Getting Personal - Переходя на личности

Хогвартс выглядел в точности так, как его помнила Гермиона. Замок словно был временной капсулой воспоминаний: хороших и плохих. Его залы оставались непоколебимыми. Это постоянство стало бальзамом на её душу. Почему мир не может обеспечить больше бастионов предсказуемости, подобно этому? Она нуждалась в убежище от неопределённости жизни. Покои Снейпа сперва показались тёмным логовом тишины. Она не знала, чего ожидать: отделанных змеями и чёрным дамастом стен, или продолжения его кабинета — банок, бутыльков и колб, наполненных зельями, ингредиентами и забальзамированными останками магических существ, плавающими во флуоресцентной жидкости. Но это было ни то, ни другое. Слизеринский мастер зелий, казалось, сбрасывал здесь свою личину в конце каждого рабочего дня. Его комната была со вкусом обставлена мешаниной старинной мебели. Стены оказались уставлены не склянками, а книгами. Потрепанные корешки были прекрасны. Ей хотелось погладить каждое из ветхих изданий. Возможно, позже он позволит ей утопить девичьи печали в его огромной библиотеке. Поставив их чемоданы на кровать, Снейп вопросительно посмотрел на неё. — Ты готова? Хагрид встает вместе с солнцем. Уверен, он уже не спит. Гермиона кивнула. Она не могла заставить себя даже взглянуть на коробку под мышкой Снейпа. Как она должна была попрощаться? Глотик знал её лучше, чем большинство людей, и теперь список её надежных доверенных лиц сокращался. Кому она расскажет о своём дне? Кто будет сидеть рядом, когда ей будет грустно или одиноко? Снейп обнял её одной рукой. Они направились к боковому выходу из подземелий, и он повёл её по замёрзшей земле. Ледяная трава хрустела под их сапогами, будто чьи-то кости. Снег мягко падал на их макушки и запорашивал всё вокруг. Восходящее солнце бросало розоватый оттенок на хижину Хагрида вдалеке. Она напоминала перекошенный пряничный домик, крыша которого была покрыта сахарной глазурью. Из трубы валил дым — верный признак того, что егерь действительно проснулся. Северус краем глаза наблюдал за Гермионой. Она была в трауре, лицо её выглядело мрачным и подавленным. Горе склонило её плечи к земле, будто мантия девушки была сделана из свинца. Её глаза избегали коробки с котом любой ценой. Снейп хотел помочь ей принять случившееся и двигаться дальше, но не мог себе представить, как это произойдёт, если она не в силах даже взглянуть на гроб своего питомца в его руках. Гермиона чувствовала себя нелепо от того, что её практически выворачивало от вида её же мёртвого кота. Но было невыносимо думать об окоченевшем теле Живоглота, запихнутом в этот ящик. Глотику полагалось быть тёплым и пушистым, а не холодным и безжизненным. Всё это было неправильно. Не могло быть правдой. Она всё ждала, надеялась услышать, как он скребётся, мяукая, дабы его выпустили. Но до ушей её не доносилось ничего, кроме бессердечного свиста холодного ветра. Снейп взял инициативу на себя и постучал в грубо сколоченную дверь Хагрида. Лязганье посуды затихло, и через несколько секунд дверь с треском распахнулась. Хагрид удивлённо моргнул, а затем открыл двери пошире. — Зельевар! Что привело тебя сюда в такую рань? Снейп кивнул в знак приветствия. — Мы хотели бы попросить тебя об одном одолжении. — Мы? — Хагрид оглядел профессора. — Гермиона! А ты что здесь делаешь? Входите, входите. Гермиона последовала за Снейпом внутрь. Полузабытое ощущение уюта согрело её сердце. Всё здесь было как в её школьные годы. Хагрид заключил девушку в объятия, и её глаза слегка округлились, когда великан подхватил её на руки. — Смотри, какая ты стала, Гермиона, — сказал Хагрид, улыбаясь. — Я не видал тебя со дня свадьбы Гарри. — Я тоже скучала. — Мокрый нос ткнулся в её руку. — А это кто? — Клык второй. Выглядит точно так же, как и первый, скажи? Гермиона улыбнулась обнюхивающей её огромной собаке. — Сколько ему лет? — Всего два ещё. Ребёнок совсем. Эй, Клык, оставь её. Она погладит тебя, когда ты успокоишься. Клык направился к профессору, обнюхивая сперва чёрные ботинки Снейпа, а затем нацеливаясь на коробку в его руках. Снейп тихо зарычал, и пёс попятился с извиняющимся поскуливанием. Поставив ящик с питомцем на стол, Северус снял мантию и накинул её на спинку стула. В этой маленькой хижине было жарко, словно в пекле. — О чём ты хотел просить, зельедел? Должно быть, это очень важно для вас, раз вы явились сюда ни свет ни заря. Северус помог Гермионе раздеться и отодвинул для неё стул. Он заметил, как она настороженно посмотрела на коробку, и переложил её в то из кресел, где ей не пришлось бы глядеть на неё в упор. — У Гермионы умер кот. Я сказал ей, что ты, вероятно, не будешь против похоронить его здесь, в своём саду. Хагрид на мгновение был ошеломлён их интимным взаимодействием. Быстро придя в себя, он понял, что только что сказал Снейп. — Конечно, не буду. Мы устроим ему самые настоящие похороны. Сколько ему было, Гермиона? — Я не совсем уверена, — тихо сказала она, глядя на свои руки. — Он был уже немолод, когда я его купила. Но он у меня уже лет тринадцать. Хагрид разинул рот, уставившись на ящик с котом. — Это что, Живоглот? Она кивнула. — Не могу поверить, что он продержался так долго, — пробормотал Хагрид. — Я знал, что этот кот наполовину книзл. Он часто приходил сюда по ночам, чтобы позвать Клыка. Они уходили бродить, пока Клык испуганно не прибегал обратно, поджав хвост. Гермиона улыбнулась. — Мне всегда было интересно, куда он уходил. Я решила, что он охотится на мышей в замке. — Ага, — кивнул Хагрид. — Так и было. Он также охотился на них в моём саду. Я часто находил его там, прячущимся в тыквенном поле. Во время охоты он сам был похож на большую мохнатую тыкву. Снейп с облегчением увидел, что она снова улыбается. — Почему бы нам не пойти и не найти хороший камень, чтобы использовать его в качестве надгробия? Глаза Гермионы наполнились слезами. Она смогла лишь согласно кивнуть. Это звучало прекрасно. — Возьму шубу, — сказал Хагрид, кивнув напоследок.

***

Хагрид не мог не заметить, что Снейп продолжал прикасаться к Гермионе: несколько невинных прикосновений их пальцев, успокаивающее похлопывание по спине. Этого было достаточно, чтобы возбудить подозрение. Они слишком хорошо чувствовали себя рядом друг с другом, чтобы изображать непринуждённость. Найдя в подлеске большой камень, Хагрид поднял его. — А как насчет этого? Гермиона провела пальцами по плоской поверхности. — Он прекрасен. Снейп достал волшебную палочку. — Я сделаю гравировку. Почему бы вам двоим не раздобыть цветов? — У меня как раз есть немного, — сказал Хагрид, радуясь, что может помочь. — Невилл и Полумна принесли их вчера из оранжереи. Хагрид с Гермионой вернулись в хижину. Он передал цветы Гермионе и она аккуратно сложила их в пёстрый букет. — Не то чтобы это меня касалось, — беспечно начал егерь, — но почему Снейп так беспокоится о твоём коте? Гермиона покраснела и уставилась на свои руки. — Он просто пытается помочь мне почувствовать себя лучше. — Перфессер Снейп? — мастер зелий не был известен тем, что заставлял хоть кого-то чувствовать себя лучше. Скорее наоборот. — Не мог бы ты никому ничего об этом не говорить? — попросила Гермиона, глядя на него снизу вверх. — Я не знаю, готовы ли мы к тому, чтобы мир узнал о нас. — Узнал что? — В том-то и дело. Я понятия не имею, как на это ответить. Мы вроде как встречаемся. — Вроде как? — Это очень сложно. Но я хорошо провожу время с ним и не хочу всё испортить. Хагрид смекнул, что сложно — это еще мягко сказано. — Никто не услышит от меня ни слова. Клянусь. — Спасибо, Хагрид. Как тебе букет? — Выглядит здорово. Давай я принесу тебе немного бечёвки, чтобы перевязать его.

