Никем не озвученное

      Они дерутся. И снова, и снова, и снова. Болят в кровь разбитые губы, мышцы ревут от перегрузки, саднят ребра и сбитые костяшки пальцев. Дерутся: без чакры, без дзюцу, голая сила и восторг в груди — темный, горячий, трепещущий. Они учатся боем: обходиться без руки, перенастраивают центр тяжести, и поначалу не обходится без серьезных травм, потому что они дерутся в полный контакт. Горячо, откровенно, невероятно хорошо.       У Саске глаза сосредоточенные и поплывшие. Наруто не знает, как так, но цепкий взгляд затянут поволокой, дыхание сбито, тело уклоняется на голых рефлексах, и так это хорошо: чувствовать его грудью, ладонями, бедрами, всем телом. Быть рядом еще полнее, чем возможно с помощью той связи, что позволяет чувствовать его, как себя. Они дерутся быстрее, чем рефлекс обрабатывается мозгом, бьют, предугадывая удары. Чистая тактика. Беспощадный предел собственного тела.       Так хорошо.       — Вы задрали. Как же вы задрали! — шипит Ино, нервно перебинтовывая грудь Наруто тугим бинтом. Сломанные ребра зарастут через пару часов, но Узумаки не рискует сообщать об этом разъяренной подруге. Саске невозмутимо сверлит взглядом стену перед собой, наглый ублюдок, и огромная гематома на его лице исчезает прямо на глазах.       Курама ворчит, не переставая, но лечит и Учиху тоже. В его рычании, иногда сменяющемся паскудным хихиканием, чуется что-то темное, намекающее. Наруто плевать. Ему давно не было так хорошо.       — Разберитесь уже между собой! — гневно восклицает Ино, заканчивая с бесполезной повязкой, и выходит, хлопнув дверью.       — Идем, идиот? — спрашивает Саске, тягучим движением спрыгивая с кушетки. Наруто облизывает взглядом обтянутый форменной майкой торс и испытывает почти непреодолимое желание ударить под дых, подсечкой повалить на грязную траву и бить его — горячего, гибкого, свитого из железа и крови, — пока дыхание не оборвется.       Саске отвечает таким же голодным взглядом и тоже усмехается. Им не с чем разбираться. У них все хорошо. Взаимно и безумно, до одури хорошо.

