Getting Personal - Переходя на личности

Северус наблюдал, как последние ученики покидают Большой зал. Меньше чем через час поезд увезёт прочь всех этих детей, медленно высасывавших из него душу. Свобода, струящаяся по венам, граничила с головокружением. Проверка последней партии контрольных перед каникулами оказалась сущим кошмаром. Стоя у главного входа, Минерва желала счастливого Рождества всем покидавшим замок. Однако она оставила свой пост, увидев, что Снейп пытается незаметно ускользнуть в подземелья. — Северус, ты же не собираешься прятаться в своих покоях все каникулы? Он вздохнул и с тоской посмотрел на двери: — Ну не все… — Восемь студентов останутся здесь, и только одна из них со Слизерина. У нас не должно возникнуть особых проблем с тем, чтобы присматривать за ними. По правде говоря, Северусу было плевать на это: — Я уезжаю на несколько дней. — Вот как? — она проницательно посмотрела на него поверх очков. — А когда вернёшься? — Должен успеть до Рождества. — Куда отправишься? Он бросил на Макгонагалл красноречивый взгляд, дав понять, что её это не касается. — Не подумай, я не пытаюсь совать нос в чужие дела, — тихо сказала она. — Сопровождаю кое-кого в другую страну. — Того же человека, с которым ты встречаешься каждые выходные? Он ничего не сказал, но, казалось, она сочла его молчание достаточным ответом. — Что ж, — вздохнула Макгонагалл. — Я сама присмотрю за мисс Брунн. Нет ничего печальнее одиноких слизеринцев в Рождество. Северус знал, что она комментирует его собственную жизнь. — Коллеги будут разочарованы, если ты пропустишь рождественскую вечеринку. Он фыркнул. — Это так, — заверила она. — Кто же теперь будет жаловаться, что эгг-ног не сварен должным образом, а затем выпьет его весь в одиночку? А твои пьяные танцы? Это же изюминка каждой вечеринки. Снейп уставился на неё. — Уверена, Помона простила тебя за то, что ты уронил её во время вальса в прошлом году. Он стиснул зубы, а затем процедил: — Вам придётся найти новую забаву для вечеринок. Один раз не удержишь ведьму, и тебе никогда не позволят об этом забыть. Минерве было слишком любопытно, что за женщина поймала в свои сети их угрюмого мастера Зелий. Была ли она чёрной вдовой с таким же ядовитым характером, как у Снейпа, или он нашел какую-то невинную девчонку, не знавшую, что секс не обязательно должен быть язвительным? — Ты уже выбрал своей избраннице хороший подарок? — спросила она с невинной улыбкой. Он видел такую же понимающую улыбку на лице Дамблдора сотни раз. Чёртовы назойливые люди. — Нет. И мне лучше добраться до Косого переулка, пока погода не испортилась. Если ты меня извинишь, — прорычал Северус, удалившись прежде, чем она успела ответить.

***

Гермиона перекинула ремень через плечо, дабы убедиться, что её сумка надёжно закреплена. Они путешествовали налегке. У Снейпа был с собой лишь чёрный саквояж. Ночь была холодной и ясной, но свежий воздух совсем не успокаивал нервы. Она всегда чувствовала одно и то же перед отъездом в Австралию: возбуждение и лёгкую тошноту. Хотя Гермиона находила успокаивающим то, что Снейп держал её за руку, это не подавляло подкатывающую тревогу. Гермиона отчаянно хотела увидеть своих родителей, но было душераздирающе чувствовать, что они обращаются с ней как с незнакомкой. Тихий голос в голове говорил ей забыть обо всём и сбежать. Но Снейп согревал её мысли. Может быть, эта поездка будет другой. Они вошли в переулок, и она посмотрела на него: — Готов? — А ты? — поинтересовался Снейп. Гермиона выглядела слишком бледной. Он провёл рукой по её лицу, проверяя температуру. Гермиона кивнула: — Я в порядке. Просто нервничаю. Он поцеловал её в лоб и крепко обнял. — Я буду готов, когда ты будешь готова. Не расщепи меня. Он годами не позволял никому аппарировать себя. От доверия, которого это требовало, у него скрутило живот. Но она была осторожной ведьмой, а значит, он останется целым и невредимым. — Не переживай, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Просто держись крепче. Она взмахнула палочкой, и они исчезли в вихре чёрных шерстяных мантий. Уши Снейпа заложило, когда он очутился в новой обстановке, так что он приоткрыл рот, чтобы выровнять давление. Отпустив девушку, Северус осторожно ощупал своё тело, чтобы убедиться, что все его части прибыли в Австралию вместе с ним. Гермиона закатила глаза. — Ты всё ещё цел, Северус. — Просто перепроверяю. Он огляделся, жмурясь от внезапно появившегося солнца. Они материализовались в небольшой пустынной роще. Деревья возвышались над ними, словно молчаливые часовые. — Где именно мы находимся? Гермиона сняла мантию и сунула её под мышку. — Мы недалеко от Касл-Хилл. Это волшебный городок в Сиднее. Снейп тоже снял свою мантию. Стояла жара. Гермиона взяла его за руку, и они пошли по хорошо протоптанной тропинке. Они петляли между деревьями, и Северус смог различить чёткие очертания города, когда они приблизились к цивилизации. Они вышли к приземистому кирпичному зданию, и Гермиона повела его вокруг фасада, на оживленную улицу. Та напоминала Косой переулок, но здания здесь не выглядели столь же старыми. Ведьмы и волшебники слонялись в летней одежде, совершая рождественские покупки. Гермиона с Северусом привлекли к себе несколько пристальных взглядов, пока шли по улицам. Он не знал, было ли это связано с их разницей в возрасте или с их неподходящей одеждой. Они держались окраины города, постепенно оставляя позади шумный деловой район и переходя в более старый, где магазины стояли отдельно и уже подавали признаки древности. Затем пара свернула на маленькую площадь, которая была скорее причудливой достопримечательностью, нежели центром города. Вокруг царила дружелюбная атмосфера, которая наводила на мысль, что как соседям, так и незнакомым людям здесь всегда рады. Гермиона привела его в маленькую гостиницу, белые каменные стены которой давно потускнели, но в окнах росли весёлые цветы. Серо-полосатый кот нежился на солнышке, словно мурлыкающий коврик. Они перешагнули через животное и вошли внутрь. Нижний этаж, казалось, был пабом. Стены отделаны вишнёвым деревом, отчего возникало ощущение, что входишь в тёмную пещеру. Седовласая женщина протирала бокалы за стойкой, но подняла глаза, когда над дверью звякнул колокольчик. Улыбка расплылась по её лицу. — Мисс Уилкинс! Так приятно снова тебя видеть. Я только что закончила готовить твою комнату. Гермиона улыбнулась женщине. — Спасибо, Гретхен. Я тоже рада тебя видеть. Ключ всё ещё на крючке? Гретхен оглядела Снейпа с ног до головы, уголки её рта дрогнули. — Там же, где и всегда. Кто твой друг? Гермиона повела Северуса к бару. — Это… — Никколо Принц, — вмешался он. Если она использует псевдоним, безопаснее поступить так же. Снейп протянул женщине руку, и она отложила полотенце, чтобы пожать её. — Но все зовут меня Ник, — спокойно солгал он. Гретхен улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого. — Вы будете вместе, или мне пойти постелить в 202-м? Гермиона покачала головой. — Вместе. И не волнуйся, к сочельнику ты от нас избавишься. Гретхен рассмеялась: — Ну что за глупости? Нам с Бартоломью нравится, когда ты у нас. Ты наш любимый постоялец. Никто другой не оставляет после себя номер чище, чем тот был до заселения. Гермиона улыбнулась и потащила Снейпа к лестнице. — Спасибо, Гретхен. Мы пойдем распакуем вещи, а потом отправимся по делам. Не утруждай себя готовкой ужина для нас. Мы поедем в город. — Хорошо, дорогая. Веселитесь, — крикнула ей вслед Гретхен. — Приятно было познакомиться, мистер Принц. Он кивнул на прощание. Гермиона сняла ключ от комнаты с гвоздя на стене, и они поднялись по узкой скрипучей лестнице на второй этаж. Комната представляла собой небольшую мансарду — простую, но уютную. Стены были белыми и потускневшими от времени, по верхнему краю которых был нарисован выцветший цветочный узор. У одной стены стоял старый, приземистый комод, а напротив него — латунная кровать. Лоскутное одеяло на ней было единственным ярким пятном в комнате. Всё остальное казалось блёклым и затёртым. — Как ты нашла это место? — Когда я впервые начала приезжать в Касл-Хилл, то останавливалась в большом отеле, но однажды вечером бродила вокруг и споткнулась о кошку снаружи. Муж Гретхен, Бартоломью, вышел, чтобы помочь мне, и в итоге я заснула у их камина. С тех пор я остаюсь здесь. Предпочитаю тишину. К тому же мне нравятся Гретхен и Барт. Это те люди, что помогли бы мне, если бы я попала в беду. Гермиона поставила сумку на комод и открыла её, чтобы найти что-нибудь более удобное из одежды. Она вытащила темно-синий сарафан и начала раздеваться. Снейп оглянулся, его брови поднялись, когда она разделась до лифчика и трусиков. — Что ты делаешь? — Переодеваюсь. На улице так здорово. Хочу насладиться этим. — Полагаю, что сюртук сейчас немного неуместен, — пробормотал он, проводя руками по груди. — Тебе разве не жарко? Он кивнул и начал расстёгивать пуговицы. — У меня с собой только белая рубашка. Как думаешь, подойдёт? — С длинными рукавами? — Обычная выходная рубашка. — Просто закатай рукава… и наложи на неё охлаждающее заклинание. Северус наблюдал, как Гермиона металась по комнате в нижнем белье, готовясь к выходу. Казалось, она очень спешила. Он не знал, то ли она просто нервничала из-за встречи с родителями, то ли начинала паниковать. Он надел рубашку и закатал рукава, оставив пуговицы расстёгнутыми, чтобы немного остыть. Поймав Гермиону за руку, Северус развернул её лицом к себе. Она вопросительно посмотрела ему в глаза, а он приложил ладонь к её сердцу, чтобы почувствовать учащённое сердцебиение. Слишком быстрое. Проведя кончиками пальцев по ключице, он провел рукой по мягким холмикам её грудей. Гермиона улыбнулась, когда пальцы Северуса погладили её кожу. — Ты собираешься гладить меня весь день? — Пока да. Когда позже мы вернёмся в комнату, я попробую тебя на вкус. Она не могла перестать улыбаться возникшему в мыслях образу. — Звучит хорошо. Ты знал, что тебе идёт белый? — рука Гермионы скользнула под его рубашку, чтобы погладить обнажённую мужскую грудь. — Ты должен носить его всё время. — И отказаться от моего фирменного цвета? — спросил он с притворным ужасом. — Ммм, — промурлыкала она, кивнув. — И следует отказаться от пуговиц. Ты очень нравишься мне таким. Её ласки переместились ниже, к ремню, но Снейп перехватил её руку. — Даже не думай. У меня нет никакого желания бродить по Сиднею со вставшим членом. Она фыркнула ему в грудь. — Ты был бы на расхват. Северус покачал головой, убирая её ладонь со своей промежности, чтобы поцеловать Гермионе пальцы. — Популярность переоценивают. Я предпочитаю интимные отношения. Кроме того, этот подарок предназначен исключительно для тебя. — Укрась его бантиком, и можешь ничего не дарить мне на Рождество. Он ухмыльнулся: — Надо было сказать мне это до того, как я отправился за покупками. Ее глаза заблестели: — Ты купил мне подарок? — Конечно, — он уткнулся носом в её ухо, а ладонями сжал задницу. — Хорошие девочки получают лучшие подарки. Гермиона вздрогнула, когда он поцеловал её ушную раковину. — То, что ты согласился отправиться со мной сюда, стало лучшим подарком. — Неужели? А я считаю даром то, что ты бегаешь тут в одном нижнем белье. Гермиона поцеловала его в шею. — Счастлива, что тебе это нравится, но я серьёзно говорила. Я действительно рада, что ты здесь. Он не знал, что сказать в ответ, поэтому просто обнял её. — Я сказал тебе, что помогу всем, чем смогу. — Так и есть, — прошептала она, целуя его в плечо, а затем прижимаясь к нему щекой. Щемящее чувство в груди вернулось. Его сердце снова начало сжиматься. И если она продолжит так дышать ему в шею, он отправится на экскурсию по Австралии с торчащим членом. Он поцеловал её в щеку и скользнул другой рукой к заднице. — Не надевай сегодня трусиков. Мне нравится думать о твоей голой маленькой попке, скрытой под сарафаном. Гермиона усмехнулась. — На улице ужасно жарко. Полагаю лишний слой одежды будет только мешать. Он сдвинул заднюю часть её трусиков ниже и погладил лобок. — Совершенно верно.

