I can love you more than this

      Лиам ест в абсолютной тишине, лишь изредка прерываемой смешками Зейна. Малик отправляет самые забавные предположения фанатов в общий чат и переписывается с друзьями. Луи убеждает друга не торопиться с разговорами и дать подростку привыкнуть к нему, но, тем не менее, просит узнать про день рождения и фамилию парня, чтобы найти оригиналы документов для суда. Актер соглашается с предложениями друзей и улыбается как маленький ребенок, удивляя все еще поглощающего пищу Лиама, когда в чат приходит сообщение от Найла. Парень уезжал на медовый месяц с женой и теперь оповещает парней, что они уже приземлились в аэропорту. А это значит, что разговор с менеджером не придется откладывать надолго.       Мальчик заканчивает есть через несколько минут после того, как Зейн блокирует телефон и начинает разбирать завалы столовых приборов и посуды в сушке. Лиам благодарит мужчину за вкусный завтрак и собирается встать, чтобы помыть посуду за собой, когда Зейн подходит к нему и забирает тарелку из рук подростка, улыбаясь.       — Сейчас я закончу с уборкой и помогу тебе. Не советую вставать самостоятельно — ты можешь упасть.       Шатен кивает и возвращает мужчине улыбку, усаживаясь на стуле удобнее и занимая себя наблюдением за широкой спиной под цветной рубашкой. Когда Зейн поворачивается обратно, Лиам замечает татуировки на груди мужчины, потому что рубашка застегнута только на четыре нижние пуговицы. Он несколько минут с интересом разглядывает череп, крылья и маленькие рисунки и поднимает взгляд выше, встречаясь с темно-шоколадными глазами, в самых уголках которых видны отблески улыбки. Малик улыбается еще сильнее, когда мальчик покрывается румянцем и стыдливо опускает голову, шепча тихое «простите». Актер подходит к парню ближе и легко касается рукой щеки, опускаясь на корточки перед ним и заглядывая в глаза.       — Все нормально, Лиам. Давай отведем тебя в гостиную и посмотрим что-нибудь?       Подросток кивает и опирается на подставленную руку. Он идет, стараясь перебирать ногами как можно более осторожно, но конечности ноют, содранная плетью кожа на спине несчадно болит, а мышцы едва слушаются. Малик доводит парня к дивану, под конец практически забирая весь вес ребенка на себя. Лиам аккуратно садится на диван, стараясь не тревожить пострадавшую кожу, но с губ все же срывается стон. Видимо, вчера он был слишком вымотан, чтобы почувствовать весь масштаб проблемы. Зейн реагирует на тихий всхлип мгновенно, оказываясь в ногах ребенка и вопросительно смотря в глаза.       — Я могу вызвать врача, если хочешь.       Малик уже даже знает, кому будет звонить. Мальчик смотрит на него удивленно, с толикой недоверия и ничего не отвечает. Зейн снова берет его ладони и осторожно поглаживает, замечая про себя, что это успокаивает ребенка. Он медленно перебирает пальцы мальчика и говорит о том, что повреждения лучше осмотреть специалисту и что не позволит никому сделать Лиаму больно. Зейн успокаивает ребенка, чувствуя ответственность за его плохое состояние, и мягко улыбается парню. Шатен смотрит на него, благодарно кивая и всхлипывая.       Мужчина кажется ему спасителем. Его забота выбивает почву из-под ног ребенка, руки которого предпочитали сковывать твердым металлом наручников, а не заботливо гладить подушечками мягких пальцев. Мальчик не может вспомнить, когда кто-то в последний раз впутывал руку в его волосы, чтобы легко погладить, а не с силой дернуть, заставляя прогнуть спину сильнее, или грубо надавить, чтобы он принял член клиента глубже. Лиам позволяет себе потянуться к мужчине, чтобы ухватиться за сильные плечи руками и удержаться от мыслей, затягивающих его в пучину мнимой боли и недавних воспоминаний, кажущихся сейчас таким далеким страшным сном.       