***

      — Вы каждый день превращаете тренировочный полигон в последствия ковровой бомбардировки дзюцу выше третьего класса. Этот полигон тренировочный, ты понимаешь, дурной мальчишка? На нем нельзя пользоваться техниками, для этого есть восточные площадки!       — Мы не пользуемся техниками, старая карга, — пробурчал Наруто себе под нос. Стоящий рядом Саске, вытянувшийся по стойке смирно, кинул на него испепеляющий взгляд.       — Что ты сказал?       — Мы не пользуемся техниками, Годайме-сама! — гаркнул Наруто так, что Цунаде поморщилась. — Прошу простить, больше не повторится. Разрешите идти?       — Не разрешаю!       Цунаде вопросительно покосилась на уткнувшегося в стол Какаши. Наруто был готов поспорить, что Шестой проворчал что-то вроде «подлизывается», но подлизываться не перестал. Со старой грымзы сталось бы вообще запретить им с теме драться, а Наруто не готов был приносить такие жертвы.       — Я не понимаю, — тяжело вздохнула Цунаде, взмахом руки командуя «вольно». — Понятно, что вы не ладите, Узумаки. Но, кажется, ты сам хотел вернуть Учиху в Коноху, так что не могли бы вы воздержаться от ежедневных выяснений отношений и просто не пересекаться?       Наруто удивленно моргнул. Саске рядом едва заметно нахмурился, вопросительно повел плечом. А Наруто что, Наруто и сам в душе не имел, с чего вдруг бабулька решила, что они «не ладят». И вот уж точно «не пересекаться» с Учихой он не собирался, не теперь, когда Саске рядом, бьет коротко, резко, больно и дышит сорвано, в самом конце, когда кровь застилает глаза и нет сил следить еще и за ритмом дыхания… Когда Саске принадлежит ему. Вот так, навылет.       — Не понимаю, о чем ты, баа-чан. Мы с теме прекрасно ладим, правда, ублюдок?       — Хм.       — Это он говорит, что да, баа-чан. Ты же знаешь теме, у него проблемы с речью и этой, тебае, как ее…       — Коммуникацией, — подсказал Саске так агрессивно-ласково, что внутри все предвкушающе заныло. Наруто широко ему улыбнулся, представляя, как ударит по едва зажившей скуле.       — Ага.       — Наруто.       — Баа-чан, ну правда, мы поняли, тебае, честно! Никаких больше полигонов, в следующий раз я буду разматывать теме в лесу, идет? Никто не пострадает, честно!       Цунаде молча прищурилась. Наруто даже стало не по себе. Ее он опасался гораздо сильнее, чем тяжело вздыхающего сенсея, которому должность Хокаге была поперек горла, о чем он не стеснялся сообщать всем видом.       — Учиха, свободен.       — Есть, — глухо отозвался Саске, поклонился на грани почтения и вышел, задев плечом. Наруто тоскливо вздохнул, проследив его спину взглядом, а когда дверь закрылась, повернулся к бабульке.       — Он все равно подслушает, тебае, зуб даю. Он на пару классов выше твоих АНБУ, баа-чан.       — Я в курсе, — процедила Цунаде. — Вы оба мне, как кость в горле. Наруто, что происходит?       — Да ничего не происходит! Старая карга, да что с вами со всеми, что вы к нам прикопались! Все хорошо!       — Ни черта не хорошо, щенок! — вызверилась Пятая, хлопая по столу. Какаши отъехал от нее подальше. — Вы каждый день попадаете в госпиталь с переломами, разнесли мне три полигона! И не говори, что это тренировки, в гробу я такие тренировки видела! И ты скоро увидишь, если не прекратишь! Наруто! Что между вами происходит?       — Мы друзья, тебае! — рявкнул Наруто в ответ. Как они не понимали?.. — Он мой друг и мой соперник, и мы тренируемся, понятно? Не знаю, что ты там себе надумала, старая карга, но между нами все прекрасно! Хокаге-сама, разрешите идти?       Он вылетел из кабинета прежде, чем Какаши устало бормотнул разрешение. В дверь врезалось что-то тяжелое, а Саске ждал у выхода из резиденции. Конечно, подслушавший все от и до — защитные дзюцу не были ему хоть сколько-нибудь значимой помехой.       — Старая маразматичка! — возмущенно брякнул Наруто, и Саске усмехнулся — тепло, иронично. Злость улеглась мгновенно, заменяясь тем горячим, трепещущим, что бурлило в венах всякий раз, как Учиха оказывался рядом. Что-то темное, глубокое, жадное. Желание касаться, трогать, бить, на максимуме физического контакта чувствовать Саске невозможно близко. Присвоить. — Пойдем, разнесем ей еще один полигон?       — А лучше два, — хрипло ответил Саске.       Да. Лучше два.

***

      — Наруто…       — Сакура-чан, ну хоть ты-то не начинай! — взвыл Наруто. — Мне просто нравится с ним драться, понятно? Нравится мне!       — Что именно, Наруто-кун? — улыбнулся Сай невозможно паскудно. Наруто шикнул на него, а потом заойкал, когда Сакура перетянула повязку. — Лапать его за задницу под прикрытием драки? Трахнулись бы уже. Глядишь, и твоему невозможно маленькому члену нашлось бы применение.       Наруто гневно заорал, с размаху пнул его в бедро, покосился на грустно улыбающуюся Сакуру.       — Пошел ты, — пробухтел он, не желая уходить от ее внимательных рук. — Тебе лишь бы того… спошлить.       — А ты вообще не трахался никогда, и никогда не трахнешься. Потому что единственный, на кого у тебя стоит — Учиха, а вы с ним такие тупенькие, что так и будете драться до конца вашей жалкой жизни, — невозмутимо пропел Сай и улыбнулся.       Наруто почувствовал, как краска заливает щеки, и с гневным воплем кинулся на Сая. Сакура собрала окровавленные бинты, проследила за невразумительной дракой и тяжело вздохнула. Саске никогда не приходил в госпиталь в ее смены.       Никогда.

