Getting Personal - Переходя на личности

      Северус шипел, путаясь пальцами в пышных волосах Гермионы. Едва он успел войти в её квартиру этим вечером, как она потащила его к дивану, начав реализовывать свои оральные обещания. Она попыталась снять с него сюртук, но ощущение выпуклости в его брюках оказалось слишком сильным, чтобы сопротивляться. Расстёгивание одежды всецело легло на Северуса. К сожалению, его внимание оказалось таким же рассеянным, как и её. Как только женские губы коснулись члена, все мысли о пуговицах были забыты. Он знал, что, должно быть, нелепо выглядит со спущенными до щиколоток брюками и задранным сюртуком, но можно ли сосредоточиться на столь незначительной оплошности во внешнем виде, когда твой мозг высасывают через чресла?       Гермиона улыбнулась про себя, счастливо выдохнув с венистым стержнем во рту. Жар его каменного стояка на языке стирал суровую тяжесть прошедшей недели. Мягкое тепло яичек в ладони казалось целительным бальзамом, в котором мозг нуждался, чтобы восстановиться. Её окутало ощущение стабильности и тепла. Силы. Безопасности. Она поласкала пальцем анус мужчины, чтобы услышать новый довольный рык из его уст. Его мурчание успокаивало не хуже живоглотова (за исключением того, что у Снейпа был дополнительный бонус — её трусики тут же намокали). Вот бы он стащил с неё бельё и окунулся в эту влагу, когда она закончит ласкать его ртом.       Гермиона обтянула головку крайней плотью и запустила язык в импровизированный «карман», полируя член до блеска. Яички Северуса напряглись, предвещая скорое освобождение. Не хотелось, чтобы это заканчивалось слишком быстро. Он был так блядски расслаблен. Хотя, наверное, «расслаблен» — не то слово. Он был так чертовски потерян, что его мозг изгнал все посторонние мысли, оставив лишь сладкие ощущения, рождённые фелляцией. А эти руки… Мерлин, она играла с ним пальцами и сжимала их, словно виртуозная скрипачка. И Северус собирался вот-вот взять высокую ноту.       Он захотел сказать, как сильно обожает её рот, но речевой центр мозга не работал. Всё, что удалось издать — животное урчание. Северус звучал, словно пещерный человек в массажном салоне.       Гермиона почувствовала, как он стал ещё твёрже. Настал час для coup de grace(1). Оторвав губы, она свободно обхватила его член пальцами, смещая крайнюю плоть то вверх, то вниз по почти лиловой головке. С лукавой улыбкой она встретилась со взглядом чёрных глаз. Желудок вжался в грудную клетку, когда она увидела, как он на неё смотрит.       Северус осознал, что Гермиона намеревается наблюдать за этим взрывом; он быстро отдёрнул рубашку и подставил живот в качестве холста для неё. Мошонка напряглась, и он застонал, когда тело начало унция за унцией исторгать зелье, варившееся в его яйцах в течение последнего часа.       Член запульсировал под пальцами Гермионы, и она широко улыбнулась, когда его семя выстрелило из головки, чтобы дождём пролиться ей на руку и застыть, подобно свечному воску. Это было прекрасно. Цунами из спермы стало идеальным финалом её ласк.       — Блядь! — Снейп изнеможенно откинулся на диване. — Позволь мне отдохнуть минутку.       Гермиона сдоила последний его жемчуг, а затем облизала блестящий кончик.       «Давай приведём тебя в порядок».       Пробираясь языком по густым зарослям, окружавшим опадающий корень Северуса, она избавила его от липких следов, вылизывая, словно привередливая кошка.       Живоглот возник из тени коридора и направился на кухню, бросив на пару скучающий взгляд. Снейп мог бы поклясться, что кот закатил глаза. Когда они снова остались одни, Северус зажмурился, и приветливо улыбнулся своему «комитету по уборке». Он запустил пальцы в волосы Гермионы и благодарно погладил её по голове.       — Ты точно знаешь, как правильно начинать уик-энд.       Она улыбнулась ему.       — А ты точно знаешь, как растянуть мою челюсть до неслыханных размеров. Теперь я понимаю, что чувствуют питоны, поедая антилоп.       Он фыркнул:       — Ты действительно чувствуешь себя лучше, или это было лишь для отвлечения внимания? — сегодня блеск карих глаз казался ярче, и Гермиона выглядела менее измученной, но ему нужно было знать, как она на самом деле себя чувствует.       — Сегодня мне было немного лучше. Я плакала лишь один раз, но видела, что и Герберт плакал.       — Не всё сразу. Нужно время. Ты уже ела?       — Угу, а ты?       — Да, — он провёл пальцем по её щеке, изучая глаза. Если Гермиона и впрямь справилась с острейшей фазой своего горя, то, возможно, безопасно будет снова поиграть? Он не хотел, чтобы она пряталась от собственных чувств, но, может быть, ей нужно отдохнуть от реальности? — Чем бы ты хотела заняться сегодня вечером? Если тебе необходимо расслабиться, мы могли бы остаться здесь, но если ты готова, можно было бы прогуляться.       Она оживилась.       — Прогуляться?       Северус ухмыльнулся. Она была готова.       — Я думаю, пришло время для экскурсии. Есть кое-что, что нам нужно.       Брови Гермионы сошлись на переносице.       — Что?       Северус начал одеваться.       — Я не смогу ответить на этот вопрос, пока не увижу, что у тебя уже есть. Иди в спальню и достань все интимные игрушки, которые имеешь. Положи их на кровать, чтобы я понимал, с чем мы работаем.       На лице Гермионы расцвела улыбка. Она не знала, что он задумал, но звучало весело.       — Хорошо.       Северус подтянул брюки, глядя, как она удаляется, виляя симпатичной задницей, обтянутой узкими джинсами. Он поспешно застегнул молнию и последовал за ней, желая ничего не упустить.       Игрушки, которые Гермиона использовала больше всего, она держала в прикроватной тумбочке. Остальные были в коробке в шкафу. Открыв ящик тумбочки, она начала выкладывать их на кровать.       Доминант отошёл в сторону, оценивая обстановку. Коллекция секс-игрушек может рассказать о человеке многое. Первое, что она достала, оказалось маленьким сине-фиолетовым стеклянным фаллоимитатором. Лицо Северуса выглядело беспристрастным, но в душе он насмешливо изогнул бровь. Самотык был слишком коротким и узким для реальной мастурбации. Казалось, единственной его полезной функцией служило обеспечение чего-то, что Гермиона могла сжимать мышцами во время оргазма.       Рядом она положила крошечную розовую анальную пробку, которая чуть не заставила его рассмеяться. Та была милой, но он начинал чувствовать себя Алисой в Стране чудес после увеличивающего пирожного. Все казалось до смешного маленьким. Эта пробка была едва ли в палец шириной. Неудивительно, что Гермиона казалась столь разочарованной в сексе.       Затем она достала пару пружинных деревянных прищепок.       «Так-с. Становится интересней. Эконом-вариант зажимов для сосков. Эта ведьма всегда была находчивой девочкой».       Он заметил, что Гермиона всё это время не поднимает глаз, избегая его взгляда. Ей было неловко вот так раскрывать подробности своей личной жизни; в будущем это сможет сослужить ему хорошую службу.       Следующим оказался небольшой кожаный паддл, о котором она писала ему. Северус одобрительно кивнул. Шлёпалка была достаточно маленькой, чтобы он мог хлопать ею Гермиону между ног. Но он попридержит этот комментарий до нужного момента.       Последним, что она достала, стал длинный язык с губами и огромным носом у основания. Он поднял этот девайс, когда она пошла за коробкой в шкафу. От нажатия на кнопку язык пришёл в движение, извиваясь, словно красный угорь. Дополнительные настройки обеспечивали множество альтернативных движений: из стороны в сторону, круговые в обоих направлениях, медленный и быстрый режим «лизания». Видимо, когда Гермиона вставляла язык во влагалище, нос приятно толкался ей в клитор. Вероятно, предмет был новинкой в её арсенале. Северус не мог не заметить сверхъестественного сходства между его собственным носом и носом игрушки.       Гермиона принесла из шкафа коробку, и он заглянул внутрь, когда она поставила ту на кровать. Там была небольшая гладкая пластиковая вибропуля, огромный жилистый телесного цвета чехол для неё, изогнутый фаллос-зонд для поисков точки «g», а также сложный жёлтый вибратор с «кошкой» на уровне клитора, «лапы» которой были вытянуты, чтобы сжимать чувствительную плоть, словно клубок ниток. Он поднял его и включил, ухмыляясь, когда тот загорелся, а усики у основания начали вращаться, подобно карусели.       — Очаровательно.       Гермиона улыбнулась.       — Почему ты держишь все свои вибраторы в шкафу? — он нажал очередную кнопку, и лапы кошки стали вибрировать.       — Ну… — она указала на гладкую пластмассовую вибропулю. — С этим всё нормально, но я предпочитаю свой стеклянный. А чехол слишком огромный.       — Зачем ты его купила?       Она покраснела.       — Не покупала. Это был подарок.       — Понятно.       Она указала на изогнутый зонд.       — Вон тот как бы толкается внутрь, приближая к кульминации, но особо не доставляя удовольствия.       — А что насчет этой катапульты? — спросил он, выключая жёлтый вибратор.       Она хмыкнула.       — Слишком интенсивно.       — Тебе не нравится вибрация?       — О, нет, мне нравится. Но со временем я стала терять чувствительность… там. Нужно было продолжать увеличивать интенсивность, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Затем, когда я попыталась использовать собственную руку, сперва показалось, что ничего не происходит. Я решила предпочесть простоту своих пальцев. Они всегда со мной и не нуждаются в батарейках.       Он улыбнулся.       — Это всё?       — Да.       — А что насчёт твоей новомодной насадки для душа в ванной комнате?       Гермиона улыбнулась.       — Я зову свой душ Веллингтоном.       Снейп фыркнул.       — Потому что он победитель при твоём Ватерлоо?       Она кивнула.       — Тот ещё тактический вдохновитель.       — От него чувствительность не теряется?       — Только когда я использую его на самой высокой скорости слишком долго. Но это быстро проходит.       — А как насчёт пробки? Тебе ведь не больно с ней, правда? — спросил он, поднимая ту.       — Нет.       — Как часто ты её используешь?       — Время от времени.       Он бросил плаг обратно на кровать.       — Хорошо. Думаю, я знаю, что нам нужно.       — Куда мы идем? — она последовала за ним обратно в гостиную.       — Ты отведёшь меня в магазин, где купила паддл. Там всё ещё открыто, не так ли?       Гермиона улыбнулась, когда он помог ей надеть мантию, и представила Снейпа в маленьком секс-бутике.       — Думаю, да. Вероятно, они закрываются в девять.       — Тогда нам надо пошевеливаться. У нас час времени.       Снейп открыл дверь, и их обдало холодным воздухом ясной ночи. Гермиона заперла квартиру, и он предложил ей руку. Улыбаясь, словно идиотка, она взяла его за локоть, и они пошли по коридору. Она указала налево, чтобы Северус знал, в каком направлении двигаться, когда они выйдут на улицу.       Вокруг было не так уж много людей, — слишком холодная погода, чтобы просто гулять. Гермиона не возражала против леденящего ветра. Это было почти свидание.       Северус мысленно составлял список покупок, когда понял, что весь вечер ничего не слышал о Барнабасе.       — Как сегодня на работе?       Гермиона вздохнула.       — Нормально. Мы кремировали Барнабаса. Мой начальник всё оплатил.       — Очень мило с его стороны.       — Сегодня мы с Гербертом отвезли его тело в похоронное бюро. Мы заберём прах в понедельник и развеем в каком-нибудь хорошем месте.       — Где?       — Я не знаю. Барнабас, вероятно, хотел бы вернуться в дом того психа, но я ни за что не допущу этого.       — Что насчёт жены и детей?       Гермиона кивнула с лёгкой улыбкой.       — Я не подумала об этом. Жена показалась мне довольно милой. Пошлю ей сову в понедельник.       — Чем дальше планируешь заниматься на работе?       — Мне поручат новое задание. Теперь, когда дело Барнабаса перешло в юрисдикцию Аврората, нам нечего больше ловить.       — Стоит установить мемориальную доску на том пруду, где его нашли, — почтить память.       Гермиона подняла на него глаза.       — Это замечательная идея. Я предложу это Герберту в понедельник. Думаю, ему понравится.       — Герберт женат?       Она улыбнулась.       — Да, уже три года. Его жена ждёт ребёнка. Он так взволнован этим.       Мысль о новом потенциальном студенте Хогвартса заставила Снейпа поморщиться.       — Не припомню, чтобы учил Гербертов в школе. Он что, нездешний?       — Он из Канады. А его жена из Италии. И они вовсе не выглядят парой.       Северус взглянул на её беззаботную улыбку.       — Как и мы, полагаю.       Гермиона удивлённо подняла брови.       — Я никогда об этом не задумывалась. Должно быть, ты прав. Внешность бывает обманчива.       — Что ты будешь делать, если люди узнают о нас?       Гермиона в ужасе посмотрела на него.       — Ты про моё объявление?       Он ухмыльнулся.       — Нет. Что мы вместе.       — Оу, — она расслабилась. — Думаю, это проблема тех, кто не сможет справиться с новостью.       — Сомневаюсь, что Поттер или Уизли будут в восторге от того, что ты спишь с врагом.       Она с улыбкой покачала головой.       — Ты не враг. Но это так, они, вероятно, подумают, что я поехала крышей.       — Тебя это не волнует?       Она пару секунд поразмыслила над этим.       — Я люблю Гарри и Рона, но они не имеют никакого права голоса в плане моей сексуальной жизни. Честно говоря, Гарри больше беспокоится о своей работе и семье, а Рон занят квиддичем. Ни один из них не проявляет особого интереса к тому, что происходит или не происходит в моей спальне.       «Они бы начали, если б знали, что я согреваю твои простыни».       — Значит, ты продолжишь встречаться со мной, даже если все узнают о нас?       Морщинка смущения между её бровями появилась вновь.       — Да, конечно. Я не откажусь от единственного хорошего в моей жизни, лишь потому что кому-то неудобно при мысли о нас.       Он остановился и повернул её лицом к себе. В карих глазах не было ни обмана, ни лукавства. Это то, что она действительно имела в виду.       — А что насчёт тебя? Ты был бы не против, если бы люди узнали о нас?       Это сулило весьма неловкий разговор с Минервой. На самом деле он не хотел, чтобы их разоблачили, но проблема скорее была в конфиденциальности. Если бы люди знали, что он встречается с Грейнджер, и особенно зачем он встречается с ней, их гнев был бы направлен главным образом на него.       — Я абсолютно не заинтересован в чьём-либо одобрении. Моя жизнь не будет диктоваться никем, кроме меня самого.       Она улыбнулась.       — Тогда, полагаю, мне лучше посоветовать знакомым не лезть не в своё дело.       Северус не смог удержаться, чтобы уголки его рта не поползли вверх. Её веселье оказалось заразительным. Наклонившись, он поцеловал молодую женщину в лоб.       — Я пойму, если тебе когда-нибудь надоест защищать свою связь со мной.       Гермиона схватила его за мантию и притянула к себе, покусывая нижнюю губу.       — Ты же знаешь, как я люблю проводить с тобой время, правда? Мне нужно видеть тебя, чтобы чувствовать себя нормально. Я не откажусь от этого так просто.       Северус ответил на её поцелуй, и обнял крепче, чтобы спрятать от ветра и проходящих мимо пешеходов.       Гермиона провела рукой по его груди, скользнув под ткань теплой мантии, чтобы лучше чувствовать. Он отстранился, на его губах заиграла лёгкая улыбка. Гермиона опустила руку к его поясу и пощекотала пупок.       — Мы уже здесь.       — Где «здесь»?       Oна махнула рукой за его спину.       — Пришли.       — И почему ты ничего не сказала? Хватит приставать ко мне посреди улицы и марш внутрь. Тут чертовски холодно.       Она покачала головой и, смеясь, потащила его в эротический бутик «Лунный свет». Его рука легла ей на плечо, подталкивая влево к журналам и книгам. Гермиона сунула перчатки в карманы и ослабила шарф, глазами изучая периодические издания. На обложке «Непослушайки» была изображена переплетённая пара, которая привлекла её внимание.       Северус оглядел магазин. Это был самый элегантный секс-шоп из всех, где он когда-либо бывал. Очевидно, тот был скорее ориентирован на женщин и пары. Впрочем не было ничего неприятного или пугающего в оформлении или клиентуре. Он последовал примеру Гермионы и ослабил собственный шарф, читая обложку журнала над её головой: «Десять поз, чтобы распалить вашего мужчину. Оральный секс советы от профи. Новые пеньюары осени». Он закатил глаза.       — Пойдем, питомец. Почему бы тебе не показать мне, где ты нашла тот паддл.       Гермиона ухмыльнулась и, взяв его за руку, потянула за угол в соседнюю комнату.       Северус моргнул от резкой смены обстановки. Магазин оказался разделённым на две части. Одна половина была светлой и утончённой, с элементами безвкусной романтики, напомнившей ему о декорациях Локхарта к Валентинову дню. Вторая оказалась стилизованной под темницу. Он знал, чего ожидать от такого интерьера, поэтому изучал лицо Гермионы, чтобы понять, на чём дольше всего она задерживает взгляд.       — Что это будет, питомица, паддл или трость?       Гермиона огляделась, чтобы увидеть, слышит ли их кто-нибудь.       — Эм… трость, — прошептала она.       Он взял ее за руку и подвёл к заполненной тростями подставке для зонтов. Там находился широкий выбор этих девайсов в различных вариациях длины и ширины, так что он перебирал их, проверяя марку и качество. Северус давно не смотрел на орудия. Он, вероятно, мог бы провести несколько часов, просматривая весь ассортимент паддлов и кнутов этого магазина. Но он не станет. Гермиона казалась слишком напряжённой, стоя рядом аки статуя. Её глаза становились всё шире каждый раз, когда он брал новую трость. Ему хотелось, чтобы она расслабилась сегодня вечером, а не заработала аневризму. Достав модель из ротанга с прямой ручкой, которая не была ни слишком тонкой, ни слишком толстой, он поднял ту, чтобы осмотреть со всех сторон, а затем проверил на своей руке. Идеально. Цена была немного завышена, но он полагал, что платит дополнительные десять фунтов за атмосферу магазина. Взмахнув ею в воздухе, он проверил вес и гибкость, краем глаза наблюдая за своей спутницей.       — Эта выглядит здорово, не находишь? Качество отличное.       Он протянул трость Гермионе, и начал исследовать шлёпалки. Девушка посмотрела на трость в своей руке. В сознании тотчас возник образ, где она согнута перед Снейпом, раз за разом прикладывающим орудие к её исполосованной заднице. Она знала, что будет больно, но картинка в голове вынуждала возбуждённо сжимать бёдра в намокших трусиках.       Северус взял большой деревянный паддл и провёл рукой по гладкой поверхности с одной стороны и вырезанному сердцу с другой. Когда он ударил им по ладони, Гермиона подскочила, словно испуганная крольчиха.       — Мне нравится тот маленький паддл, что ты купила. Предпочитаешь кожу дереву?       Гермиона не моргая уставилась на шлёпалку в его руке.       — Э-э… Я понятия не имею.       Он повесил паддл обратно на стену и снял чуть более широкий — кожаный на ручке. Кожа имела дополнительный вес, но также создавала неплохой баланс.       — Идите сюда, мисс Грейнджер.       Гермиона медленно приблизилась к Снейпу, не отрывая глаз от орудия в его ладони.       — Наклонитесь. Я хочу проверить.       — Что? Нет! — она оглянулась, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. В комнате оказалась всего одна женщина, но она находилась в дальнем углу и копалась в корзине с шёлковыми шарфами.       — Я не собираюсь делать тебе больно, — тихо сказал Северус. — Мне всего лишь нужно посмотреть, каков он в действии. Просто положи руки на колени. Никто не смотрит.       