I can love you more than this

      Чёрная ауди припарковалась около жилого комплекса. Толпа журналистов мгновенно окружила машину, повсюду мелькали вспышки камер и разные голоса. Внутри машины Лиам сжал тонкими пальцами ладонь Зейна и получил мягкое поглаживание в ответ.       — Что происходит?       — То, что я обычно называю: сборище идиотов без мозга и уважения.       — И почему так?       — Потому что нам не дадут пройти в квартиру свободно. Ненавижу эту часть работы.       На последнем предложении Зейн скривился и после надел маску абсолютного безразличия, открывая дверь машины и хватая Лиама за руку сильнее. Как только дверь открылась затворы камер и крики журналистов обрушились на Лиама ударной волной. Он схватился за руку Зейна и дернул на себя. Актёр завернул ребёнка в объятия и накрыл его голову рукой, притягивая ближе к себе. Журналисты притихли, а Зейн уже ненавидел идею праздника у Найла, ведь в дом ирландца был только один вход — центральный.       Лиам простоял так несколько секунд, а потом кивнул и спокойно прошёл дальше. Как только они оказались в холле здания, и от репортеров их стала отделять затемненная дверь, Зейн снова притягивает мальчика к себе и успокаивающе поглаживает по шее, шепча извинения в карамельные волосы. Шатен позволяет себе вдохнуть запах парфюма мужчины и на секунду расслабиться, после чего слегка касается губами ключицы актёра, скрытой тканью рубашки, и отстраняется.       — Прости, тыковка. Не стоило…       — Я в норме, Зи. пошли.       Малик берет шатена за руку и проходит к лифту. На последнем этаже двери распахиваются, и приветливый швейцар забирает у Малика сумку. У двери в гостевой зал их ждут Найл и Гарольд, в привычных полустрогих костюмах. Лиам бросается в объятия кудрявого с самого порога, после чего обнимает Найла, дружески похлопывая его по плечу. Парни поздравляют его с днём рождения, протягивая аккуратные свертки с подарками. Лиам отдает их швейцару и заходит в зал.       Три часа работы и каторжного подконтрольного труда рабочих, флористов и прочих стоили того. По крайней мере, на первый неискушенный взгляд Малика. По мнению Лиама, которого, в общем-то, никогда не баловали подобным, он попал в чертов ботанический сад. В комнате был даже непонятной формы фонтан с крутившимся шаром. Ну вот в самом деле, кому придет в голову гениальная идея поставить фонтан в собственном приемном зале? Такого количества цветов, фигурок и прочего барахла Лиам никогда в своей жизни не видел.       С видом невероятного Джокера и его же акульей улыбкой, Найл поднял вверх руки и трижды хлопнул привлекая к себе внимание в своей излюбленной манере — громкими звуками.       — Итак, дамы и господа! Виновник торжества, наконец, прибыл. Знакомьтесь — Лиам Джеймс Пейн!       Мальчик улыбается и едва не портит прическу рукой. Зейн приобнимает его за плечо и тут же ведёт к столу с напитками. По сути своей это было такое же светское мероприятие, как и множество других, на которых Зейну приходилось бывать. Масштаб проблемы хоть и был меньшим, но всё равно оставлял желать лучшего. Хотя бы потому, что это был день рождения его мальчика. Там их настигают Абигор и Саэрос. Оба демона присоединяются к поздравлениям остальных и перебрасываются парой ничего не значащих фраз с Зейном.       В таком ритме, по аккомпанемент медленной музыки и напитков к парням подходит ещё десяток человек, прежде чем актёр утягивает мальчика на балкон. Тут нет лишних людей. На самом деле лишь те, кому Малик лично разослал приглашения. Пейн был абсолютно не против полу-светского приёма и радостно отреагировал на возможность познакомиться со многими звездами эстрады и кино. Но такой наплыв людей был явно большим, чем мальчик мог вынести. Они несколько минут смотрят на закат, после чего Зейн поворачивается к ребёнку лицом и берёт его руки в свои.       — Ли. Я понимаю, что для тебя это сложно принять и понять, но я, в самом деле, считаю тебя главной своей драгоценностью. А драгоценности стоят того, чтобы их оберегать всеми доступными способами. Я хочу подарить тебе чисто демоническое обозначение безопасности. В самом деле, это была спонтанная идея и я не уверен понравится ли тебе это, но… В общем, это мой тебе подарок. Как символ того, что я вечно буду тебя оберегать, пока ты сам не захочешь иначе.       С этими словами он с видом заправского фокусника достает из внутреннего кармана пиджака маленькую чёрную коробочку с геральдической буквой «Б» цвета навахо. Внутри на бархатной выемке лежал тоненький браслет из кожи, украшенный маленькими металлическими подвесками. Лиам протянул руку и коснулся его подушечками пальцев, пробуя на ощупь. Тонкая аккуратная кожа приятно соприкасается с пальцами подростка. Пейн поднимает браслет и видит, что подвижные детали находятся достаточно далеко друг от друга, чтобы звенеть соприкасаясь.       Лицо Лиама озаряется улыбкой, и он аккуратно отставляет подарок на стоящий рядом столик, после чего бросается на Зейна с объятиями. Малик прижимает подростка к себе и поднимает его в воздух, кружась на месте. Шатен лишь громко смеётся и расставляет руки в стороны. Когда Лиам оказывается на полу, то тянется к коробке и просит Зейна надеть браслет. Брюнет с легкостью застегивает его на щиколотке мальчика и целует ребенка в щеку. Подросток думает двадцать секунд и, когда они уже почти ушли с балкона, поворачивает Зейна к себе лицом и на небольшую долю секунды легонько утыкается своими губами в губы мужчины.       Подросток делает шаг назад и начинает перебирать руками края своего пиджака, рассматривая свои же ботинки. В голове только один вопрос: «Зачем?». И он не может дать на него ответ, потому что сейчас он боится, что его не так поймут. Малик ошарашен этим действием Лиама, но он улыбается ему и поднимает пальцами опущенный подбородок, заставляя взглянуть на себя. Он мягко отнимает руки ребенка от подола пиджака и целует костяшки пальцев, притягивая ребенка в объятья. Лиам утыкается носом в изгиб шеи мужчины и надрывно всхлипывает, что заставляет Малика прижать его ещё ближе и запустить руку в карамельные волосы, растрепывая причёску.       Мальчик сжимает пальцы, сминая молочную кожу куртки на спине мужчины, и всхлипывает сильнее. Для него происходящее странно, ново и жутко. Потому что он чувствует такие вещи, которые не может понять. Для Лиама всё это чересчур хорошо, чтобы быть правдой. Что-то обязательно должно с ним случиться, ведь всегда что-то случается. Шатен дрожит в руках Зейна и борется с собой. Потому что ему очень хочется сейчас сбежать, чтобы потом не было больно. Мальчик в последний раз наполняет легкие терпким запахом Малика и отстраняется, улыбаясь.       Брюнет вытирает слезы с щёк мальчика и поправляет его пиджак. Они заходят обратно в помещение держась за руки. На самом деле на них оборачиваются, и это совсем не удивительно. Для всех, кто находится здесь, Зейн Малик это эдакий скрытный жесткий мудила, который ненавидит мир. А тут он демонстрирует такие элементы заботы, коих удостаивались немногие из ближайших друзей актёра, что уж говорить об остальных. И это заставляет Малика напрячься. Особенно сильно его беспокоят странные люди, что собираются у некоторых столиков с напитками. Их пропустила охрана, а значит, особо явной опасности они не представляют, но что-то заставляет его задуматься.       Через почти два часа, когда вечер достиг своего апогея скуки, на импровизированную сцену взлетает Гарольд, который с гордым видом сообщает, что шоу не окончено. За ним на сцену поднимаются Найл и Зейн. Все трое встают у стоек с микрофонами и, набравши воздуха в легкие, речь берет Малик. Он долго распинается о странностях судьбы и неожиданных музах, а после и вовсе говорит несвойственную ему вещь, абсолютно копируя кудрявого: «Относитесь к людям с добротой, и они ответят вам взаимностью». Найл опускает руки на клавиши, и медленная музыка пианино разносится по комнате, практически следом за ним вступает Стайлс-Томлинсон. Последним слышится голос Зейна.