***

Снейп стоял рядом с Гермионой, пока Хагрид осторожно укладывал коробку в яму, которую только что выкопал рядом с могилой Клыка. Поднялся ветер, и сверкающие снежинки закружили быстрее. Красота снегопада была омрачена горем, исходившим от скорчившейся фигуры Гермионы. Для неё это было не морозное Рождество, а снежная буря печали. Северусу хотелось заключить её в объятия и позволить выплакать всю боль, но они должны были соблюдать хоть какие-то приличия при Хагриде. Когда они вернутся в его покои, он даст волю своей нежности и утопит её в таком количестве удовольствия, которое она только сможет выдержать. Хагрид отряхнул грязь с рук и встал. — Хочешь что-нибудь сказать, Гермиона? Она глубоко вздохнула. Попытавшись заговорить, её голос сорвался, и девушка почувствовала, что слёзы подступили к глазам. Сдавленный вздох стал единственным вырвавшимся из горла волшебницы звуком. — Я кое-что скажу, — сказал Хагрид, прочитав выражение её лица. — Мы все здесь пришли проститься с Живоглотом. Он прожил долгую и счастливую жизнь, полную мышей и кошачьей мяты. Друг всех животных, он был из тех котиков, что даются лишь один раз. Тебя будет очень не хватать, Глотик. Почему бы каждому из нас не рассказать о своей любимой истории, связанной с ним? Думаю, ему это понравится. Северусу очень хотелось толкнуть великана в озеро. Он стремился помочь Гермионе двигаться дальше, а не зацикливаться на прошлом. — Я начну, — продолжил Хагрид. — Когда ты ещё училась тут, Гермиона, однажды вечером я пришёл домой и увидел Глотика с Клыком, спящих у огня. Клык скрутился на одеяле в углу, а Живоглот растянулся перед ним, будто бы охраняя его сон. После этого они стали лучшими друзьями. Никогда не встречал более храброго кота. Однажды я видел, как он точил когти о гремучую иву! Слёзы Гермионы сменились улыбкой. Он и правда был храбрым. И хорошим другом. Было приятно услышать, что кто-то ещё разделял её чувства. Если бы она не была с ним все эти годы, одиночество стало бы невыносимым. Он утешал её, когда она плакала, и смело выступал в роли сторожа квартиры. Он всегда оказывался в нужном месте в нужное время. — Я буду следующим, — тихо сказал Северус, видя, что она немного расслабилась. — Я только недавно познакомился с Живоглотом, так что у меня нет любимых воспоминаний, но я был впечатлён его способностью восприятия. Испытующий взгляд этих оранжевых глаз мог поставить человека на колени. Я польщён, что познакомился с тобой, Живоглот. И я благодарен, что ты всегда был рядом с Гермионой. Ты был не только храбр, но и предан. Снейп ещё никогда не хоронил котов, и чувствовал себя абсолютно нелепо. Надо будет сказать Хагриду, чтобы помалкивал обо всём этом. Нельзя было допустить, чтобы люди решили, что он способен занимается подобными вещами. Гермиона слабо улыбнулась ему. — Ты действительно понравился Глотику. Жаль, что вам не удалось узнать друг друга получше. Северусу казалось, что Живоглот и так знал его лучше, чем большинство людей. Этот кот будто заглянул ему в душу. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким очевидным. Было неясно, что именно полукнизл искал в его глазах, но, должно быть, питомец остался доволен увиденным, раз уж не было ни шипения, ни царапанья. Сделав глубокий прерывистый вдох, Гермиона заставила себя заговорить. — Моё любимое воспоминание о Живоглотике связано с окончанием финальной битвы. Я вернулась к себе, чтобы проверить дом моих родителей, а он уже был там, сидя на крыльце. Как будто он ждал меня. Госпожа Фигг приглядывала за ним, пока мы были в бегах, но каким-то образом он оказался там в тот день. Увидев его… я… — она разрыдалась, не в силах продолжать. Северус обнял её за плечи. Игнорируя любопытный взгляд Хагрида, он притянул её к себе. Девушка повернула к нему мокрое лицо и уткнулась лбом в крепкое плечо. — И именно таким другом он был, — сказал Хагрид таким же сдавленным голосом, как и Гермиона. — Он был королём среди котов. Прощай, Живоглот. Я надеюсь, что где бы ты ни был, ты знаешь, как сильно тебя здесь любили. Хагрид опустился на колени и осторожно засыпал яму землей, заполнив её всего несколькими взмахами своих рук-лопат. — Надгробие готово, профессор? Снейп отлевитировал камень к Хагриду. Егерь втрамбовал тот в землю. — Живоглот, — прочитал Хагрид. — Преданный друг и товарищ. Это очень мило. Ты положишь цветы, Гермиона? Она кивнула сквозь слёзы, опустилась на колени рядом с ним на холодную землю и возложила букет на могилу своего любимца. Ветер трепал лепестки, словно папиросную бумагу. Гермиона накрыла могилу защитным куполом, чтобы сильные порывы не разорвали цветы в клочья. — Прощай, Глотичек, — прошептала она. — Я буду так сильно скучать по тебе. Ее разум кричал: как ты мог бросить меня вот так? Но это звучало слишком эгоистично, чтобы произнести вслух. — Можешь приходить сюда в любое время, Гермиона. — Спасибо, Хагрид. — Она шмыгнула носом. — И спасибо, что позволил ему упокоиться здесь. — Это большая честь для меня, — ответил Хагрид, вытирая глаза. — И не волнуйся, тебе не всегда будет так плохо. Подобная боль не длится вечно. Гермиона крепко обняла его, зарывшись лицом в колючую кротовью шубу великана. — Готова вернуться в замок? — тихо спросил Снейп. — Мы можем оставаться здесь сколько пожелаешь, но снег усиливается. Гермиона кивнула и отпустила Хагрида. — Я не хочу оставлять его, но, вероятно, нам лучше уйти. Я уже не чувствую пальцев. Хагрид улыбнулся ей сверху вниз и прошептал: — Живоглот в твоём сердце, а не здесь, в земле. Ты найдешь его, куда бы ни пошла. Слёзы замерзали на её лице, леденя ресницы, но она не могла остановиться. Глотик был в её сердце; она чувствовала, как он потягивался там, устраиваясь поудобнее. Это заставило её грудную клетку заурчать от мягкого тепла. Она не знала, что её сердце способно разрываться от любви, но при этом так сильно болеть. Поцеловав пальцы, она наклонилась и коснулась холодного камня. — Увидимся позже. — Будет лучше, если ты никому об этом не расскажешь, — пробормотал Снейп Хагриду, пока Гермиона прощалась с любимцем. — Не думаю, что мы готовы к Минерве или инквизиции, которая наверняка последует. Хагрид кивнул. — Гермиона уже попросила меня об этом. — Спасибо, — сказал Северус, имея в виду как конфиденциальность, так и похороны. Снейп обнял Гермиону за плечи, когда она встала. — Давай вернёмся, — прошептал он. — Ты вся дрожишь. Хагрид смотрел, как эта странная парочка возвращается в замок. Снейп всю дорогу обнимал её, защищая от холода. Хагрид не мог припомнить более странного зрелища за все годы работы в Хогвартсе.

***

Северус отвёл её обратно в свои покои. Камин растопил холод его обители за время их отсутствия. Он повесил её мантию и шарф сушиться около очага. Затем снял перчатки с онемевших пальцев. Она всё ещё плакала, так что Снейп отвёл её к дивану близ огня. Сев рядом, он потянул её замерзшие ладошки под свой сюртук и заключил в объятия. Он хотел обнимать её до скончания времён. Была ли она счастлива или грустна, он чувствовал себя полезным, находясь рядом. Он не был оптимистом по натуре, но знал, как распознать скрытое благословение. Он, конечно же, не хотел, чтобы она грустила, но ситуация сама по себе позволяла ему проявлять свою привязанность. Во всём этом горе было хоть что-то да хорошее. Уткнувшись лицом ему в грудь, Гермиона, наконец, выпустила то, что держала в себе всё утро. Она зарыдала ему в рубашку, думая, что никогда не остановится. Он крепко обнял её, а она ещё крепче прижалась в ответ. Его руки словно защищали от всего мира. Не будь его рядом, она сейчас лежала бы на полу своей квартиры, снова побеждённая смертью. Вместо этого Гермиона прижималась к Северусу, будто вцепившись в спасательный круг. Дома она беззащитно лежала бы на полу, аки раненое животное. А здесь он поддерживал её, не давая упиваться собственной слабостью. Это было бесконечно лучше. Ей просто нужно было, чтобы он был рядом — обнимал её до тех пор, пока разбитое вдребезги сердце не соберется вновь. Его объятия стали гипсом для её души. Он будет прижимать её сочащиеся горем раны, пока те не затянутся и не заживут. Траур отнял у Гермионы очень много сил. Всё её тело дрожало, а печаль текла из глаз и носа, подобно реке. Она плакала до тех пор, пока последние слёзы не покинули её тело. А он ни на секунду не переставал гладить её спину.

***

— Гермиона? — прошептал Снейп. Ответа не последовало. Она рыдала, пока не уснула. Был только полдень. Скоро он разбудит её и заставит что-нибудь перекусить. А пока позволит ей поспать. Прижавшись губами к пушистой макушке, Северус пожелал ей сладких снов.