***

Гермиона отвела его в маггловский Сидней и показала места, которые она посещала раньше. Северус держал её за руку и внимательно слушал, но на самом деле он наблюдал за языком её тела. Она устроила целое шоу. Ее слова говорили: «Посмотри, как я счастлива быть здесь», но её поза твердила: «Меня сейчас стошнит». Он беспокоился. Эта поездка была не совсем праздничной, но он надеялся, что встреча с её родителями станет горько-сладким моментом, который скорее исцелит Грейнджер, нежели причинит боль. Но, почему-то, с каждой минутой она становилась всё более напряжённой. Они забрели в небольшой открытый торговый центр, окружённый кирпичным внутренним двориком. В одном конце зала находился фонтан, а центральный проход загораживали разноцветные клумбы с цветами. Она подвела его к одной из деревянных скамеек, разбросанных по средней полосе, и усадила рядом с собой. Они сели так, что фонтан оказался справа от них. Не в силах избавиться от привычки проверять своё окружение и отмечать всевозможные выходы и угрозы, Снейп оглядел покупателей. — Вон там их офис, — тихо сказала Гермиона. Северус посмотрел в сторону, куда она кивнула, и заметил на одном из зеркальных стёкол высеску со словами «Моника и Уэнделл Уилкинс, семейная стоматология». Он обнял Гермиону за плечи и притянул ближе. — Ты когда-нибудь заходила внутрь? Она кивнула, не отводя взгляда от витрины. — Они дважды делали мне чистку зубов. Северус услышал дрожь в её голосе. Потянувшись, он взял её руку в свою. — Не хочешь и сейчас войти? Гермиона покачала головой. — Нет. Это слишком сложно. Обычно я просто сижу здесь в ожидании, когда они выйдут. Они закроются совсем скоро. Он поцеловал её в макушку: — Всё будет хорошо. Северус наблюдал за зданием вместе с ней, тени перемещались на дорожке по мере того, как день клонился к вечеру. Не так уж много людей ходило к дантисту в преддверии Рождества, но они видели, как пара с маленькой девочкой вошла в кабинет, когда оттуда вышел неуклюжий подросток с распухшей челюстью. После окончания визита та маленькая девочка семенила по дорожке, широко улыбаясь и спрашивая у всех прохожих подряд, есть ли у них кариес. Родители держали её за обе руки и виновато улыбались проходящим мимо людям. Снейп был рад, когда они скрылись из виду. Он не желал присутствия каких-либо детей вне рабочего времени. Гермиона улыбнулась ему: — У меня тоже нет кариеса. Он ухмыльнулся: — Может тебе стоит догнать эту маленькую мисс зазнайку и поболтать о чудесах использования зубной нити? Гермиона продолжала улыбаться: — Я просто подумала, что стоит упомянуть об этом. Хотела, чтобы ты знал, какая я хорошая девочка. Снейп тихо усмехнулся и погладил её по затылку. — Принял к сведению. Ты хотела бы прямо сейчас взобраться ко мне на колени, чтобы я мог должным образом вознаградить тебя? На её лице появился румянец, но Гермиона покачала головой. — Я потерплю до вечера. Северус с облегчением увидел, что она улыбается. Может быть, она немного расслабилась. Он некоторое время пялился на вывеску, раздумывая, какими на самом деле были Грейнджеры. Фотографии на её кухне рисовали в воображении красивую картинку, но он не знал, были ли те фото честными. В конце концов они могли просто позировать на камеру. Может, они были вовсе не так счастливы, как казалось на первый взгляд. Они вырастили интересную дочь, что говорило в их пользу. И они наверняка достаточно умны, чтобы иметь ребёнка, столь преданного образованию. Стоматология не была той профессией, о которой он много знал, но Северус не мог себе представить, каково это решиться однажды провести остаток жизни, засовывая руки в рот другим людям. Магазины на площади были переполнены. Северус слышал обрывки банальной болтовни, проходящих мимо людей. Мир в целом и тривиальные беседы в частности наскучили Снейпу до слёз, но просидел бы здесь с Гермионой хоть до полуночи, если бы это было тем, чего она хотела. Находиться с ней рядом было приятно при любых обстоятельствах. Всякий раз, когда ему надоедала толпа, он просто возвращался к наблюдению за ней. Её глаза оставались прикованными к двери офиса родителей, но она безотчётно гладила тыльную сторону его большого пальца своим. Так он понимал, что она всё ещё осознаёт его присутствие. Она выглядела довольно мило в своём летнем сарафане. Северус позволил себе мысленно представить то, что было под ним. Или, скорее, то, чего под ним не было. Её трусики лежали на чемодане в их номере. Он лично снял их с неё, заставив держать подол сарафана, пока он стягивал бельё. Это вызвало приятный румянец на её щеках и соблазнительную улыбку. Её половые губы казались столь же довольными. Он провёл пальцем по её складкам, чтобы убедиться. Влажная, но не мокрая. Он исправит это позже. Целый день без трусиков неизбежно должен был сделать её мокрой. До сих пор он держал свои руки подальше, не желая смешивать её психическое состояние с ещё одной противоречивой эмоцией. Но когда они вернутся в отель, он намеревался сорвать с Гермионы одежду и тщательно исследовать всё, что под ней находилось. Наклонившись немного ближе, он попытался почувствовать её запах. Проклятый свежий воздух не давал уловить её возбуждение. Ему нравилось, как мало на ней было надето в такую погоду, но холод Англии заставлял их согревать друг друга. У каждого климата были свои недостатки. Снейп начал представлять, как наклонит Гермиону над быльцем кровати в гостинице. Она будет прекрасно смотреться лёжа на подушках, с широко раздвинутыми ногами. Он намеревался лизать её влажную щёлку до тех пор, пока она не кончит ему в рот. — Вот они, — прошептала Гермиона. Северус вынырнул из своих грёз и увидел, выходящую из кабинета супружескую пару. Её отец запер дверь и предложил миссис Грейнджер руку. Та положила ладонь ему на локоть, и они направились к главному выходу. Гермиона смотрела им вслед с напряжённым выражением тоски на лице. — Ну же, — пробормотал он, подталкивая её. — Давай последуем за ними. Гермиона вложила собственную ладонь в руку Снейпа, и они пошли за её родителями. Она не сводила глаз с их спин, ожидая момента, когда они повернут головы. — Они живут неподалёку? — спросил Снейп, замедлив шаг, чтобы они не подошли слишком близко. — Нет, у них где-то здесь припаркована машина. Пара спустилась по дороге, а затем вошла в ресторан. Северус посмотрел на Гермиону сверху вниз. — Ты голодна? Гермиона попыталась заглянуть в окно заведения. — Они нас увидят. — И что? Давай войдём внутрь. Мы ничего не ели с самого утра. Он открыл перед ней дверь, и Гермиона проскользнула внутрь, ища взглядом своих родителей. Женщина с меню поприветствовала их и повела к столику. Снейп протянул руку, чтобы остановить её. — Не возражаете, если мы займём тот столик у окна? Она любит солнце. Официантка бросила на него удивлённый взгляд, но затем пожала плечами. — Конечно. Женщина усадила их за стол прямо за Грейнджерами, и Снейп выдвинул стул для Гермионы, чтобы та могла наблюдать за родителями во время еды. Снейп изучал меню, пока она изучала «Уилкинсов». Официант принёс им напитки. Снейп сказал ему, что они будут готовы сделать заказ через несколько минут. Северус потянулся через стол и коснулся руки своей спутницы. — Гермиона. Она посмотрела на него, словно вынырнув из своего шпионского транса. — С тобой всё в порядке? Она кивнула и слабо улыбнулась. — Что бы ты хотела съесть? Гермиона взглянула на меню невидящими глазами. — Я буду то же, что и ты. Он кивнул и посмотрел в меню. — Жареного цыпленка с картошкой? — Конечно, — рассеянно ответила Гермиона. — Я никогда раньше не ужинал с родителями ведьмы. Губы Гермионы изогнулись в настоящей улыбке. — Думаю, ты бы им понравился. Снейп фыркнул и понизил голос: — Мужчина, который шлёпает и жёстко трахает их дочь? Она чуть было не захохотала. — Нет, умный и храбрый герой войны, который помогает их дочери прийти в себя. — Так действительно звучит лучше. Гермиона покачала головой, тихо рассмеявшись. — Так и есть. Северус почувствовал, что её нога коснулась его под столом. Он просунул колено между её ног. Может быть так ей удастся немного снять это нервное напряжение. Официант вернулся, и Снейп сделал заказ. Они ожидали еду в тишине. Оба молчали, пытаясь подслушать разговор её родителей. Гермиона ловила каждый долетающий слог, силясь разгадать, о чём они говорят. У Северуса не было возражений против тихого ужина. Он просто хотел быть рядом. Немного странно было сидеть за столом с тем, кто пристально смотрел тебе через плечо, но он хотел убедиться, что Гермиона получила всё, что ей было нужно от этой поездки. Гермиона не могла толком расслышать, о чём шла речь, но тихий шёпот разговора родителей перенёс её в более счастливые времена. С того места, где сидела Гермиона, она могла видеть лишь кудрявые волосы матери. Они были точь-в-точь как её собственные, за исключением того, что её мама всегда собирала волосы в хвост. Та же привычка спустя столько лет. Отец сидел к ней лицом, так что Гермиона видела, как он с улыбкой потягивает вино. Разговор родителей становился всё более весёлым, и Гермионе стало интересно, о чем они болтают. Вероятно, обсуждают пациентов. Или, может быть, планы на зимний отпуск. Каким теперь для них было Рождество? Они приглашают к себе друзей? Или предпочитают побыть дома вдвоём, как и в её детстве. Официант принёс еду для её родителей, и Гермиона отметила выбранные ими основные блюда. Отец взял себе что-то с курицей. Она не могла как следует рассмотреть мамину тарелку. Наверное, в ней макароны. Изменились ли вкусы у этих людей? Её отец раньше очень любил цыплёнка. По выходным он часто готовил его на гриле. Мама