I can love you more than this

      На улице занимался не весть откуда взявшийся дождь. Двое парней стоят, отчаянно цепляясь друг за друга слабыми пальцами посреди комнаты. Так долго искавшие дорогу, но, наконец, нашедшие друг друга. принявшие плохое и хорошее друг в друге, не осуждая за совершенное. Теперь всё будет по-другому. Теперь они рядом.       Для них не могло быть ничего лучше, чем получить кого-то, кто будет заботиться и любить тебя, каким бы ты ни был. Говоря без всяких сомнений, Лиам цеплялся за свою соломинку, которая держала его на плаву всеми силами. Он не боялся хвататься за Зейна в ситуациях, когда ему было тяжело или больно и, что самое главное, не боялся самого Малика. Резкий, грубый и прямолинейный актёр был готов, на взгляд Лиама и Гарольда, служить ковриком для подростка. Да кем угодно, лишь бы мальчик улыбался и радовался жизни. На такое поведение Диана махнула рукой, бросив: «Пока этого никто не видит, пусть творит, что хочет».       А Лиаму было всё равно. Он просто стоял посреди огромной гостиной в громадной квартире, которая занимала весь грёбаный этаж, и сминал тонкими пальцами тёмную ткань, которая едва не рвалась под натиском хрупких рук. Мальчик так отчаянно не хотел отпускать единственную надежду на спасение и заботу, что напрочь забыл о том, что он, в общем-то, не верх мечтаний. Все страхи и сомнения вылетели из его головы в тот самый момент, когда губы Зейна накрыли его.       Малик не знал, что ему говорить дальше и как себя вести. Лиам тяжело и рвано дышал ему в плечо, почти разрывая в клочья его душу этим. Зейн раскрыл все свои тайны этому подростку, не оставляя ничего, что могло бы его ранить. И больше всего он был поражен тем фактом, что Пейн спокойно отреагировал на то, от чего он должен был бежать со скоростью, близкой к распространению света в вакууме. Но актёр даже не думал над тем, что мальчик может убежать. Теперь у ребёнка не было ни единого основания для подобного. Актёр понимал, что он поступил просто ужасно, рассказав мальчику о том, что чувствует. Но он не мог поступить иначе. Он нуждался в том, чтобы мальчик знал.       В кармане куртки Малика щелкнул телефон. Блэковский телефон. Лиам поднял голову и вопросительно посмотрел на Зейна. Он знал, как именно звучит штатный телефон мужчины, и удивился новому звуку. Подросток прошел к дивану в гостиной и уселся на него, махнув рукой. Мол, «занимайся делами, я тут посижу». Брюнет взял телефон и, прочитав сообщение, набрал номер Дианы. Трубку сняли через несколько секунд.       — Блэк.       — Издеваешься?       — Я стала бы шутить подобным?       — Зачем?       — Затем, что я так хочу.       — И когда, скажи мне на милость?       — В мае, ближе к суду. И объявись на базе сегодня. Посмотришь, что тут поменялось.       — Буду к ночи. Раньше не жди. У меня дел по самое горло.       — Не утони. До ночи.       — Увидимся.       Пока Зейн решал вопросы смертельной важности с собственным командиром Лиам пытался вспомнить, какое сегодня число. В итоге он плюнул на это дело и встал за телефоном. В твиттере был ужас. Катастрофа всемирного масштаба. Ладно, может он и преувеличивает, но, судя по происходящему, Малика номинировали на iHeart и BRITs минимум в двух номинациях. Включая номинацию лучшей фанатской армии. В топах мирового твиттера висели хештеги, а лента Лиама была забита не только самими постами о голосовании, но и их фото.       Мальчик совсем забыл, что про Зейна Джаваада Малика есть страница в Википедии. Поэтому сейчас с удивленным видом пролистывал фотографии с их прогулки в парке. Ни одного оскорбительного слова в свой адрес он не увидел. Только умиленные возгласы о том, насколько милым оказался избранник их кумира. «Мишка Тэдди» — так окрестили мальчика особо юркие фанаты. Так как больше фотографий Лиама, кроме этих в сети не было. Люди строили разные конспирологические теории.       Зейн поставил чайник и подошел к дивану, на котором расположился подросток. Он поднял голову шатена, чтобы уложить её к себе на колени и иметь возможность видеть, что читает парень, пока он перебирает его волосы. Лиам тут же задал ему вопрос о происходящем в соцсети. Малик не особо удивился взрыву твиттера. Потому что его фанаты постоянно устраивали нечто подобное, давя всех остальных своей мощью. Если конечно в одной номинации не появлялись одновременно он и Silence. Тогда сайт слетал почти с девяноста пяти процентной вероятностью. Объединяющиеся в голосовании его фанаты и фанаты Гарольда с Найлом, сносили крышу любому другому фандому. Назвать их командой было бы трудно, поэтому парни звали их своей семьёй. За подобным разговором они провели некоторое время, пока Лиам не сменил тему.       — Почему нет ни одного газетного заголовка? Я даже специально поискал. Мы будто и не были в парке.       — Моя личная жизнь не подлежит публичному оглашению. Только если я не утверждаю обратное.       — Зачем?       — Чтобы избежать слухов, которые редко оказываются правдивыми.       — Тебе ведь придется говорить с прессой, и они явно будут задавать тебе каверзные вопросы.       — Эти акулы пера могут поломать о меня свои острые зубы, тыковка. Я не того полета птица.       — Ух ты. Грозный Зейн Малик. Это точно ты две минуты назад утверждал, что любишь меня?       — Лиам.       — Не обижайся. Я шучу, Бэтмен.       Мальчик провел ладонью по щеке мужчины и сел на диване, положив свою голову на плечо актёра. Тот просто обнял подростка и попросил Сири включить один из его плейлистов. Они сидели в уютной тишине и думали каждый о своём. Но им не нужно было спешить и обсуждать ничего. О дне рождения подростка Малик помнил. У него есть грандиозный подарок для невероятного мальчишки. Завтрашний день Лиам точно никогда не забудет.

