I can love you more than this

      Рассвет едва занимался, но Зейн уже стоял на балконе с сигаретой. Ментол и резкий табачный дым, заполняющий легкие, одновременно освобождал голову. Он просыпался трижды от криков Лиама ночью. У мальчика были кошмары, которые не отпускали его ещё несколько минут после пробуждения. Актёр развернулся, чтобы проверить, спит ли ребёнок, и вернулся к разглядыванию города.       Малик стоял на балконе, опираясь на перила, и смотрел на просыпающийся город. В некоторых домах загорался свет, и люди приступали к своей утренней рутине. Краем уха Зейн уловил едва слышные шаги позади себя и обернулся. Лиам стоял, опираясь рукой о косяк балконной двери, и смотрел на него сонными глазами. Он выглядел уютно и мягко, если так можно сказать о человеке.       — Не спишь?       — Не могу.       — Всё нормально?       — Да. Просто не могу заснуть.       Лиам подошел ближе и обнял мужчину поперёк живота, уткнувшись лбом между его лопаток. Он дышит спокойно, но руки напряжены, а ладони плотно прижаты к торсу мужчины. Зейн кладет свою руку поверх одной из кистей мальчика и чувствует, как тот расслабляется. Малик не поворачивает головы и продолжает курить, спрашивая:       — Что-то не так?       — Не знаю. Всё хорошо, но что-то тоже не даёт уснуть.       — Что именно?       — Будто предчувствие, что произойдет что-то плохое.       Малик разворачивается и выбрасывает сигарету, увлекая Лиама в кольцо своих рук. Он поглаживает мальчика по голове и целует его в макушку. Они стоят так несколько минут, а потом Зейн несёт подростка на кровать. Актёр обнимает мальчика со спины, прижимая его к себе. Когда кроваво-красный рассвет полностью окрашивает город цветными бликами, оба парня спят.