всё ещё рисует? Были ли они счастливы здесь? Они определенно выглядели счастливыми. Гермионе стало стыдно за вспышку ревности. Неужели они совсем не скучали по ней? Разве у них не возникало подсознательной грусти по своему ребёнку? Снилась ли она им когда-нибудь во сне? Гермионе хотелось в это верить. В тех снах они всё ещё были бы семьей. — Гермиона? — прошептал Снейп. — С тобой всё в порядке? — Да. — Ты собираешься есть? Она посмотрела на стол. Когда им успели принести еду? Тарелка Снейпа была уже наполовину пуста. Гермиона взяла вилку и съела немного картошки. Она едва чувствовала вкус. Северус пристально наблюдал за ней, но молчал. Он не собирался кормить её насильно. Она поест, когда проголодается. Возможно, иллюзия того, что она ужинает с родителями, была именно тем подарком, в котором она больше всего нуждалась в это Рождество. Гермиона рассеянно ковырялась в еде, глядя, как едят её родители. Это было похоже на возвращение домой, на их кухню, но за исключением того, что родители игнорировали её. Мама не спрашивала, как идут дела. Отец не рассказывал ей никаких забавных историй о зубах, что он вылечил в тот день. Это была печальная имитация их прежней жизни. Но, тем не менее, это было самое близкое к нормальному состояние, которое у неё было за долгое время. Гермионе не хватило бы смелости сесть рядом с ними. Снейп же предоставил ей место в первом ряду. Взглянув на него, она почувствовала себя виноватой за то, что не уделяла ему больше внимания. Если бы не он, она не получила бы такой возможности. Она была благодарна, что он был с ней. Под столом его нога прижималась к её. Гермиона нуждалась в его постоянном влиянии. Казалось, Северус никогда никуда не спешил. Иногда он становился неконтролируемо страстным, но даже в эти моменты не торопился. Просто делался чуть более напряжённым. Что подумали бы её родители о том, что она встречается со Снейпом? Она никогда не задумывалась об этом раньше. Они вежливо проигнорировали бы их разницу в возрасте? Или решили бы, что она сошла с ума? Её мама с папой были из тех, кто старался узнать человека получше, прежде чем сформировать о нём окончательное мнение. Но Снейп явно был не из тех мужчин, которых родители ожидают увидеть рядом со своей дочерью. А если они когда-нибудь узнают, как они познакомились… Чёрт возьми. Хуже было то, что он её бывший профессор, или, что она поместила в «Пророке» интимное объявление? В итоге Гермиона решила не беспокоиться об этом. Они даже не помнили, кто она. Важно ли, что бывший профессор шлёпает её каждые выходные? Они не знали, чем она зарабатывает на жизнь, где живёт, что закончила университет… Гермиона сидела неподвижно уже несколько минут. На лице её застыла гримаса боли. Северус не понял, она грустная или просто напряжена. Протянув руку, он накрыл её ладонь своей и погладил тыльную сторону запястья. Она встретилась с ним взглядом, и выражение её лица смягчилось. «А вот и моя милая ведьма. Это слишком для тебя?», — подумал он. — «Должно быть, было ещё больнее находиться так близко и в то же время чувствовать себя такой далёкой». Гермиона едва заметила, как Снейп оплатил счёт. Она пыталась запомнить каждое движение, что делали её родители. Вскоре они отправятся домой, и придётся прервать этот фальшивый семейный ужин. Её отец оплатил счёт, пока мать допивала кофе. Гермиона знала, что то был кофе без кофеина, иначе она не смогла бы уснуть. Гермиона заметно погрустнела, когда её родители встали, чтобы уйти. Северус подождал, пока они выйдут за дверь, а затем взял Гермиону за руку и последовал за ними. Он держал её руку в своей, удерживая от попыток догнать их. — Не дай им заметить себя снова так скоро. Они поймут, что мы следим за ними, если узнают тебя. Гермиона кивнула и замедлила шаг. Её отец подошёл к белой машине, припаркованной на обочине. Родители сели внутрь, а Северус провёл её мимо, как раз в тот момент, когда они выезжали на дорогу. Машина медленно скрылась из виду, а Гермиона всё смотрела ей вслед. — Они показались тебе счастливыми? — прошептала она. Северус обнял её одной рукой. — Да. Каково было увидеть их? — Больно. Он притянул её к себе, обнимая посреди тротуара. Гермиона зарылась лицом в его прохладную белую рубашку. — Они даже не заметили меня. Северус обнял её крепче. — Они много потеряли. Гермиона слабо улыбнулась: — Что ты о них думаешь? — Они показались мне милыми. — Снейп поцеловал девичью макушку. — Почему бы тебе не рассказать мне о них по пути в гостиницу? Гермиона вложила свою руку в его. — Мама хотела стать художницей, когда была маленькой. Она всё ещё рисует. Те две акварели в моей комнате она написала. Папа любит что-то мастерить, он сам сделал рамы для её картин. И он очень хороший повар. Они познакомились в университете. Северус слушал, как Гермиона рассказывает историю жизни своих родителей. Было уже темно, когда она замолчала. Они немного посидели на скамейке в тихой роще тенистых деревьев. Он укачивал свою спутницу, пока та не перестала плакать. — Независимо от того, помнят они это или нет, ты удивительная дочь. Я думаю, они бы гордились тобой. — От этих слов Гермиона зарыдала ещё сильней. — Ты заботишься обо всех, кроме себя самой, — прошептал он. — Кто-то должен присматривать за тобой. Она согласно кивнула: — Ты, — Северус не знал, подходит ли он для этой роли. Но ему бы очень хотелось быть таковым. — Ты единственный, кто заботится обо мне. Он обнял её крепче. — Я буду это делать до тех пор, пока ты этого хочешь. — Спасибо. — Гермиона потёрлась о его лицо, чувствуя щекой колючую щетину. Она хотела убедиться, что он настоящий. Иногда мир казался безумным сном. — Я так рада, что ты откликнулся на моё объявление, Северус. Моя жизнь была слишком одинокой до того, как появился ты. Снейп прикусил язык. Она будто пыталась разорвать его сердце на части. — Я знаю, что сейчас кажусь грустной, но мне было бы ещё хуже, если бы тебя здесь не было. Он кивнул, делая медленный вдох, чтобы успокоиться. — Ты слишком мила, чтобы испытывать такие чувства. Если бы я мог унять твою боль, я бы сделал это, не сомневайся. Гермиона улыбнулась ему сквозь слёзы. — Ты и так это делаешь. Северус закрыл глаза и зарылся лицом в её вьющиеся волосы. — Забота о тебе — моё единственное стоящее занятие. — Не говори так, — запротестовала Гермиона, поднимая голову. — Преподавание тоже стоящее. Образование чрезвычайно важно. И ты отдал свою жизнь за волшебный мир. Что может быть более стоящим? — Не знаю, много ли от меня пользы как от учителя. Студенты боятся Зелий, а у меня возникает желание бить по этим пустым головам каждый раз, когда я читаю их эссе. — Это не делает его бесполезным. — И, — добавил он, прежде чем она успела сильнее приукрасить его прошлое, — я не отдавал свою жизнь за волшебный мир. Гермиона погладила его по лицу, пытаясь заглянуть в глаза. — Разве? — Я… — он не знал, хочет ли говорить это ей. Она была единственным человеком, чьё одобрение имело для него значение. Он не хотел портить её мнение о себе. — Я спас Поттера только потому, что я… задолжал Лили. Беспокойство исчезло с лица Гермионы, и она улыбнулась. — Я знаю. — Поттер рассказал тебе? Она кивнула: — Это не делает тебя менее храбрым или благородным. Ты боролся за любовь. Почему ты считаешь, что это недостойно? С минуту он пристально смотрел на неё, размышляя, должен ли сказать ей правду. — Потому что мои причины были эгоистичными. Я пытался загладить свою вину. Я не был благороден. Я сделал это, чтобы облегчить душу. Улыбка Гермионы не дрогнула. — Если бы ты не был порядочным человеком, это не причинило бы тебе такой боли. Твоё сердце на правильном месте, Северус. Ты просто так долго находился в неведении, что думаешь, что свет не предназначен для тебя. Но я знаю, что это так, потому что ни один эгоист не пожертвует своей жизнью ради другого человека, независимо от причин. Ты хороший, хочешь ты в это верить или нет. Северус впился зубами в язык, а Гермиона поцеловала его в подбородок. — Ты так легко прощаешь мне мои ошибки, но когда дело касается тебя самого, у тебя нет сострадания. Ты такой же, как и я. Думаешь, ты сможешь когда-нибудь простить себя? Это был трудный вопрос. Снейп посмотрел на чистое ночное небо в поисках ответа. Луна была яркой. Северус слушал тихий шёпот ветра, шелест листвы и отдалённый шум океана. Хотя он и смирился со своим прошлым, он так и не простил себя. Будущее могло сулить многое, но он сомневался, что когда-нибудь обретёт отпущение грехов. — Я не знаю. Она кивнула: — Я тоже не знаю, смогу ли простить себя. Может быть, мы сможем держаться за прощение друг друга. Он коснулся её щеки. Гермиона улыбнулась и обняла его за шею, крепко прижимая к себе. Северус сделал ещё один глубокий вдох. На сердце у него вдруг стало намного легче. Гермиона вдохнула аромат его кожи. — Ты так хорошо пахнешь. Уголки губ Снейпа приподнялись. — Как и ты, милая. Хочешь вернуться в номер, чтобы мы могли получше друг друга обнюхать? Куда хочешь, чтобы я поцеловал тебя в первую очередь? — он прижался носом к её щеке. — Везде. Тебе кто-нибудь говорил, что твои яйца пахнут конфетами? Снейп расхохотался: — Нет. Ты первая. — Твой член тоже очень вкусный. Вот почему я не могу перестать сосать его. — Я и не знал, что ты такая сладкоежка. Давай поскорее вернёмся обратно в гостиницу. Я думаю, нам нужно опробовать кровать в номере прежде, чем мы оба свалимся от усталости. — Я очень устала, — согласилась она. — Слишком устала, чтобы выкрикивать мое имя? — спросил он, сжав задницу Гермионы. — Я всегда готова выкрикнуть твоё имя, — усмехнулась она. — К тому же, это помогает мне заснуть.