***

      Дома тепло. Пахнет сыростью и пылью со свитков, оружием, свежезаваренным раменом. Дом — наконец-то дом.       Наруто отряхнулся от дождя, прямой наводкой направился на кухню. Разулыбался, принюхался, в один присест втянул в себя чуть остывшую лапшу, а потом ввалился в гостиную.       — Спасибо, теме.       — Когда-нибудь ты умрешь от панкреатита, — невозмутимо предрек Саске, читающий на диване длиннющий свиток.       — От чего? Хотя пофиг, даттебае, все равно Курама вылечит, — отмахнулся Узумаки, стряхнул сандали прямо на ковер, проигнорировав тяжелый взгляд, а потом завалился на диван рядом с Саске. Поерзал, пытаясь умоститься поудобнее, подлез головой под руку Учихи и с удобством устроился у него на коленях. На лицо тут же мстительно лег свиток. — Эй! Теме, да убери ты его, поговорить надо.       Саске с тяжелым вздохом отложил бумагу и уставился сверху вниз.       На нем тепло было. Уютно. Его постоянно хотелось касаться: рукой за плечо, спиной к спине, фыркать в затылок во время завтрака. Пальцы переплетать.       — Дай руку, теме.       — Ты что творишь?       — Дай.       Саске прищурился, но руку протянул. Аккуратные ногти, мозолистые пальцы, привыкшие к оружию. Наруто задумчиво погладил шрам на запястье, посильнее стиснул ладонь. Постоянно хотелось быть рядом. Иногда эта жажда переходила границы, и приходилось бить, скулы в кровь разбивать, а злой азарт схватки стирался животной, первобытной жаждой.       — Что ты творишь, добе?       — Почему мы постоянно деремся, теме? — спросил Наруто, заглядывая в спокойное лицо.       — Потому что ты идиот, — привычно огрызнулся Саске, большим пальцем проводя длинную полосу по его виску. Рук он так и не расцепил. — Тебе нравится, нет?       — Нравится. Да. Очень, теме. Мне тут Сай… И баа-чан тоже… Да и Сакура, в общем…       — Не части. Говори, добе.       Наруто набрал воздух, как перед прыжком в воду, еще раз сказал себе — это же Саске, — и выпалил:       — Теме, ты когда-нибудь занимался сексом?       Во взгляде у него ничего не поменялось. И руки он не отдернул, продолжал все так же успокаивающе поглаживать висок. Смотрел глубоко, топко. Мурашки бежали по хребту от такого взгляда. Хотелось ударить его под дых, повалить на пол, чтобы чувствовать на полную, хотелось…       — Нет, добе. Не до того было.       Это немыслимым образом успокоило. Наруто мелко кивнул, нахмурился, неосознанно мазнул губами по их сцепленным пальцам.       — И мне. Не до того. Не хотелось никогда.       Саске смотрел. Челка у него отросла совсем, подумал Наруто, выпутывая руку и заправляя непослушную прядь за ухо. Скоро мешаться будет.       — Так что Сай? — хрипло спросил Саске. Наруто бездумно дернул плечом.       — Сказал, что нам надо трахнуться уже наконец и перестать разносить полигоны.       Саске помолчал. Зарылся рукой ему в волосы, нежно очертил за ухом. Наруто прислушивался к нему и слышал то же, что чувствовал сам: тягучее желание, не имеющее направленности. Просто потребность быть рядом. Быть ближе.       — Ты хотел бы?..       Наруто прикусил губу. Абсурдность ситуации и разговора зашкаливала, но это же Саске. Саске. У него челка отросла, а синяк на скуле с прошлой драки все еще не сошел, несмотря на усилия Курамы. Он рядом. Близко, никуда не собирается уходить, не бежит прочь из Конохи. Смотрит прямо, дышит ровно, родной, до невозможности, до безумия родной, единственный, один такой…       — Ты очень мне нужен, — выпалил Наруто и понял, что ничего это не меняет. Совсем ничего. — Ты моя семья, теме. Ты мне как брат. Ты… ты же знаешь, да? Саске?..       — Знаю, — кивнул Саске. Он и правда знал. Единственный на всем свете: он понимал, он думал в унисон, он был странным, непохожим, самым важным. Его хотелось себе. До конца. — Так что, добе. Прежде, чем мы закопаем Сая?..       Наруто задумался, засмотревшись на вновь выпавшую из-за уха челку, а потом кивнул.

