Молочная луна

Мой ангел, наклонясь над колыбелью, Сказал: "Живи на свете, существо, Исполненное радости, веселья, Но помощи не жди ни от кого". У. Блейк

5 сентября 1971 г. Римма: Доброе утро, Марко. Передо мной сложная задачка: одной рукой я пишу тебе, но другой пытаюсь есть пюре. Если ты заметишь на страницах сладкие пятна, знай, что это сироп. Извини. День начался неплохо: светит солнце, хотя заметно похолодало. Завтра в замке первый субботний выходной, и у меня наполеоновские планы. На самом деле, почти всё сводится к сидению в библиотеке. Я не устала, не жди. Ужасно хочу найти некоторые книги о волшебных существах (по совету отца). А еще сказки, но не те, что написал Бидль, а разные другие: жуткие, загадочные... Папочка никогда не умел рассказывать истории. А я люблю их. Тебе, наверно, хочется знать, как дела с Лили. Ты разочаруешься. Я старалась сблизиться с нею. Марлин и Алиса везде ходят вместе, хотя прошло всего четыре дня. Они будто знакомы сотню лет. Но с Лисичкой все гораздо сложнее. Она проводит много времени с Носатым, а он меня невзлюбил. Сейчас Лили села с той стороны стола, откуда ей легче переговариваться с ним через проход. Потому что Носатый за столом Слизерина. Он ведь не гриффиндорец. Как обидно… никакие единороги, лошадки, собачки, домики и замки не смогут всё исправить. Я провалилась по всем фронтам. Если Носатому не нравится мое присутствие, Лили станет выбирать… и выберет его. Не могу ее винить. Я просто огорчена, Марко, мне так тоскливо… После этого ты спросишь: отчего же я не проклинаю всё на свете и называю день неплохим? Да потому, что я привыкла, дневник. Я почти всегда одинока и не ждала, что в Хогвартсе будет иначе. Честно. Да, расстроена, да, грущу, но я справлюсь. Клянусь головой, я найду, чем развлечь себя. Я — свой самый лучший друг. Волшебные свечи под потолком горят, хотя солнечные лучи и так ярки. Еда вкусная, лица учителей спокойные, миролюбивые, Хагрид даже помахал мне рукой. В самом деле, почему бы просто не поесть с удовольствием? А потом побегу на зельеварение!! Уж туда-то лучше не опаздывать. О Мерлинова борода. В зал вошли трое: Воронье Гнездо, Лупоглазый и Укушу-тебя-за-ногу. Эти смельчаки вообще собираются съесть свой завтрак? Или их не заботят опоздания? Лекция начнется через десять минут! Я меняю их клички по своему усмотрению. Считай, что это шифр. Ладно, «гнездо» - немного грубое прозвище, но вполне заслуженное. Честно, он заработал его своим несносным поведением. Я не могу звать Луноглазого Луноглазым, сразу возникают мысли о полнолунии, а это невыносимо. Третий паренек прилепился к ним позавчера и смахивает на маленького пажа. Он трусоват, но, кажется, может стукнуть любого, если это понравится Поттеру. Лили говорила, они задирают слизеринцев. А слизеринцы — их. Кто начал — неясно, но я бы прекратила это, если б умела. Ненавижу ссоры. И еще… еще они шпыняют меня. Поттер шпыняет меня, Марко. Мне очень жаль, я пыталась сидеть тише воды ниже травы, но не вышло. - Эй, Люпин! Передай-ка соль. Хотя нет… сахар. Дай его сюда, пожалуйста. Я пододвинула сахарницу Лохматому, стараясь не смотреть на него. Не смотреть, не смотреть! Примроуз, не поднимай головы, это плохая идея! Но я все-таки зыркнула из-под челки на этого дурака. Наверно, взгляд получился не совсем добрым, потому что… - Люпин, какого дьявола ты на меня таращишься? - мальчик сердито втянул ноздрями воздух, кажется, хотел добавить что-то еще, но не смог придумать ничего забавного. - Ладно, неинтересно. Спасибо за сахар. - Не за что. Я уставилась в свою тетрадь. Быстро захлопнула ее. Запихала в сумку вместе с палочкой и карандашом, перекинула лямку через плечо и пошла прочь из Большого зала. Вообще-то мой завтрак не окончен… еще остались тост с сыром и какао. Но я не могу