Актер прижимает голову подростка к своему плечу, вплетает руку в карамельные волосы и шепчет успокаивающие слова в ухо, периодически прижимая губы к виску ребенка. Он оставляет вторую руку на бедре мальчика и не двигается с места до тех пор, пока Лиам не перестает сдавленно рыдать и, наконец, не выравнивает дыхание. Зейн аккуратно отпускает ребенка, помогая тому опереться плечом о мягкую обивку спинки дивана, быстро возвращается на кухню за телефоном и по пути назад набирает номер своего врача. Трубку снимают мгновенно.       — Абигор Блэк.       — Мне нужен осмотр. Чем быстрее, тем лучше.       — Пятнадцать минут.       Еще десять лет назад, когда его популярность только начинала расти после икс-фактора, Малик решил, что русская поговорка не так уж и далека от реальности*. По этой причине он может себе позволить спокойно сказать, что ему нужно, и бросить трубку, получив время, через которое он должен ждать посетителя.       Как и было обещано, девушка приезжает через пятнадцать минут. Зайдя в квартиру, она снимает пайту и притягивает Зейна в объятия, целуя в щеку. Актер проводит подругу в гостиную, помогая донести чемодан с медикаментами, и представляет девушку подростку. Врач смотрит на мальчика секунд пять, прежде чем открывает сумку и достает ручку и блокнот.       — Сними футболку, пожалуйста.       Мальчик кивает и пытается стянуть ткань, но у него не получается. Из-за перенапряжения мышцы в плечах не позволяют высоко поднять руки, и парень поднимает просящий взгляд на брюнета. Тот аккуратно снимает футболку, стараясь не задевать истерзанную спину, складывает ее на журнальный столик и садится рядом так, чтобы парень его видел. Мужчина снова захватывает ладони мальчика в попытке успокоить его и дать опору, пока Абигор будет осматривать его. Девушка поднимает взгляд на спину парня и едва удерживает маску спокойствия на лице, прыгая на родной русский.       — Святые и убогие, это кто ж его так?       Малик посмотрел прямо в глаза девушки, сведя брови на переносице, и та без лишних вопросов подошла ближе. Она осмотрела спину мальчика, провела самыми кончиками пальцев по синякам на руках и груди, надавила в нескольких местах на животе и обратилась к Малику, который обратил внимание на то, как Лиам напрягся, пока девушка осматривала его, и решил надеть футболку на него.       — Откуда?       — Бордель.       — Ясно. Парню нужен постоянный уход, Зи. Если ноги у него такие же, как и все остальное, то ходить еще дня четыре он не сможет. Потом придется учиться управлять мышцами заново. Я напишу тебе рецепт на болеутоляющее и все прочее. Диана?       — Нет ещё.       — Не забудь.       Все время, пока друзья разговаривали и обсуждали процесс лечения, подросток сидел и изучал татуировки на тыльной стороне ладоней Малика, не решаясь поднять взгляд. Мужчина позвал ему врача и внимательно выслушивал все наставления, чисто механически продолжая поглаживать кисти ребенка большими пальцами. Лиам чувствовал заботу мужчины, и с каждой следующей минутой ему становилось все более неловко. Он — разбитый мальчик — пугается каждого звука и невероятно стыдится своих ужасных синяков; рыдающий по любому поводу маленький ребенок. Он не может ни ходить, ни даже переодеться самостоятельно! Парень понимал, что совсем скоро мужчине надоест возиться с ним, он окажется в приюте, а то и на улице. За размышлениями о своем будущем, которое не казалось ему светлым, он не заметил, как по его щекам начали течь слезы, падая на руки Малика. Мужчина опустил взволнованные глаза на ребенка.       — Лиам? Что не так?       Ребенок вздрогнул от тихого голоса и заплакал еще сильнее. И так полно проблем из-за него, а он тут рыдать вздумал. Но остановить слезы у мальчика не получалось, и он просто истерически мотал головой. Зейн протянул руку и прикоснулся к щеке парня, останавливая его и вытирая влажные дорожки большим пальцем. Малик встретился с коричным взглядом, наполненным болью, стыдом и еще черт пойми чем, и снова прижал рыдающего ребенка к себе, осторожно положив вторую руку на талию, слегка поглаживая. Он поднял глаза на девушку, стоящую с выражением сочувствия на лице. Прикрыв на пару секунд глаза и глубоко вдохнув, она посмотрела на Зейна и положила на стол листы с рекомендациями и рецепт.       — Психиатр, Малик. Луи нужно заключение для суда, а ему помощь.       — Знаю. Спасибо, Аб.       — Всегда. Позвони Ди. Она должна знать.       Малик молча кивает и даже не делает попыток проводить девушку, по-прежнему держа Лиама. Тому требуется несколько минут, чтобы успокоиться, а после и вовсе провалиться в сон. Актер легко подхватывает тело на руки и несет его в комнату. Он снова укладывает мальчика на постель, укрывая одеялом и стирая дорожки от слез. Он проводит рукой по влажным волосам и шепчет тихое «спи, малыш», одергивая себя от желания поцеловать мальчика в лоб, прежде чем выйти из комнаты. Он пишет в чат сообщение о том, что собирается в ресторан в центре, пока подросток спит, и зовет парней с собой. Он переодевает рубашку на простую футболку и набрасывает куртку. Перед уходом актер снова пишет записку ребенку и прихватывает с журнального столика записи врача. По пути домой он заедет в аптеку.       Он ведет машину по улицам под мелодию своего трека и подъезжает к стоянке у ресторана меньше, чем за полчаса. Он замечает с десяток папарацци у дверей, и это значит, что Гарри и Луи уже здесь. Он спокойно проходит мимо них, натянуто улыбаясь камерам, и закрывает за собой двери ресторана. Актер молча кивает официанту и направляется в отдельную комнату, которую они всегда занимают, если собираются вместе. Как он и предполагал, Луи и Гарольд уже на месте. Парни встают, чтобы притянуть Малика в дружеские объятия и похлопать по спине. Он кивает и улыбается, взъерошивая рукой длинные каштановые кудри Гарольда, на что тот широко улыбается, обнажая яркие ямочки на щеках.       К моменту, когда парни определяются со своими заказами и выбором вина, приезжает Найл и, его теперь уже жена, Диана. После теплых поздравлений они вливаются в абсолютно ничего не значащий треп о погоде, достопримечательностях Испании и родной для Дианы России, продажах билетов на концерты Гарольда и Найла. Только когда принесенная еда была съедена, все замолкают, и Зейн берет слово. Он выкладывает все, что увидел в отеле, свои наблюдения дома и абсолютно все мысли по поводу того, кем он считает владельцев этого заведения. Найл кивает на предложения о суде и поддерживает идею оформления опеки на Зейна. Диана отмечает, что проще было бы просто убить владельцев этого места и дело с концом.       — Милая, мы понимаем, что для твоей киллерской задницы нет ничего проще, чем прикончить ублюдков. Но отбирать у ребенка возможность убедиться в том, что грозившая ему опасность устранена, это не по-человечески.       Зейн кивает, соглашаясь с мнением Хорана, и закуривает сигарету, позволяя дыму заполнить сознание. Они разговаривают об этом еще около часа, и потом Луи договаривается о встрече завтра дома у Малика. Вначале он хочет, чтобы они приехали к нему в офис. Но Диана и Зейн против того, чтобы Лиам выходил за пределы квартиры последнего, мотивируя это тем, что он сейчас беззащитнее новорожденного котенка. Друзья расходятся около семи. Актер заезжает в аптеку, покупая все, что сказала Абигор, и еще в магазин электроники за телефоном и наушниками для парня. Из-за ужасных пробок он возвращается домой к десятому часу.       Как только Малик заходит в квартиру, он замечает, что парень сидит на диване в гостиной и читает книгу, которую он оставлял на комоде вчера перед тем, как поехать в бордель. Малик разувается и подходит к шатену, оставляя пакеты на кресле. Лиам закрывает книгу и кладет ее на стеклянный столик, он не поднимает глаз и выглядит от чего-то виноватым.       — Прости.       — За что ты извиняешься?       — Ну, эм, я вышел из комнаты, взял твою книгу, да и вообще…       Брюнет слегка касается рукой плеча Лиама, и тот вздрагивает и сжимается в ожидании удара. Мужчина не убирает руку, притягивая парня к себе, и укладывает его голову на плечо. От него пахнет мускусным одеколоном, сигаретами с ментолом и, самую малость, ванилью. Кожаная куртка мягкая и теплая, а рука мужчины снова перебирает карамельные пряди. Мальчик расслабляется и понимает, что его не будут ругать и наказывать за самовольство. Он несмело протягивает ладонь и кладет ее на пресс мужчины, прижимаясь ближе.       — Ты не заперт тут, Лиам. Но тебе не стоило ходить, если ты хочешь скорее поправиться. Я в состоянии заботиться о тебе и постараюсь не исчезать надолго.       — Спасибо, Зейн.       — Не за что, малыш.       Мужчина говорит это абсолютно без задней мысли, но он определенно забывает, как называл парней в постели. Шатен отпрыгивает от него как от прокаженного и смотрит обиженно и напугано. Актер испытывает сильное желание побиться головой об стенку. Как можно быть настолько тупым? Он смотрит на испуганного подростка и даже не представляет, что ему делать. Лиам же в этот момент ненавидит себя. Он понимает, что мужчина не имел в виду ничего, о чем он подумал, но не может заставить себя успокоиться. Он медленно опускает голову, стараясь ровно дышать, и отгоняет от себя ужасные картинки, которые возникли в его голове еще в номере борделя, когда он впервые увидел этого замечательного мужчину.       Парень видит перед собой себя же, пристегнутого к кровати ненавистными наручниками, бьющегося в попытках вырваться из хватки холодной стали и сбежать, пока мужчина в татуировках выбирает пробку потолще. Он практически чувствует, как на пострадавшую спину капает красный воск свечей, принося изматывающую боль, заставляя его биться в оковах еще сильнее, сдирая кожу с тонких запястий. В горле встает непроглатываемый ком, когда картинка сменяется на другую, в которой он давится крупным членом, который, он знает, позже окажется в его пострадавшей заднице, снова принося разрывающую боль и заставляя его кричать до сорванных связок.       Зейн замечает накатывающие на мальчика волны страха и паники через несколько мгновений. Он протягивает к ребенку руки и касается напряженных плеч. Не получив никакой реакции, актер притягивает Лиама к себе на колени и обнимает уткнувшегося носом в его шею ребенка, который вскрикивает каждые несколько секунд, отрывисто дергаясь в объятиях мужчины и истерически плача. Малик целует его в висок и шепчет, что он в безопасности и что никто не причинит ему вреда. Актер извиняется, наверное, больше трех десятков раз и просит мальчика вернуться к нему, чтобы Зейн мог исправить свои действия. Не переставая поглаживать вспотевшие плечи, он укачивает подростка на руках, вытаскивая его из склизких лап страха и паники. Брюнет делает себе пометку обязательно рассказать об этом Абигор и записать парня к психиатру в ближайшие пару дней.       Лиам начинает слышать успокаивающий шепот Зейна тогда, когда его страх практически перекрывает ему кислород. Он резко вдыхает, выплывая в реальность, в которой сильные руки держат его, а умоляющий голос просит вернуться. Он хватается за футболку на боках актера и вдыхает его запах полной грудью. Малик продолжает просить прощения и говорить, какой Лиам молодец, все еще не выпуская его и прикасаясь губами к плечам мальчика. Шатен шепчет сбивчивое «спасибоспасибоЗейнспасибо» куда-то в сгиб шеи своего спасителя и медленно приходит в себя, понимая, что никто не тронет его больше и что теперь с ним не сделают ничего плохого.       Мальчик отстраняется от актера спустя почти сорок минут и благодарно смотрит ему в глаза. Он не знает, как отблагодарить этого замечательного человека за то, что он для него делает. И не находит варианта лучше, чем на долю секунды прижаться дрожащими губами к щеке брюнета и смущенно улыбнуться, отстраняясь. Малик улыбается во все тридцать два белоснежных зуба так, что сводит скулы, и ерошит рукой волосы мальчика.       — Прости меня. Я идиот, признаю. Ты чертовски напугал меня, Ли.       — Спасибо, Зейн. Я тоже должен извиниться, наверное. Прости я…       — Не извиняйся, все нормально. Тебе сейчас просто нужно поесть, принять душ и хорошо выспаться.       Мальчик только кивает и благодарно смотрит в карие глаза. Малик усаживает подростка на диван, встает на ноги и поднимает Лиама на руки. Он усаживает его на мягкий стул в кухне и разогревает еду. Когда по ней разносится пряный запах курицы и запеченной картошки, в животе у парня урчит, и он смущенно накрывает его руками. Малик ставит тарелку с едой перед парнем и кладет рядом нож и вилку, уже через минуту отбирая оба столовых прибора и самостоятельно нарезая еду. Лиам благодарит Зейна снова и берет вилку, накалывая кусочки еды и отправляя их в рот. Когда мальчик заканчивает есть, Зейн забирает у него тарелку, моет ее и относит парня в комнату, которую смело можно назвать теперь комнатой Лиама. Зейн спускается вниз за пакетами с одеждой, медикаментами и электроникой; возвращаясь, он получает согласие на принятие ванной и направляется аккурат туда.       Пена закрывает всю поверхность ванны, когда актер возвращается с мальчиком из спальни обратно. Он выключает воду и сажает Лиама в ванну. Пена окутывает мальчика полностью, и он набирает немного на ладони сдувая ее, как пятилетний ребенок радуясь летающим пузырькам. Зейн наблюдает за этим с улыбкой и немного расстраивается из-за того, как по-детски этот парень радуется привычным для него вещам: новой одежде, вкусной еде, сну до обеда или пенной ванне. Малик еще раз обещает себе разрушить жизни тех, кто позволил себе отобрать у ребенка радость, оставляя взамен лишь боль и страх.       Они разговаривают о книге, которую оставил Зейн на журнальном столике, и о том, чем будут заниматься завтра. Актер предупреждает, что его адвокат приедет днем, чтобы поговорить с шатеном. Тот на секунду хмурит брови, а потом смотрит на Зейна своим коричным взглядом, хмурясь.       — Зачем?       — Я позвонил ему еще вчера. Тебе, во-первых, нужны документы, а во-вторых, оставить безнаказанным тот произвол, что происходил с тобой, в корне неверно.       — Что ты планируешь делать?       — Для начала нам придется поговорить с самим Луи по поводу опеки. После я организую тебе встречу с психиатром.       — Что?!       — Не пугайся. Его заключение нужно нам для суда. Тем более он сможет помочь тебе.       — Спасибо.       — Конечно, Ли.       — Тыковка.       Мальчик смущенно опускает голову, а мужчина смотрит на него удивленным взглядом.       — Что?       — Мама называла меня тыковка. Ты тоже можешь, если хочешь.       Мужчина улыбается и опускается на коврик у стенки ванной. Он выуживает из воды руку мальчика и целует каждую костяшку, передавая Лиаму то чувство щемящей нежности, которым наполнен сам. Мальчик улыбается и чувствует себя в безопасности рядом с этим человеком, который делает все, что может, чтобы ему было хорошо и спокойно. Лиам несмело отнимает руку и проводит ей по небритой щеке мужчины, чувствуя, как колется щетина, после зарывается пальцами в мягкие темные волосы. Зейн плавится от этих прикосновений маленькой ладони, довольно улыбаясь и слегка прикрывая глаза.       Он вынимает распаренного и вымытого шатена из ванной только спустя час, заворачивает Лиама в пушистое полотенце и несет в спальню. Через десять минут мальчик уже спит, переодетый, сытый и довольный. Зейн уходит спать через сорок минут и, когда выключает свет на прикроватной тумбочке, слышит глухой стук в дверь. Он поднимается и открывает ее.       На пороге стоит шатен с подушкой в руках и смущенно спрашивает, может ли он остаться у Зейна. Брюнет снова хватает парня на руки, сетуя на то, что он ходит, хотя ему нельзя, и несет его к кровати, закрывая дверь пяткой. Лиам проваливается в сон почти мгновенно, когда Зейн обнимает его, позволяя положить голову на грудь и обхватить талию рукой. Брюнету требуется несколько минут, прежде чем к нему приходит сон после того, как касается губами макушки Лиама и шепчет:       — Спокойной ночи, тыковка. Ничего не бойся.