд его серых, как дождливое небо, глаз внимательно коснулся каждого и вполне ожидаемо задержался на Зимнем, который, как ни крути, выделялся среди них, как минимум своей биомеханической рукой, и как максимум экипировкой на случай любого происшествия, включая потенциальный зомби-апокалипсис. — Добрый вечер! Я рад, что вам удалось избежать грозы, которая, судя по прогнозу, вот-вот начнется, — приветливо произнес мужчина, однако своей руки он никому не предложил. — Она могла бы задержать вас в пути. — Нам и впрямь повезло, — улыбнулся Ситуэлл, ничуть не смущенный строгим приемом. — Приятно наконец встретиться с вами, доктор, — кивнул Джаспер, а затем широким жестом указал на Квентина, который был к нему ближе остальных и со стороны казалось, будто жался в поисках защиты. — Позвольте представить нашего специалиста — Квентин Бэк. Незнакомец, которого Джаспер назвал доктором, перевел оценивающий взгляд на Бэка и, судя по выражению его лица, он остался совершенно им не впечатлен. По-видимому, тоже заметив нечто подобное, Ситуэлл поспешил продолжить процесс взаимных представлений. — Доктор Дум — наш консультант по вопросам Восточной Европы, — деловито отметил Джаспер. — Он окажет вам всю необходимую поддержку в вопросах адаптации и внедрения технологий. Вы можете во всем на него положиться. Пожалуй, последнее замечание больше всего не понравилось доктору, потому как в ту же минуту он бросил на Ситуэлла взгляд, который при иных обстоятельствах мог бы оказаться острее ножа. Сложив руки, облаченные в черные перчатки из тонкой кожи на ручке саквояжа, мужчина терпеливо вдохнул, явным образом успокаивая себя, а затем, коротко кивнув, благосклонно обратился к Бэку. — Зовите меня Виктор, — сдержанно произнес доктор. — Надеюсь, устройство при вас? С учетом полного отсутствия в руках Бэка чего-то хотя бы отдаленно напоминающего контейнер, да и вообще чего бы то ни было, вопрос Дума показался Броку особенно любопытным. Тем временем Квентин, немного помедлив, медленно расстегнул куртку и осторожно извлек из внутреннего кармана небольшое устройство, не толще, чем материнская плата, да и размерами не сильно отличающееся. Осторожно он протянул его доктору на раскрытой ладони, казалось, даже боясь дышать в этот момент. — Я должен напомнить, что это лишь прототип. Тесты были остановлены после того, как мы поняли потенциал этого устройства. Процесс разработки заморозили, так что я не могу с абсолютной уверенностью утверждать, какими будут последствия его применения. — Зато я могу, — с уверенностью, наполнившей его голос железными нотками, произнес мужчина, благоговейно разглядывая образец в руке. — Это превосходно. Полагаю, у нас больше нет причин для задержки. — Ни одной. Глубокий грудной голос с ярко выраженным, но незнакомым акцентом прозвучал как будто из ниоткуда и одновременно с этим прокатился по всему ангару, заполнив своим звучанием даже самые мелкие щели. Из густого сумрака дальнего угла выделился образ, — эфемерный и пугающий алыми проблесками светящихся в темноте глаз — который с каждым шагом в их сторону постепенно и плавно трансформировался в узкую, жилистую фигуру мужчины с непривычно бледной кожей. После того как дым вокруг него окончательно рассеялся, он прошел ещё немного вперед и встал рядом с доктором, позволяя себя рассмотреть. На вид ему было не больше сорока, хотя, глядя на него, возникало стойкое ощущение, что он значительно старше, и в большей мере это было можно оправдать его бледностью, худым и как будто изможденным видом. Лицо казалось осунувшимся: щеки запали под острыми, выдающими скулами, а короткая линия рта под чуть крючковатым длинным носом выглядела чересчур узкой и жесткой над острым подбородком. Однако глаза непривычного вишневого оттенка с пляшущими в них искорками затаенного безумия, оказались крайне выразительными. Глубоко посаженные под разлетом густых черных бровей, они смотрели на окружающих с голодным интересом, постепенно переходя от одного незнакомца к другому. Длинные блестящие