сидеть там и слушать болтовню Вороньего Гнезда. Он похваляется всем, чем только можно, вообще всем! Я могла бы разозлиться, но чувствую только зависть. Так больно. Он, мальчишка, летает на метле и хулиганит столько, сколько ему захочется. Он может смастерить навозную бомбу или подпалить волосы Питера прямо во время обеда. Может поставить кому-нибудь подножку, драться с Луноглазым на подушках, играть в догонялки в крытой галерее на улице… Я не могу ничего. Волчица внутри просто воет от тоски. Я люблю сидеть в тишине библиотеки, но иногда хочется бегать и резвиться. Делать то, что девчонкам делать не стоит. На них сразу начинают косо смотреть. А тут Школа… Такое место, где нужно производить на людей хорошее впечатление. И на мне форма: юбка, жилетка, мантия… противный галстук… все, что нравилось мне вначале, сейчас приносит огорчение. Вид Джеймса Поттера напоминает, что я здесь. И я девочка. И не могу скакать и бегать, как у себя дома, в саду или в поле. Волчица досадует, Марко. * Меня догнала-таки Лили. Протянула тост с сыром. «Прости, - сказала она, - я хотела сесть рядышком с тобой, но нужно было кое-что обсудить с Севом. Ты не сердишься?». Мерлиновы кальсоны, а я могу? Если лишь на миг, забыв, кто я... «Нет, спасибо за тост. Все в порядке, знаешь...». «Мы идем на зелья?». Конечно, Лисичка, мы идем. Чувствую себя глупо из-за скачков настроения. Из-за зависти к Поттеру. Из-за недопитого какао. Не прошло и недели! Чего я ожидала?! Что стану человеком, лишь очутившись тут? Примроуз Люпин, очнись, ни на минуту не забывай, кто ты! Нет друзей — нет проблем. Что ты скажешь Лисичке в конце месяца, когда нужно будет исчезнуть на несколько дней?… Ладно, Марко, по правде говоря, мне не терпится рассказать тебе другое. Перед обедом на уроке трансфигурации произошло кое-что интересное. Мы превращали спичку в иглу! У меня получилось… с третьей попытки, но я смогла сделать свою спичечку вполне сносной иголкой. Стоп. Это не главное. Я впервые видела, как хмурилась Минерва. Итак, Лохматая Башка очень старался трансфигурировать спичку в иглу, но тщетно. У Лупоглазого дела шли еще хуже. Не думай, что мои сокурсники совсем глупые. Но они потратили десять минут на шушуканье и смешки и прослушали объяснения профессора. Поэтому, когда началась практика, спичка Глазастого вспыхнула и обожгла ему пальцы. Поттер захихикал, как последний подлец, а Блэк довольно грязно ругнулся. Минерва засверкала очками и отчитала его. Поделом! И выдала новую спичку. Угадай, что. Ага, история повторилась. «Мерлиновы яйца, чтоб мне сдохнуть», - прошипел Лупоглазый, а его сосед тут же фыркнул. Очень громко, хочу заметить. Я старалась не смотреть в их сторону. Каюсь. Мне тоже сделалось смешно. Минерва нависла над мальчиками и повторила замечание, лишив наш факультет целых пяти баллов! Никогда бы не подумала, что у нас могут возникнуть неприятности из-за каких-то яиц. Видимо, говорить это ругательство и впрямь не стоит. Не перед папой и Минервой. Поттер взял со стола профессора целую горсть спичек. И в следующие пятнадцать минут я узнала столько нового о Мерлине, строении мужского тела и об уроках трансфигурации в целом, что под конец практики стала совсем пунцовой. Я могла отсесть от них подальше, но Лили не поняла бы меня. Как объяснить девочке, что волчий слух лучше человеческого?! Тут у Блэка опять вспыхнула спичка, и он выронил ее прямо на стол — на горку других спичек! Те тотчас же загорелись. Стол задымился. Ох, Марко. Еще совсем недавно наша магия была спонтанной. Думаю, Луноглазый перестарался. Он громко крикнул: «Гребаное дерьмо, Джим, убери это!!». Вот так Глазастый стал первым гриффиндорцем, получившим от Минервы «зайдите в мой кабинет после уроков, юный мистер». Не уверена, что он выживет… но разве меня должно заботить это? Только интересно, какая кара его ждет. Сквернословие — дурная привычка. 