***

— Ты обычно обедаешь здесь, как сейчас? — спросила она, отложив вилку и вытирая рот салфеткой. — Нет. Только когда не хочу, чтобы меня беспокоили. — Всё было действительно вкусно. Он радовался, что она так хорошо поела. Утром она выблевала большую часть своего завтрака. — Я тоже сыт. Чем хочешь заняться, пока наша пища переваривается? Можем поваляться перед камином. Она улыбнулась: — Звучит заманчиво. Северус вздохнул с облегчением, увидев улыбку Гермионы. Так много всего произошло с ней в последнее время. Он знал, что ей просто нужно время, дабы прийти в себя, но не хотел, чтобы праздники ассоциировались лишь с болью и утратой. Его план состоял в том, чтобы она использовала отпуск для восстановления, но каким-то образом тот стал для девушки ещё более эмоционально истощающим, чем её работа. У него была идея, как поднять Гермионе настроение, но он не знал, как та отреагирует. Напомнит ли это о том, как ей грустно, или же покажет, что она ещё может быть счастлива? Встав из-за маленького столика, он протянул Гермионе руку. Она приняла её, и Снейп повёл девушку к дивану. — Просто дай мне секунду. Полагаю, у меня есть что-то, что тебе понравится. Гермиона чувствовала себя намного лучше. Сон оказался куда более целебным, чем она могла себе представить. Ей приснился Живоглот, он бежал рядом с ней, пока она блуждала подземельями. Он казался вполне счастливым. Когда они добрались до комнат Снейпа, дверь была открыта, и они вошли. Северус спал в кресле у камина, а Глотик резво запрыгнул к нему на колени. Свернувшись в оранжевый комок, он устроился поудобнее и начал мурлыкать. Звук тихим рокотом разнесся по комнате. Кот медленно моргал, гипнотизируя её своими жёлтыми глазами. Её мозг затуманился и расслабился. С таинственным мяуканьем он потрепал Снейпа по ноге. Гермионе показалось, что он гладит мастера зелий. В последний раз зевнув, Глот закрыл глаза и исчез. Она опустилась на колени на полу, ища его повсюду, но его больше не было в комнате Снейпа. Тогда Северус проснулся, протирая глаза и зевая: — Гермиона? Что ты здесь делаешь, любимая? — даже во сне она была поражена тем, что он сказал подобное. Она проснулась и обнаружила, что настоящий Снейп гладит её лицо и шепчет её имя. Умиротворение этого сна последовало за ней в мир бодрствования. Хотя там, где раньше был Живоглот, всё ещё зияла дыра, она больше не чувствовала, той всеобъемлющей и сокрушающей потери. Тело, которое они похоронили, не было настоящим Глотиком. Это была всего лишь оболочка. Её настоящий любимец всё ещё был жив в её памяти и, как сказал Хагрид, в её сердце. Ей казалось, что он просто ушёл на охоту и пока не вернулся. Он не был мертв, его просто физически не было рядом. Заиграла тихая музыка и Гермиона обернулась, чтобы посмотреть, откуда доносился звук. Снейп поставил старый радиоприёмник на стол позади дивана. Покрутив ручки, он остановился, услышав знакомую песню. Она не могла удержаться от улыбки. Селестина Уорлок точно знала, как нужно петь о рождественских котлах. Снейп взмахнул палочкой один раз, и все огни погасли, кроме огня в камине. Северус порылся в ящике комода рядом с диваном и нашел то, что искал. Минерва каждый год давала ему гирлянды. И теперь он наконец нашёл им применение. Вскрыв коробку, он высыпал крошечные шарики на ладонь. Они были похожи на красные и зеленые леденцы. Он быстро потёр их между ладонями и подбросил в воздух. Эффект оказался приятнее, чем он ожидал. Яркие разноцветные огни воспарили по комнате. Это было празднично. И немного романтично. Снейп не хотел, чтобы Гермиона подумала, что он пытается воспользоваться её печальным состоянием, но он желал напомнить ей, какое сейчас время года. Гермиона смотрела на светящиеся огни и радостно улыбалась. — Что происходит? — Просто хотел, чтобы ты вспомнила, что сегодня Рождество. — Надо было перенести сюда мою ёлку. Снейп достал из саквояжа маленькую коробочку и снял крышку. Он поставил крохотное деревце в углу возле костра и направил на него палочку. — Вроде этой? Гермиона засмеялась, когда его деревце начало увеличиваться от заклинания. Уже украшенная ёлка замерцала в свете парящих огней. — Где ты это взял? — Гретхен продавала такие в баре. Ты разве не видела? — Нет. Но это прекрасно, Северус. Посиди со мной. Он занял своё место рядом и обнял девушку за плечи. Пышное праздничное убранство не вязалось с тёмной обстановкой подземелий, но комната действительно стала выглядеть веселее. — Это так мило. Я никогда раньше не пользовалась левитирующей гирляндой. Как долго огни будут гореть? — На коробке было написано восемь часов, но у меня есть ещё около двадцати таких. Минерва всегда старается сделать подземелья более «гостеприимными» на Рождество. Гермиона улыбнулась, подтянула ноги к себе и прижалась к нему. Одежда не позволяла соприкасаться должным образом, но тем не менее она чувствовала близость. Его рука прошла от её плеча к голове, поглаживая курчавые волосы так, как ей нравилось. Северус просидел с ней так пару часов, слушая одну песню за другой. Обычно ему было бы скучно от такого праздного безделья, но во всей этой тишине он обрёл покой, который обычно чувствовал только после изматывающего траха. Она положила одну руку ему на колени и легонько провела второй ладонью по тыльной стороне его пальцев. От её прикосновения у него по коже побежали мурашки. Перевернув руку, он позволил ей повторить щекочущее исследование. Когда по радио зазвучала версия «Снеговика Фрости» в исполнении «Странных сестёр», Гермиона беззвучно рассмеялась. Думать о Снейпе, пытающемся трахнуть её под музыку, было весело. Она не могла перестать представлять его в этой большой кровати позади них, прижимающегося к ней бёдрами в такт рождественскому гимну. — Я знаю, о чём ты думаешь, но этого не будет, — пробормотал он. — Я же ничего не говорила, — невинно ответила она. Он убрал руку с её волос и провёл пальцем по щеке. — Тебе уже лучше? Она кивнула: — Ты имеешь в виду Живоглота? — И родителей. Она совсем забыла о своих родителях в суматохе поисков Глотика. Взглянув на него, Гермиона почувствовала внезапный укол раскаяния и страха. — Все покидают меня, — прошептала она. Снейп сжал её руку в своей. — Вовсе нет. — Однажды и ты это сделаешь. Он был с ней только потому, что они договорились. Он пошёл дальше обусловленного, сопровождая её в поездке и помогая с котом. Но Гермиона не знала, делал он это, чтобы быть хорошим верхним или потому, что он был её другом. Или и то, и другое. Или даже больше. Снейп заметил, что её мысли начали лихорадочно метаться. Он должен был удержать её от путешествия в страну воображаемой гибели. — Как насчёт того, чтобы сделать что-нибудь ещё? Не хочешь потанцевать? Она не смогла удержаться от улыбки. Если он пытался заставить её почувствовать себя лучше, то это сработало. — Потанцевать? — У нас будет собственный рождественский бал, — предложил он. — Да ладно тебе. Я знаю, как эта ужасная музыка действует на тебя. Твои пальцы ног двигались в такт в течение последнего часа. Гермиона была бы не прочь потанцевать. Всё, что угодно, лишь бы он продолжал прикасаться к ней. Она не хотела оставаться одна. Даже на секунду. Снейп вывел её на свободный участок комнаты и притянул к себе, положив ладонь ей на талию. Другой ладонью он взял её за руку и начал медленно кружить, покачиваясь под звуки «Зимней страны чудес» Баззи Баллока. — Это даже лучше, чем Хэллоуин, — вздохнула она, положив голову ему на грудь. Он был полностью согласен: — В каком смысле? — Теперь я знаю тебя лучше, и ты заботишься обо мне. Здесь только мы… в объятиях друг друга. И этот свет делает твою комнату похожей на сказку. Ты не находишь это чудесным? Он посмотрел на неё сверху вниз. — Да. — Дело было не в огнях и не в музыке. Это было чудесно, потому что она была здесь. — Ты очень хорошо танцуешь, — сказала она ему, проводя рукой от мужского плеча к твёрдой груди. — Спасибо. С каждым движением они становились всё ближе друг к другу. Один из её пальцев скользнул между пуговицами его рубашки, щекоча обнаженную кожу. Его веки опустились, одурманенные её мягким прикосновением. Это не было даже отдалённо сексуально, но его член уже реагировал должным образом. Они покачивались в такт ритму. Гермиона не представляла, что танцы могут быть такими. В некотором роде это было гораздо более интимно, чем секс. Его рука скользнула под её джемпер. Музыкальные пальцы были тёплыми и гладкими. Он продолжал водить большим пальцем вдоль её позвоночника, прямо по изгибу спины. Это заставило низ её живота вздрогнуть. Хотелось остаться так навечно. — Не желаешь принять ванну перед ужином? — пробормотал он. — Вместе с тобой? Снейп улыбнулся: — Мне бы не помешало отлично отмокнуть. — Мы можем взять с собой огоньки? Ухмыльнувшись, он кивнул: — Ванна с рождественскими огнями. Я посмотрю, что можно сделать.

***

Ванна погрузила Гермиону в сонливое оцепенение. Смена часовых поясов напомнила о себе и она была готова уснуть. Но мерцающие огоньки были такими красивыми. А Снейп был таким милым. В данный момент он вытирал её, глядя с таким жаром, что её клитор распухал, словно зефирка на открытом огне. Если бы она не была такой сонной, то уже набросилась бы на него. — Ты взяла пижаму, малышка? Гермиона кивнула. — Давай наденем её и поужинаем. — А мы можем сделать это в постели? Его губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Я знал, что ты не просто так попала в список непослушных девочек.

***

Гермиона в третий раз уронила ложку. Лязг металла заставил её проснуться. — Ой! — Всё в порядке, малышка? — Я так чертовски устала. Который час? Он посмотрел на часы, прищурившись, ведь цифры уже прыгали перед глазами. — Полагаю, сейчас полвосьмого. — Я слишком устала, чтобы есть. Он отложил вилку. — Я тоже. — Пойдём спать. Северус кивнул и они побрели к его кровати. Сбросив тапочки, он стащил покрывало на пол, а затем опустился на колени и стянул её пижамные штанишки со снежинками. Киска Гермионы была прелестной. Он наклонился и поцеловал её холмик на ночь. Гермиона улыбнулась, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. — Твои тоже. Я не буду тут единственной без исподнего. Северус снял халат и начал расстёгивать пижамную рубашку. Его пальцы не слушались, так что он сдался и просто стянул её через голову. Она стянула низ его пижамы по ногам, и его яйца сжались от холода. Гермиона ласково обхватила его мошонку рукой, согревая их в своей горячей ладони. Он ухмыльнулся. Похлопав её по заднице, Северус кивнул на кровать. — Залезай, любимка. Они скользнули под одеяло, и Гермиона устроилась рядом со Снейпом, обняв его рукой и положив голову на грудь, как делала всегда, когда он оставался на ночь в её квартире. Он натянул одеяло повыше и обнял её в ответ. — Оставь гирлянду на ёлочке, — пробормотала она. — Иначе Санта нас не найдет. Он хихикнул: — Ну ладно. — Спокойной ночи, Северус. Счастливого Рождества. — Доброй ночи, Гермиона. — Он поцеловал её в макушку. — Увидимся утром. Она уже тихонько посапывала. Снейп усмехнулся и закрыл глаза. Кому нужны подарки и сладости от старого деда, когда у него в постели уже уютно устроилась голая Грейнджер?