***

      Вернулись обратно парни в одиннадцатом часу ночи. Лиам почти с разбега открыл дверь, заваливаясь в квартиру и едва не умирая от смеха. Включив свет мальчик скидывает с себя кеды и проходит на кухню, пока актёр пытается переварить случившееся. Только что Лиам с невероятно серьёзным лицом, шепотом в самые губы, плел ему всякую чепуху о миграции северных оленей. Причём делал это так, будто ведёт к чему-то. Но на вопрос, а зачем он, собственно, это делает, мальчик пожал плечами и сказал, что ему просто захотелось. И убежал наверх по ступенькам, заливисто смеясь. Не то чтобы Малик был против веселья, но это было даже не забавно.       Когда Зейн повесил свою куртку на крючок и уже собирался идти на кухню из-за угла выбежал кудрявый вихрь и повис у него на шее, крепко обнимая. Актёр тут же прижал мальчика ближе, абсолютно не понимая перепадов настроения ребёнка. Лиам отлип от него через несколько минут и, поцеловав в щёку, снова скрылся на кухне. Мужчина прошел туда же и уселся на стул, наблюдая за мальчиком, что передвигался по всей кухне, напевая мелодию песни Малика себе под нос. Такой домашний вид ребёнка умилял и заставлял смотреть на весь мир иначе.       — Бэтмен.       — Да, тыковка?       — Что ты думаешь о том, чтобы встретиться с репортерами?       — Зачем?       — Моя дражайшая матушка будет безумно рада узнать, что её сын цел и невредим.       — Ты хочешь чтобы я рассказал?       — Да. Но если это слишком для тебя.       — Нет. Я буду рад. Потому что в итоге я не думаю, что найдётся хоть одна вещь, к которой они смогут придраться. Но я поговорю с Дианой и Луи.       — Какого числа суд об опеке?       — Двадцать девятого апреля. Через три дня.       — Ты готов?       — Правильнее было бы спросить готов ли Луи. Потому что мне нужно будет сказать от силы пару слов.       — А мне?       — Луи расскажет тебе всё. Ничего сложного. Полчаса и ты уже под моей опекой. И никто и никогда не сможет ничего этому противопоставить.       — Спасибо, Зи.       — Всегда тут для тебя, тыковка.       На этом разговор было решено закончить. Они просто выпили чай, болтая о неважных вещах, типа спорта или нового альбома какой-то группы. Атмосфера была более чем домашней. Хотя бы по той причине, что не было ничего, что могло бы её испортить. Малик проследил, чтобы Лиам выпил успокоительное и отнёс мальчика в спальню, так как подросток сказал, что примет душ утром. Через двадцать минут шатен уже спал на огромной кровати в их общей комнате. Теперь её действительно можно называть так. Из квартиры на базу мужчина направлялся в поднятом настроении. Пусть даже Лиам не сказал ничего ему в ответ, но он его не отверг и не сказал ни слова против его чувств. Так что Малик определенно был счастлив.