6 сентября 1971 г. Римма: Лора, старшекурсница-староста, принесла мне из Хогсмида кое-что великолепное. Колготки. Я постеснялась просить папу прислать мне их. А те, что прилагаются к казенному белью, очень толстые и колючие. Все-таки еще не зима, Марко! Теперь никто не сможет видеть мои страшные коленки. Какая радость! Марко, в понедельник у нас будет урок полетов. Из каждого угла слышно: я так здорово летаю; нет, я лучше; ах, мою первую метлу мне подарили в три… Сил нету терпеть. На самом деле и я умею держаться на метле. Но это никого не касается. Лисичка с Носатым пошли к озеру. Она звала меня, но тут я перехватила взгляд слизеринского мальчика… догадываешься, Марко, каким он был? Ага, испепеляющим. У-у-ух. Какой опасный у меня знакомый. Это шутка. Так что я сижу одна-одинешенька в Большом зале и пишу тебе. Интересное: здесь Питер и Алиса. Фрэнк показывает им какую-то игру, похожую на волчок. Миленькое название, да? Когда эта штука крутится, раздается мелодия. Нужно отгадать песню, пока игрушка не остановилась. Если ошибся — волчок горит красным… дальше, думаю, и так ясно. Я бы не стала играть, даже пригласи они меня. Вряд ли эта штуковина знает все хиты Шер. Так что я была бы очень плоха в угадывании. Еще тут Блэк. Луноглазый один. И что-то пишет. Перед ним тетрадь, но непохоже, что он делает домашнее задание. Я чиркаю карандашом. Он скрипит пером. Я смотрю на него, а он — в тетрадь. Он поднимает глаза, а я опускаю свои. Но волчица чувствует на себе взгляд. Ладно, колготочная броня спасет меня. Жаль, нельзя надеть колготки на голову. Я буду похожа на грабителя из маггловского кинофильма. Зато Луноглазый не увидит моих шрамов. Страшных, белых, выпуклых. Их даже замазать ничем нельзя! Миссис П. пыталась. От меня лишь воняло пудрой. На этом всё. Сириус: Какого дьявола ей надо? Глаза, как плошки, и вся в этих полосах. Так. Короче. МакГи дала мне эту чертову тетрадь. Я должен писать здесь. Слова. Предложения. Я так зол, что сейчас. Просто. Порву. Это в клочья!!! Старая кошка! Я отложил ненавистную тетрадь в сторону. Дела — хуже некуда. Злобная стерва МакГи дает невыполнимые задания, а потом наказывает за малейшую провинность. Она велела мне писать сюда каждый день. «Управление гневом». Что это вообще такое?! Я что, дрессировщик тигров? Как я должен делать это? А флейта факира к этой тетради не прилагается? Минерва сказала, что станет проверять мою писанину ежедневно — не с целью прочесть записи, а, якобы, чтобы знать, как я «справляюсь со своими дурными наклонностями». Так и сказала. Честно? Я без понятия, как она выйдет из положения. Она может невольно прочесть что-то… Ох, я уже написал пару ругательств в ее адрес… Может, замазать штрихом? Выскрести ножичком? Надеюсь, тетрадь не зачарована. Есть только один способ проверить честность старухи: написать что-то хулиганское. Выставить себя плохим мальчишкой. Заметит или нет? Она сказала, что мои секреты — мои секреты, а ей важно лишь, чтобы я «оставлял на бумаге свой гнев и злые мысли». Отлично… моя первая злая мысль… Я взял перо и придвинул чернильницу поближе, приготовился писать. Так… Люпин!! Эта маленькая страхолюдина снова глядит в мою сторону. Если она не прекратит… Я сгорю от напряжения, если она не отвернется. Что ей нужно?! Так, дневник, слушай сюда. Я, Сириус Орион Блэк, никогда бы не стал маяться такой дурью. По своей воле. Меня вынудила старая кошка МакГи. И ей я посвящаю этот стих. У Минервы у МакГи Три кошачие ноги. Кошки вообще не могут колдовать. У них нет пальцев, чтобы держать палочку. Почему три? Потому что «четыре ноги» никак не влезают в этот стих. Многоуважаемая МакГи спросила, как я пополнил свой запас. Словарный. Она пока не знает про