черные волосы были собраны в аккуратный высокий хвост на затылке. Одетый в темно-бордовый кожаный плащ, застегнутый на все пуговицы, он подобно Думу носил перчатки, а на ногах у него были высокие сапоги. — Позвольте представить, — торжественно произнес Дум, — Влад Цепеш. Бессменный правитель Трансильвании. Брок нисколько не сомневался, что чертов сукин сын каждый раз наслаждался тем, какой эффект производило его появление, а формальное представление являлось частью хорошо отрепетированного спектакля. Конечно, он бы никогда и никому в этом не признался, но у Брока от мысли, что перед ним стоял, вероятно, самый древний вампир из известных миру, мурашки побежали по спине. С самого начала он не ждал ничего хорошего от этого дня, но, похоже, ближайшей ночью ему тоже не будет покоя. — Весьма эффектное появление, — слабо дрожащим голосом произнес Ситуэлл, не слишком успешно взявший себя в руки. — Крайне приятная, хотя и неожиданная встреча. — Ты не предупредил их? — насмешливо поинтересовался Влад, разглядывая переданное ему доктором устройство. — Впрочем, я так и думал. С твоей стороны было бы глупо отказаться от такого удовольствия. Убедившись в целостности привезенного прототипа, он ко всеобщему изумлению и ужасу Бэка в считанные мгновения на глазах у всех растворил его в своей руке, будто ничего и не было. Квентин неуклюже качнулся в его сторону, но подступить ближе не решился и замер, совершенно сраженный произошедшим. — Что вы сделали? — пробормотал мужчина, пораженный происходящими событиями, казалось, больше остальных. — Ты ведь просто курьер. С чего бы я должен перед тобой отчитываться? — хмыкнул Влад, бросив на него уничижительный взгляд. — Дальше все по плану? Вопрос предназначался исключительно доктору, и, чтобы ответить на него, он ограничился одним лишь согласным кивком, подкрепив в сознании Рамлоу свое реноме человека, который предпочитал не размениваться на слова там, где можно было обойтись скупым жестом. В тот момент Брок уже был окончательно уверен в том, что, даже если ГИДРА и принимала участие в организации этого пикника в Восточной Европе, то все последующие события от момента, как джет поднялся над американским континентом, развивались исключительно по заранее спланированному сценарию, авторами которого являлись Виктор и Влад. Не было никаких сомнений, что эти заговорщики действовали сообща, преследуя некую цель, которая стоила того, чтобы на время объединиться. Роль, отведенная во всем этом спектакле Зимнему солдату, стала ясна чуть позже, когда Цепеш, переговорив о чем-то приватно сначала с Думом, затем подозвал к себе Ситуэлла и уточнил у него, кто будет в составе активной группы по запуску. Недолго думая, Джаспер указал на Барнса и Страйк, которые держались обособленно, сбившись в своего рода стаю. Удовлетворенно кивнув, Влад повелительным жестом распорядился, чтобы им позволили договорить о чем-то с Виктором, по лицу которого невозможно было выстроить какие-либо предположения насчет темы, которую они обсуждали, словно его скрывала маска, надежно запечатывающая под собой все эмоции мужчины. Пару раз согласно кивнув в ответ на тихий шепот доктора, предназначенный лишь ему, Цепеш удовлетворенно хмыкнул и направился в их сторону. Барнс тоже старательно прислушивался к их разговору, Брок это знал. Хитрый и находчивый Зимний только с виду казался бесстрастной машиной, строго выполняющей указания. На деле же это был ушлый тип с весьма дрянным характером, который он время от времени с удовольствием демонстрировал, правда преимущественно своему куратору, вероятно зная, что тот ему все равно не навредит. Он всегда очень внимательно наблюдал за своим окружением, как бы сильно оно не менялось, и старался запоминать то, что слышал. Именно поэтому теперь, лишенный возможности узнать то, что так старались скрыть от них Дум и Цепеш, Зимний тоже ожидаемо напрягся. Ему подобные тайны нравились ещё меньше, чем Рамлоу и всему Страйку в целом. Однако в том, чтобы за одну ночь уничтожить целую