***

      Они дерутся. Снова. Или нет?..       Наруто сложно соображать, он дышит Саске в рот, покусывает губы, неумело толкается языком, и чувствует такой же неумелый ответ. Это до безумия хорошо, скребет по позвоночнику теплая волна, оседает в паху тяжестью и жаром.       Похоже на драку. Саске тихо выдыхает, смотрит прямо в глаза, будто пытается что-то найти. За оглушительным стуком сердца ни черта неслышно, и самая глупая мысль, которая могла забрести Наруто в голову, когда Саске целует его, гладит губы губами, а рука его надежно и тяжело лежит на загривке, притягивая ближе…       — Ты охрану выставил?       Саске медленно моргает, и у него такой осоловелый вид, что Наруто не выдерживает, смеется, задевая губами губы, а потом тыкается лбом в чужое теплое плечо и беззастенчиво ржет.       — Дурак, — огрызается Саске, ласково ерошит волосы жесткой рукой.       Наруто посмеивается, покрепче притискиваясь к нему. С шелестом проскальзывает по сознанию волна: Учиха проверяет барьеры, которые он, конечно же, поставил, потому что это Учиха и он помешанный на контроле засранец.       — Я слышу твои мысли.       — Замечательно. Тебае, у тебя есть план?       — У меня? — рука Саске скользит по пояснице и это горячо и совсем иначе, не так, как в бою или на улице. К ней хочется прижаться, и прогнуться хочется тоже, притираясь ближе. — Это ты ввалился домой с предложением «давай потрахаемся», почему план должен быть у меня?       Наруто фыркает, рука сбивает с толку, в горле скребется желание тихо простонать что-нибудь невнятное, лишь бы Саске не прекращал медленных, жадных движений. Но не один Саске тут засранец: Наруто по звериному принюхивается к его плечу, а потом нетерпеливо и размашисто лижет в обнаженную шею — от ключицы до края челюсти. Саске дергается, шипит едва слышно. Хочется укусить, как-то пометить, вплавить его в себя…       Наруто не знает, что делать. Он читал порнороманы извращенного-сеннина, даже разработал на их основе пару модификаций ойроке-но-дзюцу. Но как-то не до того было, чтобы запоминать что-то конкретное, и, конечно, речи не идет, чтобы что-то вспомнить, когда Саске в руках — горячий, гибкий, гладит ладонью по пояснице, прижимается грудью к груди, приоткрытым ртом ведет под челюстью. Хочется всего и сразу, и не то чтобы Наруто совсем ничего не понимал, но…       Мысли разбегаются. Страшно до одури. Одежда, созданная для того, чтобы изворачиваться в самые немыслимые позы, мешает, жмет. Саске тихо выдыхает и кажется невозмутимым, но Наруто слышит тем самым чутьем, как ему хочется, как душно и муторно мечутся его мысли, как сложно ему оставаться неподвижным.       Как страшно все испортить, потому что уже не раз испорчено, не раз он делал больно, отталкивал, пренебрегал, пытался сбежать от себя и от Конохи. От Наруто бежал, не оглядываясь, рвал связи, ошибался. Как мучительно ему до сих пор за свои ошибки.       — Хей, теме, — задыхаясь, шепчет Наруто. — Если не выйдет, попробуем еще раз, да?       Саске вздрагивает, а потом кивает. Переводит дыхание, кивает еще раз, и как-то сразу успокаивается — весь, полностью. Наруто плечом чувствует его усмешку.       — Победители Кагуи и Десятихвостого не могут потрахаться с первого раза. Это достойно попасть в летописи.       Наруто коротко гогочет, отпихивает посмеивающегося Учиху, заглядывает в глаза, чуть наклонив голову набок, и внезапно понимает — все получится. Все у них выйдет, потому что — к черту секс, они уже есть друг у друга. Саске рядом и всегда будет именно так.       Поцелуй нежный, неторопливый. Наруто выныривает из него, как из глубокой воды, чтобы потереться носом о скулу, прижаться губами к прикрытому веку. Это совсем не так, как в драке: сердце заходится от нежности, дышать тяжело. Тело, всегда послушное, покорное тело кажется неповоротливым, чужим, а когда рука Саске тянется стащить с него майку, Наруто запутывается в проклятой тряпке, и через десяток секунд борьбы они уже беззастенчиво ржут, пихаясь локтями и срываясь на всхлипывающие смешки.       