Getting Personal - Переходя на личности

Северус, Я дома. Пожалуйста, приди ко мне, когда сможешь. Гермиона.       Северус подошёл к Минерве и попросил её найти кого-нибудь, чтобы подменить его на ночном дежурстве. Он отказался говорить, куда направляется, и подозревал, что Минерва опасается худшего, когда дело касается его отсутствия. Её неодобрительный взгляд ничуть не поколебал его решимости уйти. Как только она согласилась найти ему замену в подземельях, он ушёл, не оглядываясь.       Он беспокоился о Гермионе. Обычно её письма были тёплыми и многословными, но эта записка казалась холодной и отстранённой. Не прошло и пяти минут, как он направился к воротам в дорожной мантии. Он аппарировал в переулок возле её квартиры и поспешил через улицу, обгоняя медленных пешеходов.       Северус постучал в дверь Гермионы, а затем быстро поправил волосы и одежду. Дверь открылась, и он сразу понял, что она плакала: хотя на лице не было слёз, глаза и нос всё ещё оставались красными.       Гермиона не подозревала, что, просто увидев его у своей двери, сможет подавить зверя безумия внутри. Едва дав Снейпу войти, она обняла его за талию и уткнулась лицом в грудь.       Северус был ошеломлён безмолвным приветствием, но не мог отрицать, что и сам хотел снова обнять её. Он был более чем встревожен этим открытием, но не колеблясь крепко прижал Гермиону к себе. Как будто кто-то щёлкнул выключателем внутри него — все мысли о школе стихли, как только он её увидел. Объятия осветлили тусклые цвета его жизни.       — Что случилось? — тихо пробормотал он, прижавшись щекой к пушистой макушке. — Барнабас так и не вернулся?       Гермиона кивнула.       — Да, — слёзы навернулись на её глаза. — Я так боюсь за него.       В этом и заключалась разница между ними. Гермиона беспокоилась обо всех и обо всём, Снейп — волновался только о ней. Её способность так сильно переживать была одной из причин, по которым он доверял ей не меньше, чем она ему.       — Почему бы нам не присесть?       Гермиона кивнула и взяла у него мантию. Он снова обнял её за плечи и притянул к себе, когда они уселись на диван. Его сюртук царапал кожу, но она всё равно прижалась к нему лицом. Другой рукой он накрыл её ладонь.       — Расскажи мне, — тихо попросил он. — Что случилось?       Гермиона крепко зажмурилась, чтобы унять дрожь.       — Все его вещи исчезли. Он просто собрался и сбежал.       Северус не стал произносить то, что они оба уже знали. Барнабас, вероятно, отправился домой.       — Его нигде нет. — Слёзы потекли из-под её век.       Он погладил Гермиону по голове, и она судорожно вздохнула.       — Вчера мы весь день искали его.       Она заплакала, и он притянул её ближе.       — Всё будет хорошо.       Он не очень-то интересовался местонахождением Барнабаса, но его это волновало, потому что волновалась она. У Гермионы было достаточно болезненных потерь в жизни. Спасение этого домового эльфа значило для неё всё. Возможно, она этого не понимает, но она всё ещё сражается в последней битве. Какая-то её часть верит, что если она спасет этого эльфа, то сможет искупить вину за смерть своих друзей. У Северуса сложилось впечатление, что она думает так обо всех делах, которые ей поручают.       Гермиона ненавидела плакать. В её жизни были моменты, когда она ревела каждый день, и она устала от этого. Но когда Северус гладил её по голове и шептал, что всё будет хорошо, она рыдала, как дитя. Снейп стал первым человеком, который действительно заботился о ней со времён войны. Конечно, её наблюдали колдомедики, и она разговаривала с людьми, которые переживали за неё в эмоциональном плане, но никто никогда не обнимал её, пока она рыдала. На самом деле он не делал ничего, просто находился рядом. Но это было так монументально, когда она вспоминала о том, кто он. Это очень много значило для неё.       Северус тихо сидел, пока она плакала. Обычно ему не терпелось поскорее убраться подальше от плачущих ведьм, но сейчас всё было по-другому. Гермиона пришла к нему за дисциплиной и лаской. Он на это подписался. Разве не этого он хотел? Шанс доказать свою человечность? Привязанность к другому человеку? Этот уровень эмоциональной вовлечённости был для него новым и странным, но ему казалось, он неплохо справляется. Не было ничего сложного в том, чтобы сидеть на диване, обнимая её. Это казалось довольно приятным. Было бы лучше, если бы она не плакала, но ему нравилось, что она чувствовала себя с ним достаточно комфортно, чтобы вести себя так открыто.       Когда Гермиона наконец успокоилась, Северус откинул назад её волосы и приподнял подбородок, чтобы палочкой очистить заплаканное лицо при помощи магии.       — Чувствуешь себя лучше?       Она кивнула.       — Да. Спасибо, что пришёл, Северус.       — Как спалось прошлой ночью? — тихо спросил он.       — Не очень хорошо, — призналась Гермиона. — К одиннадцати я уже была в постели, но не могла уснуть.       Он видел, что она на последнем издыхании.       — Ты уже поела?       — Недавно перекусила сэндвичем. Я не голодна.       — Отлично. — Он поцеловал её в лоб. — Тогда давай побудем здесь какое-то время.       — На диване?       — Тебе неудобно?       — Нет.       — Тебе нужно ещё куда-то?       Она улыбнулась.       — Нет.       — Тебе что-то ещё нужно от меня прямо сейчас?       Гермионе не хотелось двигаться с места.       — Нет. Я хочу остаться здесь.       Его губы изогнулись в улыбке.       — Хорошо.       Она провела пальцами по пуговицам его сюртука.       — От них лицо горит.       Северус кивнул с лёгкой усмешкой. С помощью волшебной палочки он расстегнул сюртук, и Гермиона помогла ему его снять. В одной лишь чёрной рубашке было бы гораздо прохладней, но ему становилось жарко оттого, что она прижималась к нему.       — Лучше?       Она улыбнулась и снова положила голову ему на грудь.       — Намного.       Северусу это тоже нравилось. Гермиона согревала, словно волшебный огонёк, прижимающийся сбоку. Он пришёл, чтобы помочь ей, но и сам испытал огромное облегчение, нежась в её тепле.       Гермиона закрыла глаза и обняла его за талию. Для такого костлявого мужчины с ним было на удивление удобно лежать рядом. Она может и привыкнуть к такому.       Следующие сорок минут Северус провёл полностью погрузившись в переживания Гермионы. Её вьющиеся волосы лезли в лицо, но он был благодарен ей за это. Когда в последний раз чьи-то волосы щекотали ему лицо? Её кудри пахли яблоками, и он всё время зарывался в них носом, чтобы вдохнуть поглубже. Такова была награда за то, что он решился покинуть подземелья: тёплая косматая заучка, пахнущая яблоневыми садами и сексом. Пушистый розовый джемпер был таким мягким, что он не мог перестать гладить её.       Гермиона открыла глаза. От его медленных поглаживаний путались мысли. Подняв голову, она посмотрела на него. Взгляд Снейпа казался куда спокойнее, чем она когда-либо помнила. Чёрные глаза не пронзали насквозь, они затягивали. Он поднял руку, и его пальцы коснулись девичьей щеки. Она приблизилась к нему, молча прося большего.       