***

Гермиона с трудом разлепила глаза. В комнате догорали последние левитирующие огоньки, которые они использовали в ванной накануне. Ёлка всё ещё мерцала, и она села, чтобы оглядеться. У подножья кровати лежали подарки, блестящие пёстрыми обёртками и украшенные бантиками. Протерев глаза, она посмотрела на Северуса. Тот всё ещё спал. Осторожно, чтобы не разбудить его, она выбралась из постели и направилась в туалет. Мочевой пузырь разрывался. Холод каменного пола иглами впился в босые ноги. Всё её тело покрылось гусиной кожей. На обратном пути она проверила время: шесть часов утра. Не так уж плохо. Им удалось нормально выспаться. Прокравшись обратно в тёплую постель, она скользнула под одеялом поближе к Северусу, чтобы перестать дрожать. Снейп положил руку на её бедро. — С тобой всё в порядке? — прохрипел он. — Просто нужно было в туалет. — Ты вся дрожишь. — Здесь очень холодно. Не открывая глаз, Снейп вытащил палочку и направил ту на камин. Новые поленья подплыли к решётке и вспыхнули ревущим пламенем. Он положил палочку обратно под подушку и протянул ей руку. — Иди, я тебя согрею. Гермиона прижалась к нему, счастливо вздохнув, когда он натянул одеяло повыше и обнял её. — Который час? — его голос спросонья стал ещё ниже, чем обычно. — Начало седьмого. — Ты уже проснулась или ещё поспишь? — Кажется, я проснулась. Но ты можешь спать, если хочешь. Мне нравится находиться в твоей в постели. Снейп улыбнулся: — Санта принёс тебе всё, что ты хотела? Она крепче обняла его. — Да. Северус приоткрыл один глаз и посмотрел на неё сверху вниз. — И что это было? — Это ты. Он улыбнулся, зарылся рукой в её волосы и погладил тонкую шею. — Возврату не подлежит. Смеясь, Гермиона поцеловала его в грудь. — Я тебе кое-что приготовила. Хочешь открыть свой подарок сейчас? Снейп повернул голову, хрустнул шеей и снова проснулся. — Ну ладно. Ты тоже открой свои. Акцио подарки Гермионы. — Три четверти пакетов переместились в её сторону. — Ну разве ты не популярна? Гермиона посмотрела на груду сверкающих свёртков. — От кого всё это? — Открой и узнаешь. Гермиона повернулась и взяла первый попавшийся. — Тут записка от Гарри, Джинни и Джеймса. Как они сюда попали? — Домовые эльфы. — Верно. Почему я сама об этом не подумала? — А от кого остальные? — Мистер и миссис Уизли… Рон… Хагрид… О нет, я же ничего ему не отправила. — Открывай. Давай посмотрим, что тебе надарили. Гермиона первым открыла подарок Хагрида. Он был обёрнут чем-то вроде фольги и перетянут красной бечёвкой. Усмехнувшись чрезмерному использованию магической ленты Хагридом, она разорвала её и улыбнулась, увидев колдографию внутри. Это была магическая фотография Клыка и Живоглотика, растянувшихся перед камином Хагрида. У неё было не так уж много снимков Глота. Это было прекрасно. — Надо будет тоже что-то ему приготовить. — Например, что? Она пожала плечами: — Я что-нибудь придумаю. Открыв следующую коробку, Гермиона обнаружила симпатичный светло-голубой свитер и тарелку печенья, приготовленного миссис Уизли. Она бы надела джемпер прямо сейчас, но ей хотелось оставаться голой рядом с Северусом. Рон подарил ей новую книгу по древним рунам, недавно вышедшую из печати. Она её очень хотела. Поттеры подарили парящую подставку для книг, которая могла витать рядом, где бы ты ни решил почитать. Отличный подарок. Теперь она сможет мастурбировать лёжа в ванне, не боясь замочить книгу. Северус взял один из двух своих подарков, пока Гермиона разглаживала обёрточную бумагу и складывала её в идеальные квадраты. Он проверил карточку на первом. Открыв его, Снейп с удивлением обнаружил бутылку шампанского. «Для тебя и твоего нового «друга». Счастливого Рождества. Минерва». Он поставил бутылку на прикроватный столик и взял другую коробку. — Это от меня, — сообщила ему Гермиона с радостной улыбкой. Сняв красную бархатную ленту, он обнаружил потрёпанную древнюю книгу, завернутую в золотую папиросную бумагу. Разорвав обёртку и рассмотрев переплёт он диву дался: — Это что, первое издание? Гермиона кивнула, кусая губы, чтобы не спросить, нравится ему подарок. Его лицо было непроницаемо. Снейп провёл пальцем по титульному листу. «Искусство зельеварения» от Натаниэля Нойбаума. Его старый мастер зелий. Единственная книга, которую он когда-либо написал. В мире существовало лишь несколько экземпляров. — Где ты её нашла? — Частный продавец подсобил. — Откуда ты узнала? — Твоя лицензия хранится в архиве Министерства. А мне там как раз задолжали услугу. — Это… чрезвычайно ценно. Но ты не можешь себе позволить подобного. Я не хочу, чтобы ты голодала из-за того, что купила мне книгу. Она улыбнулась: — Продавец сделал мне хорошую скидку. — Мне очень нравится, Гермиона. Я сёрьезно. Никогда не думал, что увижу эту книгу воочию. — Отлично! — воскликнула она, сияя от радости. — У меня также есть с собой парочка сексуальных рождественских трусиков, но это подарок для нас обоих. Он улыбнулся, увидев её восхищённое лицо, и наклонился, чтобы поцеловать в щёку. — Открыла мой тебе подарок? Она подняла маленькую коробочку: — Я приберегла его напоследок. — Не тяни, а то сейчас лопнешь от любопытства. Гермиона сняла чёрную ленту. Та прекрасно сочеталась с красной обёрточной бумагой. Разорвав её, девушка улыбнулась. Это был изящный золотой медальон с филигранной латинской буквой «Н», выгравированной в центре. — Это прекрасно, Северус. — Открой его. Она осторожно достала украшение из бархатной коробочки и, проведя ногтем по боковому шву, открыла. Лица её родителей улыбались ей в ответ из каждого внутреннего круга. Она моргнула, прикусив губу, чтобы сдержать слёзы. — Всё в порядке. Я не обижусь, если ты заплачешь. Гермиона обвила руками его шею, вытирая мокрые щёки о обнажённое плечо зельевара. — Мне безумно нравится, — прошептала она. — Благодарю. Он крепко обнял её и подождал, пока она успокоится. Когда Гермиона испустила глубокий дрожащий вздох, Северус поцеловал её щёчку. — Позволь мне помочь надеть его. Гермиона протянула ему медальон и приподняла волосы. Он накинул его на тонкую шею и застегнул застежку. Снова обняв его, она подумала и решила, что это едва ли было худшее Рождество в её жизни. Возможно, она и потеряла Живоглота, но зато обрела Северуса. Она подумала, не ждал ли Глотик кого-то, кто бы смог заполнить пустоту после его смерти. Может быть, именно это книзл и пытался сказать ей во сне. — Не хочешь позавтракать? — спросил Северус, вытягиваясь на боку. — Голыми? Он тихо прыснул: — Воистину счастливое Рождество.

***

После долгого ленивого завтрака в постели им наконец-то удалось одеться. И с тех пор Гермиона окопалась в его личной библиотеке. Её исследование его томов продолжалось уже три часа. На ней был голубой джемпер с белыми снежинками, который связала миссис Уизли. Снейпу хотелось задрать его и проверить, как быстро затвердеют девичьи соски… Позже. Он не желал давить на бедняжку после всех кошачьих и австралийских потрясений. Гермиона сама придёт к нему, когда захочет большего. В данный момент он был вполне доволен, наблюдая, как она листает его собрание книг. Библиофил в нём проснулся, увидев, что она перелистывает каждый том, сосредоточенно нахмурив брови и высунув из уголка рта влажный розовый язычок. Её джинсы были невероятно тесными, и каждый раз, когда она наклонялась, он бросал на её округлую задницу жадный голодный взгляд. В это Рождество было так много поводов для радости… Северус вернулся к подаренной книге, лишь краем глаза поглядывая на Гермиону. Её подарок произвёл на него должное впечатление. Книга была не только редкой, что само по себе было бы достаточно поразительно, но и лично значимой. Он был тронут тем, что она так сильно озаботилась ради него. На внутренней стороне обложки была нацарапана выцветшая надпись: Абраксас, большое спасибо за ваше покровительство. Без вас эта книга была бы невозможна. Натаниэль, 1938 Абраксас? Малфой? Неужели она купила её у Драко? Он спросит об этом младшего Малфоя, когда увидит в следующий раз. Сказала ли она Драко, что книга для него? Она не должна была этого делать. Он уже несколько недель ничего не слышал от Драко. Северус снова взглянул на Гермиону. Сегодня она выглядела намного лучше. Он был потрясён тем, что она так быстро оправилась после смерти Живоглота. Было очевидно, что она не совсем справилась с ситуацией, но и не сломалась. Сможет ли Гермиона пережить ещё один стресс или он слишком эгоистичен? Он хотел взять её с собой на пир в Большом зале, но это потребовало бы огромного запаса мужества. Возможно, оно у Грейнджер уже на исходе. Сумеет ли она справиться со всеми этими взглядами и перешёптываниями? Неужели все отвернутся от него, когда поймут, что он спит с их золотой девочкой? Может быть, пришло время проверить. Он устал держать их отношения при себе. Уединение было для него очень важно, но ему не нравилось прятать её. Она была лучшим человеком в его жизни. Зачем ему это скрывать? — Не хочешь пойти на праздничный ужин? — тихо спросил он. Гермиона оторвалась от беглого чтения. — Ты имеешь в виду вместе со всеми? Он кивнул. — Нам не обязательно это делать. Но еда там отменная. — Все увидят нас вместе. Ты уверен, что хочешь этого? — Я не возражаю против нескольких пристальных взглядов. Уверен, что у Минервы найдётся что сказать. Ты сможешь с этим справиться? Она не могла поверить, что он был готов вот так просто объявить об их отношениях. — Э-э… конечно. Что мы всем скажем? — А что ты вчера сказала Хагриду? — Что мы вроде как встречаемся, но это всё сложно. — Значит, сейчас мы скажем то же самое. Хотя, вероятно, нам следует опустить детали. Гермиона усмехнулась: — Пойду возьму туфли.