Победители Кагуи и Десятихвостого, Ками-сама…       Саске привлекает его к себе, все еще посмеиваясь. Ему невозможно идет эта легкая улыбка, он вообще красивый — встрепанный, полуобнаженный, с горящими скулами и этим странным пронизывающим взглядом. Наруто целует его в шею, по наитию втягивает кожу в рот, как и хотелось, лижет оставшийся след, прикусывает. Саске притягивает его за затылок, поглаживает, поощряя, а Наруто поклясться готов, что пальцы у него дрожат.       Его и самого потряхивает, пробирает горячими волнами от затылка до паха. Хочется уже… чего-нибудь, лишь бы это что-нибудь произошло.       — Саске, — хрипит Наруто, не в силах иначе выразить это ломящее поясницу напряжение. — Саске.       — Пойдем, — просит Саске. Наруто не выдерживает и хрипло стонет от того, как отдается его голос на обнаженной коже. — Добе, пожалуйста, пойдем.       Наруто не очень осознает, как именно, но спустя несколько секунд они оказываются на кровати, и можно клясться чем угодно, что без пространственных техник ублюдка здесь не обошлось, но на самом деле не до того: Саске нависает сверху. Большой, горячий, закрывает собой и целует так, что мысли вылетают.       Наруто машинально обхватывает его за шею, потом судорожно дергает ворот форменной майки, чертыхается в поцелуй, пытается порвать. Невозможно хочется чувствовать его, но майка недаром входит в состав боевой выкладки. В ткань вплетены нити чакры, она защищает от скользящего удара кунаем и точно не собирается поддаваться одной руке. Наруто чертыхается еще раз, зло пихает Саске в грудь, заставляя сесть, сдирает проклятую майку через голову и тут же приникает губами к длинному шраму поперек солнечного сплетения. Откуда он?.. Боги, столько лет, так много лет прошло с тех глупых двенадцати, когда еще не было шрамов, но было то самое, что дышит и бьется сейчас между ними… Было же, было…       — Уссуратонкачи, — без голоса зовет его Саске.       Наруто тут же вскидывается, приникает к его рту. С каждым разом целоваться получается все лучше. Прав был Джирайя, убеждая попробовать, прав был Наруто, с воплями отнекивающийся — Саске стоит всего, что пришлось пройти, Саске стоит так многого. Вздыхающий, низко постанывающий, снова толкающий на кровать.       Прикоснуться кожей к коже — как получить разряд чидори. Наруто крупно вздрагивает, захлебывается, прикусывает губу. Саске слизывает кровь с его языка, трется, трется, это так невероятно хорошо, Боги, просто чувствовать его, просто знать, что…       — Прекрати, — Наруто цепляется за его плечо. — Саске прекрати, я сейчас…       — Ну и хорошо, — так же тихо отвечает Саске и вновь трется, уже прицельно пахом о пах. — Хорошо…       Они целуются, с каждым движением все яростнее, все необузданней, и Наруто подхватывает движения, не раздеваясь, через жесткие форменные штаны. Это чуть болезненно, жесткий шов давит, но Саске стонет низко, просяще, вдвигается как-то по особенному сильно, и так много всего: Саске, его кожа, влажная от пота, щекочущие виски пряди волос, собственная рука, раздирающая учиховскую спину, и жар, невыносимый жар, ползущий по позвоночнику вверх — в какой-то момент Наруто не выдерживает, всхлипывает Саске в рот, а потом его выкручивает в яростной вспышке, и все, что он слышит в этот момент, это протяжный полувскрик-полустон, вибрацией отдающийся в пояснице.       Саске валится на него сверху. Наруто машинально оплетает рукой его шею, отвечает на поцелуй. Наверное, у него такой же дикий взгляд, как и у Учихи, но это все равно смешно: загнанно дышащий Саске, будто они дрались несколько часов подряд, используя чакру и не жалея друг друга. Наруто не выдерживает, давится смешком.       — Что? — мрачно осведомляется Саске у его уха. Он явно не собирается вставать, развалившись сверху немалым весом. Да и не хочется, чтобы вставал.       — Да ничего, — фыркает Наруто, а потом не выдерживает, смеется, привлекая ближе, обхватывая ногами. — Придется пытаться еще раз и писать твои летописи. Победители Кагуи, мать их, тебае.       — Заткни пасть, уссуратонкачи, — советует Учиха, а Наруто ржет еще громче, и так просто, так легко ему, пожалуй, не было никогда.       Ведь Саске рядом.