Северус не мог поверить, какой чертовски мягкой была её кожа. И её губы… Он провёл большим пальцем по нижней, легонько сминая. Рот Гермионы казался чудом сочного соблазна. Ему вдруг захотелось прижаться своими губами к её, но он не знал, стоит ли. Чмоканье в лоб и объятия явно подпадали под категорию нежности, но поцелуи определённо были уже романтикой. Он никогда не целовал своих нижних. Ни разу. Это было слишком личным, слишком собственническим. Он не желал быть так близок с ними, хотел удерживать дистанцию. Язык Гермионы, горячий и влажный, пробежал по подушечке большого пальца, прежде чем зубы мягко прикусили её. Член Северуса ожил.       Его глаза вспыхнули тёмным огнём, а пульс Гермионы сильнее забился на шее.       «Возьми себя в руки, девочка. Он здесь, чтобы исполнить роль. — Желудок Гермионы отказывался слушать, он сжимался и дёргался, словно нервный акробат. — Это не свидание. Он не твой парень. Он всего лишь согласился помочь тебе с поркой и траханьем».       Северус продолжал спорить сам с собой. За всю жизнь он целовал только троих. Всех в молодости. Лили была его первой. Это был самый сладостный момент в его жизни. Его преследовало ужасное чувство, что это значило для него гораздо больше, чем для неё, или, возможно, что он отвратительно целовался, для первого раза. Ему было всего двенадцать, и он не знал, что делает. Второй поцелуй был с первой ведьмой, с которой он переспал. Она была остроумной, начитанной и острой на язык слизеринкой. Он спал с ней в основном от злости. Лили проводила больше времени с Поттером, и он понял, что мечты о том, чтобы та стала его, тщетны. Жизнь снова поимела его. Или он сам себя поимел. В любом случае, он быстро понял, что может вытрахать гнев из своей души (пусть и только временно). Люциус оказался самым искусным из троих. Его ласки не могли сравниться с нежностью Лили, но он умел целовать Снейпа до грани эякуляции. Они трахались мимоходом, но именно Люциус познакомил его с тайным миром секс-клубов и подчинения. Северус нашёл свою доминантную нишу в этих клубах. Легилименция давала ему преимущество над другими мужчинами. Все восхищались тем, что он всегда знал, чего они хотят.       Тот мир стал отдельной частью его жизни. Он был значительной частью его самого, но Северус никогда не мог полностью принять это. Ему постоянно приходилось быть начеку, чтобы не допустить ментального вторжения Тёмного Лорда. Если бы Северус однажды привязался к кому-то и Волан-де-Морт узнал об этом, это навлекло бы опасность на него и его партнера. Через некоторое время всё стало слишком сложно, чтобы продолжать. Чем более напряжённой становилась его жизнь, тем меньше он выходил из дома. В течение нескольких лет он встречался с Люциусом раз в неделю, чтобы избавиться от физического напряжения. Тёмный Лорд уже знал об их связи и держал обоих за яйца, так что рисковать было нечем.       Поцелуй с Грейнджер стал бы огромным шагом из зоны комфорта. И, сделав этот шаг, он уже никогда не сможет вернуться обратно. Но, может, это и не плохо? Разве не такого рода близость он искал? Что может быть человечнее поцелуя? Предполагалось, что речь идёт о том, чтобы выяснить, каков он на самом деле — снова почувствовать, что живёт. Он понятия не имел, как она отреагирует на такой жест. Может, сначала спросить, чего она хочет?       Гермиона устала мысленно перебирать все «за» и «против». Разве Снейп не был её «любовником со множеством масок»? Она провела рукой по его лицу, сжала пальцами подбородок и притянула к себе. Она действовала медленно, давая ему возможность отодвинуться или как-то остановить её, но он не сопротивлялся. Он просто смотрел ей в глаза, пока их носы не соприкоснулись, а её губы не оказались на расстоянии выдоха от его рта.       Северус наблюдал, как её зрачки темнеют от желания. Она хотела этого так же сильно, как и он. Это сняло с его плеч значительную часть груза ответственности. Она предпочитала покорность в постели, но в её поведении всё ещё оставалась искра гриффиндорского мужества. Гермиона не пыталась подчинить его своей воле, она просто была самой собой. Иногда простой жест говорил громче всяких слов.       Он пересёк последний барьер между ними и прикоснулся губами к её губам. Низ живота Гермионы затрепетал: тихий гул удовольствия донёсся до кончиков пальцев ног. Она поцеловала его в ответ, нежно прижимаясь. За эти годы она спала со многими волшебниками, но ни один из них не вызывал у неё подобных ощущений. Те же терпение и самообладание, которые он проявлял в постели, соответствовали его поцелую. Она ещё даже не почувствовала его языка — он почти дразнил, поймав её нижнюю губу между своими, словно сочную клубнику, а затем переместился к верхней, чтобы сделать то же самое. Гермиона вторила его движениям.       Его рука скользнула в её волосы, и Северус закрыл глаза. Те губы, что казались столь совершенными, лаская его член, были ещё более восхитительными, встретившись с его. Рот Гермионы был слаще сахарных перьев. Он не хотел пропустить ни дюйма. Сравнив на вкус её верхнюю и нижнюю губу, он нашёл их одинаково прекрасными — лишь слабая вариация полноты и ловкости отличала те друг от друга.       Гермиона слегка сходила с ума. Она хотела большего. Она хотела, чтобы он заявил, что каждый её зуб и вкусовой рецептор принадлежат ему. Она хотела, чтобы он поглотил её с тем же голодом, с которым набрасывался на её промежность. Открыв рот, она провела языком по его тонким губам и легонько скользнула внутрь.       Грудь Снейпа сжалась от волнения, а сердце замерло, когда влажное, бархатное тепло её языка коснулось его губ. Он тихо зарычал и впустил её, приветствуя собственным языком. Они одновременно ласкались, пробуя друг друга на вкус, словно первокурсники, набросившиеся на сладости. Он не мог насытиться. Мурашки, пробежавшие по его животу, оставили мозг пустым, а член — наполненным. У Гермионы не было силы Люциуса, но он и не нуждался в этом. Она являлась воплощением вызова и любопытства, сгустком игривой чувственности. Северус вдруг чертовски обрадовался, что откликнулся на то объявление.       Гермиона превратилась в липкую массу пудинга. Её внутренности расплавились и в настоящее время сочились из её киски. Чёрт подери, этот мужчина умел целоваться. Она обвила одной рукой его шею и прижалась ближе. В комнате становилось слишком жарко для подобных объятий, но Гермионе было всё равно: запустив пальцы в волосы, она притянула его сильнее.       — Мя-я-у-у.       Они не отстранились, но оба посмотрели в ту сторону, откуда донёсся звук. Живоглот сидел напротив с выжидающим выражением.       Северус прижался губами к её.       — Как думаешь, он чего-то хочет или просто возражает против нашей близости?       Гермиона улыбнулась и нежно чмокнула его.       — Пришло время его лечения шерстевыводящей пастой и кошачьей мятой. Дай мне минутку.       Снейп тихо зарычал от нетерпения и разочарования, но откинулся назад и помог ей отстраниться.       Гермиона встала с дивана и направилась в сторону кухни.       — Пойдём, Глотик.       Живоглот не сразу поднялся. Он смотрел на Снейпа холодным, непоколебимым взглядом, которым мастер зелий не мог не восхищаться. Этот кот мог расколоть любого первокурсника, а то и второкурсника секунд за тридцать.       — Глот, ты где? — позвала Гермиона из кухни.       Живоглот встал, но не сводил глаз со Снейпа. У Северуса всегда было впечатление, что все кошки — мастера легилименции (читают мысли всех вокруг и отмахиваются от них лёгким движением хвоста). Этого кота, казалось, забавляло то, что он прочёл в голове у Снейпа. Его рыжий хвост наконец исчез из виду, и Северус расслабился, больше не чувствуя, что жёлтые глаза изучают его.       — Вот ты где, — пробормотала Гермиона, наклоняясь, чтобы он мог слизать пахучую шерстевыводящую пасту с её пальца. Она почесала кота за ушком, когда он закончил. — Хороший мальчик. Готов поиграть со своей мышкой?       Живоглот плюхнулся на пол, пока Гермиона катала его пушистой игрушечной мышкой по кошачьей мяте. Она бросила её любимцу, и тот уткнулся в неё мордой, словно наркоман. Гермиона улыбнулась.       — Веселись.       Гермиона подошла к раковине, чтобы вымыть руки, а затем направилась обратно к Снейпу. Увидев его, она резко остановилась. В тёплом свете её ламп он казался очень красивым — спутанные волосы, тёмные, как полночь, глаза. В её отсутствие он расстегнул две верхние пуговицы и закатал рукава. Она не могла не улыбнуться тому, как его рука «небрежно» лежала на спинке дивана, готовая к тому, что Гермиона вернётся в прежнее положение. Она желала снова упасть в его объятия, но ей захотелось стать ещё ближе. Гермиона расстегнула джинсы и начала их стягивать, наблюдая за его лицом, чтобы оценить реакцию.       Северус немного выпрямился.       — Что ты делаешь?       — Устраиваюсь поудобнее.       Она выскользнула из тесных джинсов, и Северус откинулся на спинку дивана, наслаждаясь зрелищем. Маленькие кружевные розовые трусики почти гармонировали с джемпером. Гермиона одарила его озорной улыбкой, заставившей его член замереть во внимании. Отклонив молчаливое предложение сесть рядом, она забралась Северусу на колени и оседлала его бёдра. Промежностью прижалась к его растущей эрекции, вжимаясь через брюки.       Гермиона увидела, как в его глазах вспыхнуло желание. Это возбуждало её так же сильно, как и твёрдая колонна, вдавливающаяся в её сущность. Она обвила руками его шею и потерлась носом о его нос.       Снейп сжал её бёдра, играя большими пальцами с атласным кружевом по бокам трусиков. Она повела носом по его щеке, и он закрыл глаза, когда незнакомое тепло окутало живот. Всё это казалось слишком милым, чтобы быть сексуальным, но его член продолжал подниматься, словно она целовала куда более интимные части его тела. Она нежно коснулась губами уголка его рта, и он повернул голову, встречая её дразнящий поцелуй своим.       Язык Снейпа медленно вернулся Гермионе в рот, заставляя её стонать и извиваться у него на коленях. Терпение быстро иссякало. Расслабленное исследование постепенно перерастало в острую необходимость. Он донельзя изучил очертания женского рта, прежде чем снова дать ей возможность дышать.       Северус хмыкнул, когда через секунду Гермиона вновь потянулась к нему. Её зубы дразнили его нижнюю губу, словно она была каннибалом, играющим с едой. Движения её бёдер и оральные ласки становились непосильными его выдержке. Он был тверд, как скала, а брюки грозили лопнуть по швам. Скользнув руками вокруг её задницы, он схватил Гермиону за ягодицы и приподнял так, чтобы дать члену передышку. Он откинул голову на спинку сиденья и, задыхаясь, уставился на неё.       — Помедленнее, девочка. У нас вся ночь впереди.       Северус широко раздвинул её ягодицы, и Гермиона попробовала потереться клитором о его живот. Он был чертовски сексуален: растрепанные волосы, полуприкрытые глаза, распухшие губы, блестящие от её страсти. Если бы взгляд мог заставить человека кончить, она бы уже кричала его имя. Просунув руку между ними, она попыталась расстегнуть ширинку. Ей хотелось броситься на него. Молния на брюках скользнула вниз, высвобождая выпуклую тяжесть его эрекции.       Северус зарычал, когда пальцы Гермионы впились в его брюки. Он попытался вырваться из столь крепких объятий, но преуспел только в том, что заставил её сильнее сжать член. Отпустив её задницу, он схватил Гермиону за запястья и оторвал от себя девичьи руки, удерживая на расстоянии, чтобы не кончить прямо в боксеры.       Она снова прижала к нему бёдра, возбуждённая тем, что он держит её руки.       — Я так сильно тебя хочу.       — У нас впереди вся ночь. Не спеши.       — Пожалуйста, отведи меня в постель. Ты нужен мне внутри.       Северус вздрогнул, когда удовольствие начало нарастать в яйцах.       — Руки вверх, — прохрипел он, поднимая тонкие кисти к потолку.       Гермиона подчинилась, дав стянуть с себя джемпер. Как только тот исчез, она прижалась к Снейпу, наслаждаясь жаром и твёрдостью его тела. Для мужчины с таким холодным взглядом он был горячее асфальта в августе.       Северус расстегнул лифчик Гермионы и снял его прежде, чем она снова смогла начать свои ласки. Его руки автоматически потянулись к мягким полушариям, обхватывая их и сжимая пальцами затвердевшие соски. Проведя губами у уха, он промурлыкал:       — Эти милые розовые трусики достаточно влажные для меня?       — Промокли насквозь, сэр.       Он ухмыльнулся.       — Хорошо. Пойдём в спальню. Не хочу, чтобы твой кот критиковал мою деятельность.       Она усмехнулась и потянула его за собой с дивана.       Как только дверь спальни захлопнулась, Северус спустил брюки на пол и снял ботинки. Он расстегнул рубашку и стянул её, пока Гермиона включала свет и забиралась в кровать. Когда она начала снимать трусики, он остановил её.       — Нет. Я сам.       Гермиона улыбнулась и кивнула, наблюдая за тем, как он раздевается для неё. Снейп вкусно выглядел. Словно белый шоколад. Он всегда казался болезненно бледен, но из-за усилившегося прилива возбуждения выглядел здоровым, а не призрачным. Когда он снял боксеры, размышления о его бледности были забыты. Член тоже смотрелся очень здоровым: большим и тяжелым.       Северус опёрся коленями о кровать и пополз к ней. Её ноги разошлись для него, словно Красное море. Устроившись сверху, он провёл членом по влажной ластовице белья.       — Это то, чего ты хочешь?       — Да, — выдохнула Гермиона, впиваясь пальцами в его спину, когда он начал двигаться. — Пожалуйста, снимите с меня трусики, сэр.       Он усмехнулся и прижался губами к её шее, посасывая местечко, где бился пульс.       — Всему своё время, — пробормотал он. Кожа Гермионы была как взбитые сливки на вкус. Он не мог перестать лизать её.       Гермиона застонала, когда он проложил влажную дорожку поцелуев вдоль её тела. Его язык погрузился в пупок, а пальцы сжали соски, превращая их в острые пики. Её тело не оставалось неподвижным: она дрожала и извивалась под ним, будто после удара молнией. По спине пробежал холодок, и каждый волос на затылке встал дыбом. Когда Северус наконец спустился к её розовым трусикам, она готова была вдавить его лицо в промежность и задушить своей киской из чувства благодарности.       Но она не сделала этого.       