Making little conversations, So long I've been waiting, To let go of myself and feel alive.

      За ним вступает Найл, а после и Гарольд. Они втроем впервые поют что-то подобного содержания, для каждого из них не слышать тяжелую барабанную дробь и звук электрогитары в ушах непривычно. Но это гимн их любви, написанный вместе, пережитый вместе, и сейчас, стоя перед своими друзьями и коллегами, они не боятся петь его, потому что чувствуют острую необходимость в этом. Лиам же смотрит на своего мужчину с невероятным восторгом. Шатен искренне благодарен за всё то, что для него сделали и эта песня, как вишенка на горе сусального золота у постамента Зейна в его голове. Он переводит взгляд немного в сторону и чувствует легкий укол в шею. Его настигает темнота даже прежде, чем он успевает произнести хоть звук и позвать на помощь, привлекая к себе внимание.       За всеми людьми никто даже не замечает, как мужчина что-то вкалывает Лиаму и тихонько уносит его тело через черный ход. Охрана делась в неизвестном направлении, гости были заняты зрелищем, а выступающие смотрели по сторонам. На последнем куплете Зейн открывает глаза, чтобы найти взгляд своего мальчика и прослеживает взглядом толпу. Он тормозит на секунду и этого хватает Найлу и Диане, чтобы понять — Пейна тут нет. Хоран встаёт так резко, что его стул отлетает на метр, гитары Гарольда и Малика оказываются просто брошенными на полу, а гости остаются в жутком неведении. Блэки же мгновенно исчезают из поля зрения и распределяются по зданию. Уже через тридцать секунд Малику докладывает Саэрос:       — Пятеро наших выведены из строя. Чёрный ход открыт и там никого и не было. Одна из машин гостей пропала. Бери свою и выезжай.       Репортеры внизу в страхе разбегаются от вида актёра и Дианы Блэк-Хоран. Они вылетают из строения с единственным ясным желанием в глазах — убивать. И легкой смерти никто не получит. Тем не менее, после почти получаса поисков, все Блэки и оба Стайлс-Томлинсона оказываются на базе. Там у Малика случается форменная истерика, и он в истерическом припадке закидывает стену ножами. Он жалеет об одной единственной оплошности, которую допустил по своей же глупости. Он не включил трекер на ножном браслете Лиама, потому что заволновался и оказался слишком рассеян. Теперь из-за его безалаберности может пострадать его любимый шатен. И Малик не простит себе если он не успеет.       Да еще и открытый задний вход. Он не мог допустить подобного. Только не он. Каждый угол должен был просматриваться с камер, никто не мог уйти незамеченным, а значит это кто-то из охраны, той которую Малик набрал сам. Лиам находится неизвестно где и неизвестно в каком состоянии, а он не может даже взять себя в руки. Он кидает в стену последний нож, попадая рядом с оставшимися пятнадцатью, и уходит в мастерскую. Привести себя в порядок, пока Диана объявляет общий сбор.       Когда он выходит, командир выдыхает, а несколько впечатлительных новичков проверяют пистолеты. Из комнаты выходит вооруженный до зубов мужчина в сером. Аби признаёт в нём своего премьер-командира, демона, который владеет почти всеми видами оружия, водит всё, что движется; курит всё, что поджигается и пьёт всё, что горит. Тот самый Лейдалион Саэрос Блэк, что смотрит на мир ангельским взглядом серийного убийцы.       Похитители получат по заслугам. Потому что на охоту вышел истинный Блэк. И он заберёт свою украденную собственность, стерев нахалов с лица земли.