***

Всё между бёдер Гермионы было мокрым. Она чувствовала шелковистое скольжение своих половых губ с каждым движением. Пока Снейп неистово лизал её промежность, она уткнулась лицом ему в пах. Его член приятно ощущался в руке. Посасывая холёную головку, она водила кончиком языка по уретре. Зрачки Снейпа расширились, когда ловкие пальцы Гермионы скользнули по его яйцам. Массаж промежности распространился и на его задний проход, а член ещё больше увеличился у неё во рту. — Осторожнее, крошка. Ты открываешь ящик Пандоры. Гермиона усмехнулась: — Ящик Пандоры делает тебя каменным. — Ты когда-нибудь проникала пальцем в кого-то, кроме себя? — Только читала об этом. Северус выдохнул хриплый смешок: — Кто бы сомневался. Полагаю, тебе лучше приберечь это для другой ночи. Иначе я быстро кончу. — Я бы посмотрела. Северус оттолкнул её руки от своей задницы и притянул ближе. — Дерзкая маленькая обезьянка. Мне снова нужно тебя отшлёпать? Гермиона с улыбкой покачала головой. Её задница была ещё достаточно тёплой. Та порка, что он задал ей, когда они вернулись в комнату, была обжигающей. От неё-то и намокли девичьи трусики. Она всегда думала, что фраза «жаждет этого» была слишком драматичной, но она буквально жаждала его члена. Её внутренности сжимались в отчаянном желании. Северус перевернул Гермиону и прижался бёдрами к её горячей попке. Звук её жалобных всхлипываний был вдохновляющим саундтреком. — Я собираюсь втрахать эту хорошенькую киску в матрас, — прорычал он ей в шею. — Скажи, как сильно ты хочешь мой член. Она не могла оторваться от него: — Пожалуйста, трахни меня, Северус. Я так скучала по твоему члену. Снейп улыбнулся, а затем нашёл головкой её мокрую дырочку. — Он тоже скучал по тебе, малышка. Неделя — это слишком долго без влажного поцелуя твоей киски. Гермиона попыталась насадиться на него сама. — Да, вот так. Сожми его сильнее. Гермиона напрягла мышцы и застонала, когда он целиком вошёл в неё.

***

Гретхен посмотрела на потолок в спальне, когда из комнаты наверху донесся скрип кроватных пружин. Она усмехнулась, увидев выражение лица своего мужа. Бартоломью шокировано посмотрел на жену: — На кого, говоришь, был похож этот мужик? Гретхен разразилась тихим хохотом, прикрывая рот рукой. — Помнишь того мрачного доставщика продуктов? — Консервов? — спросил он с трансильванским акцентом. Она кивнула: — Представь его через двадцать или тридцать лет. — Наша милая маленькая Джейн Уилкинс встречается с вампиром? Гретхен покачала головой. — Не думаю, что он и впрямь дитя ночи. У него просто был такой взгляд… А с каким мужчиной ты её представлял? Он уставился в потолок, когда скрип усилился. — С кем-то тихим и спокойным. Этой бедной девочке нужен кто-то ласковый. — По-моему, всё звучит довольно ласково. Барт усмехнулся и покачал головой: — Думаешь, стоит сказать им, чтобы были потише? — Нет! Кроме нас они никому не мешают. Кроме того, она бы умерла от смущения. — Полагаешь, она серьёзно относится к нему? — А ты видел, чтобы она приводила сюда кого-нибудь ещё за все годы, что мы её знаем? — Нет. — Я рада за неё. Похоже, она нашла кого-то, с кем может общаться. — Умммм… Они оба затряслись от беззвучного смеха. Барт взял Гретхен за руку. — Хочешь показать им, как надо это делать? Гретхен улыбнулась и поднесла его пальцы к своим губам. — Только если ты наложишь заглушающие чары. Не хочу, чтобы им стало неловко.