Он всё делал сам.       Северус почувствовал запах её растущего возбуждения сквозь тонкий слой кружева. Проведя носом по влажному участку спереди, он в последний раз ущипнул её сосок, прежде чем скользнуть руками к бёдрам. Поймав атласные ленточки по бокам, он стащил трусики с ног Гермионы, глядя на открывшуюся картину с лёгкой ухмылкой. Лобковые волосы вдоль щели заметно увлажнились. Бросив ненужное бельё через плечо, он склонился к её сладким прелестям. Они были его любимейшим местом в этом доме.       Его нос коснулся внутренней стороны левого бедра Гермионы, а затем проделал то же самое с правым. Раздвинув половые губы двумя пальцами, он приподнял их и осмотрел влажное местечко. Выглядело великолепно. Этот сочный блеск требовал его языка. Облизывая её горячий центр, он наслаждался сладостью. Промежность Гермионы сияла красным, как спелая малина. Он втянул ртом внутренние половые губы, чтобы вкусить больше нектара из её чаши.       Спина Гермионы выгнулась дугой, когда он уткнулся лицом в её лоно. Его нос оказался на клиторе, а дыхание обдувало словно изнутри. Язык Снейпа у трепещущего входа поглощал всё, до чего он не мог дотянуться губами. Гермиона больше не гладила его по голове, она рвала чёрные волосы. Не хотелось причинять ему боль, но человек хватается за что может, когда его толкают за борт; а она уже свисала с перил, удерживаясь лишь кончиками пальцев.       Северус повёл головой из стороны в сторону, так, чтобы скользкая масса набухшего бугорка ударила по переносице. Она выкрикнула его имя, и её мышцы запульсировали под языком. Всё её тело выгнулось, а цепкие пальцы впились в его череп. Он не смог удержаться от улыбки, глядя, как она дёргается от его ласк.       Когда Гермиона расслабилась и перестала стонать, он приподнялся, чтобы глотнуть воздуха. Он был готов трахать её, пока она снова не закричит. Северус поднялся, прижавшись своими бёдрами к её и толкаясь всей длиной во влажный центр её женственности. Просунув руку между их телами, он направил свой поршень в шелковистую жару.       — Об этом ты думала всю неделю?       Гермиона улыбнулась.       — Да, сэр. Влажная выдалась неделька.       Северус осторожно скользнул внутрь, сдержав стон, когда её тело приняло его. Он стиснул зубы и закрыл глаза, наслаждаясь ощущением её тепла и борясь с собой за ослабевающий самоконтроль. Желание втрахать её в матрас стало непреодолимым. Возможно, всё из-за продолжительных поцелуев на диване.       Гермиона судорожно вдохнула, когда он заполнил её. Внутри совсем не осталось места. Никакого места для мыслей или беспокойства. Не осталось места переживаниям и печали. Это было так необходимо: здесь и сейчас его член изгонял тьму из глубин её души с каждым толчком. Его лицо блестело от ароматных соков. Это была самая сексуальная вещь, что она когда-либо видела. И он смотрел на неё с таким жаром, что брови могли вот-вот запылать. Обхватив его лицо обеими руками, она притянула его губы к своим и поцеловала так, как он того заслуживал.       Северус погрузился в сладость её рта. Он никогда не целовался во время секса: всё обычно происходило до или после соития. Но сейчас это показалось чем-то чертовски удивительным. Это добавило ощущениям новый слой. Гермиона стала воплощением его удовольствия. Её язык проникал в его рот, пока его член проникал в её киску. Или это он принимал её язык, как она принимала его член? Буддистская загадка, над которой Северус не собирался размышлять в данный момент.       Набухшая головка ткнулась в пылающие глубины, посылая вибрации от её щели к животу. Его толчки отдавались во всём теле. На этот раз Гермионе не хотелось плакать, она чувствовала странное спокойствие и эйфорию. Если он продолжит так вращать бёдрами, то через несколько минут она закричит от оргазма прямо в его рот. Он продолжил тереться о неё, а затем сделал несколько медленных толчков. И это было безумно прекрасно.       Северус зарычал, когда стройные ноги обхватили его бёдра. Его сводила с ума не только её покладистость, но и открытость. Она ничего не скрывала. Хорошо это или плохо. Если ей было грустно, она плакала. Когда она думала, что его член великолепен, она говорила об этом. Если Гермионе хотелось, чтобы его губы прижимались к её, пока они сплетались телами на стёганом одеяле, она не позволяла ему сопротивляться. Он не привык к такой честности. По большей части он имел дело со студентами, которые постоянно лгали обо всём на свете: почему явились на пару без домашней работы, почему находились вне спален после комендантского часа, почему их котёл расплавился во время урока… Слышать правду сейчас было чертовски приятно.       Гермиона скользнула руками по его спине, проведя ладонями по мускулистым мышцам: она жаждала его власти. Быть сильной постоянно показалось так чертовски утомительно. Она устала от ежедневной борьбы: борьбы с системой, с несправедливостью, с невежеством. Если бы она смогла сбросить часть груза этой ответственности, то, возможно, не чувствовала бы себя постоянно тонущей. Захотелось, чтобы он принял на себя её ответственность и она смогла отдохнуть.       Северус оторвался от губ Гермионы и затаил дыхание. Она выглядела такой блядски красивой под ним. Он поцеловал её в щеку и прошептал:       — Тебе нравится?       Гермиона кивнула.       — Пожалуйста, не останавливайся.       Снейп ухмыльнулся. Он хотел оставаться внутри, пока его член не пропитается её сливками настолько, что можно было бы добавить их в утренний кофе.       — Твоя киска готова запеть для меня?       Гермиона ахнула, когда он укусил её за шею.       — Если кто и может заставить её петь, так это ты.       Снейп усмехнулся в нежную тёплую кожу.       — Звучит прекрасно. Слышать, как ты кричишь моё имя, — приятно, но это не может сравниться с пением столь мокрой маленькой киски.       Гермиона вздрогнула от того, как шёпот щекотал ухо.       — Ты сводишь меня с ума.       Он рассмеялся, приглушая звук о её плечо.       — Думаю, ты готова. Хочешь быть сверху на этот раз?       Гермиона задумалась на мгновение, представив его лежащим на спине. Она хотела посмотреть, сможет ли заставить его рычать и метаться, пока будет скакать на его члене.       — Да. Ты собираешься кончить?       Он улыбнулся и покачал головой.       — Пока нет. Хочу убедиться, что сегодня вечером ты быстро уснёшь.       Он не планировал признаваться, что этим утром уже кончал с её именем на устах.       Гермиона улыбнулась в ответ и не отпускала Северуса, пока он переворачивался на спину вместе с ней. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Приподнявшись, она начала понемногу садиться на него.       Глаза Гермионы закатились. Он проникал так глубоко внутрь… Каждое движение её бёдер приносило ощущение нового удовольствия. Она задевала внутри себя точки, о существовании которых даже не подозревала. Каждый раз, натыкаясь на неизведанную приятную область, она принималась неистово двигаться, проверяя и сравнивая каждый толчок.       