***

Рука об руку они вошли в Большой зал. Гермиона почувствовала, как внутри у неё все сжалось от тревоги. Неодобрение остальных не изменит её отношения к Северусу, но если её начнут избегать, это будет больно. Она гордилась тем, что была с ним и точно не стыдилась этого. Сейчас он был самым лучшим в её жизни, и она хотела, чтобы другие люди это знали. Снейп сжал её дрожащую руку. Она посмотрела на него снизу вверх и ободряюще улыбнулась. Они слышали тихую болтовню оставшихся на каникулы преподавателей и студентов. Все казались весёлыми и в хорошем настроении. Так оно и было. Гермиона не могла сдержать румянец, заливший её лицо, пока они тихо пробирались к главному столу, где все уже сидели. Чем ближе они подходили, тем больше затихали разговоры. К тому времени, как они подошли, наступила гробовая тишина. На миг в громадной комнате все замерли. Двигался лишь волшебный снег, мерно падающий с зачарованного потолка. Невилл застыл с вилкой у рта, с ужасом увидев их переплетённые ладони: его фрикаделька упала на тарелку, нарушив тишину влажным шлепком. Все учителя шокированно молчали, их глаза были широко раскрыты, а брови задрались до линии волос. Студенты тоже выглядели потрясёнными, но их глаза метались вокруг, следя за реакцией остальных. — Есть ли место ещё для одного гостя? — спросил Северус. Губы МакГонагалл дрогнули. Она опасливо держала язык за зубами, пока наконец не поняла, что происходит. Неужели это и есть тайная любовница Снейпа? — Мисс Грейнджер? — Здравствуйте, профессор МакГонагалл. То есть, я хотела сказать директор, — нерешительно улыбнулась Гермиона. — Конечно, здесь найдётся место ещё для одного гостя, — быстро нашёлся Флитвик. Снейп внутренне вздохнул с облегчением. Они обошли вокруг стола к его привычному месту. Северус отодвинул для Гермионы стул. Когда она села рядом с МакГонагалл, перед ней возникла чистая тарелка. Северус придвинул к себе один из свободных стульев и сел с другой стороны. В комнате стояла зловещая тишина. Он мрачно посмотрел на всех и принялся накладывать себе еду. Северус также положил немного запечённого гуся на тарелку своей спутницы, чтобы она начала есть. — Все хорошо провели Рождество? — спросила Гермиона, пытаясь нарушить неловкое молчание. Дети молча кивнули, переводя взгляд со знаменитости на сурового профессора… а потом на сморщенную директрису. Это казалось им даже более захватывающим, чем матч по квиддичу. Минерва сделала глоток вина, пытаясь придумать, что сказать. — Да. Прекрасно. А ты? Гермиона не хотела лгать: — Всего по немногу. Живоглот умер. Хагрид похоронил его в своём саду рядом с Клыком. Лицо Минервы смягчилось: — Мне очень жаль. Как ты? Гермиона выдавила из себя слабую улыбку. — Теперь уже лучше. Хагрид устроил похороны, а Северус вырезал ему очень красивое надгробие. — Он это сделал? — Минерва посмотрела мимо Гермионы и на секунду задержала взгляд на Снейпе. Тот продолжал накладывать еду на обе их тарелки, игнорируя остальную часть стола. — Как заботливо. — Да, — улыбнулась Гермиона, — это так. Минерва понизила голос, чтобы их было едва слышно. — Как поживают твои родители, дорогая? Я знаю, что ты навещаешь их в это время года. Гермиона взяла нож и намазала немного джема на булочку, которую Снейп положил ей на тарелку. — Они без изменений. Но в этом году Северус сопровождал меня. Минерва была ошарашена. Она думала, что Снейп просто возится с какой-то новой навязчивой идеей. Теперь же они больше походили на настоящую пару. — Не одной мне было легче, — призналась Гермиона. — Он не давал мне сходить с ума. И он хороший шпион, — добавила она с лёгкой усмешкой. — Он заказал нам столик рядом с ними в ресторане. Я как будто ела вместе с родителями. МакГонагалл улыбнулась её мечтательному выражению. — Я и понятия не имела, что вы так близки. Гермиона добавила немного подливки на картофельное пюре. — Теперь, наверное, да. — Вы двое… встречаетесь? — Да, — Гермиона широко улыбнулась, глядя в свою тарелку. Встречание было самым безопасным способом объяснить, что между ними происходило. — И ты… счастлива? — Очень. — Гермиона взглянула на Снейпа. Он сохранял невозмутимое выражение лица, но под столом его нога коснулась её ноги. — Ты останешься здесь на праздники? Снейп ответил прежде, чем Гермиона успела среагировать. — Да, это так. — Возможно, я приду поговорить с тобой наедине. Мне бы очень хотелось услышать, чем ты сейчас занимаешься в Министерстве. И со Снейпом мне тоже хочется перекинуться словечком. Гермиона улыбнулась: — Наверное, сегодня мы ляжем спать пораньше. Невилл поперхнулся фрикаделькой. — Смена часовых поясов сбила нас с толку, — объяснила Гермиона, сдерживая смех. — Мы проснулись сегодня рано утром. Спраут хлопнула Невилла по спине, тот благодарно кивнул и махнул рукой, давая понять, что с ним всё в порядке. Минерва краем глаза наблюдала за парочкой, пока они ели. Могло показаться, что они спокойно ужинают вдвоём при свечах. Близость между ними была поразительной. И она была не единственной, кто это заметил. Остальная часть стола возбуждённо перешёптывалась между собой, и тему этих разговоров было не нетрудно угадать. Когда ученики вернутся с каникул, об этом будет гудеть вся школа.

***

К тому времени, как пир закончился, пристальные взгляды уже стали менее откровенными. Северус был рад, что всё прошло так хорошо. Хотя ему было плевать, что все думают, какая-то крошечная часть его хотела доказать, что он нормальный. Достойный. Ведьма заботилась о нём. И не просто какая-то ведьма, а та, которую обожали все остальные. Теперь она шла рядом с ним по коридорам, держа его за руку так, чтобы все могли их видеть. Он вдруг почувствовал себя свободнее, чем за все эти годы. Его сердце выпрыгивало из груди, готовое сразиться с миром. Но ему было наплевать на весь этот мир. Важна была лишь Гермиона. Он хотел увести её обратно в свою комнату и прильнуть к ней в своей постели. Они смогут делать всё, что она захочет. Читать. Целоваться. Говорить. Ему было всё равно, лишь бы быть с ней. Северус видел выражения на лицах всех присутствующих во время пира. Они все наблюдали и ждали. Ждали, что он будет насмехаться над ней. Когда он выйдет из себя. Когда он станет Снейпом. Что ж, пусть обломятся. Сейчас она была единственным человеком, с которым он просто не мог быть резок. Она как раз таки держала его уравновешенным, не позволяя обращать внимания на жизненные мелочи. — Может, мне стоит переговорить с МакГонагалл, — тихо сказала Гермиона, вырывая Снейпа из этих мыслей. — Как думаешь, она расстроена из-за нас? — Нет, я думаю, что она беспокоится о тебе. — Я не хочу создавать тебе проблемы. Может, мне удастся всё сгладить. — Если ты хочешь поговорить с ней, это твоё дело. Не думай, что тебе необходимо вступаться за меня или защищать. — Пойду поищу её. Почему бы тебе не зажечь в комнате побольше тех огоньков? Я бы хотела ещё потанцевать с тобой, когда вернусь. Он ухмыльнулся: — Буду с нетерпением ждать.