Гермиона ещё раз нервно огляделась, затем закрыла глаза и обернулась, упершись руками в колени.       Северус улыбнулся и хлопнул её по заднице через одежду.       — Очень хорошо. Думаю, его мы тоже возьмём.       Гермиона резко выпрямилась и быстро развернулась. Ей хотелось зарыться лицом в его мантию, чтобы никто (включая самого Снейпа) не видел, как покраснело её лицо.       Северус передал ей кожаный паддл, чтобы она несла его, а затем начал внимательно изучать остальную часть стены. Он не мог перестать представлять, как Гермиона моделировала бы каждый предмет, который они проходили: этот хлыст будет оставлять красивые метки на округлой заднице, эти мягкие наручники идеально подойдут к её тонким запястьям, этот кляп будет выглядеть, как конфета между влажными губами.       Когда они добрались до края с кожаными ремнями за которыми не было видно других игрушек, Гермиона вздохнула с облегчением. Она беспокоилась о том, что ещё Снейп может для неё уготовить, но в то же время ластовица её была липкой от предвкушения.       — Э-эм… ​​у меня сейчас нет таких денег, — призналась Гермиона, кусая губу. — Я, наверное, смогу отдать тебе деньги за всё это лишь через пару недель.       Северус не смог сохранить серьёзное выражение лица.       — Все расходы на мне. Считай это подарками.       — Это самые страшные подарки, что я когда-либо получала, — пробормотала Гермиона, глядя на паддл в своих руках.       Он усмехнулся и подтолкнул её к передней комнате.       — Ладно, давай найдем тебе приличный набор анальных пробок.       Она замерла и посмотрела на него.       — Ты серьёзно?       Он кивнул.       — Некоторые будут для удовольствия, а другие — для наказания. Та, что есть у тебя сейчас — не подходит.       Ноги Гермионы стали ватными, она позволила Северусу вернуть себя в первую просторную комнату, через которую они вошли.       На одной из стен висел огромный выбор различных анальных приспособлений и зондов, Северус подвёл её к углу с пробками. Гермиона изо всех сил пыталась скрыть «инструменты», которые держала в руках, смущённая мыслью, что все узнают, чем они собираются заняться вернувшись домой. Он ненадолго оставил её униженно съежившейся и выбрал набор из четырёх пробок разных размеров. Самая маленькая была примерно полтора пальца в ширину, а к самой большой она, вероятно, никогда не привыкнет.       — Как насчёт этих? Силикон легко чистится, и у них есть удобные кольца у основания для лёгкого извлечения.       Гермиона уставилась на самую большую, у неё пересохло во рту.       — Ты меня пугаешь.       Он улыбнулся.       — Ты мне не доверяешь?       Гермиона внимательно посмотрела на него. Она доверила бы ему свою жизнь. Прямая же кишка была совсем другой историей.       — Я доверяю тебе. Просто не думаю, что ты осознаёшь физические ограничения моего сфинктера.       Он засмеялся и притянул её к себе.       — Начнём с самой маленькой. Обещаю, что со временем ты сама станешь умолять меня о большем.       Гермиона сомневалась, что Северус может быть настолько уверенным в этом, но и не думала, что он причинит ей реальный вред.       Он протянул ей набор и не смог не рассмеяться, потому что её лицо стало малиновым.       — Давай теперь найдем тебе приличный фаллоимитатор. Не понимаю, почему ты беспокоишься о предметах, что у тебя в руках.       — Мне достаточно Ричарда, спасибо. Думаю, мы и так много набрали.       Снейп привел её к стенду со стеклянными фаллосами.       — Ты дала имена всем своим игрушкам?       — Нет, — она не собиралась говорить ему, что назвала свой язык «Профессором».       — Пойдём, питомец, — он сжал её плечи. — Помоги мне выбрать что-нибудь. Я хочу, чтобы он тебе нравился.       — В самом деле?       — Конечно. Я хочу, чтобы у тебя было что-то подходящее, когда меня нет рядом.       Гермиона подошла ближе. Она уже изучала этот стенд раньше. И поняла, что знает, чего хочет. Указав на ручной фаллоимитатор с бугристым стволом, она вопросительно посмотрела на Северуса.       — Как насчёт этого?       Взяв со стены коробку, он внимательно осмотрел самотык. Длина была подходящей (больше, чем она могла бы использовать). У него была выпуклая, похожая на желудь головка, которая с легкостью проникала бы в её глубины. Стекло красиво пронизано жёлтыми и зелёными вкраплениями, создавая художественный эффект.       — Он не особо толстый.       — Мне это и не нужно.       «Мне нужно».       Он улыбнулся.       — Тебе не нравится, как мой член тебя заполняет?       Гермиона не могла сдержать ответной улыбки.       — Нравится. Но ты и игрушка — разные вещи.       — Это действительно то, чего ты хочешь?       — Да, сэр.       Северус сдержал фырканье. Возможно, Гермиона была смущена и немного напугана, но она была готова вернуться домой и стать его милой маленькой сабмиссив. Поцеловав макушку девушки, он притянул её ближе, прижимаясь промежностью к её боку.       — Я знаю, что это была сложная неделя, — прошептал он. — Я хорошенько позабочусь о тебе, когда мы вернёмся домой.       Гермиона уткнулась покрасневшим лицом ему в грудь. Ей захотелось раствориться в его объятиях, спрятаться от пристального взгляда других посетителей. Их публичное проявление любви привлекло несколько удивленных взглядов.       — Они всего лишь незнакомцы, — прошептал он ей на ухо. — Что случилось с моей храброй гриффиндоркой, которая призывает людей не лезть не в своё дело?       Гермиона подняла голову и слегка улыбнулась ему.       — Я уже успокоилась. Вам следует отвести меня домой и отшлёпать.       — И даже больше. Давай заплатим за это, чтобы было чем наказать эту непослушную маленькую попку, — он похлопал её по одежде чуть ниже спины.       Если щёки покраснеют ещё больше, то из ушей повалит пар. Как ему удаётся так использовать унижение, чтобы сделать лицо и клитор одинаково горящими? Они подошли к женщине у кассы, и Гермиона сложила всё на прилавок, стараясь не встречаться с той взглядами.       — Вы нашли всё, что искали?       — Я — да, — ответил Снейп. — Как насчёт тебя, питомец? Не хочешь узнать, есть ли у них суперабсорбирующие трусики? Переживаю, чтобы ты не простыла по дороге домой.       Гермиона уставилась на него во все глаза.       Продавщица усмехнулась и покачала головой.       — К сожалению, нет. Все наши трусики имеют философию: «чем тоньше, тем лучше». Вам придётся самостоятельно согреть её по приходу домой.       Снейп сдержал смех, увидев оскорблённое выражение лица Гермионы.       — Я так и сделаю.       Они вышли из бутика, и Северус взял у неё пакет с покупками.

***

      — Ты готова стать моей хорошей девочкой?       Гермиона уставилась в пол и кивнула, не желая, чтобы он видел, какой широкой стала её улыбка.       — У тебя есть простые белые хлопковые трусики?       — Да.       — Я хочу, чтобы ты нашла их, а потом пошла в ванную и разделась. Сделай всё необходимое, чтобы подготовиться. Сходи в туалет и поправь причёску. Не желаю прерываться. Я также хочу, чтобы ты хорошенько посмотрела на свою задницу, прежде чем мы начнём. Она будет выглядеть совсем иначе, когда мы закончим. Как будешь готова к наказанию, надень трусики и приходи в спальню. Я буду ждать тебя там.       Гермиона снова кивнула:       — Слушаюсь, сэр.       Святая Цирцея, как же она нуждалась в этом! Не просто в сексе или привязанности, в контроле. Ей нравилось шутить с ним, и определённо нравилось трахаться; но это была та сторона её сексуальности, которую она никогда не выпускала ни с кем другим. Он, казалось, знал об этом и давал ей возможность побыть самой собой.       Северус наклонился и поцеловал её в висок.       — Вот это моя девочка. Иди.       Гермиона бросилась в спальню, нашла белые хлопковые бикини и поспешила в ванную. Она сбросила с себя всю одежду и с минуту смотрела на свою наготу в зеркале. У неё возникло желание вбежать обратно и целоваться с ним до потери сознания, но она знала, что это произойдет позже; пришло время переключиться на более покорную личность. Быть нижней Снейпа оказалось куда проще, чем можно было предположить.       Она опустошила мочевой пузырь, а затем вымылась. При помощи магии убедилась, что её задница настолько чистая, насколько того требовал Снейп. Затем снова встала перед зеркалом и достала несколько резинок для волос, чтобы собрать волосы.       Покончив с причёской, она натянула бельё и повернулась к зеркалу, разглядывая свою задницу. Та выглядела хорошо. Гермиона была более чем готова к наказанию.       Северус услышал, как дверь ванной открылась, и прикусил язык, чтобы не усмехнуться, когда она вошла. Вместо конского хвоста или пучка, она сделала два хвостика. Он не уточнял, чего хочет, но одобрил её выбор. Если она хочет быть его непослушной школьницей, он не возражает.       Гермиона огляделась. Он убрал с кровати все её игрушки, оставив лишь маленький паддл, что она купила, положив рядом с ним большой кожаный и трость, которые они только что приобрели. Северус стоял у подножия кровати, скрестив руки на груди и закатывая рукава, как будто готовился взяться за дело. Его обувь, носки и сюртук были оставлены в стороне.       — Готова?       — Да, сэр.       — Тогда повернись и стяни трусики. Пришло время осмотра.       Гермиона обернулась и зацепила большими пальцами резинку.       «Зачем я вообще их надевала?»       — Медленно, — предостерёг Снейп. — Обнажать для меня своё тело — часть подчинения. У всего есть своя цель. Унижение напоминает тебе, кто за это отвечает. Я знаю, что оно тебя заводит, и в восторге от твоего энтузиазма; но я хочу, чтобы ты подумала о каждом новом дюйме, что оголяешь передо мной, о каждом изгибе и дырочке, что раскрываешь, когда наклоняешься. Продемонстрируй мне себя.       Гермиона порадовалась, что он не мог видеть тлеющего румянца на её лице. Или улыбки.       — Да, сэр.       Северус кивнул, когда она не спеша стянула трусики со своей округлой задницы.       «Гораздо лучше».       Ластовица оставалась зажатой между бёдер, и высвободилась лишь когда края опустились до колен. Хлопок ослабел и упал на лодыжки.       Гермиона сжала губы, улыбаясь в матрас, почувствовав тёплую руку Снейпа на левой ягодице.       — Вот так. Просто оставайся на месте, — пробормотал он.       Гермиона положила руки на голени, стараясь не ёрзать, когда его пальцы прошлись вдоль ягодиц. Лаская её щель, он нежно раздвинул попку, позволяя свету залить её сияющую долинку. Он издал рык с ноткой благодарности, которая почему-то заставила Гермиону странно гордиться собой. Она всё ещё ожидала, что он постучит в её заднюю дверь или погрузит палец во влагалище, чтобы проверить влажность, но такого облегчения не представилось. На этот раз он проверял всё взглядом. Снейп опустил ладони ниже, используя основание её бёдер, чтобы открыть взору киску. Гермиона уже знала, что он увидит. Она чувствовала, как возбуждение капает из неё. Поход в ванную оказался эффективен лишь на мгновение. Очевидно, её тело не нуждалось в прямом контакте с клитором, чтобы начать фонтанировать.       — Расставь ноги.       Она так и сделала, натянув трусики между лодыжек, и в нетерпении покачивая задницей, чтобы воздух хоть немного охладил её влажную щель. Она ничего не могла с собой поделать. Клитор уже умолял о прикосновении.       — Нам нужно обсудить то, что ты делала в парке, — приподнял он бровь, глядя на её извивающуюся попку.       — Нужно, сэр?       — Думаю, ты сама прекрасно понимаешь, что это неуместно.       — Верно, сэр.       — Ты заслуживаешь быть отшлёпанной?       Гермиона не поняла от чего закружилась голова: то ли от возбуждения, то ли от прилива крови.       — Да, сэр.       — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы кончить, будучи мужчиной?       — Хм… думаю, пару минут.       Он быстро шлёпнул её по правой ягодице.       — Называй меня «сэр», пока наказание не закончится. Я ясно выражаюсь?       — Да, сэр!       — Полагаю, сегодня я сперва согрею тебя, а затем жёстко отшлёпаю на протяжении того времени, что ты мастурбировала. Как думаешь, звучит справедливо?       — Да, сэр.       — После этого мы познакомим тебя с твоими новыми друзьями.       Её глаза расширились.       — Со всеми?       — Я бы не хотел, чтобы кто-то из них чувствовал себя обделённым, — съязвил он.       Гермиона прикусила губу, улыбаясь.       — Вы собираетесь причинить мне боль, сэр?       Он провёл пальцами по красному пятну, образовавшемуся на её ягодице.       — Не скажу, что это будет очень приятно, но я хочу, чтобы ты попробовала каждый инструмент. Твое наказание — порка, а не игрушки.       — Хорошо.       — Мне нужно добавить ещё минуту? Попрактикуешься обращаться ко мне «сэр», пока на заднице не появятся волдыри.       — Нет, сэр! Извините. Я не забуду впредь.       Он кивнул.       — Тогда пришло время начать твоё наказание. Встань и повернись.       Гермиона неловко повернулась к нему лицом, бельё больно сжало ноги.       Опустившись на одно колено, Снейп начал поднимать её трусики. Когда она посмотрела на него сверху вниз, глаза потемнели так, что приобрели оттенок красного дерева.       Гермиона живо вспомнила Хэллоуин. Он возвращал её нижнее бельё на место, одевая словно ребёнка. Это было одновременно унизительно и возбуждающе. Он обращался с ней как с произведением искусства, поправляя и разглаживая ткань, пока та не стала выглядеть идеально.       Она была в замешательстве. Зачем он вообще их надевает?       Он встал и строго посмотрел на неё.       — Вы хотели бы что-то сказать мне, юная леди?       Гермиона тупо моргнула, а затем поняла, что он имеет в виду.       — Эм… Было неправильно с моей стороны дотрагиваться к моему… Я имею в виду, до члена того мужчины. Пожалуйста, сэр, снимите мои трусики и предайте мой голый зад сильной порке, чтобы я усвоила урок.       Северус улыбнулся и кивнул.       — Это было очень мило, мисс Грейнджер, но ваши трусики останутся там, где они есть. Бельё будет на месте, пока я сам не сниму его. Это ещё одно наказание для вас.       «Разве трусики не сделают порку менее болезненной?»       — Да, сэр.       — Хорошо. Давайте разогреем этот зад, прежде чем я заставлю его пылать.       Гермиона сглотнула, когда он сел на край кровати и притянул её к себе на колени. Он не позволил ей оседлать его бедро, просто перекинул через колени, будто своенравного ребенка. Она упёрлась о пол кончиками пальцев и попыталась устроиться поудобнее.       — Не волнуйтесь, если трусики намокнут, — тихо усмехнулся он. — Это поможет вам сосредоточиться на совершённом проступке.       Гермиона покраснела, когда он начал слегка шлепать её по заднице. Было небольно. Всё, что он сделал, — это вынудил её сильнее намокнуть.       — Есть ещё что-нибудь, в чём вы должны признаться, прежде чем мы начнём? — спросил он между шлепками.       — Нет, сэр.       — Вы хорошо высыпаетесь?       — Да, сэр.       — И изо всех сил старались избавиться от навязчивой идеи убраться?       Она немного повернулась, когда удары стали сильнее.       — Да, сэр. Я оставила стаканы так, как вы их разложили до самого ужина.       Он усмехнулся.       — Я впечатлён. Рассчитывал вас хватит максимум на час. Что насчёт вашего чувства вины за войну? Вы винили себя в том, к чему не имели прямого отношения?       — Эм… не так часто, сэр.       Это означало «да».       — Давайте сделаем небольшой анализ перед тем, как начнём. Скажите: «Война случилась не по моей вине».       Она повторила за ним.       — Скажите: «Я спасла всех, кого смогла».       — Я спасла всех, кого смогла.       — Скажите: «Мне становится лучше с каждым днем».       — Мне становится лучше с каждым днём, — сказала Гермиона с гримасой дискомфорта. Внизу стало гораздо теплее.       — Это так? — серьёзно спросил он, остановив руку на весу.       — Ну… мне определённо лучше, когда вы рядом, — ответила она уклончиво, но не нечестно.       Снейп кивнул, улыбнулся про себя и снова шлёпнул её по заднице.       — Просто дайте себе время. Однажды вы осознаете, что боль уже не такая острая.       Гермиона схватилась за его штанину, когда он сильнее вжал ладонь в кожу. Она изо всех сил старалась не кричать, но всхлипы и вздохи становились всё громче.       Северус выждал ещё минуту, чтобы убедиться, готова ли она к предстоящей порке. Женское тело извивалось на его коленях, содрогаясь при каждом ударе. Нужно было определиться с тем, насколько сильно он действительно собирается её шлёпать. Он не был особенно расстроен из-за того, что она сделала, просто хотел найти предлог, чтобы задать ей трёпку. Заставь он её сейчас заплакать — самому же станет нехорошо. На прошлой неделе она достаточно нарыдалась. Это было не то, чего он хотел. Ей просто нужно было отпустить ситуацию. Иногда такое требовало слёз, но сегодня он не хотел идти этим путём. Он сможет вознести её на новые высоты, не превращая в рыдающее месиво. На это потребуется время, но времени у них было предостаточно.       — Хорошо, — тихо сказал он, поглаживая задницу ведьмы на своих коленях, пока она не успокоилась. — Готовы к настоящему наказанию?       Гермиона глубоко вздохнула и кивнула.       — Да, сэр.       — Держите ноги опущенными. Только недисциплинированные маленькие девочки так пинаются, — это было неправдой. Большинство ведьм брыкались (простой рефлекс), но Северус не хотел, чтобы Гермиона вышла из-под контроля.       Гермиона выпрямила ноги.       — Слушаюсь, сэр.       Снейп улыбнулся.       — Две минуты. Покажите мне, какой хорошей девочкой можете быть.       Его рука опустилась на задницу Гермионы, словно выстрел; звук заставил её подпрыгнуть сильнее, чем боль. Она вздрогнула, когда жжение утихло, и крепко зажмурилась, когда он ударил её по второй ягодице. Он бил довольно сильно, но не слишком быстро. После десяти хороших шлепков она поняла, что он намерен продолжать в том же духе.       Северус не сводил глаз с её дрожащего зада. На подобное зрелище можно продавать билеты. А то, как она шаркала ногами по полу, делало это зрелище ещё более заманчивым. Верная своему слову, она не брыкалась, но её попытки сдержать это желание возбуждали его так же сильно, как и мягкое свечение ягодиц. Ему нравилось, что она так старалась угодить ему, и ему определенно нравилось её самообладание. Но больше всего ему нравилось, как её задница дрожала и покачивалась у него на коленях. Это было прекрасно. Ее кожа была цвета свежесрезанного грейпфрута. Грейпфрута, способного дрожать как желе.       Гермиона скулила при каждом ударе, хлопающее жало бесило, но остаточное тепло казалось прекрасным. Неужели прошло всего две минуты? Она хотела быть его храброй девочкой, но ей нужен был чёртов перерыв. Иначе задница вот-вот вспыхнет.       Северус взглянул на часы. Еще пятнадцать секунд. Он замер. Она становилась слишком напряжённой. Потирая ожог на женской заднице, он притянул Гермиону ближе, намереваясь сказать, как хорошо она справилась. Она нуждалась в похвале не меньше, чем во всём остальном.       — Это было превосходно, питомец. Ты очень хорошо справилась. Твоя задница ощущается хорошенько поджаренной?       Гермиона затаила дыхание, расслабляясь от его ласк.       — Сгоревшей дотла, сэр.       Он улыбнулся.       — Я дам тебе отдохнуть, прежде чем мы продолжим.       На самом деле он был бы не прочь провести всю ночь, потирая эту попку.       Гермиона постепенно успокоилась, его руки действовали на её мозг также, как на киску. Реальность начала ускользать. Он способен был довести её до комы.       Северус почувствовал, что болезненность ушла, и похлопал Гермиону по спине, чтобы привлечь внимание.       — Готова к новым знакомствам? Ты определённо пахнешь подобающе.       Гермиона открыла глаза. Снейп был прав. Она явно ощутила влажное пятно между ног.       — Думаю, да, сэр.       — Хочу, чтобы ты встала на колени на кровати, подняв задницу вверх. Поближе к краю, чтобы я мог достать до тебя.       Медленно отстранившись от его коленей, Гермиона встала и пошла к кровати, чтобы занять необходимую позицию.       Северус помог ей, прижав грудь к одеялу, чтобы ярко-красная задница взмыла в воздух.       — Вот и всё, — промурлыкал он, вставая так, чтобы получше рассмотреть её. — Ты прекрасно выглядишь, питомица. Давай начнём с твоей маленькой шлёпалки, хорошо?       Он поднял паддл и встал позади, поглаживая кожей приспособления по её заду.       — Тебе понравилось экспериментировать с этим?       О, да. Но тогда она полностью контролировала время и воздействие. Сейчас же всё было совсем иначе. Кожу покалывало от адреналина, отчего всё вокруг плыло перед глазами.       — Я представляла, что это вы играете со мной, сэр.       Он ухмыльнулся.       — Больше не нужно представлять.       Шлепок!       Кожа орудия ударила о её собственную, оставляя горячее пятно, которое на секунду обожгло, а затем перешло в пульсирующий жар. Тот распространился, заливая промежность своим теплом.       — М-м-м-м!       Уголок рта Северуса приподнялся.       Шлёп!       Второе полушарие ощутило то же самое. Снейп равномерно распределял осторожные удары по ягодицам, не в силах сдержать растущей улыбки от стонов Гермионы.       — Раздвинь ноги, — пророкотал он, хлопая по внутренней стороне бедра.       Гермиона подчинилась, зная, что теперь он увидит мокрое пятно на белых трусиках. Но это лишь возбудило её сильней. Она хотела, чтобы он знал, что с ней творит.       Северус улыбнулся прозрачному озеру в центре её промежности. Ткань прилипла к половым губам, словно вторая кожа. Он погладил паддлом изгиб её щёлки. Женское тело задрожало, когда ощущение этого пронзило клитор.       — Взгляните, мисс Грейнджер. Ваш паддл идеально подходит вам по размеру. Как удачно вы его выбрали.       Гермиона ахнула, когда он слегка ударил её между ног. По половым губам пробежало покалывание, заставившее сильнее выгнуть спину.       — Да, милая, я знаю, что тебе нужно, — прошептал Снейп. Он медленно нанёс ещё десять ударов, наблюдая, как её бедра дрожат и раскачиваются с каждым разом. — Твоя дырочка нуждается в порке не меньше, чем зад, не так ли?       Во рту Гермионы слишком пересохло, чтобы говорить. Она не могла поверить в то, что он делал с ней, как и в то, насколько ей это нравилось. Наконец она прохрипела: «Да, сэр».       Северус отбросил паддл в сторону и провёл пальцем по растущему пятну на её ластовице. Гермиона вздрогнула и прижалась к ладони. Усмехнувшись, он отстранился и взял в руки кожаную шлёпалку, что купил сам.       — Рано, питомец. Есть ещё кое-что, с чем я хотел бы тебя познакомить.       Гермиона впилась пальцами в постель и тяжело задышала, когда он провёл толстой кожей по её заднице. Господи! Он продолжал и продолжал гладить её, заставляя теряться в догадках о том, когда же удар достигнет цели.       Хлоп!       Кожа девайса разом ударила обе ягодицы, вырвав Гермиону из тумана размышлений. Это так сильно отличалось от маленького паддла. Похоже на тупой удар по оголённым нервам. И зона поражения была куда больше. Это было не пламя или ожог, это было разрушение.       Удар!       Мгновенье страха заглушили отголоски боли в заднице. Гермиона становилась немного менее напугана с каждым новым ударом.       Северус шлёпнул её ещё десять раз, и краснота поползла из-под белых трусиков. В настоящее время великолепие картины было смазано, но он раскроет свой подарок всего через несколько минут.       — Осталась трость, питомец. Ты такая смелая. Я горжусь тобой.       Гермиона улыбнулась в кровать, скрывая, как ей приятно это слышать. Прохладное дерево постучало по заднице, и тело съёжилось. Мысли о трости возбуждали её, но она читала так много ужасных историй о разрывах кожи и ушибах… Теперь, когда предстояло попробовать это на себе, — стало страшно.       Второй рукой Северус успокаивающе погладил её по внутренней стороне бедра.       — Не бойся. На сей раз я буду с тобой помягче.       Дыхание Гермионы стало быстрым и прерывистым. Ужас сковал сознание. Она порадовалась, что они не занимались ничем подобным в школьные годы. Студенткой она упала бы замертво от паники, если бы он когда-нибудь «помог» ей таким образом.       Северус легонько ударил её.       — Сможешь вынести более сильный? — он знал, что сможет, но хотел, чтобы Гермиона посчитала это собственным решением.       — Да, сэр, — промямлила она в матрас.       Свист, затем удар!       Северус провёл рукой по образовавшейся светлой линии.       — Сильнее?       — Хм… Да, сэр.       Прикосновение палки к коже. Постукивание. Свист. Удар!       Вот, что он счёл бы настоящим ударом. Задница ведьмы дрожала, а кожа бугрилась как и положено при настоящей порке.       — Ау! — она почувствовала себя так, словно синхронизированный рой шершней ужалил её по форме идеальной линии. Она потянулась рукой назад, чтобы проверить своё состояние. На ощупь всё было горячим.       Северус отмахнулся от её руки и потёр воспалённую кожу.       — У вас прелестный зад, мисс Грейнджер. Жалею, что у нас нет колдокамеры, чтобы запечатлеть этот момент. Я дам вам отдохнуть через несколько минут и позволю посмотреть на себя в зеркало.       Огненная полоса начала тлеть. Стало не так уж и плохо, когда он начал прикасаться. Рука Северуса скользнула ниже, подразнив ягодицу, прежде чем юркнуть между ног. Он провёл ладонью по клитору, и Гермиона вздрогнула от пронзившего тот электричества.       — Ум!       — Ты сможешь вытерпеть ещё пару, питомец? Я хочу, чтобы эти полосы не сходили в течение нескольких дней, и ты помнила, кто их нанёс.       Гермиона улыбнулась. Она тоже этого хотела.       — Вы не собираетесь бить сильнее, верно?       — Не собираюсь, питомец. Удары будут такими же, как прошлый.       Гермиона кивнула, глубоко вздохнув.       — Хорошо.       Северус улыбнулся и отошёл.       — Вот это моя девочка.       Каждый новый удар заставлял тело покачиваться, но Снейп давал Гермионе достаточно времени, чтобы прийти в себя, гладя и не торопя. Он вознаграждал её после каждого удара, массируя влагалище и заставляя желать большего. Трусики стали липкими. Как и было обещано, он остановился после третьего удара и в последний раз погладил её.       — Хочешь посмотреть на свои новые отметины?       — Да, сэр.       — Пойдём. Я тебе помогу.       С его помощью Гермиона встала на ноги. Те казались не до конца устойчивыми. Снейп проводил её до шкафа и открыл его дверцу так, чтобы она могла посмотреться в зеркало на обратной стороне. Гермионе показалось, что потеряла с двадцать баллов своего IQ — глаза затуманены, а волосы растрёпаны.       Северус развернул её, взяв за плечи и указал на красную задницу в зеркале.       — Видишь, как хорошо это выглядит?       Губы Гермионы дрогнули в улыбке, и она провела руками по своей горящей попе.       — Красиво.       Он улыбнулся.       — Верно. Давай посмотрим, как она выглядит ниже, — Снейп нежно опустил трусики, оставив их на верхней части бёдер, и оголив задницу ради эстетического удовольствия. — Красный тебе идёт.       Гермиона засмеялась и посмотрела через второе плечо, чтобы убедиться, отличается ли вид с другой стороны. Нет. Всё ещё идеально.       — Ты не натрёшь её маслом?       Северус покачал головой.       — Мы ещё не закончили. Но когда закончим, да, я с радостью натру маслом твою задницу. На самом деле, я настаиваю на этом.       — Что ещё ты собираешься со мной сделать?       Одной рукой он обхватил Гермиону за низ спины, а второй скользнул ниже, вдоль живота. Он потянул за её трусики чтобы вернуть их на место.       — Ты же не думала, что я позволил тебе быть в них ради защиты, правда? Эти трусики для наказания.       Когда он начал втягивать нижнюю часть трусиков в промежность, Гермиона поперхнулась воздухом и положила руку ему на грудь, чтобы не упасть. Дыхание участилось, и она подняла на него глаза, полные смущения и похоти.       — Я думала, порка была моим наказанием, — прошептала она.       Он кивнул.       — Это было наказанием за парк. Теперь нам следует поработать над усвоением других уроков, — он поднял бельё ещё выше, наблюдая, как челюсть Гермионы отвисает. Давление на клитор стало невыносимым.       — Я хочу, чтобы вы рассказали мне три положительных вещи о себе, мисс Грейнджер. Пришло время прекратить ваши негативные разговоры с самой собой.       Как она должна была думать, когда её ластовица делила тело надвое?       — Ауч! Я не могу думать, сэр.       Он натянул бельё ещё сильнее, полностью вжав хлопчатую ткань в промежность. Затем убрал руки.       — Оставим их так. Теперь можете подумать. Расскажите мне три положительных вещи о себе.       Она пошевелилась, и нижнее бельё болезненно потёрлось о складки.       — Я на самом деле не знаю, сэр.       — Можете придумать три негативные вещи о себе?       — Да.       — Тогда вы должны придумать и три положительных момента. Я жду.       Гермиона прикрыла живот руками. Почему куда легче было думать о себе ужасно?       — Ну же, — тихо сказал он после минуты молчания. — Что-то хорошее о вас… или о ваших поступках. Что угодно.       Она вздохнула.       — Полагаю, было разумно, предложить использовать Оборотное, чтобы шпионить за домом Барнабаса.       Он кивнул.       — Это так. Ещё две вещи.       Гермиона впилась пальцами в живот, пытаясь заставить себя успокоиться.       Северус коснулся её ладоней и вынул ногти из её кожи.       — Это нетрудно, мисс Грейнджер.       Она уставилась в потолок, ища ответ на штукатурке.       — Я трудолюбивый человек.       — Ещё одна, — настаивал он.       — Я… Наверное, я очень организованная.       Северус вздохнул. Он не хотел поощрять её одержимость этим.       — Да, это так. Но как насчёт того, что вы добры ко всем существам на свете?       — О, думаю, это тоже верно.       Северус закатил глаза.       — Вы так думаете?! Мерлиновы яйца, — пробормотал он. — Отныне вам нужно будет думать о трёх своих положительных чертах перед сном каждый вечер. И они не должны повторяться.       — Я не знаю, смогу ли я придумать столько, сэр.       — Не надо мне этого говорить. Вы умная ведьма. Я могу перечислить десять положительных вещей о вас прямо сейчас, поэтому уверен, что вы сможете сгенерировать по три в сутки.       Гермиона не знала, нравится ли ей это новое задание. Живот скрутило.       Северус похлопал её по покрасневшей попке одной рукой.       — Я хочу, чтобы вы писали мне о трёх этих вещах каждый вечер.       — Вы хотите, чтобы я их записывала? — это было ещё хуже.       — Не думаю, что это неразумно, — она переспросила с таким видом, словно он принуждает её принять ванну с гноем бубонтебера. — Иди сюда, посиди со мной.       Северус подвёл Гермиону к кровати, и она забралась к нему на колени. Она почувствовала под ногой тугой комок его эрекции. Осознав, насколько он возбужден, она ощутила себя немного лучше.       — Это упражнение придумано не для того, чтобы мучить тебя. Речь идёт о том, чтобы ты перестала гноить себя и не зацикливалась на негативе. Ты сможешь сделать это для меня?       Гермиона медленно кивнула.       — Просто это сложно.       Он догадывался, в чём тут дело.       — Понимаю. Но со временем у тебя начнёт получаться лучше. Сможешь придумывать по три хороших вещи обо мне каждый вечер?       — Да, — машинально ответила Гермиона. Это было намного проще.       — Тогда ладно. Я заключу с тобой сделку. На протяжении первой недели в своих письмах ты будешь писать по три хороших вещи обо мне, а я буду рассказывать по три хороших о тебе. Это облегчит задачу, и, надеюсь, ты сможешь начать видеть себя такой, какой тебя видят остальные, вместо того ужасного монстра, которого ты создала в своей голове. После этого, однако, ты должна будешь справляться самостоятельно. Звучит справедливо?       — Да, сэр.       — Хорошо. Тогда я хочу, чтобы ты встала и приготовилась к заключительной части своего наказания.       Гермиона уже начала беспокоиться о том, что не сможет думать о трёх хороших вещах о себе каждый вечер, когда неделя закончится.       Северус уловил самоуничижительную вспышку в карих глазах. Он обнял Гермиону прежде, чем она смогла встать. Дабы убедить её в том, что он всё ещё рядом, несмотря на то, что только что преподал ей урок. Он прижал её к себе, улыбнувшись, когда она обняла его в ответ.       — Ты милая и заботливая, а ещё у тебя самая красивая красная задница во всей Британии, — прошептал он ей на ухо. — Видишь, как это было просто?       Гермиона уткнулась лицом ему в шею, улыбаясь его ласке и произнесённым словам.       — Ты умный, заботливый и у тебя самый красивый член, который я когда-либо видела.       Северус усмехнулся и поцеловал её в лоб.       — Я заботлив лишь с тобой. Держи это в секрете, иначе разрушишь мою репутацию. А теперь вставай. Нужно проверить, готовы ли твои трусики ко второму раунду.       Она встала, и он притянул её ближе, снова потянув бельё вверх. Оно стало адски тесным. Промежность приняла на себя основной удар, а киска с анусом делали всё возможное, чтобы сдержать натиск.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, вынуждая Гермиону встать на носочки.       Она схватилась за его плечо, чтобы сохранить равновесие.       — Это немного больно, сэр.       — Наказания не для того, чтобы тебе было комфортно. Они существуют, чтобы помочь тебе понять, что ты делаешь не так.       Движения лишь усиливали боль, поэтому Гермиона замерла.       — В таком случае это работает, сэр.       — Хорошо. Займи прежнее положение на кровати. Паддлы и трость должны ощущаться совсем иначе без этих трусиков, защищающих твою кожу.       Глаза Гермионы расширились, и она несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он собирается снова шлёпать её всеми тремя девайсами.       Снейп поднял обе брови, бросив на неё предупреждающий взгляд.       Вернувшись на место, Гермиона выгнула спину и раздвинула ноги, как и в прошлый раз. Не хотелось, чтобы он думал, будто она упрямится. Она действительно хотела, чтобы он продолжал делать, что запланировал. Просто не была уверена, что получит удовольствие от своих новых «друзей» без защиты хлопковой ткани. По сути, он превратил её бикини в стринги. Большая часть ягодиц осталась голой и уязвимой.       Северус сдержал смешок, вызванный тем, как быстро она приступила к делу. Именно в этот момент он понял, насколько она идеальна для него. Она жаждала показать ему себя, а он не желал ничего большего, чем позаботиться о ней. Да, он обеспечит всё, что ей необходимо.       — Храбрая девочка. Уже за это я позволю выбрать с которым из своих новых знакомых ты проведёшь больше всего времени. Двумя другими я ударю всего по три раза.       Это было просто.       — Маленький паддл, сэр.       Он кивнул, предугадав её выбор.       — Мы припасём его напоследок, — подняв большую кожаную шлёпалку, он погладил красную попку Гермионы. — Оставайся хорошей спокойной девочкой для меня.       Гермиона приготовилась к порке. Каждый удар концентрировал внимание на пожарище, разгорающемся на заднице. Новая боль стирала мысли. Она подсчитала про себя каждый шлепок, зашипев от облегчения, когда он закончил.       — Это было превосходно, питомец. Теперь всего три тростью.       Снейп сменил инструмент и взмахнул тростью в воздухе, привыкая к легкому после шлёпалки весу. Он приставил ротанг к её попке и сделал несколько тренировочных взмахов. Когда он убедился, что выбрал верное положение, — со свистом впился деревом в измученную плоть.       Красная линия расцвела на бледной заднице, и Снейп наклонился, целуя правую ягодицу. Он хотел, чтобы Гермионе понравилась трость.       Гермиона застонала от странного сочетания пылающего жара после трости с нежным теплом его губ.       Встав на исходную, Северус приготовился к следующему удару.       Свист. Затем удар!       Напрягаясь, чтобы оставаться неподвижной, Гермиона зажмурилась и простонала в кровать. Губы Снейпа вернулись к израненной попке, и он проложил дорожку поцелуев поверх огненной попки. Если бы он сказал, что собирается пороть её именно так, она, возможно, сделала иной выбор.       — Ещё один. Хорошо и спокойно, — прошептал он, поглаживая ротангом по её заднице.       Свист-удар!       Спина Гермионы дрогнула, но в остальном ведьма оставалась неподвижной. Линия расцвела прямо над её сладким лоном, и, наклонившись, Северус начал лизать разрастающийся красный рубец.       Гермиона надеялась, что ей позволено двигаться. Невозможно было оставаться на месте, когда кто-то ласкал языком только что исполосованную задницу. Стоны становились всё непристойнее.       — Спасибо, что наказываете меня, сэр!       Северус не мог сдержать ухмылки.       — Не за что. Готова к любимому товарищу?       — Да, сэр.       Снейп взял маленький паддл.       — Эти трусики промокнут, когда я с тобой закончу.       Гермиона стиснула зубы, когда паддл врезался в кожу. Каждый удар вынуждал зад пылать, а киску течь. Северус наносил удары в не слишком быстром темпе, что Гермиона оценила, но она также начала чувствовать, что каждый следующий удар мог стать точкой невозврата. Она была угольком, а он всё ближе подносил спичку. Руки чесались, потянуться назад и растереть кожу, но она не хотела показаться неблагодарной или наглой.       — Пожалуйста, сэр!       Северус остановился и помассировал задницу левой рукой.       — Да, питомец?       — Мне так больно.       Он кивнул.       «Я знаю».       — Как насчет этого? — мурлыкнул он, поглаживая её киску. — Больно?       Бедра задрожали, и возбуждение захлестнуло Гермиону.       — Нет, сэр. Так хорошо.       Поглаживание переросло в лёгкое похлопывание паддлом. Снейп любовался тем, как женское тело вздрагивало при каждом лёгком шлепке.       — Через минуту я сниму с тебя трусики и проверю, понравилось ли тебе знакомство с новыми друзьями.       Гермиона заметалась на месте. Вульва пульсировала от вибраций. Маленький паддл, наверное, уже намок. Она не знала, сможет ли кончить в таком положении, но была чертовски близка к этому.       — М-м-м.       Северус остановился и поиграл пальцами с её скомканными трусиками.       — Пока нельзя. Сперва ты ляжешь мне на колени и я проверю, насколько ты мокрая и горячая.       Гермиона готова была повалить его на землю и начать тереться о него своей мокрой киской. Чтобы он точно убедился, насколько она мокрая. Вместо этого Северус помог ей подняться, а затем сел на край кровати, притянув её настолько близко, что нагая грудь оказалась прямо перед его лицом.       Северус ухмыльнулся этому и положил руки на округлые бёдра.       — Теперь давай их снимем.       В голове Гермионы всё плыло. Она смогла лишь кивнуть в знак согласия.       «Да. Сними их. Я не расстроюсь, если мы зальём весь ковёр».       Медленно стянув края трусиков вниз, Снейп с головы до ног окинул взглядом тело Гермионы. Та дрожала от возбуждения. Встретившись с ней глазами, он просунул палец между половых губ и вытащил прилипшую ластовицу. Ткань промокла насквозь, и быстро остыла. Наконец промежность Гермионы освободилась, и он сдвинул бельё до колен, позволив тому безвольно упасть на пол.       — Хорошо. Ко мне на колени. Расставь ноги.       Цирцея милостивая. Каким-то образом Гермионе удалось лечь поперек его бёдер, вместо того чтобы кончить прямо здесь и сейчас. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он впервые выпорол её этим вечером. Некоторое время Северус гладил болящий зад, раскрывая и приподнимая ягодицы, чтобы осмотреть их со всех сторон. Она готова была тереться о его ноги, лишь бы получить хоть какое-нибудь облегчение. Когда он раздвинул промежность, Гермиона развела ноги шире, молясь, чтобы он скользнул пальцами внутрь, и проверил степень её возбуждения.       