Северус наблюдал за ней не только ради того, чтоб оценить мастерство её движений, но и чтобы увидеть, каким методом она предпочитает трахаться. Теперь он легко мог представить её ночью одну в постели, имеющую себя пальцами. Она медленно набирала скорость, переходя от лёгких вращений бёдрами к плавному ритму. Он разрывался между созерцанием желания, играющего на её лице, и необходимостью наблюдать за тем, как покачивается округлая грудь, в то время как Гермиона набирала темп. Поняв, что есть иной выход из ситуации, он накрыл подпрыгивающие груди обеими руками и посмотрел в карие глаза. Так он мог получить всё и сразу.       Гермиона меняла ритм и скорость. Она стонала так громко, что пересохло в горле. Когда бёдра начали ныть, она поняла, что пора прекращать себя дразнить. Слегка наклонившись вперёд, она задействовала клитор, позволяя тому любовно касаться его таза каждый раз, когда она опускалась.       — О Боже!       Северус улыбнулся. Её лицо было смесью боли и удовольствия. Пытки и экстаза. Протянув «руку помощи», он сжал её упругие соски между пальцами. Веки Гермионы затрепетали. Она посмотрела ему в глаза задурманенным взглядом, словно была под действием наркотика. Это было самой красивой вещью, которую он когда-либо видел.       Вцепившись пальцами Северусу в грудь, чтобы удержаться, Гермиона каталась на нём будто профессиональная наездница. Малыш Джеймс был прав насчёт её способностей. Она определённо вспотела как на родео. Его обжигающего взгляда было достаточно, чтобы заставить кожу пылать. Она потерялась в бездонных омутах этих чёрных глаз. Казалось, соитие длилось вечность. Внезапно давление внутри перешло в колебание на манер звуковой волны. Гермиона выкрикнула его имя, двигаясь навстречу электрическим импульсам в своей киске.       Северус стиснул зубы, когда она кончила, удерживая таз на месте, чтобы она успела получить всё, в чём нуждалась. Её мышцы судорожно плясали вокруг члена, сжимая и жадно втягивая. Он планировал трахать Гермиону до тех пор, пока она не кончит снова, чтобы почувствовать, как эти сладкие ножны выжимают его досуха.       Гермиона замедлилась, лениво попытавшись лечь на спину. Удержав её бёдра, Северус постепенно вошёл снизу, позволяя киске расслабиться, но поддерживая оную в состоянии готовности к большему.       — Как ты себя чувствуешь? — прошептал он.       Гермиона не могла перестать улыбаться. Она была почти измотана.       — Умиротворённой.       Северус ухмыльнулся, увидев её удовлетворенное выражение лица.       — Ты хочешь, чтобы я вернулся наверх?       — Да, пожалуйста. У меня начинает сводить икры.       Снейп помог ей слезть с него.       — Ляг на живот.       Капли пота покрывали её, словно роса. Она раскинулась на до сих пор нетронутой части постели и вздохнула, когда благословенная прохлада уняла излишки тепла. Руки Снейпа огладили скользкое тело, проникли между бёдер и раздвинули ноги. Она вновь широко раскрылась для него.       Проведя пальцами по приоткрытым нижним губам, он усмехнулся, глядя, как те заблестели. Его член стал липким, ведь её мёд уже начал подсыхать. Опустившись на колени позади, он немного подержал ягодицы Гермионы раскрытыми, просто чтобы проверить её скучающую заднюю дырочку. Та подёргивалась, скрываясь от света, словно вампир, прячущийся от солнца.       — Выгни для меня спину.       Киска Гермионы сжалась от ревности, умоляя Снейпа вернуться обратно.       — Пожалуйста, трахни меня, Северус. Ты нужен в моей киске.       Его улыбка стала шире, и он отпустил её упругую задницу, чтобы лечь рядом. Когда пышный зад прижался к его бёдрам, а его грудь к её спине, он склонился и взял член в руку. Увлажняя предсеменем и без того мокрые складки, он дразнил её около минуты.       — Я нужен в твоей киске? — повторил он, урча ей в ухо. — Это заметно. У неё слюнки текут.       Лицо Гермионы покраснело, но она была на том этапе отчаяния, что пересилила смущение.       — Да, верно. Умоляю! Вернись в меня.       Северус рассмеялся.       — Такая вежливая и милая маленькая хозяйка. Это то, чего ты хочешь? — спросил он, прижимая кончик пальца к её текущему входу.       — Да! — застонала Гермиона, вцепившись пальцами в одеяло, когда живот скрутило от напряжения.       Погрузившись в гостеприимное тепло, Снейп наслаждался её телом, закрыв глаза.       — М-м-м-м. Ты права, здесь хорошо. Думаю, я ненадолго задержусь.       Мышцы Гермионы расслабились, когда он начал двигаться внутри. Скольжение его плоти было восхитительным, а угол — правильным. Он почему-то чувствовался ещё больше, растягивая узкое отверстие, в то время как головка врезалась в её переднюю стенку. Он убрал волосы с её лица и коснулся губами шеи. Горячее, сбитое дыхание коснулось влажной кожи.       Северус слизал пот с её шеи, а затем прикусил зубами пульс. Её неистовое желание возбуждало. Хлюпанье её лона и скрип пружин кровати были слышны, несмотря на громкие всхлипывания и стоны Гермионы — все эти звуки сплелись воедино, создавая непристойную симфонию лично для него.       Он менял темп всякий раз, как она начинала успокаиваться, стараясь удерживать её на краю оргазма. Он медленно ласкал кожу шеи, оставляя пурпурно-красные следы засосов. Казалось, она не против грубых укусов и посасывания. Он всё время спрашивал, не хочет ли она очередную метку, и каждый раз получал в ответ пылкое: «Да!»       Гермиона никогда раньше не была в подобной ситуации. Казалось, нет конца его умопомрачительным талантам. Влагалище колебалось между оргазмом и ноющей болью. И Гермиона не знала, чего хотела больше. Удерживать его внутри было идеально, но тело умирало от желания ощутить облегчение. Казалось ненормальным позволять сексу длиться бесконечно.       Мысленно Северус также пребывал в сомнениях. Это совсем не было похоже на другие его «отношения». Даже несмотря на то, что он положил Гермиону лицом вниз, чтобы перестать целовать и думать об этом, она всё ещё распоряжалась каждой унцией его тела. Он часто чувствовал себя ответственным за своих нижних, но это выходило далеко за рамки. Он чувствовал связь с ней.       «У нас есть общая история, изменившая жизни».       Последняя битва ранила и в какой-то степени освободила их обоих. Но это не полностью объясняло привязанность, бурлящую в его животе. Он знал, что принятие обязательств и работа с ведьмой подобным образом вызовет чувства, к которым он не привык (или забыл). Но что из всех женщин именно Грейнджер так воспримет его дисциплину и физическую форму, было более чем приятным сюрпризом. Появился странный новый выход для подавленного эмоционального развития. Все эти годы Эванс была единственным человеком, рискнувшим заглянуть за его холодную внешность; теперь Гермиона предлагала ему второй шанс. Она видела лучшие его стороны, и он хотел показать ей их. На этот раз, однако, он знал цену подобной доброте. Северус Снейп был не из тех, кто совершает одну и ту же ошибку дважды.       Гермиона начала дрожать. Её тело решило, что, несмотря ни на что, достигнет оргазма, и если Снейп не доставит ей его в ближайшее время, она перевернёт его и снова возьмёт сверху. Она больше не хотела двигаться. Ему было так хорошо на ней. Жарко и потно, но хорошо.       — Пожалуйста, сэр. Я больше не могу.       