запас навозных бомб под моей кроватью. Подарочек Нюнчику. Так вот. Спасибо моим учителям: мамочке миссис Блэк и продавцу из «Горбин и Бёркс». Только они, в отличие от меня, не отбывают наказание. Поэтому задница Мерлина, подавиться и издохнуть, тысяча вшивых мантикор, драть твоего гиппогрифа налево, дементора в друзья любому, кто откроет и прочтет эту писанину без моего святейшего позволения! Я перечитал первую страницу дневника и расплылся в улыбке. Кажется, очень красноречиво. Я мог бы писать тут пятистопным ямбом, но чего ради? Ха-ха. Я тихо усмехнулся своей смекалке. Если Минерва нарушит обещание и мельком прочтет то, что я здесь настрочил, ее лицо точно ее выдаст. Прослежу за реакцией профессора. Я молодчага. Римма: Мне кажется, Марко, Лупоглазый что-то замышляет. И эта тетрадь нужна ему для придумывания опасных выходок. В ней он хранит все самые коварные идеи. Украсть ее? Мерлинова борода, нет! Ни в коем случае! Ох, и как такое только пришло мне в голову. С ума сойти. Хочется прогуляться. Сегодня ветрено, и на вересковой горке наверно никого нет. Пойду туда! Поговорим позже, Марко, дружок. 7 сентября 1971 г. Римма: Добрый денек, друг. У меня появилось новое любимое место: холмы за школой. Высокие, крутые, все поросшие мелкими кустиками. Вереск там и тут. Весной, думаю, здесь красивее. Все желтое от метельника. Вот и узнаю через полгода. А пока я сижу в лилово-розовом море. Этот цвет нагоняет грусть. Такого же цвета был тот злосчастный пион от миссис П. Ладно, старушка ни при чем. Она хотела порадовать меня. Наверно, я — толстокожее создание, но меня нелегко развеселить, когда волчица заявляет о себе. Она ворочается в груди, топчется, переминается с лапы на лапу. Привлекает к себе внимание. Неприятное ощущение в животе. Начинает подташнивать. Предупреждение об опасности, чувство тоски и тревоги, желание кого-то обнять так, чтоб захрустели кости, но потом укусить, сжать, сдавить… меня воротит от себя, но это волк. Волчьи мысли. Марко, папочка говорит, я не виновата… но он не знает и половины из того, что раздирает меня изнутри. Волчица хочет гоняться за маленькими кроликами и рвать теплое мясо зубами. Хочет рычать: низко, глухо. Ты слышал когда-нибудь такие звуки? Очень страшные. Услышишь их в темноте —подумаешь, что уже не уйдешь живым. Не унесешь ноги. Вот такие звуки издаю я. Это подает голос волчица, когда зла на кого-то. Я — девочка-вервольф. Почему жизнь не может стать чуточку легче? Сириус: Питер Петтигрю, дружок, Съел с грибами пирожок. Он бы съел еще один, Но Джимом был опередим. Вот так, МакГи, выкуси. Никакого, как вы просили, «самоанализа, мистер Блэк, подумайте над своим поведением». Я потрачу эту бумагу на стишки и песенки. И на записывание новых замысловатых ругательств. Ха-ха! Ха!! А еще я придумал (ладно, Джим придумал), как уменьшить наши бомбы в размерах. Мы сделаем мини-бомбы. И испробуем их на зельях на следующей неделе!! Римма: Я ведь знаю, что здесь, рядом со мной, есть другие ребята - мальчики и девочки, - жизнь которых приятна и весела. Они — как те облака за окнами Хогвартс-Экспресса: сходятся и расходятся, меняются, а сами не замечают этого. Как думаешь, Марко, хорошо ли так жить? Им ведь не грустно от этого, правда? Сириус: Закончив стишок про Пита, я поднялся из-за стола, обернул шею шарфом и направился к выходу. Передо мной шлепал какой-то мальчик-первокурсник, и его несколько раз толкнули. Но затем старшие дети посторонились, обходя меня. В коридоре я ловко разминулся со всеми. Никто не задел меня локтем. И мне стало скучно. Быть Блэком — скучно. Но я никогда не напишу об этом в тетрадке МакГи. Еще в среду я присмотрел неплохое местечко для отдыха — поляну на холме за Школой. Туда-то я и решил прогуляться, пока Джим потел над домашкой по чарам...