страну, никакого секрета не было. Эту премудрость они постигли ещё несколько лет назад, отточив навык там, где теперь города сравнялись с землей, и наверняка буйным цветом цвела растительность. Устройство Старка в свою очередь позволило выполнить эту грязную работу без дополнительного шума и, после его запуска, у Брока не осталось вопросов насчет причин, побудивших гения свернуть проект: мощь у этой малютки была сокрушительная. То, что наверняка разрабатывалось с благой целью — например, для помощи рабочим при разработке горных пород, — одновременно с этим несло в себе угрозу всему живому. Всё зависело от рук и фантазии того, кто владел им в определенный отрезок времени. Основная проблема заключалась в том, чтобы грамотно расположить это устройство, где и пригодился Зимний с его навыком проникать в самые укрепленные здания, просачиваться в наглухо закрытые окна и двери. К тому моменту, когда в городе началась паника из-за сильных подземных толчков и люди в ужасе высыпали из своих домов на улицы, ища спасения от разрушающихся домов, складывающихся, словно карточные сооружения, к зачистке приступили вампиры. Они выполнили всю грязную работу, а то, что Страйку пришлось застрелить парочку, в суете и суматохе набросившихся на них, Цепеш назвал естественным отбором. А затем из столицы они отправились в следующий город, последовательно наводя ужас и умерщвляя целую страну. Остаток ночи и до раннего рассвета, пока Симкария горела в огне, омытая кровью, Брок с парнями и Зимним участвовал в загрузке оружия и его вывозе на территорию Латверии. Среди всего того, что им удалось увидеть, были опытные образцы американского производства, а также совершенно новые виды оружия, ящики с которым были отдельно отмечены печатью производителя — Hammer Industries. От аэродрома почти ничего не осталось: пролетая над ним на грузовом вертолете, Брок подумал о том, что, возможно, это была самая жуткая бойня в его жизни. Никогда прежде ему не приходилось видеть столько смертей за одну ночь, и забыть об этом ему тоже никогда не удастся. В обратный путь им предстояло вылететь из Латверии. По пути в аэропорт, где их ждал джет, они не встретили ни единой живой души: только механические патрули дроидов, которые парили в воздухе, сканируя пространство вокруг. Это глубоко поразило даже повидавшего многое Ролинза, который выразил свое отношение к подобному дерьму крепким словом. Пожалуй, он и Таузинг тоже привезут с собой восточно-европейский сувенир домой в виде ночных кошмаров про вампиров, как минимум на ближайший месяц, и повезет, если удастся справиться с этим без дополнительных вливаний виски и часов, проведенных в зале. У джета их ждал только Виктор, а Ситуэлл, словно мышь, прятался в салоне, нетерпеливо ожидая вылета. Квентина Бэка нигде не было видно, да и о его судьбе Брок беспокоился в последнюю очередь. Откровенно говоря, Рамлоу винил именно этого человека в том, что произошло. По его мнению, он попросту не мог не знать, на что способен этот прототип Старка и, согласившись его продать, легко подписал смертный приговор целой стране, её ни в чем не повинным жителям, павшим жертвами амбиций лидеров соседних государств. — Вы профессионал своего дела, мистер Рамлоу, — улыбнувшись, Дум совершенно неожиданно протянул ему руку. — Позвольте же поблагодарить за услугу. Глядя на его ладонь, Брок впервые в жизни чувствовал настолько острое отвращение, что у него даже не было сил пошевелиться. Нестерпимо хотелось курить, чтобы избавиться от тошнотворного привкуса тлена, пепла и крови на языке. Чуть меньше хотелось пить. Тем временем Виктор ждал от него каких-то действий и, кажется, даже немного потешался над его нерешительностью, вероятно, догадываясь о природе мучивших мужчину мыслей. — Вам совершенно нечего стыдиться. Вы помогли установить порядок на этой земле. В конечном счете, разве это не кредо вашей организации? Нечто щелкнуло в нем, как срабатывает затвор, и Брок вдруг совершенно точно понял для себя, что не хочет быть частью ни одной из этих историй. Он никогда не чувствовал себя подходящим для Щ.