***

Северус уронил голову ей на плечо, откидывая каштановые кудри в сторону: — Я измотан, дорогая. — Я тоже, — прохрипела Гермиона. — Теперь ты сможешь заснуть? — Ещё как! — Мы завтра снова будем шпионить? — Ты не обязан идти со мной, если не хочешь. Тебе, должно быть, скучно сидеть со мной весь день, пялясь на их кабинет. — Не глупи. Я здесь ради тебя. И на случай, если ты забыла, у меня большой опыт шпионажа. А вот ты в этом полный профан. Гермиона улыбнулась: — Неправда. — Правда-правда. Я удивлён, что тебя не задержали за преследование. — Хорошо, тогда завтра сделаем всё по-твоему. Он поцеловал её в шею. — Уверен, ты станешь лучшей ученицей в шпионской школе Снейпа. Северус лёг на спину, а Гермиона устроилась у него на груди. После того, как он погасил свет, она приподнялась и поцеловала его. Мягкое тепло её губ заставило его растаять. — Спокойной ночи, Северус. — Доброй ночи, Гермиона. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как её ресницы коснулись его груди, когда она закрыла глаза. Некоторое время Снейп не спал, прислушиваясь к её глубокому мерному дыханию. Может быть, завтра ей станет полегче. Он не хотел, чтобы она снова выглядела столь же грустной и потерянной. Он никогда не сможет заменить ей родителей, но если приложит некоторые усилия, возможно, сможет помочь ей найти какое-то примирение с ситуацией. Именно способность Гермионы любить причиняла ей боль. Чувствительная натура была одновременно недостатком, и самым большим её достоинством. Она была готова проявлять заботу, но также была слишком открыта для всей той боли, что это влекло за собой. В каком-то смысле её открытость отворила ему дверь в её жизнь. Если бы она сама не позволила ему войти, он никогда бы не доверился ей. Гермиона никогда не скрывала, как сильно ей нравится быть с ним, и он делал всё возможное, чтобы быть таким же откровенным. Иногда ему было трудно признаться в своих сокровенных мыслях, но он делал это ради неё. Ей нужна была уверенность в том, что она желанна. А он действительно хотел её. Он хотел её больше, чем чего-либо за очень долгое время. Северус обнял её крепче, поглаживая по спине. Пожалуйста, пусть завтрашний день будет для неё хорошим. Любая ведьма, которая смогла рассмотреть добродетель в его искалеченной душе, заслуживала всего счастья, которое только мог предложить этот мир.

***

Снейп снова сидел на той же скамейке. Всё утро они делали вид, что ходят по магазинам, а сами наблюдали за офисом с разных точек двора. Затем они вернулись на то же место, что и вчера, словно пара почтовых голубей. Гермиона весь день молчала, не пытаясь вовлечь его в разговор. Для такой любопытной ведьмы молчание казалось неправильным. Если бы это был настоящий праздник, её бы распирало от волнения. Она отвечала ему всякий раз, когда он спрашивал её о чем-нибудь, но Снейп понимал, что она была погружена в свои собственные мысли. Он, конечно, не возражал против того, чтобы не разговаривать, но и был обеспокоен тем, что её затягивает в спираль печали. Обняв её, он сжал девичье плечо, привлекая к себе внимание. — С тобой всё в порядке? — Угу. — О чём ты думаешь? Никогда не думал, что услышу от себя такие слова. — Я думала о Рождестве с моими родителями. Папа обычно готовил ужин, а мама украшала его блюда. — А что ты обычно делаешь на Рождество? — Иногда я остаюсь здесь до Нового года, но последние несколько лет просто хожу к Гарри и Джинни. — Тебе это нравится? Она улыбнулась и пожала плечами. — Это весело. Рон тоже приходит и мы наряжаем ёлку. Это отвлекает меня от мыслей. Северус захотел пригласить её в Хогвартс, но это было бы сложно. Их личную жизнь нарушили бы, а он не хотел, чтобы она оставалась с ним из жалости. Гермиона была из тех ведьм, которые думали, что Рождество — это благотворительность, а он не хотел быть её добрым делом в Сочельник. — Не хочешь зайти ко мне? — спросила она, изучая его лицо. — Мы не обязаны что-либо делать на Рождество, если ты не хочешь. Могли бы просто провести день вместе. Северус приподнял одну бровь в раздумье. — Рождественская порка, о которой ты просишь, не будет аутентичной, если не состоится 25-го декабря. Но мне придется появиться в школе. Минерва ждёт меня на праздник. — Ты мог бы прийти позже. Уверена, Живоглот будет рад тебя видеть. Он терпеть не может, когда я заставляю его надевать смешные шапочки из рождественских хлопушек. Северус хихикнул: — Я тоже не фанат смешных шапочек. — Как насчет омелы? Поцеловав её в лоб, он кивнул. — Я бы не прочь застрять с тобой под омелой. На несколько часов. Гермиона положила руку ему на колено и повернулась обратно к кабинету родителей. — Превосходно. Тогда после порки мы сможем провести целый день целуясь и слушая рождественские гимны. Снейп фыркнул. — Я не исполняю рождественские гимны. — Можем потрахаться под рождественской ёлкой под радио, — сказала она невозмутимо, — будет весело. Внезапно Гермиона перестала хихикать и села прямее. Её родители вышли из офиса. Снейп продолжал обнимать её, поглаживая большим пальцем плечо, чтобы успокоить. Когда Грейнджеры отошли примерно на полквартала, он взял её за руку, и они последовали за ними. В тот вечер родители Гермионы пошли в другой ресторан, и он не смог подвести Гермиону слишком близко. Но у них был приличный обзор со столика в углу заведения. Когда они последовали за парой к машине, Гермиона зашагала быстрее, пытаясь догнать их. Северус знал, что это был её последний шанс увидеть родителей до возвращения домой. Они шли позади Уилкинсов на расстоянии метлы, словно почётный караул. Он понимал, что Гермиона хотела что-то сделать или сказать: обнять их, получить какое-то признание… Но она просто застыла, как статуя, с напряжённым выражением лица. Уилкинсы сели в свою машину, так ничего и не узнав. Северус сжал её руку, напомнив о себе. Она выглядела такой одинокой… Гермиона сжала пальцы Снейпа своими, чтобы не побежать за родителями. Стопы их авто замигали, когда её отец вывел машину на дорогу. Гермиона следила за их автомобилем до тех пор, пока удаляющиеся красные огни не исчезли. Одинокая слеза скатилась по её щеке, а Северус обнял её крепче, притягивая к себе поближе. — Всё хорошо. Гермиона уткнулась лицом ему в грудь, всё ещё видя малиновый свет задних фар родительской машины на внутренней стороне век. — Давай прогуляемся.