Снейп убрал нос от её волос и прижался губами к уху.       — Зови меня Северус.       Его язык скользнул по ушной раковине, и Гермиона застонала.       — Да-а! Северус, пожалуйста! Я так близко.       Задвигав бёдрами немного быстрее, он дал ей то, в чём она нуждалась.       — Дай мне ощутить эту киску, — прошептал он. — Сожми мой член, как будто никогда не отпустишь.       Гермиона попыталась стиснуть мышцы вокруг него. Это вызвало совершенно новые ощущения, и её точка G начала действовать.       — У-м-м-мх.       — Вот так, — промурлыкал Снейп, уткнувшись носом ей в шею. — Кончай со мной.       Она так и сделала. Мышцы напряглись вокруг члена, и она закричала от облегчения. Каждый её вскрик отражался в его теле. Волна за волной. Она освободилась от напряжения и глубоко вздохнула.       Северус сосредоточился на том, чтобы последовать за ней мгновение спустя. Тихо рыча в её влажную кожу, он излился внутрь. Его тело содрогнулось, потеряв большую часть сдержанности, когда семя вырвалось наружу. Это был очищающий кульминационный момент. Глубоко вздохнув, он прислонился к её излучающему тепло телу.       — Как думаешь, теперь ты сможешь уснуть? — задыхаясь спросил Снейп.       Гермиона улыбнулась.       — Ты можешь остаться на ночь?       — Если ты разбудишь меня достаточно рано, чтобы вернуться в замок.       — Я встаю в шесть.       — Отлично. — Осторожно выскользнув из неё, он подался влево и растянулся на боку.       Гермионе было грустно, что он вытащил член, но она порадовалась нахлынувшей прохладе. Она повернула голову, чтобы взглянуть на него, и улыбнулась, увидев его растрёпанные волосы и опущенные веки.       — Мне нужна вода… и туалет.       Северус кивнул и рассеянно наложил таргео на член. Хотелось оставить её соки нетронутыми, но он решил не портить Гермионе простыни.       — Я подожду.       Беззвучно откатившись в сторону, Гермиона поднялась с кровати и прошла в ванную крохотным коридором. Потребовались серьёзные усилия, но она, наконец, опорожнила мочевой пузырь. После того, как она вытерлась (и провела кое-какие исследования, чтобы проверить, насколько странно будет чувствовать себя её промежность), она пошла на кухню за стаканом воды. Живоглот бездельничал в тёмной кухне, ожидая возвращения Гермеса через окно.       — Мяу.       — Да, мы закончили. Перестань так на меня смотреть.       Она выпила стакан воды, а затем набрала ещё один для Северуса.       «Он, должно быть, испытывает жажду: так упорно трудился».       — Мя-я-я-у!       — Прости, — сказала Гермиона, присев на корточки, чтобы погладить кота по голове. — Сегодня он займёт твоё место в постели.       Живоглот зевнул и уронил голову на лапы.       — Утром я приготовлю вам завтрак, — пообещала она, беря стакан и выключая свет.       — Мау.       — И тебе покойной ночи, — пожелала она в ответ.       Северус открыл глаза, когда она вернулась в комнату.       — Я слышал, ты с кем-то разговаривала?       — С Живоглотом, — сказала она, присев на кровать и протянув ему воду.       — Оу, — он немного приподнялся и взял стакан. — Это мне?       — Да, конечно. Ты разве не хочешь пить?       Хотел. Он просто не привык к тому, что люди думают о нём.       — Да, спасибо.       Она улыбнулась и забралась к нему под одеяло.       — Я сказала Глотику, что, как проснусь, приготовлю вам завтрак. Что ты обычно ешь по утрам?       Снейп наполовину опустошил стакан и поставил его на прикроватную тумбочку.       — Ты не обязана этого делать для меня.       Она придвинулась ближе.       — Мне это в удовольствие. Если не хочешь блинов или чего-то ещё, мы могли бы ограничиться овсянкой, яйцами и соком.       — Овсянка и яйца — это прекрасно, — сказал он, устраиваясь на спине и натягивая одеяло до пояса. Ему всё ещё было жарко, но он не хотел вылезать из-под одеяла. — Полагаю, кофе у тебя нет?       — На самом деле, есть. Я храню немного в морозилке, для гостей.       Это был приятный сюрприз.       — Сразу же, когда увидишь меня, дай кофе, если хочешь, чтобы я был человеком.       Гермиона рассмеялась и положила руку ему на грудь.       — Без проблем.       Кожу Снейпа покалывало там, где она прикасалась. Положив ладонь поверх её, он погладил тонкие пальцы.       — Давай, — сказал он, махнув ей рукой. — Я знаю, чего ты хочешь.       Улыбаясь, Гермиона скользнула ближе и положила голову ему на грудь. Он обнял её, как и в первый раз, и она услышала, что он пробормотал: «Нокс».       В комнате стало темно. Закрыв глаза, она прислушивалась к ритму его дыхания, позволяя тому унести её в царство глубокого сна с яркими сновидениями.

***

      Утром Северус проснулся от тусклого рассвета, едва начавшего пробиваться сквозь шторы окна Гермионы. Оглядевшись по сторонам, он недоумевал, куда делась его тёплая маленькая партнёрша. Её сторона кровати пустовала, но она, должно быть, снова накрыла его, потому что одеяло было подоткнуто с обеих сторон.       Не считая потребности в кофе, он чувствовал себя чертовски хорошо. Поднявшись с постели, он собрал одежду и направился в туалет. Опорожнив мочевой, он умылся и постарался привести в порядок волосы. Одевшись, он посмотрел на себя в зеркало. Выглядел сносно. Если у него будет достаточно времени принять душ, когда вернётся, он это сделает. Если нет, вряд ли кто-нибудь заметит.       Он почувствовал сладкий аромат кофеина и последовал за ним на её маленькую кухню. Она стояла у плиты, одетая в тёмно-бордовый халат. Её старый рыжий кот мяукнул, и Северус кивнул ему в знак приветствия.       Гермиона обернулась, подарив ему нежную улыбку.       — Доброго утра. Садись. Вот твой кофе.       Она отлила немного из французского пресса и принесла ему кружку (по периметру которой резвился охотник «Пушек Педдл»). Приняв чашку Северус насладился теплом и ароматом, прежде чем прийти в себя.       — На столе сахар и сливки, — сказала Гермиона с ухмылкой.       — Превосходно, — сказал он попробовав напиток. — Где ведьма, которая не любит кофе, научилась варить его так замечательно?       Гермиона вернулась к сковородке, но её улыбка поникла.       — Мой отец любит кофе. Я варила для него, когда была маленькой.       Снейп не хотел напоминать ей о родителях. Не было худшего способа, начать этот день.       — Это гораздо лучше, чем тот, что подают домашние эльфы в Хогвартсе.       Её спина напряглась.       «Чёрт! Мог ли он сказать что-либо ещё более неуместное? Может, просто крикнуть ей в ухо: "Барнабас"?»       — Яичница отлично пахнет. Давно проснулась?       — Минут двадцать назад, — тихо ответила Гермиона.       — Примерно столько я буду выслушивать нотации Минервы, когда вернусь, — сказал он, пытаясь поднять ей настроение. — Думаешь, стоит сказать ей, где я пропадал?       Гермиона улыбнулась ему через плечо.       — Думаю, она может наслать на тебя порчу.       — Ну, я не собирался вдаваться в подробности.       Гермиона покачала головой. Его голос звучал чертовски сонно, но, похоже, он был в хорошем настроении.       — Сначала овсянку или яйца?       — Яичницу. У тебя есть молоко?       Она кивнула.       — В холодильнике.       — Я возьму.       