***

Гермиона с улыбкой направилась к каменной горгулье. Она всё ещё чувствовала губы Снейпа на своих. Они просто хотели поцеловать друг друга на прощание, но ситуация каким-то образом вышла из-под контроля. Целуясь в коридоре, словно подростки, они услышали приглушенное хихиканье, доносящееся из-за угла. Очевидно, за ними следили. Неохотно отрываясь от Гермионы, Снейп прошептал ей на ухо пароль МакГонагалл. Оглядев зал, чтобы убедиться, что она одна, Гермиона пробормотала: «клетчатый плед». Горгулья повернулась, показав винтовые ступени. Они подняли Гермиону на лестничную площадку, и она чуть отступила, готовясь постучать. Но не успев сделать этого, девушка услышала голос МакГонагалл через дверь. — Видел бы ты их, Альбус. Это было тревожно. Он вдвое старше её, а ты ведь знаешь, какой Снейп. У меня сложилось впечатление, что он ей помогает, но как ты думаешь, долго ли это продлится? Он разобьёт сердце этой бедняжке. Чем лучше он к ней относится, тем тяжелее ей будет, когда он её бросит. — А почему ты решила, что он её бросит? Гермиона прижалась ухом к двери и затаила дыхание. Портрет говорил гораздо тише, чем МакГонагалл. — А какие варианты? Полагаешь, они собираются пожениться? Ты знаешь Снейпа так же хорошо, как и я. Как только ситуация становится слишком эмоциональной, он убегает. — Разве? Я бы не был до конца уверен в этом. — Мне надо с ней поговорить. Может быть, всё не так серьёзно, как я думаю. — Разве ты не рада за девочку? — Рада? Что она встречается с эмоционально недоступным мужчиной? Что он, вероятно, использует её для Мерлин-знает-чего? Я даже не представляю, как они продержались так долго. Как она его терпит? — Возможно, они оба изменились. Мы ведь ничего о них не знаем. Она уже не ребёнок, Минерва. Если она находит удовольствие в его обществе, я не понимаю, почему ты хочешь отнять это у неё. Гермиона постучала, прежде чем разговор успел продолжиться. Послышался шёпот, а затем дверь со скрипом отворилась. Макгонагалл моргнула, явно удивленная её появлением. — Мисс Грейнджер? — голос Минервы смягчился. — Что-то случилось? — Я хотела поговорить с вами. Вы заняты? — Вовсе нет, — сказала Минерва, отступая назад, дабы Гермиона смогла войти. — Садись, пожалуйста. Не желаешь чаю? — Нет, спасибо. Я слишком наелась на пиру. — Гермиона села в одно из антикварных кресел, стоявших перед камином. Макгонагалл заняла второе. Все портреты либо притворялись спящими, либо с интересом наблюдали за ними. Дамблдор на картине улыбнулся ей и помахал рукой. Она помахала в ответ. — Я пришла вам всё объяснить. Я бы не хотела, чтобы сложилось неверное представление о Северусе. Минерва внимательно посмотрела на молодую ведьму, сидевшую перед ней. Улучшения в её внешнем виде были неоспоримы. Гермиона вся светилась. — Я не хотела давить на тебя перед всем залом, но я обеспокоена. — Я поняла, что это так. Вот почему я хотела объяснить, что мы очень хорошо ладим друг с другом. И он помогает мне во многих отношениях. Он не использует меня. Если уж на то пошло, я его использую. Тонкие брови Минервы поползли вверх. — В каком смысле? Гермиона велела своим губам не улыбаться. У МакГонагалл сложилось неверное впечатление. Или нет. — Он приходит и заставляет меня чувствовать себя лучше, когда у меня плохой день. Он заботится обо мне. И он ничего не просит взамен. — Ты хочешь сказать, что вы просто друзья? Гермиона покачала головой: — Нет… и да. Я думаю, что теперь мы друзья, но дело не только в этом. — Так вы серьёзно встречаетесь? — Хм… вроде того. У нас с ним исключительные отношения, но… он не мой парень. Но он мой друг. Я забочусь о нём, а он заботится обо мне. Вот почему он поехал со мной в Австралию. А когда мы вернулись домой и нашли Глотика, именно Северус позаботился обо всём и предложил Хагриду похоронить его. Он только и делал, что поддерживал меня. Минерва позволила этим словам на секунду пробиться сквозь щит её предубеждения. — Это не похоже на того Северуса, которого я знаю. — Я бы сказала то же самое три месяца назад, но когда он со мной, то совсем не такой, каким был раньше. Он спокойный. И добрый. Он сказал мне, что не хочет быть таким ни с кем другим. Я сама не понимаю почему так, но мне кажется, я единственный человек, с которым он теряет бдительность. Поначалу каждый раз, когда он меня обнимал, я просто сходила с ума, но теперь я привыкла, что он хороший. — Северус обнял тебя? Гермиона улыбнулась: — Он всё время меня обнимает. И он действительно хорош в этом. Минерва взглянула на портрет Альбуса. Он поглаживал свою бороду с легкой улыбкой на лице. Она знала этот взгляд. Ему нравилось быть правым. Она вздохнула и снова посмотрела на Гермиону. — Как думаешь, почему он так с тобой обращается? — Он говорит, что это потому, что я ему позволяю и что он мне доверяет. И я думаю, что он говорит правду. Полагаю, что забота обо мне заставляет его чувствовать себя лучше. И это же заставляет меня саму чувствовать себя лучше. Он присматривает за мной. А я хочу заботиться о нём. Я хочу, чтобы он увидел, что мир — это не только смерть и боль. — Это тяжелая ноша для одной ведьмы, Гермиона. Реабилитировать его — не твоя обязанность. — Вовсе нет. Он пришёл ко мне таким. Я просто лелею то, что уже есть. И я рада, что он не получал ни от кого подобного совета, потому что он действительно спасает меня. — Что ты имеешь в виду? — Он заставляет меня ложиться спать в приличное время, пытается сломить мою привычку к навязчивой уборке. Он медленно убеждает меня, что я не должна винить себя в смертях во время последней битвы. Помогает мне смириться с потерей памяти моих родителей, и хотя это вызывает у меня дискомфорт, он пытается заставить меня понять, что я в порядке. Он говорит, что я красивая и умная. И он таким же является для меня. Минерва ободряюще улыбнулась ей: — Конечно, ты умная и красивая. С чего ты взяла, что это не так? В глазах Гермионы вспыхнуло пламя, и она моргнула, отводя взгляд. — Я уже давно не в порядке. Я ежедневно сражаюсь. Делаю свою работу, и мне это нравится, — поспешно добавила она. — Но… я была так потеряна. Я забыла, как быть собой. Я и не знала, насколько была несчастной, пока не начала встречаться с Северусом. Он как будто бы разбудил что-то внутри меня. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, дорогая, — прошептала МакГонагалл. Она и понятия не имела, что Гермиона так сильно мучается. — Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Что будет, если эта поддержка, которую он тебе оказывает, внезапно исчезнет? — Это будет трудно, — признала Гермиона. — Но он обещал не оставлять меня в таком состоянии. Он не уйдет, пока не удостоверится, что мне есть на кого опереться. МакГонагалл кивнула. Что бы там у них ни было, это было гораздо сложнее, чем она думала. — Если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, я всегда рядом. Твои друзья знают о вас? — Джинни и Луна знают… а вот Рон и Гарри — нет. Я скоро им всё расскажу. Но такое трудно объяснить людям. МакГонагалл подумала, что это было бы слишком легкомысленно. То, что они имели, было трудно объяснить, потому что это было слишком неопределённо. Нельзя построить отношения при помощи «вроде того» или «и да и нет». Если бы Снейп значил для неё больше, Гермиона поняла бы это. Она просто надеялась, что Северус пришёл к тому же откровению, что и Гермиона.