***

Северус присел рядом с ней на кровать. Гермиона забралась к нему на колени, прижавшись к мужской груди, и тихо плакала. Латунная спинка кровати врезалась в его позвоночник, но он игнорировал неудобство, решив вместо этого сосредоточиться на поглаживании её спинки. Они прошли пешком весь путь до пляжа, а потом, когда уже совсем стемнело, вернулись на Касл-Хилл. Гермиона не проронила ни слова с тех пор, как уехали её родители. Кивки и покачивания головой были пределом её ответов на любые вопросы. Он даже не знал, что она плакала, когда они поднимались в комнату, пока не увидел мокрые дорожки на её лице. С тех пор он сидел рядом, ожидая, когда утихнут рыдания Через час Гермиона постепенно успокоилась, и Северус убрал волосы с её лица, чтобы очистить палочкой нос. Всхлипы прекратились, и она глубоко вздохнула. — Спасибо. — За что, кошечка? — Что позволяешь плакать при тебе. Снейп погладил её по голове. — Готова идти спать? — А ты меня поцелуешь? Легкая улыбка тронула его губы. — Столько раз, сколько сама захочешь. — Крепко обняв её, он запечатлел целомудренный поцелуй на её солёных губах. — И всё? — спросила Гермиона, бросив на него смущённый взгляд. — Ты готова на большее? Гермиона кивнула и притянула его ближе. — Не отпускай меня. Его сердце сжалось. Никогда. Он знал, что она имела в виду, но его внутренние органы романтизировали интерпретацию, пока он не начал захлёбываться слащавостью происходящего. Почему он так сильно реагировал? Спокойнее. Она просто не хочет оставаться одна. Дай женщине то, что ей нужно. Снейп провёл носом по щеке Гермионы и чмокнул в шею. — Не отпущу, но мне нужно, чтобы ты сказала, какого именно поцелуя ты хочешь. Я не хочу давить на тебя после сегодняшнего дня. Гермиона закрыла глаза в возбуждении. — Сделай всё так, как ты всегда это делаешь. Я не буду грустить, если ты поцелуешь меня. Так, как всегда это делаю? Он целовал её примерно тысячью разных способов с той самой первой ночи на её диване. Медленно и легко. Страстно и грубо. С языком. Губами… зубами. Слишком много переменных… Повернув её лицо к своему, он заглянул Гермионе в глаза. Он мог бы прочитать её мысли, если бы захотел, но, возможно, ментальное вторжение и не было необходимым. Нежно прижавшись губами к её рту, он закрыл глаза. Северус поймал её нижнюю губу и нежно пососал. Гермиона вздохнула. Это был звук облегчения, что было хорошим знаком. Он читал её ответы и переводил их на свой собственный беглый язык. Северус надеялся, что его поцелуй скажет больше, чем он сам когда-либо мог сказать. Хотя он игриво подшучивал над ней, на самом деле ему не нравилось разговаривать, а если точнее, говорить о своих чувствах. Одна лишь мысль о том, чтобы раскрыть свою растущую привязанность к ней, вызывала у него тошноту. Слова могут быть опасны. Да и не нужны они. Разве он не выражал своё желание к ней каждым стояком? Разве каждое объятие не было молчаливым «я забочусь о тебе»? Разве его постоянное присутствие не кричало: «Я хочу быть с тобой»? Теперь он говорил без слов. Не плачь больше, любимая. Я позабочусь о тебе. Более благородная его сторона, которая хотела защищать и заботиться о другом человеке, не имела другого выхода. Она была его безопасной зоной. Другие рассмеялись бы ему в лицо, если бы узнали, что ненавистный мастер Зелий питал какие-либо склонности к воспитанию и дисциплине, но Гермиона приняла его мягкую сторону без тени насмешки. Это была не просто свобода. Это было спасение. Гермиона обвила рукой шею Снейпа, чтобы не соскользнуть с его колен. Он плавил её тело, словно масло в жаровне. Её мозг был одурманен сладким вальсом его языка. Его дыхание было горячим. Они оба тяжело дышали, изо всех сил пытаясь получить больше кислорода в непосредственной близости от лица другого. Северус сходил с ума от одного лишь её хныканья. Если Гермиона снова издаст этот звук, он не сможет нести ответственность за реакцию в своих штанах. Член отказывался сохранять спокойствие. Он слишком хорошо знал эти губы, чтобы просто пройти мимо, не выскочив поздороваться. Чёрт! Снейп сосредоточился на её тепле, на ощущении её платья в своих руках, на сладости её дыхания у себя на губах. Член всё ещё настаивал на том, чтобы войти в неё. Он знал, что находится под этим платьем. — Давай уложим тебя в постель, — пробормотал он Гермионе в губы. Гермиона не отрывала губ от его, пока он поднимал её со своих колен. Они приняли горизонтальное положение, её голова покоилась на его руке. Он поправил одну из подушек, чтобы подпереть голову, а Гермиона перекинула ногу через его бедро, чтобы притянуть Северуса ближе. — Подожди, Гермиона, — пробормотал он, отстраняясь. — Мне нужно кое-что сказать. И успокоиться. Гермиона погладила его по щеке. — В чём дело? Он сделал медленный вдох. Как мог он так сильно хотеть что-то сказать, но одновременно бояться этого каждой клеточкой своего существа? — Помнишь, что ты сказала вчера о том, что я забочусь о тебе? Она кивнула. — Я не уверен, знаю ли я, как это делать. Никто никогда раньше не просил меня об этом. Обнимать тебя, чтобы успокоить, мне нравится. Но я понятия не имею, как о ком-то заботиться. Она улыбнулась. — Ты уже делаешь это. — Иногда мне кажется, что я… — Он вздохнул, подыскивая правильные слова. — Будто я актёр в своей собственной жизни. В этом есть что-то сюрреалистическое. Гермиона медленно кивнула. — Я тоже иногда так себя чувствую, когда мне страшно. Я как будто притворяюсь. — Тебе не нужно притворяться со мной. Я могу принять всё, что ты чувствуешь. Она улыбнулась. — Я никогда не притворялась с тобой. А как насчет тебя? Я заставляю тебя быть тем, кем ты не являешься? — Нет. Вовсе нет. Это роль, которую я хочу сыграть, просто… — Это в новинку? — Да. Но в то же время это… — Будто воспоминание, о котором ты забыл. Он уставился на нее: — ДА! — Но потом что-то напоминает тебе, что это было внутри тебя все это время. Черт возьми, она действительно его понимала. — Да. Гермиона кивнула: — Это именно то, что я чувствую рядом с тобой. — Я хочу дать тебе всё, в чём ты нуждаешься, — прошептал он. — Просто скажи это словами. Я хочу, чтобы у вас было что-то хорошее на память об этой поездке. Скажи мне, что я могу тебе дать. Ее грудь гудела от мурлыкающего тепла, а её сердце тянулось всё ближе к нему. Гермионе больше не хотелось плакать. Она знала, что ей нужно. И, очевидно, его член тоже знал это. Снейп ни разу не дрогнул за время их разговора. Подтянув ногу так, чтобы ее киска была прижата к его выпуклой ширинке, она прикоснулась своими губами к его губам. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня — как можно ближе. Твой член успокаивает меня. Чёртовы яйца Мерлина. Она попыталась расстегнуть его молнию? Её страстное предложение заставило его мозг вскипеть. — Ты уверена? Тебе не слишком грустно? Гермиона покачала головой и потерлась носом о его нос. — Ты нужен мне, Северус. Мне нужно знать, что в моей жизни всё ещё есть что-то прекрасное… Что-то, что уравновесит всю печаль. Он посмотрел в её медово-карие глаза. Никто другой никогда не разбивал его сердце просьбой о сексе. — Может, я и не красавец, но я могу заставить тебя почувствовать что-то прекрасное. Гермиона улыбнулась и провела рукой по его груди. — Ты самый сексуальный волшебник, которого я знаю. Он не стал опровергать это заявление, но внутри ему было интересно, как долго эти розовые очки будут искажать её восприятие в его пользу. — Нам лучше снять с тебя это красивое платье, чтобы оно не испортилось. Сядь. Гермиона неохотно поднялась, покидая тепло его объятий. Он расстегнул молнию на её платье, а затем стянул его через голову и бросил на комод. Её лифчик расстегнулся, высвобождая грудь. Она не почувствовала его рук, и ей стало интересно, использовал ли он магию. Даже она не смогла бы так легко избавиться от бюстгальтера. Его пальцы прошлись по следам от белья, и дрожь пробежала по позвоночнику Гермионы. Её кожа казалась гиперчувствительной. Необходимо было прижаться к нему — обнажённой — чтобы жар его души обжигал её, а его член пронзал её киску. Северус целовал лицо Гермионы, пока она срывала с него одежду. Ведьма расстегнула его белую рубашку за рекордно короткие сроки. Она даже не стала ждать, пока он снимет её с себя, прежде чем провести руками по его груди и спине. Ему удалось снять брюки и боксеры, а затем она навалилась на него, словно надвигающийся шторм. Волосы у него на затылке встали дыбом. Ему нужно было заземлиться в её теле. Наконец-то он был обнажен и прижат к ней так крепко, что