И.Т.а с его подковерными играми, серой моралью и, чего уж греха таить, двойными стандартами, для соответствия хотя бы одной половине которых приходилось рвать жилы. Откровенно говоря, в ГИДРЕ ему тоже было не места. В нужной мере обладая тем уровнем беспринципности, который позволял ему выполнять свою работу, не испытывая по этому поводу мук совести, теперь Рамлоу понимал, что этого недостаточно. Продавая билеты в лучшее будущее, они установили непомерную цену на него. К черту лозунги, символику, флаги. С этой минуты он был сам за себя и за Зимнего. А Роджерс… Сумеет понять — пойдет с ними, а нет — так значит и не по пути им. Все наконец стало доступно и просто, понятно и легко. С этим осознанием он все же заставил себя крепко пожать протянутую руку, просто чтобы не обострять ситуацию. Не сейчас. — Рад нашему знакомству, — довольно заметил Виктор, расценив его жест, как акт смирения. — Надеюсь, в будущем у нас ещё будут причины для встречи. Брок хотел бы сказать ему, что надеется прямо на противоположное, но ему даже не пришлось придумывать ничего для ответа, так как к ним подошел Цепеш. Посчитав, что тот хотел остаться наедине с Думом, он оказался крайне удивлен, когда Влад с легким раздражением, будто его должны были понять на интуитивном уровне, уточнил, что хотел бы перед их вылетом поговорить именно с ним. Виктор не возражал и, изобразив ещё одну вежливую улыбку из своего арсенала, от которой в сочетании со взглядом, полным какого-то обещания, в дрожь бросало, решил подняться на борт джета, чтобы завершить все ранние договоренности с Ситуэллом. — Тебе никогда этого не забыть, — убедившись, что они одни, уверенно заметил Влад. — Я бы мог это исправить, но ты не попросишь. — Верно, — немного сбитый с толку неожиданным выбором темы для беседы, подтвердил Брок. — Тогда о чем разговор? Пожалуй, в тот момент Цепеш впервые с мгновения их первой встречи улыбнулся. — Я бы мог сделать так, чтобы все закончилось. В один момент, для вас обоих, — пристально глядя ему в глаза, твердо произнес Влад и на мгновение его взгляд стал хищным, когда после этапа отрицания Брок в один миг перешёл к осознанию. — Эти земли сочатся магией: доброй и злой, чистой и грязной. Всякой. Мир, каким мы привыкли его видеть, стоит на крови, и никто не знает, сколько ещё прольется, чтобы утолить жажду всех тех, кто рвет материю на куски, пытаясь перекроить полотно истории под себя. — Я всё еще не понимаю, — решив, что не может играть в открытую, Брок упрямо покачал головой. Усмехнувшись, Цепеш покачал головой. По счастью разочарованным он не выглядел, скорее заинтригованным. — Мне это знакомо: выживание. Самые страшные оковы — это вынужденная необходимость прятаться, скрываться, обладая силой для борьбы с целым миром. — Какое отношение это имеет ко… мне? — немного запнувшись в решающий момент, чем и выдал себя, Брок нахмурился, все же пытаясь понять, к чему клонил собеседник. За одно неразличимое человеческим глазом мгновение, оказавшись рядом с ним настолько близко, что Рамлоу не успел бы даже вытащить глок из кабуры, Влад стиснул ледяной рукой его плечо. — Кровью в этом мире платят за все. Твоя цена — унция крови Капитана Америка. Принесешь её для меня, и я сделаю так, что ты получишь то, что хочешь. Или лучше сказать того, кого хочешь, чтобы ты наконец понял и перестал сомневаться? Зимний стоял в стороне и наблюдал за ними, словно тень, неотступно преследующая Брока с того самого дня, как он перешагнул порог грязного бункера в Сибири, получив новое назначение. О том дне, когда он поклялся себе и ему вытащить Барнса из этого дерьма, они никогда не говорили, но сейчас, раздразненные словами Влада воспоминания сами собой пронеслись перед мысленным взором, и решение пришло мгновенно. Цена казалась незначительной, посильной. Тогда, не оглядываясь на прошлое и не загадывая на будущее, Брок решительно протянул руку вперед, и они заключили с Владом сделку.