***

Гермиона открыла двери в покои Снейпа и радостно рассмеялась. Должно быть, он зажёг все левитационные огни, которые у него остались. Комната наполнилась тёплым радужным сиянием. — Северус, где ты? Здесь как в Париже. Его голова показалась с другой стороны кровати. — Ты рано вернулась. Я не ожидал тебя раньше, чем через час. — Я хотела вернуться к тебе как можно скорее. Что ты делаешь? — Убираю кое-какие вещи, — сказал он, закрывая ящик под кроватью. Он встал и подошёл ближе. — Как всё прошло? Гермиона кивнула. — Думаю, что повлияла на её мнение о нас. Когда она услышала, как сильно ты мне помогаешь, то перестала выглядеть такой кислой. — Поистине рождественское чудо. И что же ты ей сказала? — Все, что не касалось секса. Именно это его и беспокоило. — Ей лучше не ожидать, что я буду относиться ко всем так, как к тебе. — Я сказала ей, что ты делаешь это только для меня. — Гермиона обняла его за талию и прижалась щекой к широкой груди. — Ей понравился медальон, который ты мне подарил. — Ммм… — пробормотал он, прижимаясь губами к её макушке. — Ты всё ещё хочешь потанцевать или нам лучше немного отдохнуть? — Мы будем танцевать в одежде? Снейп посмотрел на неё сверху вниз. Затем приподнял подбородок, чтобы заглянуть в карие глаза. — Тебе уже лучше? Или ты пытаешься прогнать своё горе при помощи моего члена? Гермиона улыбнулась и прильнула лицом к его ладони. — Мне приснился Глотик. Я знаю, что это звучит безумно, но мне стало легче. Мне всё ещё немного грустно, но я больше не чувствую, будто кто-то засадил мне в живот бладжером. Никогда ещё мне не снился такой спокойный сон. Это было странно… но хорошо. С тобой такое когда-нибудь случалось? — Да, — прошептал он, но не стал вдаваться в подробности. Тот сон о Лили, который он видел пять месяцев назад, до сих пор был живо запечатлён в его памяти. Она его простила. И она сказала ему, чтобы он простил себя. Она сказала, что он позорит её память, цепляясь за боль. Что она никогда бы не пожелала такого одиночества мальчику, который когда-то был её другом. Прежде чем уйти, она поцеловала его в лоб. Он проснулся, всё ещё чувствуя её дыхание на своём лбу. Тяжесть в его душе исчезла вместе с этим прощальным поцелуем. Он чувствовал себя совсем другим человеком. Его грифельная доска грехов, казалось, была наконец очищена. И на ней виднелась всего одна мечта. Два месяца спустя, когда он уже начал задумываться, что же ему делать со своей новообретённой свободой, он увидел объявление Грейнджер в «Ежедневном Пророке». Он мог бы просто перевернуть страницу. Но впервые с момента своего воскрешения был готов дать жизни шанс. Порка стала бонусом. — Я хочу делать всё, что сделает тебя счастливой, — пробормотал он, целуя её в лоб так же, как Лили поцеловала его во сне. — Ты всё ещё хочешь получить ту рождественскую порку? Или ты просто хочешь раздеться и вернуться в постель? Она улыбнулась в белоснежную рубашку Снейпа. — Я хочу, чтобы меня отшлёпали, и у меня есть кое-что для тебя. — Я не хочу рождественской порки. Гермиона улыбнулась ему и скользнула руками к его заднице. — Я не порку имела в виду. Просто хочу выглядеть празднично в новом нижнем белье. — Надень его. Эта комната явно недостаточно праздничная. — Это Рождество было бы ужасным без тебя, Северус. Спасибо тебе за всё. Он кивнул и снова поцеловал её. — Всегда пожалуйста, любимая. Иди надень своё нижнее белье… и я вскоре снова сниму его. — Ты только что назвал меня любимой? — тихо спросила она. Твою ж мать… — А ты бы предпочла, чтобы я этого не делал? Гермиона покачала головой. — Просто мне это снилось. Но мне также нравится, когда ты называешь меня малышкой и любимкой. Он ухмыльнулся: — Я знаю. А теперь перестань тянуть время и иди переоденься. Я с нетерпением жду рождественского веселья. Гермиона улыбнулась и поцеловала его в грудь. — Дай мне всего несколько минут. Снейп смотрел, как она подбежала к своей сумке и что-то вытащила. Она пошла в ванную, а он сел на диванчик и стал ждать. Он не хотел говорить ей, что назвал её любимой случайно. А может, это и не было ошибкой. Слово так легко слетело с его языка. Он называл всех своих нижних питомцами или любимками. Но никогда не говорил женщине «моя любимая». Несмотря на распространённость этого слова в повседневных разговорах, это был не тот термин, который ему было удобно использовать… или слышать. Но сказать ей это было так естественно, будто бы он всю свою жизнь называл всех любимыми. У него и раньше возникало желание произнести это слово в разговоре с ней, но на этот раз он не сдержал себя. В ожидании Гермионы Северус расстегнул рубашку и манжеты на рукавах. Он слышал, как она ходит по ванной комнате, становясь всё красивее для него. Он был тронут. Очевидно, она купила всё, что собиралась надеть, ещё до их поездки в Австралию. Она всё спланировала. Она хотела сделать для него нечто особенное. Никто и никогда прежде не прилагал столько усилий, чтобы его осчастливить. Она вышла из ванной, и он несколько секунд тупо моргал. Это было не нижнее белье. Верхняя часть была похожа на бюстгальтер, но остальное больше напоминало короткое прозрачное платье. Оно было красным, как ягодка остролиста. Когда Гермиона подошла ближе, Снейп рассмотрел бант, завязанный у неё под грудью. Это была достойная подарка упаковка. — Что это за прелесть? Гермиона провела ладонью по его торсу. — Пеньюар? Тебе нравится? — Нравится ли мне? Это примитивное слово не способно выразить мои мысли и чувства по поводу данного предмета одежды. Ты прекрасна, — промурчал Снейп. — Иди ко мне. Улыбка озарила лицо Гермионы, когда он притянул её к себе и поставил между своих раздвинутых ног. Его глаза блуждали вверх-вниз по её телу. Соски Гермионы затвердели от одного лишь этого взгляда чёрных омутов. — Повернись. Она медленно повиновалась и почувствовала, как его руки гладят изгиб её задницы. — Мило, — пробормотал он, приподнимая край её юбки одним пальцем, просто чтобы проверить, что у неё там. Трусики девушки были такими же красными, маленькими и прозрачными. Ему не терпелось снять их. — Продолжай поворачиваться. Она снова оказалась к нему лицом. В тёплом мерцающем свете он выглядел очень красивым. Это заставило её сердце замереть. Снейп притянул её ближе, и их глаза встретились. Он скользнул руками вверх по округлым бёдрам. — Ты прекрасно выглядишь, малышка. Красный — определённо твой цвет. Давай посмотрим, сможем ли мы сделать твою попку такого же оттенка. Гермиона улыбнулась и кивнула в знак согласия. — Пожалуйста, снимите мои трусики и хорошенько отшлёпайте меня по голой заднице, сэр. Снейп прикусил язык, чтобы не рассмеяться. В этот раз она даже не нуждалась в подсказках — сама начала просить. — Ляг мне на колени, малышка. Я хочу, чтобы эти красивые красные трусики стали влажными на тебе, прежде чем я их сниму. Желудок Гермионы взволнованно сжался, когда она легла ему на ноги. Снейп задрал её неглиже и погладил по спине. — Сейчас будет первый круг, — сказал он. — Но мы сделаем столько, сколько ты захочешь. Он шлёпнул её по заднице, и внезапная боль заставила Гермиону подпрыгнуть. Её кожа стала тёплой, ягодицы начало покалывать, а это немедленно заставило её бёдра сжаться от удовольствия. Тело девушки знало, что означал этот жар. Пришло время включить систему пожаротушения. Каждый новый шлепок заставлял её вздрагивать, а затем желать большего. Она была благодарна ему за то, что он не начал грубее. Удары были совершенными. Если бы Снейп решил проверить, насколько влажными стали её трусики прямо сейчас, он был бы в восторге от сливочного крема, мгновенно скопившегося у неё между ног. Гермиона уже чувствовала, как сок возбуждения медленно просачивается меж половых губ. Безмятежная улыбка скользнула по лицу Снейпа, когда он шлёпнул её по заднице впервые. Эти крошечные трусики совсем не защищали её, но очень помогали ему. Извивающийся танец Гермионы становился ещё более соблазнительным из-за таинственности этих прозрачных слоёв. Она словно была его Саломеей с семью покрывалами. Она была Клеопатрой. Была его Афродитой. Пульсация её плоти под его рукой завораживала. Шлепок. Пауза. Затем ещё один. Идеально. Он придал её заднице глубокий розовый оттенок, а затем наблюдал, как алый цвет постепенно расцветает под его ладонями. Рождество выдалось в этом году необычайно весёлым. — Пожалуйста, сэр! — взмолилась Гермиона минут через десять. Он остановился и потёр её пылающие ягодицы. — В чём дело, малышка? Хочешь сильнее? — Я такая мокрая, сэр. Пожалуйста, прикоснись ко мне там. — Эти рождественские трусики уже полны подарков? Давай проверим. — Он стянул бельё с красной задницы и ухмыльнулся. — Что всё это значит, мисс Грейнджер? Похоже, у вас необычайно счастливые каникулы… или кто-то пролил эг-ног на ваши трусики. Я лучше немедленно сниму их. Она приподняла бёдра и застонала, когда Снейп не торопясь стянул с неё влажную сеточку с кружевом. Он положил их на диван рядом с собой, и она почувствовала в воздухе запах собственного возбуждения. — Раздвинь ноги, малышка. Я хочу увидеть эту хорошенькую маленькую пиздёнку, сияющую, словно звезда на ёлке. Гермиона раздвинула ноги так широко, как только могла. Снейп ухмыльнулся. — Вот так. Выгни эту попку для меня, — Северус потёр её округлый зад. — Полагаю, тебя нужно ещё немного отшлёпать, прежде чем мы двинемся дальше, но давай проверим, чтобы знать наверняка. Гермиона застонала, когда он провёл пальцем по её щели. Половые губы уже сами раздвигались, поощряя его проникновение. Она услышала, как он пробирается сквозь её складки со смущающе восхитительным звуком. — Посмотрите, какая здесь мокрая маленькая гриффиндорка, — промурлыкал он тихим голосом. — Тебе это нравится, да? — Да, сэр, — выдохнула Гермиона. — Скажи это. — Мне нравится, когда вы меня шлёпаете, сэр. Пожалуйста, засуньте свои пальцы внутрь. Он кивнул: — Когда покончим с поркой. Готова к следующему раунду? — Да, сэр! Он с лёгкостью проскользнул в глубины её смазки, и мышцы Гермионы сомкнулись вокруг его пальцев, будто стараясь удержать его внутри. Потянувшись другой рукой, он похлопал её по упругой попке. — Давай немного ускоримся. Она была слишком взволнована, чтобы говорить. Всё, что из неё вырвалось, было лишь писком согласия. Его пальцы сжимались внутри неё с каждым новым ударом. Шлепок за шлепком. Это было адское рождественское шоу. Нахуй «Щелкунчика» — вот лучший спектакль для Вест-Энда. Он мог бы наблюдать за этой сценой каждую ночь. И утром тоже. Шлепок! Танец фей с сахарной глазурью не мог бы сравниться с ней. Не нужен был прожектор, чтобы увидеть тот блеск, что сиял у неё между ног. Его рука уже была мокрой от смазки. — Мерлин! — воскликнула Гермиона. Она была близка к тому, чтобы потерять сознание. Звук его ладони, шлёпающей её по заднице, возбуждал ни на шутку. Но звук собственного стона взволновал ещё больше. Снейп умел превращать её в плотскую богиню, как никто другой. Он был единственным мужчиной, который мог заставить её чувствовать себя в безопасности и распутной одновременно. Она могла бы быть рыдающим месивом, а он всё равно трахал бы её так, словно она была самой сексуальной женщиной на планете. Была ли она покорной или игривой, он, казалось, хотел всего этого от неё. А теперь Гермиона была примерно в одной минуте от того, чтобы выяснить, сможет ли он выдержать и агрессивную её версию тоже. — Умммм! Блядь! Его член напрягся, прижавшись к ширинке. Вот-вот придёт время развернуть этот сладкий подарочек. — Прошу, остановитесь, сэр. Я хочу почувствовать ваш член внутри себя. Снейп замер. На его лице медленно расплылась улыбка. — Звучит как рождественское желание, которое я в силах исполнить. Гермиона как можно быстрее слезла с колен Северуса. Она расстегнула молнию на его брюках в считанные секунды. Его член выскочил из ширинки, словно непристойный чёртик из табакерки. Он приподнял бёдра, дабы она стянула его брюки до колен. У неё не хватило терпения полностью снять их, прежде чем забраться наверх. Казалось, он был слегка удивлён её внезапным пылом, но на лице его не отразилось ничего более откровенного. Пока она не опустилась на него. Когда его член пронзил девушку, Снейп застонал и схватил её за бедра. Он тихо зашипел от удовольствия. Положив руки ему на плечи, Гермиона насадилась на его ствол, шепча его имя, пока он заполнял её естество. Ощущение было восхитительным. Она была такой мокрой, что, казалось, буквально стекала по его члену, словно мороженое в жару. Она прижалась к нему бёдрами, и они оба застонали в унисон. Северус не знал, что на неё нашло, но явно наслаждался результатом. Гермиона начала скакать всё быстрее и резче, её задница ударяла по его бёдрам с приглушённым хлопком каждый раз, когда она опускалась до основания его члена. Он зарычал и страстно сжал её сильнее. Они оба подскочили, когда радио внезапно щёлкнуло, нарушив напряжённую тишину. — Снеговику Фрости пришлось поторопиться. Но он помахал мне на прощание рукой и сказал: «Не плачь. Когда-нибудь я снова вернусь». Губы Гермионы дрогнули в усмешке: — Это ты сделал? — Разумеется, нет. Я же говорил, что это не способствует сексу. Посмотри, как ты сбилась с ритма. Она лукаво улыбнулась, когда началась песня: — Беги, беги, Рудольф. Санта должен добраться до города. Снейп подавился смешком, когда она подхватила ритм. Чёрт! Он ошибался. Трахаться под рождественские гимны было блестящей идеей. Они должны делать это круглый год. Её рот приоткрылся от удовольствия, а глаза обжигали его, словно шоколадное фондю. Прежде чем он понял, что делает, Северус стянул с неё топ так, что её груди выскочили из мягких чашек бюстгальтера. Он зажал её соски между большим и указательным пальцами и с удовольствием сжимал её славные сиськи. — Я сейчас кончу, — выдохнула она. Он кивнул и прижался губами к её рту, рыча и постанывая. Когда она тоже начала стонать, его яйца начали понемногу опустошаться подрагивая в волшебном резонансе экстаза. — Мммммм! — киска Гермионы пульсировала вокруг него, покрывая член праздничной глазурью, словно рождественское печенье. Снейп вздрогнул. Его тело напряглось, превратившись в камень между её бёдер. Северус издал протяжный стон. Каждый толчок словно сотрясал его изнутри. Когда они оба насытились и успокоились, Северус откинул голову назад в силах наконец оторваться от её губ. — Чёрт возьми, — выдохнул он. — Это было… — Празднично? — Я хотел сказать потрясающе. Но боюсь, что любое упоминание о красноносых оленях с этого момента будет меня лишь возбуждать. — Ты хочешь сделать это снова? — спросила она, с улыбкой целуя его в щёку. — Только если я сам выберу песню, — пробормотал он сонно. — Давай оставим музыку в покое и пойдём принимать ванну. Когда мы вытремся, я буду лизать твои яйца до тех пор, пока ты не уснёшь. Он фыркнул и потёрся носом о её нос. — Повесим над тобой омелу.