Он открыл холодильник и приподнял одну бровь. Все продукты находились в разложенных контейнерах с этикетками, словно у какого-то одержимого повара. Это было самое скрупулёзное из всего, что он когда-либо видел. Он взял молоко и поставил его на стол, затем подошёл к шкафчикам. Консервы были выложены ровными рядами в алфавитном порядке. Коробки тоже были расставлены (вероятно, при помощи логарифмической линейки). Он проверил посудный шкаф. Тарелки и стаканы были сложены по размеру (что не было странным), но также совершенно равноудалены друг от друга (а вот это было).       — Что ищешь? — спросила Гермиона, накладывая яйца на тарелки.       Он никогда больше не будет настаивать на соблюдении правил. Организованность — это одно, но вот это уже невроз.       — Я сейчас вернусь.       Северус пошёл в ванную и обнаружил, что всё в ящиках и шкафчиках расставлено как и на кухне — кропотливо и аккуратно. Он никогда не видел столь идеально сложенных полотенец.       Вернувшись в спальню, он начал со второго сверху ящика. В первом лежало её нижнее бельё, и он уже видел разложенные по цветам стопки. Тогда это не показалось ему странным, но, с другой стороны, его сильно отвлекло содержимое.       Идеально выглаженные и сложенные джинсы с джемперами находились в очередной полке комода — тоже отсортированные по цвету. Футболки с рубашками, отутюженные до совершенства, висели в шкафу, где вся одежда была развешена по цвету и длине. Её было немного, но Северусу уже не нужно было ничего видеть.       Гермиона вошла в комнату, выглядя смущённой и немного злой.       — Что ты делаешь? Роешься в моих вещах?       Северус закрыл шкаф и подошёл к ней.       — Нам нужно поговорить.       Гнев растаял, оставив лишь недоумение.       — Поговорить? О чём?       Он обнял её за плечи и повёл обратно на кухню.       — Садись. Мы поговорим, пока будем есть.       Гермиона села напротив Снейпа за крошечный столик и поняла, что он наблюдает за ней. Когда он жестом предложил ей поесть, она взяла треугольный тост и намазала его джемом, не сводя с него глаз.       — Мисс Грейнджер, — начал он, сделав глоток кофе, прежде чем продолжить, — до меня только что дошло, что порядок в вашей жизни вас подавляет.       — Что вы имеете в виду? — в тон спросила она, откусывая тост.       — Точность, с которой вы организовали эту квартиру, вызывает беспокойство. — Он поднял руку, когда она начала протестовать. — Я понимаю вашу потребность в контроле и порядке в мире, который кажется непредсказуемым и резким, но это вредно для психического здоровья. Вы рассказали своему терапевту обо всём этом?       Гермиона посмотрела на свою кашу.       — Нет.       — Скажите ей. Сегодня. Я не собираюсь просить вас немедленно остановиться, но это то, что нам нужно исправить. Немедленно. Вы понимаете?       — Вы собираетесь отшлёпать меня?       Она выглядела наполовину обнадёженной, наполовину обеспокоенной. Он не собирался шлепать её, но стало ясно, что ей это нужно.       — Этим утром. Прежде чем уйду. Я хочу, чтобы вы подумали обо всём этом сегодня. Я знаю, у вас много дел на работе, но… это навязчиво, мисс Грейнджер. Чем скорее вы разберётесь с этим, тем скорее сможете жить дальше.       Она ковырялась в тарелке, пока он завтракал. Она хотела, чтобы её отшлепали, но нарушить порядок в этой милой аккуратной квартирке звучало ужасно.       Северус смотрел, как она выбирает еду из тарелки.       — Пожалуйста, ешьте, мисс Грейнджер. Почему вы так нервничаете?       — Понятия не имею. Правда думаешь, всё так плохо?       Он кивнул и потянулся через стол к её руке.       — Когда мы оба закончим есть, — сказал он, многозначительно глядя на её тарелку, — я отведу тебя обратно в спальню и согрею твою задницу.       Лицо Гермионы вспыхнуло.       — Я не заставлю тебя плакать. Не хочу отправлять на работу в таком состоянии. Этого будет достаточно, чтобы напомнить о переменах, которые я прошу тебя сделать. Звучит страшно?       Она покачала головой.       — Не часть, касающаяся порки.       — Но часть, что касается перемен?       — Да.       — Мы поговорим об этом немного. Пожалуйста, съешь свой завтрак. Тебе нужны силы.       Гермиона ела, но мало. Она не столько испугалась, сколько встревожилась. Завтрак прошёл как в тумане. Взглядом она то и дело искала Снейпа, надеясь на какое-то утешение. Выражение его лица оставалось непроницаемым. Он съел всё, что она приготовила, налил себе ещё чашку кофе и подождал, пока она закончит.       Снейп посмотрел на часы у плиты.       — Сколько времени тебе нужно, чтобы подготовиться к работе?       — Если я хочу выглядеть прилично, минут двадцать.       — Это даёт нам всего полчаса или около того. Ты готова?       Она положила ложку в свою почти пустую миску.       — Да.       Он встал и подождал, пока Гермиона присоединится к нему. Они молча прошли в спальню. Снейпово молчание было задумчивым, но он мог с уверенностью сказать, что её собственное — куда более напряжённое.       — Я хочу, чтобы ты просто опёрлась руками о кровать. Не хочу, чтобы тебя вырвало у меня на коленях.       Гермиона кивнула и начала развязывать пояс.       — Подожди, — сказал он, коснувшись её руки, чтобы остановить. — Сначала ты посмотришь мне в глаза и скажешь то, что должна.       Смотреть в глаза, пока он трахал её, было совершенно иначе, чем когда она просила порку. Гермиона вдруг почувствовала себя виноватой за то, что в квартире так чисто. И ей было немного неловко, что он снова собирается наказать её… как непослушную маленькую девочку.       «Как я могу любить что-то, что так меня пугает?»       Сделав ещё один глубокий вдох, она заставила себя покончить с этим.       — Я опять плохо себя вела, сэр. Я слишком одержима уборкой, а это вредно для здоровья. Пожалуйста, отшлёпайте мою голую задницу докрасна, чтобы я помнила об этом весь день.       Северус слегка улыбнулся ей.       — Это было прекрасно, мисс Грейнджер. — Он коснулся её ягодиц. — За исключением того, что вы не вели себя плохо. Плохо — это когда вы делаете что-то, что, как вам известно, не правильно. Вы делаете всё, о чём я прошу. Вы хорошо ведёте себя. Это понятно?       — Да, сэр.       — Тогда снимите халат и нагнитесь, положив руки на кровать.       — Слушаюсь, сэр.       Гермиона сделала, как он просил, обнажив для него своё тело. В комнате было слишком холодно, но она старалась не замечать мурашек, бегущих по коже. Он встал рядом и провёл рукой по заднице.       Шлепок!       Удар был медленным и лёгким. Снейп действительно хотел, чтобы она согрелась. Ягодицы порозовели, и он остановился, когда цвет стал равномерным. Проведя рукой по изгибу её спины, он унял часть дискомфорта.       — Я знаю, что мысли о переменах беспокоят вас. Вы цепляетесь за вещи, которые приносят столь необходимый порядок в мир, полный хаоса. Это механизм преодоления. Вы не хотите сюрпризов. Хотите, чтобы всё было так, как вы оставили накануне. Но совершенство не только невозможно, оно может быть нездоровым. Мир не рухнет из-за того, что вы не сложили свои трусики под идеальным углом, или потому, что стаканы для сока не находятся в пяти сантиметрах от края посудного шкафа. Возможно, на какое-то время вы чувствуете себя лучше, убираясь, но вы просто маскируете стресс, который испытываете каждый день. Это как наложить пластырь на порез, а затем сорвав его нанести тот же ущерб. Это понятно?       — Да, сэр.       — Не сомневался в этом.       Северус начал следующий раунд, превратив розовый цвет в пурпурный. Гермиона не брыкалась и не жаловалась, но по изгибу спины он понял, что ей становится не по себе. Снова остановившись, он нежно погладил задницу и позволил пальцам коснуться киски.       — Я понимаю ваши опасения, мисс Грейнджер. Но единственная постоянная в этом мире — это перемены. Они неизбежны. Вам не нужно заставлять меня, а я не заставлю вас. Всё произойдёт естественно. Вы научитесь отпускать себя тем скорее, чем больше научитесь доверять себе. Мир находится в хаосе, лишь когда вы боретесь с его естественными приливами и отливами. Я знаю, каково это — плыть против течения слишком долго. Как бы вы ни боролись, природа победит. В конце концов вы либо сумеете двигаться дальше, либо застрянете в прошлом. Хотите перемен, мисс Грейнджер?       — Да, сэр.       — Почему?       — Потому что не хочу, чтобы жизнь была борьбой.       Он улыбнулся.       — Это был хороший ответ. Собираетесь ли вы поговорить с вашим терапевтом сегодня?       — Да, сэр.       Его пальцы скользили по её складкам, распространяя смазку вокруг.       — Ещё немного порки, и мы сможем подготовить эту симпатичную киску к рабочему дню.       Гермиона закрыла глаза, когда он снова начал шлёпать её по заднице. Кожа казалась тёплой и покалывающей. Это было приятно. И, конечно, она почувствовала себя лучше после его просьбы. Снейп не требовал, чтобы она разгромила квартиру и оставила её в беспорядке. Он просто хотел, чтобы она немного ослабила свои жёсткие правила. Это стало бы облегчением. Она не хотела оставаться заложницей собственного невроза.       Когда её попа достаточно покраснела, он остановился и опустился на одно колено, скользя пальцами между девичьих ног.       — Скажите, что вы сделаете всё возможное, чтобы ослабить свою навязчивую организацию, мисс Грейнджер.       — Я ослаблю свою нездоровую организацию.       — Хорошая девочка. — Его пальцы задвигались внутри, трахая её влажный канал. — Я хотел бы напомнить, что я здесь, чтобы помочь вам. Если у вас возникнет желание быть наказанной или что-то в этом роде, пришлите сову, и я сделаю всё возможное. Это не всегда будет достаточно приятно, но по крайней мере вам не придётся бороться с собой самостоятельно.       Его большой палец нашёл клитор, и Гермиона застонала, когда он стал ловко дразнить её киску. Ноги начали дрожать.       — Спасибо, сэр.       Он улыбнулся.       — Не за что. Начните с того, что отпустите себя прямо сейчас. Прислушайтесь к своему телу.       Она услышала всё чётко и ясно. Его большой палец заработал немного быстрее, и колени Гермионы подкосились у кровати, когда оргазм захватил её.       — А-а-а-а!       — Знаю, — пробормотал он, оставаясь прямо в ней. Когда её мышцы перестали сокращаться, он вынул пальцы и облизал их. — Вы готовы к продуктивному дню, мисс Грейнджер?       — Да, сэр, — выдохнула Гермиона, улыбаясь в покрывало.       — Мы ещё не закончили.       — Нет?       Он встал и похлопал её раскалённую задницу.       — Встаньте и повернитесь.       Гермиона повернулась, и он обхватил ладонями её лицо, немного путаясь в волосах. Его губы коснулись её лба, и она закрыла глаза в нежном покое наступившего момента. Она обняла его за талию.       Северус снова почувствовал этот опасный укол в сердце, но проигнорировал его и обнял её в ответ, сильнее прижимая к груди. Одна из ладоней Гермионы пробралась к передней части его брюк и провела пальцем по молнии. Он оттолкнул её.       — Нет.       Гермиона вопросительно посмотрела на него.       — Я должен скоро уйти. У нас нет времени.       — Могу всё сделать быстро.       Он улыбнулся и снова поцеловал её в макушку.       — Это очень заманчиво, а ты очень милая, но я бы предпочёл подождать, пока у нас не появится больше времени. Мы скоро увидимся, и ты дашь мне всё, чего не хватило сейчас, хорошо?       — Ты уверен? Мне бы очень хотелось снова увидеть твой член, прежде чем ты уйдёшь.       Северус рассмеялся.       — Я позволю тебе увидеть его снова, но ты не сможешь коснуться.       Гермиона ухмыльнулась, когда он снял сюртук и расстегнул молнию, чтобы стянуть боксеры. Ей понравилось, каким мягким выглядел его член в расслабленном состоянии.       — Ничего, если я поцелую его на прощание?       Северус разрывался между смехом и стоном. Он поймал её лицо одной рукой и заставил встретиться с ним взглядом. Карие глаза потемнели от похоти. Она не пыталась дразнить. Она действительно хотела его. Её голод заставил его прыснуть.       — Хорошо. Один поцелуй, и мне пора.       Гермиона улыбнулась и опустилась перед ним на колени, стягивая трусы с брюками ниже бёдер, чтобы лучше рассмотреть. Если у неё был всего лишь один поцелуй, она собиралась сделать его незабываемым.       Северус не сводил глаз с Гермионы, наблюдая за тем, как она приближается к его безвольной промежности. Её любовь к символу его мужественности независимо от обстоятельств была и лестной, и милой. Губы Гермионы прижались к головке, и веки Северуса опустились. Он почувствовал тепло её языка и зашипел, когда член начал подниматься. Чёрт возьми. Она не просто целовала на прощание. Она, блядь, колдовала при помощи его волшебной палочки. Твою ж мать… Язык Гермионы порхал вокруг ствола, погружая его глубже в её рот. Снейп посмотрел на часы.       — Нет, — твёрдо сказал он, отталкивая её назад. — Я опоздаю.       Гермиона закусила губу и посмотрела в пол. Она надеялась, он не сможет противостоять её женской хитрости.       — Иди ко мне и поцелуй меня по-настоящему, — пробормотал он, увидев её грустный взгляд. — Мы продолжим, когда увидимся в следующий раз.       Она стояла, глядя ему в глаза, и гадала, как он на самом деле себя чувствует. Его голос звучал довольно резко, поэтому она не могла понять, груб он или нет. Вряд ли он был расстроен её маленьким трюком, потому что с силой притянул к себе и прижал губы к её. Его язык проник в её рот. Она поцеловала его в ответ, надеясь начать его неделю так же чувственно, как он начал её.       Снейп целовал Гермиону, пока она не расслабилась в его руках. Отступив, он ухмыльнулся.       — Напиши мне сегодня вечером и расскажи, как прошёл день. Я смогу приходить только по вечерам до следующих выходных. И только если найду кого-нибудь, кто заменит меня на ночных дежурствах.       — Договорились. Хорошего дня, Северус.       Он погладил её по лицу в последний раз.       — Вам тоже, мисс Грейнджер. Будьте умницей.       — И вы.       Он посмеялся.       — Пойду наложу заклинание очистки на посуду, пока ты собираешься.       — Спасибо.       Он кивнул и повернулся, чтобы уйти, оставив Гермиону одну в спальне. Она села на всё ещё покалывающую задницу, размышляя о том, как он отнесётся к предложению остаться у неё на все выходные.