она прочувствовала его с головы до ног. Его бедро скользнуло между её бедер. Гермиона прижалась к нему своей киской, чтобы немного выпустить пар. Член Снейпа оставил след вожделения на нежной коже её бедра. Он жаждал оказаться внутри. Позволив Гермионе тереться о его ногу, он завладел её ртом. От неё исходил вкус тепла и света. Это было похоже на поцелуй лета. Северус купался в её сиянии. Гермиона не могла контролировать свои бедра. Он трахал её словно непослушную сучку. Её киска пуская слюнки по его члену, а сама она жаждала пососать его. Лобковые волосы Гермионы промокли от смазки. Влажная линия тянулась вдоль её щели, словно русло реки. Она разлилась по его ноге, прилипая к чёрным волоскам на коже. Северус подождал, пока его бедро не покрылось её возбуждением, прежде чем приблизиться к вожделенному холмику. Одна рука скользнула вниз по её телу, и он приподнял бёдра, чтобы войти внутрь. Пресвятая Цирцея. Пальцем он скользнул по её блестящим складкам. Гермиона издала крик отчаяния. — Просто расслабься, любимая. Мне нужно попробовать тебя на вкус, прежде чем я войду внутрь. Гермиона улыбнулась, когда он провёл языком по её груди, облизывая соски. Она зарылась пальцами в его волосы и вздохнула. Он втянул её душный жар. Эта женщина действительно нуждалась в том, чтобы он трахнул её. Черт! Как будто она и без того недостаточно промокла. Гермиона почувствовала, как напряжение распространилось до самого её клитора. Её ногти царапали его кожу головы. Ей нужно было за что-то держаться. Он выцеловывал дорожку вниз по её животу, что лишь заставило её желудок сжаться сильнее. Северус лакал её влажное лоно, а Гермиона дрожала и извивалась. — Пожалуйста, Северус. Мне действительно нужно, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он увидел одиночество, скрывающееся за её голодными глазами. Поцеловав её щель в последний раз, он поднялся выше и прижался своим сердцем к её. Руки Гермионы обвились вокруг него. Северус уткнулся носом в её щеку, а затем обхватил голову ведьмы, чтобы прижать к себе. Потребовалось немного повращать бёдрами, чтобы соединить их тела без помощи рук. Гермиона раздвинула ноги шире, чтобы открыться ему полностью. Убедившись, что им обоим удобно, он медленно проскользнул внутрь. Северус не сводил с неё глаз. Коричневые радужки Гермионы потемнели, а из горла вырвалось нуждающееся мурлыканье. Когда он вошёл до предела, она выдохнула весь воздух из легких. Напряжение исчезло с её лица, и он сделал паузу, чтобы насладиться моментом. — Это то, что тебе было нужно, любимая? Она кивнула, не отрывая взгляда. — Я бы хотела, чтобы ты всё время был внутри меня. Он нежно улыбнулся и поцеловал её в щёку. — Это сделало бы преподавание куда более приятным. Её бедра начали двигаться сами по себе. Гермиона выдохнула тихий стон, когда толстый член Снейпа толкнулся в её глубины. Северус прижался губами к её и скользнул языком в девичий рот. Степенно он начал раскачиваться внутри. Он хотел попробовать на вкус следующий её стон. Гермиона прекратила свои беспокойные извивания и сомкнула ноги вокруг него, притягивая ещё ближе. Её руки обхватили его спину, а ногти впились в его плоть. Должно быть, она решила, что причиняет ему боль, так как внезапно провела ладонями по свежим царапинам. Постоянные поглаживания успокаивали его. Мысли Северуса начали блуждать. Желудок Гермионы наконец перестал сокращаться, и она закрыла глаза, чтобы отгородиться от остального мира. Снейп был единственным, что ей сейчас было нужно: тяжелый жар его тела, медленные движения его языка, его твёрдый член… Пока Северус заполнял её до предела, ничего плохого не могло произойти. Её беспокойство о родителях исчезло. Боль прошлого исчезала с каждым его толчком внутри. Её чувство вины оказалось заглушено его тихим рычанием. Логика Снейпа отключилась на эту ночь. Он всецело полагался на интуицию. Первобытная магия её подергивающегося тела открыла его сознание новым горизонтам. Всё обретало смысл, пока он был внутри неё. Он оторвал свои губы от губ Гермионы, чтобы они оба могли перевести дыхание, но выражение её лица тут же сбило его с толку. Никто никогда не смотрел на него так. Как будто она желала каждую унцию его естества, горькую или сладкую. Почему она так благосклонно относилась к нему? Почему она не видит его недостатков? Как она могла быть такой слепой? — Я уже близко, Северус. Пожалуйста, быстрее. Он не прибавил скорости. Она скоро кончит, а он хотел, чтобы это было зрелищно. Гермиона оставила попытки подстегнуть его. Он не отступал от заданного темпа. Она удерживала его взгляд на себе, чтобы оставаться сосредоточенной. — Не закрывай глаза, — прошептала она, проводя рукой по его лицу. Его сердце стучало, словно стальной молот, а в желудочках летали искры. Она нуждалась в его пристальном взгляде. Чтобы глазами он мог проникнуть в неё так же сильно. — Ты единственный мужчина, который видит меня такой, какая я есть… И ты всё ещё хочешь меня… Если бы бёдра Снейпа не двигались на автопилоте, он бы остановился как вкопанный. Она ответила на его незаданные вопросы и в то же время раскрыла его собственные чувства. Она только что определила главную причину его собственного влечения к ней. Он просто не осознавал этого до конца, пока она не сказала это вслух. — Я действительно хочу тебя. Каждый дюйм тебя. Гермиона посмотрела в его тёмные глаза. Как столько огня могло гореть в этом чёрном льду? Что скрывалось в этих тёмных глубинах? — Я тоже хочу тебя всего. — Ты уверена в этом? Не слишком много багажа для одной маленькой ведьмы. Гермиона улыбнулась. — Я просто уменьшу его заклинанием и положу в карман. Он улыбнулся ей в ответ. — Спасибо тебе, любимая. Это самое приятное предложение, которое я когда-либо получал. — Мне нравится, когда ты так улыбаешься. Я так рада видеть тебя счастливым. Он зашипел, когда её мышцы начали сокращаться вокруг его члена. — Я знаю, что ты уже близко. Мне нужно с тобой поговорить? Гермиона кивнула. Она не могла достичь оргазма, если не была полностью сосредоточена. Его слова были шорами, в которых она нуждалась, чтобы оставаться на верном пути. — Да, пожалуйста. Улыбаясь, он чмокнул её в последний раз. — Я собираюсь так хорошо позаботиться о тебе сегодня вечером. Я буду трахать тебя, пока ты не уснешь в моих объятиях. Эта маленькая киска будет такой сонной, когда я закончу с ней. Не своди с меня глаз. Я хочу видеть, какое у тебя будет лицо, когда тебя настигнет экстаз. Ты так чертовски красива, когда кончаешь. — Пожалуйста, трахни меня сильнее, или я заплачу, — прошептала она. — О, любимая, — прорычал Снейп, снова целуя её. — Больше никаких слёз. — Ему потребовалась секунда, чтобы переключиться с милого на грязного. — Ты это слышишь? Это звук твоей киски, умоляющей меня трахать тебя всю ночь напролёт. Весь этот сок уже стекает у тебя между ног? Ты такая мокрая, — вздохнул он. — Красивая и готовая для моих пальцев. Как ты думаешь, стоит ли нам попробовать сразу три? В прошлый раз два заставили тебя мгновенно кончить. Тебе наверняка снились очень пошлые сны о том, как я вхожу в твою попку, я прав? — Да, сэр. Он усмехнулся в её волосы. Сэр? Так вот что она хотела услышать. — Я знаю, о чем ты думала, любимая. Ты хочешь быть моей маленькой грязной школьницей, не так ли? Хочешь, чтобы я в преподавательской мантии оставил тебя после занятий для наших особых наказаний. Не можешь дождаться, когда я скажу тебе поднять юбку и выставить задницу на всеобщее обозрение. Я мог бы стянуть с тебя липкие маленькие трусики и показать всему классу, как сильно тебе нравится быть моей хорошей девочкой. Её мышцы напряглись. Пришло время для финального аккорда. — Кончай со мной, Гермиона. Кончи для меня прямо сейчас, или я буду трахать твою киску, пока ты не закричишь. Её глаза закатились, и она выкрикнула хриплый стон благодарности, когда кончила. Северус усмехнулся, когда её киска сжалась вокруг него в последний раз. Он знал, что сделает всё возможное, чтобы она чувствовала себя в безопасности, а это означало доказать ей, что он хочет каждую её сторону, каждую грань и фантазию. Даже те её части, в которых она сама была ещё не готова признаться. Он отдаст ей все это: каждое душераздирающее объятие и каждый обжигающий шлепок. Ей не нужно было ничего от него скрывать. — Вот и всё, — промурлыкал он, целуя её в щеку, пока она приходила в себя. — Позволь мне позаботиться об этой милой маленькой киске. Гермиона улыбнулась и провела большим пальцем по его нижней губе. — Она вся в твоём распоряжении.