Северусу не нужно было проникать в неё, — смазка была повсеместно. Запах возбуждения заполнил комнату. Даже внутренняя сторона бёдер Гермионы была мокрой.       — Где то масло, о котором вы упомянули, мисс Грейнджер?       Мозг Гермионы взял бессрочный отпуск. Ей понадобилось несколько секунд на то, чтобы обдумать его слова, а затем осознать их смысл сексуально одурманенным разумом.       — В верхнем ящике есть небольшая баночка, — сказала она, указывая на прикроватную тумбочку.       Северус оглянулся и махнул рукой в сторону тумбочки. Ящик с грохотом открылся, и банка прыгнула в его руку. Он уже видел её, когда складывал игрушки Гермионы. Тогда он предположил, что это смазка.       Он налил немного масла на алые ягодицы и отставил баночку в сторону. Медленно и методично он наносил его от основания талии до колен. Задница Гермионы сияла словно молочный поросёнок, красноту дополнил блеск. Это было прекрасно. У неё было три маленьких родинки на ягодицах: две справа и одна слева. Он уже целовал каждую из них во время наказания. Но теперь они заблестели, как шоколадные конфеты, от которых потекли слюнки. Взяв ещё немного масла, он провёл пальцем вниз, задевая анус. Она чуть не соскочила с его ноги.       «Понимаю, милая».       Он поласкал сморщенную кожу вокруг.       — Вы хотите, чтобы что-то заполнило этот маленький задик, мисс Грейнджер?       — Да, сэр.       — Что нужно сказать в таком случае?       — Я была такой хорошей девочкой. Пожалуйста, проникните в мою попку, сэр!       Он ухмыльнулся и провёл пальцем вверх и вниз по её сфинктеру.       — Давайте сделаем вас приятной и скользкой.       Палец Снейпа вошёл в задницу Гермионы, и она издала самый громкий стон в своей жизни. Кончик его пальца задвигался внутри, и киска выпустила очередную струйку смазки.       «О, Мерлин!»       Снейп изначально припрятал самую маленькую пробку из набора в своём кармане. Он высвободил пальцы и достал её.       — Хотите большего?       — Да, сэр!       — Я знал, это, — он хорошенько смазал основание пробки, а затем коснулся кончиком её крошечной дырочки. — Как себя чувствуете?       — Хорошо, сэр.       — Скажите, если это чересчур. — он входил по спирали, медленно направляя пробку в анус.       — О, Господи!       — Больно? — спросил он, не останавливаясь.       — Нет, сэр. Мне нужно кончить.       Снейп усмехнулся и кивнул.       — Оседлайте мою ногу как обычно, но не смейте кончать, пока я не скажу, что это позволено. Вы меня поняли?       — Да, сэр, — она оказалась над его левым коленом, потираясь о ногу прежде, чем он успел закончить предложение.       Северус осторожно вжал пробку глубже, наблюдая за спиной Гермионы в поисках признаков паники. Ее дырочка растянулась вокруг самой широкой части, и он оставил её в таком положении. Виляющие бёдра сами делали всю работу.       — Это приятно?       Гермиона застыла.       — Я сейчас кончу, сэр.       Он улыбнулся.       — Все в порядке. Теперь я разрешаю.       Она впилась клитором в ногу Снейпа и выкрикнула его имя, когда напряжение внутри неё наконец начало постепенно сходить на нет. Чувство растяжения в сфинктере стало чрезмерно сильным, а затем исчезло, когда мышцы начали пульсировать.       Северус полностью вставил пробку под звуки собственного имени. Всё её тело сжималось и дёргалось. Он приложил большой палец к анусу, чтобы помочь удержать пробку, и почувствовал пульсацию её оргазма, сродни сердцебиению.       Освобождение пронеслось сквозь Гермиону, стуча в висках и заставляя зрение туманиться. Промежность стучала, словно крохотный барабан. Она забилась в лёгких судорогах, пока тело не обмякло.       Северус похлопал её по заднице.       — Как ты себя чувствуешь?       — М-м-м-м, — простонала Гермиона.       — Похоже, тебе понравилась твоя новая пробка. У тебя есть благодарность для меня?       — Благодарю, сэр. Мне нравится, как вы меня воспитываете. Вы очень великодушны.       Снейп улыбнулся.       — Хочу, чтобы ты немного постояла в углу и успокоилась. Можешь встать?       Это было сомнительно. Ноги Гермионы дрожали, как желе. Снейпу пришлось удерживать её за талию, пока она не встала на пол. Трусики валялись забытыми на ковре. Она с облегчением вздохнула, когда он помог ей добраться до угла у двери.       Северус погладил её по спине, дабы убедиться, что она действительно успокоилась. Он ещё не закончил с ней на сегодня, но не хотел перегружать слишком сильно. Рука опустилась к избитой заднице, поглаживая и лаская. Женская фигура вообще представляла собой ландшафт холмов и впадин, извилистых тропинок к раю… Но Гермиона была особенно живописна.       — Я хочу, чтобы ты подумала о тех трёх вещах, которые я сказал ранее. Ты их помнишь?       Она никогда не забудет.       — Да, сэр.       — Когда закончишь с этим, я заставлю тебя повторить их мне, — кончики тонких пальцев коснулись промежности. — Десять минут. Потом я проверю, как у тебя дела.       Гермиона напряжённо вздохнула, когда он отпустил её. Не ясно, было ли это потому, что она тут же затосковала по его пальцам, или от страха перед тем, что ей придется сказать. Отойдя, Северус сел на кровать и стал наблюдать за ней.       — Прогнись и раздвинь ягодицы. Я хочу видеть твою новую пробку, пока ты думаешь.       Гермиона улыбнулась в угол и сделала, как он приказал. Кожа ягодиц была горячей, но по позвоночнику пробежал озноб, когда она широко развела их. Его взгляд был почти осязаем.       Снейп уставился на черную пробку. Гермиона была настолько потрясающей! Он поправил стояк, размышляя о том, что ещё хотел бы сделать с ней. Вечер выдался незабываемый, и он хотел завершить его на правильной ноте. Ей нужны были какие-то нежные слова, чтобы успокоить душу после всего, что они делали. Он мог бы хвалить её до рассвета, она была такой хорошей всё это время.       Он был немного обеспокоен тем, что ей оказалось настолько трудно придумать три хороших вещи о себе. Ненависть к себе была хорошо знакомой привычкой, но становилось ясно, как глубоко эти демоны вонзили когти в её психику. Она была куда жёстче сама с собой, чем он когда-либо смог бы. Нужно быть осторожнее. Любая критика может быть воспринята как подтверждение её худших опасений.       Гермиона прижалась носом к стене и постаралась хорошенько обдумать то, что он сказал ранее. Думать оказалось намного сложнее, когда попа горела огнём. Она попыталась сосредоточиться на его похвале. Он сказал, что она милая, заботливая и у неё самая красивая красная задница во всей Британии. Его голос эхом отдавался в голове, заставляя улыбаться при воспоминании. Никто никогда раньше не называл её милой. Она не знала, правда ли это. На работе она была скорее воином. С друзьями — навязчивым книжным червём. Но ей нравилось, что Снейп считал её милой, и ей хотелось быть милой для него. Как ни для кого и никогда раньше. Она хотела быть светлым пятном в его жизни. Он определённо подходил ей. С заботливостью она справилась легче. Она всегда старалась думать об остальных. И в некотором смысле её работа заключалась в том, чтобы быть заботливой. Она могла согласиться с этой оценкой. Самая красивая красная задница во всей Британии? Она улыбнулась, глядя в стену. В этом она сомневалась. В целом её задница выглядела нормальной, и та действительно лучше смотрелась красной, но Гермиона абсолютно не знала, сколько ещё красных задниц было в Британии, как не знала их коэффициента привлекательности. Хотя маловероятно, что её зад был чем-то выдающимся, Гермиона втайне была очень довольна таким комплиментом. Если Северусу он нравился, — для неё этого было достаточно.       Когда время истекло, он не сдвинулся с места.       — Ты так прекрасно выглядишь, питомец. Почему бы тебе не наклониться ко мне, чтобы я всё рассмотрел?       Улыбнувшись про себя Гермиона отступила назад, чтобы не врезаться в стену. Держа руки на заднице, она широко раскрылась, чтобы он увидел, как сильно она нуждается в том, чтобы он трахнул её.       Снейп перевёл взгляд с кончика пробки на блестящие лепестки, выглядывающие из-под ягодиц. Она так широко раздвинула ноги, что он мог видеть блестящую розовую плоть. Половые губы умоляли его о большем.       — Как сейчас ощущаешь себя с плагом?       — Я больше не чувствую его, сэр.       — Твои мышцы расслабляются. Иди сюда, я проверю.       Гермиона хотела запрыгнуть к нему на колени и позволить его члену заняться проверкой. Выбрав куда более сдержанный путь, она встала перед ним и позволила ему повернуть свои бёдра так, чтобы задница оказалась направленной к нему.       — Руки на колени… хорошо. А теперь вытолкни пробку.       Лицо Гермионы горело, но она почувствовала, что пробка легко выскочила, как только она нагнулась. Прямой кишке не было покоя — его палец уже двигался внутри. Тот вошёл довольно легко, и она была впечатлена способностью своего тела приспособиться так быстро. Это было не просто волнующе, как обычно, но и приятно. Чертовски хорошо. И не так уж тесно. Теперь два пальца в анусе не казались чем-то таким уж страшным. Промежность согласно хлюпала. Гермиона закрыла глаза и улыбнулась. Второй его палец нашёл её дырочку, и влажный звук его поддразнивания заполнил комнату.       — Тебе нравится это, питомец?       — Да, сэр.       — Мы ещё поработаем над тобой завтра, — сказал он, медленно вытаскивая пальцы из анала. — Не хочу, чтобы тебе было больно из-за того, что мы всё сделали слишком быстро.       Гермиона напряжённо выдохнула.       — Мне всё равно будет больно, сэр. Задница просто горит.       Он хихикнул, очищая руку заклинанием, и кивнул в ответ на её заявление.       — Это совсем иной вид боли. Давай, сядь ко мне на колени и расскажи мне три хороших вещи о себе.       Гермиона скользнула по его ноге, держа задницу на весу, и обхватила его руками. Голос был не очень громким, но она ответила без колебаний:       — Я милая, заботливая, и у меня самая красивая красная задница во всей Британии. Если верить вам.       Он бросил на неё предостерегающий взгляд.       — Ты сомневаешься в моей искренности?       — Вовсе нет, — ответила она, опасаясь, что он подумает, будто она не принимает его слова всерьёз. — Я просто думаю, последний пункт немного более субъективен, чем остальные.       — Поверь мне. Я повидал красных задниц, и твоя — мечта.       Она не могла перестать улыбаться.       — Спасибо, сэр.       Он похлопал её по попке и поцеловал в щёку.       — Что бы ты сейчас предпочла, объятия или секс?       Гермиона улыбнулась.       — И то и другое!       Он фыркнул.       — И то и другое? — Северус предположил, что справится с этим. Подняв Гермиону со своих колен, он повалил её на кровать, а затем устроился рядом, поглаживая лицо. — Что ж, объятья и секс. Думаю, тебе лучше поскорее снять с меня эти брюки, иначе слово «скрюченный» заиграет новыми оттенками.       Проведя рукой по мужской груди, Гермиона улыбнулась Северусу и начала расстегивать его рубашку, придвигаясь ближе, чтобы тела плотнее соприкасались. Снейп был худым и бледным. Он вряд ли подошёл бы для обложки какого-нибудь модного журнала, но каждый раз, когда она видела его раздетым, мозг начинал плавиться. Она была очарована красотой его тела. Стянув белую рубашку, она откровенно залюбовалась. Его соски были тёмно-коричневого цвета и напомнили ириски. Гермиона коснулась каждого из них, скользя вдоль торса. Северус походил на произведение искусства. Женские пальцы подобрались к его брюкам. Она могла бы смотреть на его достоинство часами…       Снейп напряжённо выдохнул, когда Гермиона освободила его член из плена ставших узкими брюк.       — Сексуально, — сказала она, проводя рукой по чёрным боксерам.       Он ухмыльнулся.       — Мне они тоже нравились поначалу, но с эрекцией стало немного неудобно.       «Только если эрекция настолько массивная».       — Мне нравится. Такое впечатление, будто они вот-вот лопнут по швам.       Снейп рассмеялся.       — Тогда тебе лучше достать из них мой член. Он не любит, когда его сдерживают.       Гермиона стянула резинку с напряженной плоти и улыбнулась, когда член ткнулся ей в ладонь. Северус помог стащить с себя оставшуюся одежду, и она несколько раз сжала каменный стояк.       Низ живота тянуло от её прикосновений. Рука этой ведьмы была такой горячей, что казалось, она грела её у огня, прежде чем начать ласкать его. Постанывая от её ласк, он скользнул собственной ладонью вниз — к выбритой щёлке.       — Мне нужно ещё немного увлажнить тебя, или ты готова меня оседлать?       — Только если ты сам хочешь… В смысле, ты не обязан, но мне нравится кунилингус в твоём исполнении.       «Она с ума сошла? Неужели она думала, он всё это время притворялся?»       — Знаешь, о чём я думаю, когда нахожусь в классе зельеварения?       Гермиона покачала головой.       — О твоей сладкой киске, сияющей подобно солнцу.       Она покраснела, но широко улыбнулась.       — Когда я больше не в силах смотреть на свой класс, я на несколько секунд представляю, как ты лежишь на моём столе, лаская свой клитор и умоляя меня заставить тебя кончить. Я думаю о том, чтобы отлизать тебе по меньшей мере пять раз на дню.       — Правда? Я тоже часто думаю о тебе.       Он перевернул её на спину и начал целовать, спускаясь всё ниже по изящному телу.       — Неужели? Расскажи мне, о чём обычно думаешь.       Гермиона ахнула, когда он втянул в рот сосок.       «Чёрт возьми, он слишком хорош в этом!»       — Иногда я вспоминаю, что мы делали раньше. А порою просто представляю тебя голым или ласкающим себя.       Он переключился на второй сосок.       — Ты никогда не видела, как я себя ласкаю.       — Приходилось использовать воображение, — выдохнула она, извиваясь от движений его языка. — Мне нравится представлять, что ты гладишь свой член, пока я себя ласкаю. Иногда я фантазирую о том, как ты кончаешь на меня, а иногда, — что вставляешь мне в рот и спускаешь прямо в горло.       Он усмехнулся и продолжил свой путь языком к выбритому треугольнику её интимной стрижки.       — Звучит превосходно. В следующий раз, когда будешь сосать мой член, я хочу, чтобы ты мастурбировала.       Она улыбнулась ему в ответ.       — Слушаюсь, сэр.       Северус раскрыл её большими пальцами, расправляя половые губы, словно крылья бабочки. Он глубоко вдохнул её аромат.       «Черт! Этот запах сводит с ума».       Член дёрнулся в предвкушении — он точно знал, что означает этот аромат. Зарывшись языком в розовые глубины, Северус лакал из её источника, умащивая лицо сладкой амброзией. Бёдра Гермионы задрожали от удовольствия, и она издала звук, который прострелил тишину комнаты и аккурат достиг его мошонки. Когда он коснулся вершины её складок, она выкрикнула его имя и выгнула спину, как будто взмыла на небеса при помощи киски. Его палец скользнул внутрь узкого прохода, чтобы проверить степень её готовности. Припухшие стенки выталкивали его, показывая, что хотят большего.       — Думаю, ты готова.       Она согласно застонала.       — Иди сюда и оседлай меня, питомец.       Сквозь дымку похоти Гермиона смотрела, как он удобнее уселся на кровати. Он протянул ей руку, и она забралась к нему на колени.       — Обними меня ногами, — прошептал Северус.       Он сел, скрестив ноги, а она обвила его руками и бёдрами, словно виноградная лоза.       — Поднимись немного выше.       Гермиона повиновалась, дав ему больше места для манёвра. Он протянул руку между ними и приставил член ко входу. Смазав себя соками её возбуждения, он несколько раз провёл вдоль складок, касаясь клитора при каждом движении. Приблизив головку к её каналу, он зарычал и соскользнул внутрь, не в силах продолжать дразнить её.       Северус застонал, когда Гермиона опустилась на него всем весом. Он схватился за её бёдра и помог насадиться сильнее. Каждый дюйм её тела был переплетен с его: руки обвивали шею, пальцы скользили по волосам, ноги сжимали бёдра. Его глаза были устремлены в её, соединяя и взгляды тоже. Прерывистое дыхание Гермионы коснулось его лица. Когда она устроилась поудобнее и его член проник настолько глубоко, насколько это возможно, он тоже выдохнул и переместил руки с её бедер на спину, притягивая ближе, чтобы налитая грудь оказалась прижатой к его.       — Попробуй, — прошептал он. — Подвигай немного бёдрами, чтобы узнать как тебе нравится больше.       Гермиону порадовало, что он не ожидал от неё быстрого темпа в подобной позе. Казалось невозможным интенсивно толкаться в таком положении. Вращая бедрами по кругу, она застонала от медленно растущего удовольствия. Она попыталась повторить те же движения в противоположную сторону и ощутила, что это не менее прекрасно. Подавшись вперёд, а затем назад, она обнаружила, что и таким способом получает массу удовольствия. Все оказалось гораздо более возбуждающим, чем она ожидала. Хотя, возможно, это было как-то связано с тем, как он смотрел на неё.       Северус удивился исходящей от неё пульсации. Всё её тело стало таким же горячим, как задница после порки. Оба покрылись потом. Он не возражал — они скользили друг по другу, словно шелк по атласу. Внутри Гермиона ощущалась нереально приятной. Желая продлить и усилить их союз всеми возможными способами, Снейп прижался губами к её рту, поглощая сладострастные стоны, и переплетая языки.       Гермиона поразилась тому, как прекрасно они подходили друг другу. Она едва двигалась, но её киска неистово сокращалась. Северус крепче обнял её, и она почувствовала себя в безопасности. Он защищал её. Она поэтому так упивалась их отношениями? Казалось впервые ничто в мире не волновало Гермиону Грейнджер. Не нужно было никого спасать или заботиться о том, всё ли в порядке. Всё и так было в порядке. Любые неурядицы не имели значения, пока он был рядом. Даже если она споткнётся, он с удовольствием поможет ей встать.       Северус был так поглощён ею, что потерял ощущение реальности. Он наслаждался её порочной сладостью, словно ребёнок в Сладком Королевстве. Чем больше он сближался с ней, тем лучше себя чувствовал (и тем больше ему хотелось быть рядом). Он уже много лет не чувствовал себя настолько невероятно. Хотелось раствориться в ней без остатка.       — М-м! — Гермиона застонала в его рот.       Она уже находилась на грани.       Северус отстранился от её губ, почти задыхаясь.       — Я знаю, что ты готова кончить, питомица. Не сдерживайся.       Гермиона прижалась своим лбом к его, для равновесия упираясь пятками в поясницу Северуса. Затем сильнее вжалась тазом, вдавливая клитор в лобковую кость, наслаждаясь его членом внутри. Удовольствие нарастало с каждой секундой.       — Ах!       Северус улыбнулся и закрыл глаза, когда Гермиона начала неосознанно сжимать член мышцами, пульсируя вокруг него. Он ослабил контроль и позволил её телу подарить им блаженство. Она трепетала от удовольствия, от чего его сердце бешено колотилось в груди. Он прошептал её имя, когда его яйца напряглись и выпустили горячий поток освобождения.       Гермиона улыбнулась, слезая с него. Хотелось оставаться рядом с Северусом все выходные.       Снейп опустил голову ниже, целуя её плечо и пытаясь выровнять дыхание.       — Достаточно секса и объятий?       Гермиона провела пальцами по его волосам.       — Не-а.       Он спрятал улыбку, лаская её шею.       — Объятья могут продолжаться всю ночь, а вот с сексом придётся подождать до завтра.       — Я говорила, что свободна весь день? _________________ coup de grace(1) — последний, решающий, смертельный удар (которым добивают умирающего из жалости).