***

Латверия, замок Виктора фон Дума,

основная ветка событий

Брок докуривал сигарету, стоя у стрельчатого окна, из которого открывался чарующий вид на хвойный лес, чья бархатная зелень покрывала весь склон, спускаясь к серебрящейся в дрожащем свете луны ленте реки. Уйэд подошел тихо, почти беззвучно, но его выдал скрип половицы, которая натянуто застонала под тяжелой ногой наемника, из-за чего он грязно чертыхнулся, поминая всуе и её, и то дерево, из которого она была изготовлена. Криво усмехнувшись, Брок напоследок затянулся едким дымом, выжимая остатки практически из фильтра, а затем повернулся и взглянул на замершего у него за спиной Уилсона. — Мы в дерьме. Он произнес это таким сокровенным, нежным тоном, что Рамлоу разом вспомнил, почему все считали его тронутым на всю голову. Надавив ему ладонью на грудь, он вынудил Дедпула отступить, но тот сдвинулся на смешное расстояние и продолжил стоять так близко, что Брок по-прежнему мог слышать, как тот дышит. Чересчур часто и шумно, делая это явно специально, чтобы вывести из себя. — Отвали, — устало пробормотал Брок, вновь отвернувшись к окну, чтобы выкурить ещё сигарету. — Старк пришел в себя, но, кажется, он не в себе, — продолжил гнуть свою линию Уилсон. — Я бы не переживал, если бы только мы застряли здесь, потому что это даже интересно, но, видишь ли, у меня теперь обязательства, я ими буквально связан по рукам и ногам. Железный папочка велел мне позаботиться о Паучке, так что я не могу позволить, чтобы с ним случилась какая-то задница, не считая моей, конечно, но и то не сразу, не сейчас, мы ещё не на этой стадии, хотя я не против перейти на этот уровень, ускориться, но Питти, детка, он похоже, ещё не готов, но, думаю, мы могли бы попробовать… — Ты явно потерял основную мысль, — выдыхая горький дым, резюмировал Брок. — Попробуй начать сначала, избавив меня от подробностей вашей с Пауком интимной жизни. Прерванный на полуслове, Уэйд резко замолчал, а затем совершенно серьёзно, что было ему почти не свойственно, вновь обратился к Рамлоу. — С планом вышла полная лажа. Есть идеи, как нам выбраться? Брок и сам понимал, что их затея провалилась, хотя и не мог до конца разобраться в том, что именно пошло не так: ошибся ли гений в своих предположениях или они попросту недооценили противника, который с самого начал их просчитал, вынудив действовать по намеченному им плану в полной уверенности, что это их инициатива? Ясным оставалось одно: Виктору удалось сделать их своими марионетками, дергая за тонкие ниточки, которые он протянул к каждому, а теперь они все угодили в его ловушку — ящик, где в случае отказа сотрудничать, им было гарантировано продолжительное хранение. Так сказать, без согласия и до востребования. — Посмотрим, что предложит Старк, — нахмурившись, строго произнес Брок. — Если у него не будет идей, как нам выкрутиться, значит, будем действовать без него. — Бросим его? — для ясности решил утончить Уилсон. — Дум психопат, мы оба это понимаем. Глядя в окно, Рамлоу перехватил взгляд собственного отражения и поджал губы, зная, что уже принял для себя решение. — На войне всегда приходится кем-то жертвовать.