***

День подарков оказался гораздо более спокойным, нежели Рождество. Когда они отправились обедать в Большой зал, то всё ещё приковывали к себе взгляды и провоцировали перешёптывания, но, казалось, все уже чувствовали себя гораздо спокойнее. Невилл ни разу не подавился. Гермиона как раз уплетала свой ростбиф, когда дверь в холл распахнулась, и в комнату ворвались Гарри с Джинни. Гарри был взъерошен, держа палочку наготове. А Джинни выглядела словно рыжеволосая фурия на тропе войны. А вот крошка Джеймс у неё на руках радостно улыбался, взволнованный предстоящим приключением. — Где она, Снейп? — взревела Джинни. Гермиона прищурилась, чтобы лучше увидеть, что происходит. — Кто она? — Гермиона? — Джинни облегчённо вздохнула, но её лицо всё ещё выражало замешательство. — Где ты пропадала? С тобой всё в порядке? Ты не была на нашей вечеринке и не приехала на Рождество. Мы пошли к тебе домой, но тебя там не было. Живоглота тоже… Гермиона встала и, обойдя стол, подошла к ним, обнимая Джинни и Джеймса. — Прости. Нужно было послать вам сову. Северус отправился со мной проведать родителей, а когда мы вернулись утром в канун Рождества, Глотик был мертв. У Джинни отвисла челюсть, а Гарри поморщился: — О нет, — пробормотала чета Поттеров в один голос. Гермиона кивнула. — Северус предложил похоронить Живоглота в саду Хагрида. После похорон мы оба очень устали, и я совсем забыла о вечеринке. А на следующий день я так увлеклась Рождеством, потому что была здесь… Я столько думала о коте и своих родителях, что совершенно забыла предупредить вас о своём отсутствии. Мне очень жаль. Я не хотела, чтобы вы волновались. — Ты уверена, что всё в порядке? — уточнил Гарри, пряча палочку. — Джинни сказала, что Снейп мог что-то сделать с тобой, — он искоса взглянул на мастера зелий. — Она сказала, что ты с ним встречаешься. Что происходит? Почему Снейп поехал с тобой в Австралию? И с каких это пор ты называешь его Северусом? В зале было очень тихо, ведь все прислушивались к их разговору. Не каждый день студенты видели, как две трети Золотого трио выясняют отношения в Большом зале. — С тех пор, как он меня об этом попросил, — ответила она. — Я не знала, как рассказать тебе обо всём этом, Гарри. Сначала я даже не знала, что между нами и стоит ли вообще упоминать об этом. Я не хотела расстраивать тебя из-за чего-то, в чём не была уверена. — Но сейчас? — спросил Гарри. — Ты проводишь с ним Рождество. Он едет с тобой к родителям, помог похоронить кота. Это явно что-то означает. Она заметила боль в зелёных глазах друга: — Да, это так. Прости, что не сказала тебе раньше, но мы сами ещё не привыкли к этому. Гарри глубоко вздохнул и понизил голос: — Ты с ним встречаешься? Почему? Я имею в виду… почему именно Снейп? — Потому что мне нравится быть с ним, — тихо сказала она. — Он понимает, с чем я имею дело, и любит меня, несмотря на всё моё безумие. У тебя есть Джинни и Джеймс, — сказала она, взъерошив волосы товарища. — А у меня никого нет. Мне нужно поговорить с кем-то, кто поможет мне пройти через всё это. — И ты думаешь, что этот человек — Снейп? — уточнил он с ошарашенным видом. — Да, — честно ответила она. — Он мне очень помог. Он уже не тот, каким был раньше. Гарри снова посмотрел на главный стол, разрываясь между желанием верить своему другу и воспоминаниями о прошлом. — Он не причиняет тебе боли… и не злится? Она покачала головой и прошептала: — Он обнимает меня каждый день и говорит, что я красивая. Объятия Снейпа казались Гарри болезненным наказанием, но ей, похоже, это очень нравилось. Он был озадачен её выбором, но должен был поверить ей на слово, что Снейп — это то, что ей нужно. По крайней мере сейчас. — Если я когда-нибудь услышу от него хоть одно грубое слово в твой адрес, я заколдую этот гигантский нос. Но… — он сжал губы и глубоко вздохнул. — Если он сделает тебя счастливой… Я… буду очень рад за тебя. Гермиона улыбнулась: — Спасибо, Гарри. Мальчик, который выжил, вздохнул и наконец тоже улыбнулся. — Рону это не понравится. Джинни ухмыльнулась. — Мы подождём пару лет и расскажем ему… после нескольких стаканчиков. Джеймс протянул руки к Гермионе. — Тетя Герми. Гермиона забрала его у Джинни. — Привет, Джеймс. Я получила держатель для книг, который вы мне прислали. Он мне очень понравился. А ты получил мой подарок? Он кивнул: — Танцующий щенок. Гермиона улыбнулась. — Санта принёс тебе много игрушек? Малыш просиял, глядя на неё: — Метлу! Гермиона ухмыльнулась Джинни: — Метла? Ты носился за мамочкой по гостиной? Он покачал головой, смеясь и оглядываясь вокруг: — А где Глотик? Гарри с Джинни нервно переглянулись. До этого момента все избегали разговоров о смерти. Гермиона поцеловала ребёнка в щёку. — Глотик был очень стар. Он умер на днях. У него закончилась энергия. На лице Джеймса отразилась робкая надежда: — Он спит? — Нет, — мягко улыбнулась Гермиона. — Его сердце перестало биться, и он больше не дышит. Он не такой живой, как мы с тобой, мама и папа. Помнишь, когда мама ставит цветы на стол, они в конце концов становятся коричневыми и разваливаются? Он кивнул. — То же самое происходит с людьми и животными, но гораздо медленнее. Мы становимся старыми и блёклыми, и тогда наши тела перестают работать также хорошо. Когда наши сердца больше не могут биться, то просто останавливаются. Как твои машинки, когда у них кончается завод. — Глотика нет? Я не смогу его больше погладить? — Больше нет, — прошептала она, понимая, что ей тоже очень хочется погладить Живоглота. — Мы похоронили его в саду Хагрида. Там есть камень с его именем, чтобы люди помнили, как сильно мы его любили. Ты можешь пойти туда и попрощаться, если тебе от этого станет легче. Он медленно кивнул, обдумывая сказанное: — Клык с Глотиком? Джинни усмехнулась: — Клык выводит его из себя. Гарри улыбнулся тоже. — У Хагрида теперь новый огромный любимец. — Я его не боюсь, — заявил мальчик и все рассмеялись. — Дайте мне секундочку, и я отведу вас туда, — сказала им Гермиона. Она повернулась к столу и неуверенно улыбнулась Северусу. — Ты хочешь пойти с нами на могилу Живоглота? Возня в снегу с Поттерами звучала отвратительно. Но ради неё он отправится в ад и обратно. — Призову наши мантии. Джеймс похлопал по медальону, краем глаза наблюдая, как незнакомец уходит. Гермиона бросила на Джеймса заговорщический взгляд: — Хочешь посмотреть на фотографию моих родителей? Тот нетерпеливо кивнул. А Гермиона открыла медальон и держала его так, чтобы он мог увидеть. — Это моя мама, а это мой папа. — Они как Глотик? Она покачала головой: — Нет, они просто в другой стране. Далеко отсюда. Джинни заглянула Джеймсу через плечо. — Где ты это взяла? — Северус подарил его мне на Рождество. Разве это не прекрасно? Джинни была поражена. — Да. Гарри тоже наклонился через плечо Джеймса, чтобы посмотреть. Это был гораздо более продуманный подарок, чем он когда-либо ожидал от Снейпа. Насколько они были близки? Ни один волшебник не купит ведьме медальон с фотографиями её родителей, если только дело не было серьёзным. Гарри внимательно посмотрел на Снейпа, когда тот вернулся с мантией Гермионы. Он помог ей одеться, и Гарри с ужасом наблюдал, как она улыбается и благодарно гладит его грудь. Снейп взял её за руку, и они все вышли из Большого зала. Джинни смеялась и болтала с Гермионой и Снейпом, как будто это было совершенно нормально. Как будто Снейп был просто ещё одним волшебником, с которым встречалась Гермиона. Он не мог отрицать, что Гермиона выглядела намного лучше, чем в последний раз, когда он видел её, но… Снейп? Он не знал, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к этому.

***

Северус наблюдал, как тени от огня в камине мелькают на потолке. Её мерное дыхание скользнуло по его обнажённой груди, словно поцелуй ангела. Он всё ещё не мог уснуть. Время, которое он проводил с ней, было ограничено. Утром она вернётся на работу. Несмотря на то, что последние четыре дня были полны бурных эмоций, это были лучшие четыре дня в его жизни. Присутствие Гермионы делало весь остальной мир терпимым. Но в такие моменты, как этот, когда они были одни и молчаливы, держась друг за друга, словно защищаясь от мрачных и коварных опасностей человечества, это было неописуемо. Его сердце знало эти слова. Избавление. Умиротворение. Покой. Но ни один язык мира не мог точно описать струящееся по его венам ликование. Если так пойдёт и дальше, то наступающий год будет лучшим в его жизни. Он поцеловал её в макушку и глубоко вздохнул, окутывая свои чувства её ароматом. Это был аромат надежды. Он ещё немного ослабил свою бдительность и позволил себе заглянуть в будущее. Возможности были такими яркими и манящими. Северус закрыл глаза и с улыбкой провёл рукой по её густым волосам. Воистину, утешение и радость.