Никаких чувств

Немного подумав, я решила, что моя мама должна знать обо всем. Знаешь, я выложила ей все о нас. Все-все-все. И как познакомились, и как начали встречаться, и где впервые поцеловались. И о твоих глазах я тоже рассказала. Я люблю болтать, так ведь? Особенно о тебе. Когда мы только познакомились, я своим подругам все уши прожужжала о наших разговорах. Мне хотелось поделиться с ними капелькой счастья. А потом так вышло, что все свое счастье я дарила только тебе. И вся ирония в том, что ты и был моим счастьем. И я хотела просто ложками кормить тебя своей радостью, только чтобы ты был еще веселее, еще счастливее прежнего. Счастье мое, солнце мое, радость моя. Мама лишь улыбалась мне в ответ, пока я не дошла до того момента, как стала ко всему безразличной. Я не знаю, что на меня нашло. Мне просто вдруг стало как-то привычно. Все оказалось таким обыденным, скучным. И я просто стала терять свои эмоции. Они закапывались внутри меня. Тебе ведь было больно, да? Прости меня, мой милый мальчик... Боже мой, причинить тебе боль - это последнее, что я хотела бы сделать! Нет. Об этом даже думать нельзя! Сродни убийству! Мама молча кивала головой, но в один момент она почему-то просто взорвалась. Она трясла меня за плечи, говорила, что если воспоминания о нас могли вернуть мне это ощущение жизни, которое я в свое время потеряла, то я должна, обязана, ухватиться за тебя обеими руками и ногами и не отпускать никогда. От этих слов мне стало ужасно больно. Догадываешься, почему? Перед глазами снова появилась эта картинка, как ты идешь с этой девушкой по улице. Какими бы ни были твои глаза, ты сказал, что с ней тебе интересней. Но моя мама просто отказывалась меня слушать. Она толкала меня в бок, заставляла встать и бежать к тебе. А потом просто обессилено упала на пол в еле слышимых рыданиях. Я гладила ее по спине и просила успокоиться, не зная, чем можно ей помочь, и когда наконец ее дыхание стало более спокойным, она, глядя в пол, сказала лишь "Не повторяй мою историю с отцом. Он умер до того, как я успела сказать ему, как сильно я люблю его" Ее слова заставили меня вырваться из какого-то непонятного вакуума, который запрещал мне прямо сейчас вскочить с кровати и прямо в домашней одежде бежать против холодного осеннего ветра к тебе. Глупо, неправда ли? Я выбежала из дома в одной летней обшарпанной майке и спортивных штанах, на ноги напялив лишь тапочки, и как бы громко не пыталась остановить меня мать, умоляющая накинуть хотя бы куртку, я уже не слышала ее, с грохотом прыгая по ступенькам. Я бежала к тебе так быстро, как только позволяли мои силы, но так как скорость была маленькой, мне хотелось бежать еще быстрее, еще стремительней. Я уже не замечала ни холодный ветер, ни еле моросящий дождик. Мне просто необходимо было увидеть тебя, обнять тебя, прижать к себе, говорить, как сильно я люблю тебя, чередуя слова с поцелуями, покрывая ими каждый сантиметр твоего лица. Я благодарю Бога, что живем мы не так далеко друг от друга и не нужно переходить большие дороги, иначе, ей-богу, я попала бы под машину. Мне повезло, кто-то из соседей как раз вернулся домой, и мне не пришлось ждать твоего ответа через домофон. Я безумно хочу услышать твой голос. Твой мягкий, бархатный голос. Самый родной. Разговор через трубку явно не вписывался в мои планы. Да и открыл бы ты мне дверь?.. Открыл бы... Я знаю. В худшем случае для того, чтобы расставить все точки над "и" и навсегда порвать все связи. И вот я перед твоей дверью, не в силах позвонить. И, правда, как ты отреагируешь на мой визит? Еще и в такой одежде... Заплаканная, с опухшим лицом, с копной лохматых после сна волос на голове. Мне стало неожиданно страшно. Да, я хотела увидеть твое лицо, услышать твой голос. Но что если мое любимое лицо исказится и станет злым, а мой любимый голос холодно произнесет, что я ему не нужна? Смогу ли я спокойно отреагировать на это? Нет. Но рука сама потянулась к звонку. Я желала узнать ответы на мои вопросы.