***

      Первым просыпается Зейн. Он лежит на спине, через его бедра перекинута нога парня, голова которого устроилась на его плече. Подросток дышит ему в шею, и это не столько щекотно, сколько уютно. Малик улыбается в потолок и привычным движением запускает руку в волосы ребенка, целуя его в макушку. Актёр лежит, снова перебирая пальцами мягкие пряди, периодически опускает взгляд на спокойное лицо спящего Лиама и снова разглядывает потолок. Через несколько минут он берет с тумбочки телефон и начинает пролистывать ленту твиттера.       Социальная сеть разошлась сегодня, потому что Луи и Диану видели выезжающими из их комплекса. И это не было бы таким странным, если бы он не встречался с ними в тот же день, когда покупал одежду на подростка. Фанаты строят предположения на этот счёт, но ни одного, хотя бы немного близкого к правде, он не видит. Так что быстро забрасывает это дело и тянется за наушниками. Очередная книга быстро наскучивает, потому что не имеет ничего интересного в себе, поэтому он просто переключается на сериалы.       Лиам просыпается медленно, будто выплывая из-под толщи океанской воды на подводной лодке. Сначала просыпается слух, потом обоняние, и лишь потом открываются глаза. Мальчик чувствует привычное поглаживание на голове и, открыв глаза, видит мужчину, который увлечен происходящим на экране своего телефона. Подросток наблюдает за этим несколько минут, прежде чем выпутаться из объятий и потянуться. Ему не казалось это чем-то странным или неловким, будто они всю жизнь так просыпались. Это придавало ему уверенности в завтрашнем дне.       Малик вытащил наушники из ушей и положил их на подушку рядом с телефоном. После, слегка толкнувшись одной рукой, он сел рядом с парнем и положил ему голову на плечо. Мальчик улыбнулся и посмотрел на мужчину счастливыми коричными глазами. Зейн поднял голову и немного отстранился, падая обратно на спину и проводя руками по лицу. Лиам посмотрел на него, подняв бровь, и потянулся к своему телефону, чтобы посмотреть время.       — Ну? — спросил брюнет, откидывая в сторону руку.       — Половина двенадцатого, — сказал мальчик и вернулся в теплые объятия, — поздно.       — Я не встаю раньше одиннадцати по выходным.       — Я просыпался около восьми.       — Не теперь, — Малик потянулся к пачке сигарет на тумбочке, — я выйду покурить.       — Лежи, мне нравится их запах.       — Это пассивное курение, тыковка, оно вредит.       — Мне плевать, Зи.       Мужчина рассмеялся и хотел было встать, но мальчик ухватил его за руку и укоризненно посмотрел на него. Честное слово, этому ребенку самая дорога в актерскую школу. Его глаза — это нечто. Зейн лег обратно и, закурив сигарету, завел тихий разговор о планах на день. Но так как на улицу выходить было нельзя, то выбора особого не было. Только к концу разговора Зейну на ум пришла идея. Он может отвести его во вторую квартиру, куда он раньше водил своих нижних. Там всё вычистили и отдраили до блеска, к тому же там были бассейн, небольшой зал для тренировок и бильярдная. Малик предлагает съездить туда и видит сомнение в коричном взгляде.       — Нас не увидят, если ты этого так боишься. Хотя я удивлен, как камеры не поймали нас у борделя. У Гарольда достаточно редкая и заметная машина.       — Проблема не в этом.       — А в чём тогда?       — Я, — мальчик спотыкается о продолжение фразы, — я не хочу никуда. Мы можем просто посидеть тут, как и вчера? Фильмы, еда, газировка и мы. Тихо и спокойно, знаешь, это круто.       — Я думал, ты не захочешь сидеть в четырёх стенах. Мне нужно будет только уехать на пару часов. Я вызову тебе Гарольда с Найлом, пока буду разбираться с делами. Это всего на пару часов, потом я вернусь.       — Не волнуйся, я понимаю. Ты и так провёл со мной много времени, а у тебя работа. Ты не должен откладывать всё из-за меня. Я не так важен.       С лица Малика сходят все краски. Он знал, что ребенок не ценит себя, но чтобы так. Он подрывается с кровати, заставляя Лиама сесть перед собой, и берет одну его руку в свою, второй касаясь щеки подростка. Мальчик наклоняет голову, ещё сильнее прижимаясь к ласкающей его ладони, прикрывая глаза. И это выглядит так мило и невинно, что Зейн хочет провести в этом моменте всю оставшуюся жизнь. Честно.       — Лиам, посмотри на меня, тыковка, — мальчик поднимает взгляд и смотрит на актёра, — я никогда не видел никого, похожего на тебя. Я не знаю, что движет мной сейчас, но ты — единственное, что сейчас важно. Я буду продолжать говорить тебе это до тех пор, пока ты не убедишься в этом.       — Зейн…       — Нет, — обрывает тихий шепот мужчина, — послушай меня. Я понимаю, что у тебя пока нет твердых оснований верить мне, но я исправлю это. Потому что ты пробрался так глубоко в мою жизнь, что я физически не смогу отпустить тебя, — он поднимает глаза и встречается с коричным взглядом, продолжая: — Я привязался к тебе, и я понимаю, что поступил подло и гадко, сделав это. Но это так. Ты важен, Лиам. Очень важен для меня теперь. Я буду тут для тебя. Всегда, тыковка.       — Ты — Бэтмен. Мой Бэтмен, Зи. Это, правда, единственный супергерой, которого я помню, но это неважно. Я знаю, что случилось с тобой, потому что со мной тоже это случилось. И я помню, что вчера ты сказал, что не отпустишь меня, но я не могу верить в это, — мальчик рвано всхлипывает и вытирает слезы пододеяльником, продолжая говорить: — Ты только держи меня, Зи. Пожалуйста, держи меня. Пока у меня есть возможность просить тебя об этом, я прошу. Это сейчас так сильно нужно мне. Ты правда поступил подло, но не потому, что привязался ко мне, а потому, что привязал меня к себе.       — Тыковка…       — Нет. Теперь дай мне договорить, раз уж я начал. Я знаю, что это неправильно — говорить тебе об этом. Это произошло ещё в борделе, когда ты подарил мне моё самое счастливое воспоминание, сказав, что забираешь меня. Я бесконечно благодарен тебе, Зейн. Мой собственный супергерой, без сил и способностей, но спасающий меня от меня же самого. Спасибо тебе, спасибо, Зи. За всё это.       Мальчик рвано дышит и снова вытирает слезы, после чего касается щеки Зейна влажными губами и отстраняется. Он не смотрит на него, потому что и так сказал слишком многое сегодня. В первый раз Лиам хочет забрать свои слова назад. Потому что сейчас ему больно. Он рассказал брюнету настолько многое, что чувствует давящую боль в районе груди. Не потому, что боится, а потому, что чувствует вину за сказанное.       Пока Лиам корит себя за свою искренность, Зейн не может понять, что это сейчас было. Каждое слово, произнесенное хриплым и дрожащим голосом подростка, вбивалось под кожу, оставляя кровоточащие раны. Мальчик привязался к нему, он ему верит, но самое главное не это. Лиам боится, что мужчина отпустит его. В этот момент Зейн осознаёт самое важное — он не имеет никакого права предать этого ребёнка. Не то чтобы он хотел.       Актёр осознаёт, что плачет, только тогда, когда чувствует маленькие ладошки на своих щеках. Они бережно стирают соленые капли и мягко поглаживают. Малик резко вдыхает воздух и притягивает к себе мальчика, которого бьёт крупной дрожью истерики. Они оба плачут и цепляются один за другого. Брюнет притягивает парня еще ближе, зарываясь носом в его волосы, и чувствует его сбивчивое дыхание на своей шее. Мальчик крепко обхватывает его руками, будто пытается слиться с телом мужчины окончательно.       Брюнет расслабляет руки только тогда, когда Лиам немного отталкивается от него. Он стирает влажные дорожки слёз с лица ребёнка и улыбается ему немного вымученно, но искренне. Получая такую же улыбку в ответ и искорки счастья и облегчения в коричных глазах, Малик чувствует странный прилив нежности.       — Душ?       — Хорошая идея.       Они оба смеются, потому что это тяжелое утро. К сожалению, они оба знают, что оно не последнее такое ужасное, но, к счастью, оно и просто не последнее. А это значит, что они будут друг у друга. Вернее, друг для друга. А когда мы говорим об этих двоих, это значит действительно много.