***

      — Чаю? — вежливо улыбнулся Сай. Сакура вздохнула, качнула головой. Цунаде молча подлила ей саке в чашку.       — Я намекала как могла, — немного пьяно заявила Пятая. — Если эти сучоныши разнесут мне еще хоть один полигон, я сама их того… натяну.       — Цунаде-сама, может вы все-таки снова станете Хокаге? — тоскливо спросил Какаши. — У вас хорошо получается.       — Только через чей-нибудь малоаппетитный труп!       Какаши только тяжело вздыхнул. Устроить массу малоаппетитных трупов — это запросто, а вот уломать счастливо скинувшую обязанности Годайме вновь их на себя возложить он не в силах.       — Не думаю, что они с первого раза разберутся, что куда пихать, — авторитетно заметил Сай. — У меня есть неплохая книга на тему однополого секса, я мог бы…       — Заткнись, — посоветовала зеленоватая Сакура, закидывая в себя очередную чашу саке. — Ничего не хочу об этом знать.       — Тебе и не светит, широколобая, — улыбнулся Сай и легко отскочил от гневно заоравшей Харуно. — Цунаде-сама. Возвращаясь к нашему уговору.       — Все в силе, сопляк! — гаркнула Пятая. — Как только они отстают от моих полигонов, я даю тебе неограниченный доступ к библиотеке Джирайи!       — Она вообще-то завещана Наруто, — тихо вставил Какаши. Его никто не слушал, так что он грустно вздохнул и подлил Сакуре еще саке.       — Я сделаю все возможное, Цунаде-сама, — кивнул Сай и исчез.       — Дались вам эти полигоны, сенсей, — булькнула в чашу Сакура. — Пусть бы дрались себе.       — Нельзя разрушать общественную собственность! Какаши потом знаешь сколько отчетов за каждый клочок земли заполнять?       — Просто признайтесь уже, что у вас там где-то зарыто саке и вы боитесь, что его раздолбают.       — Какаши, что ты там сказал?       — Ничего не сказал, Цунаде-сама. Много отчетов, вы правы. Очень много.