***

— Уммммм!!! Бартоломью поднял глаза к потолку. — Снова крики. Они всё ещё этим занимаются? Гретхен хихикнула и посмотрела на часы. — Стоит отдать ей должное, она выбрала мужчину с выдержкой. — Надеюсь, что его выносливость не ограничивается спальней. Думаешь, он вернется с ней в июне? Гретхен пожала плечами. — Никогда нельзя сказать наверняка. — Если да, я наложу постоянные заглушающие заклинания. — Отличная идея, — сказала Гретхен с лёгкой улыбкой. — Это напоминает мне о нашем медовом месяце. Барт усмехнулся. — Моя выносливость тогда была легендарной, не так ли? — Мне просто нравилось, как ты постоянно лапал меня. Он просунул руку под простыню, чтобы погладить её бедро. — Я не мог оторвать от тебя рук. И всё ещё не могу. — Ты не ласкал меня целую вечность. Барт ухмыльнулся: — Тогда мне лучше наверстать упущенное.

***

— Ты все упаковала? — спросил Северус, натягивая чёрный блейзер. Он не хотел замерзнуть к тому времени, как они аппарируют обратно. — Угу, — Гермиона собрала волосы заколкой. Северус поставил свою сумку рядом с её чемоданом. — Уверена, что не хочешь взглянуть на них ещё раз? Я не возражаю. Она покачала головой. — Я снова не смогу попрощаться. Это слишком сложно. Он кивнул и притянул её к себе. — Всё в порядке. Мы пообедаем здесь? Они проспали завтрак. — Конечно. Я бы хотела увидеть Гретхен и её мужа. Они спустились вниз, и Северус встретился с Бартоломью. Это был дородный мужчина, который выглядел так, словно всю жизнь прожил на открытом воздухе. Его кожа была грубой и загорелой. Гретхен приготовила им блюдо, достойное короля, а Снейп заинтересовался местными сплетнями. Он не знал никого, о ком они говорили, но ему понравилось, как дружелюбно эта пара относилась к Гермионе. От них исходила та родительская атмосфера, в которой, как он подозревал, она нуждалась больше, чем в крошечной комнате наверху. Когда пришло время уходить, Гермиона обняла Гретхен и Барта на прощание. — Думаю, я ещё увижу вас двоих в июне. Гретхен снова сжала её в объятиях. — Просто пришли сову, когда решишь приехать. Нам нравится, когда ты у нас. Северус пожал Барту руку. — Было приятно познакомиться с вами. И, — добавил он тихо, чтобы Гермиона не услышала, — спасибо за то, что заботились о ней все эти годы. Барт улыбнулся: — Всё нормально. Присмотрите за ней, когда вернётесь домой. Северус кивнул. Он пожал руку и Гретхен. Казалось, её что-то в нём задело, но он не мог себе представить, что именно. Это была та же улыбка, что и у Минервы, когда она спрашивала о его выходных. Казалось, они знали о нём что-то, что ему самому ещё предстояло в себе открыть. Снейп и Гермиона попрощались в последний раз и вышли на яркий солнечный свет. Серый кот, который приветствовал их по прибытию, был на том же месте, чтобы пожелать им счастливого пути. Они пробирались обратно по оживлённым улицам. Стоял прекрасный день, и Северус сделал глубокий вдох, вдыхая последний глоток тёплого воздуха. Дома наверняка будет сыро и уныло. Он посмотрел на часы. Будет около шести часов утра, когда они доберутся до Лондона. Гермиона стала слишком тихой, и он изучал её краем глаза, пока они шли по тропе обратно к месту аппарации. — С тобой всё в порядке? Гермиона посмотрела на него и кивнула. — Мне всегда кажется, будто бы я их бросаю. Он взял её за руку. — Полагаю, ты слишком строга к себе. С его стороны было очень любезно так сказать. Но это не изменило того, что она чувствовала. Они вышли на поляну, и она обняла его за талию. — Ты хочешь сам это сделать или можно мне? Он притянул её к груди. — Я сам всё сделаю. Держись крепче. Гермиона зажмурилась. Ей было невыносимо видеть, как Австралия исчезает, ведь родители исчезали вместе с ней. Она чувствовала, будто незримая связь между ними всё больше растворяется. На секунду ей показалось, что она провалилась в небытие. Затем они очутились через дорогу от её квартиры. Гермиона тихо вздохнула с облегчением. Она оглядела знакомый переулок, а потом посмотрела на Снейпа. Света почти не было, и если бы она не держалась за него, то потеряла бы его в темноте. Он продолжал обнимать её, пока они шли к ней домой. Было очень холодно. Она надела джемпер, но пожалела, что не накинула плащ. К тому времени, как они добрались до её входной двери, хотелось окунуться в горячее какао и свернуться калачиком в горячей ванне. Она открыла дверь, и Снейп поставил свою сумку рядом с диваном. Он остается. Хорошо. Гермиона поставила свою сумку рядом с его. — Глотик, я дома. Северус снял блейзер, пока она отряхивала снег со своего джемпера. — Живоглот, — позвала она, заметив кота, растянувшегося на своём любимом местечке на кухонном полу. — Ты скучал по мне? Я принесла тебе австралийские кошачьи лакомства. Гретхен сказала, они не будут слишком твёрдыми для твоих зубов. Живоглот? — Гермиона включила свет на кухне и уставилась на неподвижное кошачье тело. Северус услышал, как она прошептала: «Живоглот?» в последний раз, и по изменившемуся женскому голосу понял, что что-то не так. За три больших шага он оказался у кухонной двери, прибежав как раз вовремя, чтобы увидеть, как она побежала блевать к раковине. Он посмотрел на неподвижный рыжий комок шерсти на полу, мгновенно поняв, что произошло. Опустившись на колени, он коснулся одной из окоченевших лап, просто чтобы убедиться. Глотик был таким же холодным, как линолеум. — Мне так жаль, Гермиона. Её желудок снова вывернуло наизнанку, всё её тело словно изгоняло из себя болезненную печаль. Сделав глубокий вдох, она попыталась расслабиться, но спазмы в животе разрывали на части. Снейп коснулся её напряженной спины, успокаивающе протягивая руку. Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась на легком поглаживании его пальцев. Ушло несколько минут, прежде чем её тело наконец сдалось и расслабилось. Снейп подождал, пока Гермиона не начала нормально дышать, а затем тихо спросил: — У тебя есть что-то, во что мы могли бы его поместить? Может, коробка? — В шкафу есть большая пустая коробка, — прошептала она, будто не веря в происходящее. Северус пошел за ней. Он рассчитывал найти картонную коробку, но вместо этого увидел круглый деревянный ящик с изображением кошки. — Это она? Гермиона оглянулась и кивнула. — Я купила её на благотворительном аукционе. — Ты уверена, что она подойдёт? Гермиона кивнула. Северус положил руку ей на плечо. — Я позабочусь обо всём. — Я не могу смотреть на него. Наверное, это было к лучшему. Опустившись на колени, Снейп оторвал её питомца от пола и уложил его тело в коробку. Как декан Слизерина, он был свидетелем многих смертей домашних животных. С мышами, крысами и жабами у него проблем не было. Всё, что было крупнее, заставляло его съёживаться. Счастливого Рождества, Гермиона. Бьюсь об заклад, это именно тот праздник, который ты никогда не забудешь. Он не мог оставить её сейчас. Это разобьёт ей сердце. Одна ведьма просто не могла выдержать столько эмоциональных травм за двадцать четыре часа. Закрыв коробку крышкой, он отнёс её в гостиную, чтобы Гермионе не пришлось снова её видеть. — Хорошо. Теперь ты можешь открыть глаза. Гермиона оглянулась на то место, где только что был Глотик. Она никогда больше не найдёт его там. Это было его место. Она всё ещё могла видеть остатки шерсти на линолеуме. Снейп притянул её в свои объятия. — Мы могли бы похоронить его. Гермиона начала тихо плакать в его рубашку. Она не хотела думать о том, чтобы закопать Живоглота в землю. Снейп крепче обнял её и погладил по голове. Что-то внутри неё оборвалось, и она не могла перестать плакать. — Он был совсем один. Я просто оставила его здесь одного. Делая все возможное, чтобы успокоить её, Северус покачал головой. — Я не думаю, что он страдал. Его миска с едой всё ещё полная. Думаю, он ждал, пока ты уйдешь, а потом пришёл сюда и лег спать. Он выглядел умиротворенным. — Я не должна была оставлять его одного. Я… я могла бы остаться здесь с ним, — всхлипнула Гермиона. Северус поцеловал её в макушку. Слёзы Гермионы разрывали его сердце. — Может быть, он наоборот ждал, чтобы остаться без тебя. Может быть, он не хотел, чтобы ты видела его таким. Это действительно звучало логично. Гермиона вцепилась в рубашку Снейпа, чувствуя себя совершенно неуправляемой. Её мир разваливался на части. Всё, что она любила, медленно исчезало: её друзья, её родители, её единственный компаньон. — У меня есть идея, — прошептал Снейп так тихо, что ей пришлось перестать плакать, чтобы расслышать его. — Давай отнесём его в Хогвартс. Хагрид похоронил несколько домашних животных рядом со своим садом. Я уверен, что он не возражал бы против Живоглота. Мы можем устроить ему достойные проводы с цветами и красивым надгробием. Что скажешь? Гермиона кивнула. — Ты тоже будешь там? — Конечно, я буду там. Почему нет? — Все увидят нас вместе. — Возможно. Но я думаю, что Хагрид сохранил бы наш секрет, если бы мы попросили его об этом. Гермиона подумала, что Хагрид, вероятно, выдаст эту тайну, если кто-нибудь напоит его достаточным количеством алкоголя, но она не собиралась отказываться от предложения Снейпа. Живоглот был счастлив в Хогвартсе. — Хорошо. — Если ты соберёшь кое-какую одежду, то сможешь остаться в моих покоях до конца каникул. — Ты действительно этого хочешь? Снейп приподнял её лицо, чтобы она посмотрела на него. — Да. Я бы не стал предлагать, если бы на самом деле не хотел этого. — Я смогу провести с тобой всё Рождество? Он нежно улыбнулся: — Всё Рождество. Гермиона шмыгнула носом и кивнула: — Я схожу за вещами. — Подожду тебя в другой комнате. Не торопись. — Он поцеловал её в лоб и неохотно отпустил. Гермиона выглядела дрожащей и усталой. Снейп просмотрел её семейные фотографии, пока ждал. Он сравнивал Грейнджеров из прошлого с Уилкинсами из настоящего. Их беззаботное счастье на фото казалось ужасающим, зная, какая судьба их ждала. Той радостной девочки в фетровых оленьих рогах больше не было. Ему нужно было что-то сделать, чтобы помочь ей вернуться. Порки и секса было недостаточно. Он хотел снова увидеть, как Гермиона вот так улыбается. Он не знал, достаточно ли его объятий, чтобы исцелить её сердце. Может быть, ей нужно было нечто большее. Может быть, ему тоже было это необходимо.