I can love you more than this

      Похитители получат по заслугам. Потому что на охоту вышел истинный Блэк. И он заберёт свою украденную собственность, стерев нахалов с лица земли. Никто не имеет права забирать то, что принадлежит Блэкам. Как бы противно это не звучало, но Лиам был целиком и полностью Зейна и тот, кто посмел отобрать у премьер-командира его парня, ещё узнает, что такое Демоны и как они ищут своё. На Нью-Йоркской базе было общее собрание. Часы показывали половину первого ночи, когда Зейн смог придти в себя и начать действовать с трезвой головой.       Лейдалион прошёл к операторам и коротко обрисовал им ситуацию, им нужно было попытаться дистанционно активировать браслет, что он повесил на лодыжку своего парня. Пока программисты пытались совершить технически невозможное действо, он оглядел общий состав команды. Перед ним стояли все Демоны, что были свободны и находились в трехчасовой доступности от города. Больше сотни человек молча смотрели на своего премьер-командира и Королеву, стоящую впервые на шаг позади кого-то.       — Дорогая семья, сегодня у меня забрали того человека, ради защиты которого я вернулся. Саэр, достаньте записи с ближних камер, мне нужно знать, на чём и куда эти гады смылись.       Парень с хмурым видом и алыми полосками на костюме кивает и разворачивается, уводя за собой два десятка парней и девушек в серых костюмах. У каждого из них на плече, такие же алые как и полоски у командира, цифры — знак принадлежности к отряду техников. Лейд поворачивает к группе с фиолетовыми знаками и говорит с командиром аналитиков.       — Дро, полный список охраны и посетителей на вас. Прошерстите информацию вдоль и поперёк, найдёте что подозрительное или связь с матерью или отцом Лиама — доложить мне. Сэбастьян, передай полную боевую готовность на страну. Возможно, эти придурки решат перевести его в другое место.       — А ты чем займёшься? — спросила Диана позади       — Буду искать лазейки, и ждать звонка. Лиама похитили ради выгоды или чтобы помучить меня. В любом случае они со мной свяжутся. А пока я поговорю с операторами.       — Что сказать прессе?       — Если к полудню Лиам не будет дома, я назначу за его возвращение такую цену, что его в этом городе будут искать даже мыши.       Лейд подошёл к технике и присоединился к некоторым спорящим в анализе структуры браслета. Компьютеры выдавали неудачу раз за разом, пока один из них не отобразил картинку на короткую секунду, но даже этого хватило фотографической памяти Малика, чтобы запомнить красную мигающую точку. Он развернулся от стола и подлетел к картам города быстрее, чем воздух распространяется в вакууме. Карты взлетели в воздух, когда премьер-командир дотронулся до них.       — Вот, — Лейд ткнул в здание в трех кварталах Юго-Востоку от стадиона Мэдисон Гарден.       — Две пятерки туда, чтоб видели каждый дюйм, — приказала Диана и команда Абигор исчезла из поля зрения, — мы их выследим.       Малик кивнул и развернулся. Его отряд был готов выходить в любую минуту. В здании, как и всегда, останутся технари, операторы и медики. С ним уйдут его рейнджеры. Видит Сатана, он не хотел снова одевать костюм и снова раздавать указания, но когда на волоске оказалась жизнь его мальчика, то ему стало плевать на всё. Сегодня он готов убивать, пытать и преступать собственные принципы. Но его Лиам вернётся домой.

***

      Далеко не об этом думал сам Лиам, сидя в нескольких милях от своего парня. Для него происходящее казалось совершенно закономерным. Как и сам Зейн, впрочем, он не особо удивился похищению, но вот его видение дальнейшего развития событий сильно отличалось от такового у Малика. Пейн, оставаясь верным своей неуверенности, за те два часа, что прошли с момента, когда он пришёл в себя, сумел надумать себе такого, что хуже быть уже не может.       Он сидел в сыром темном подвале, в котором, казалось, даже стены желают тебе смерти. В помещении была практически абсолютная тишина, лишь слегка гудела вентиляция, создавая легкий фоновый шум и не давая заснуть. Потому что такое ненавязчивое раздражение слуха вызывало жесткие слуховые галлюцинации, заставляя Лиама слышать то, чего на самом деле не было. Парень скрутился в маленький комочек в углу и тихо всхлипывал, перебирая пальцами браслет, подаренный Маликом. Шатен не думал, что его будут искать. Потому что он не стоит того. Скорее всего, Малику позвонят и попросят выкуп, который, по мнению ребёнка, он не заплатит.       Этого и ожидали похитители. Вернее, заказчик, прекрасно осведомленный о душевном состоянии парня. Он знал, что именно нужно было делать, чтобы загнать парня в душевную яму. Странным было то, что заказавшему похищение удалось найти недалёких кретинов, которые не знали, кто такой на самом деле Лиам и какая сила стоит за его спиной. Иначе они не решились бы. Никогда. Дверь в камеру открылась и послышался голос:       — Вставай парень. Мы меняем место дислокации.       Лиам быстро спрятал браслет в кроссовок и подошёл к двери. Мир погас через три шага наружу.

***

      — Мы нашли их машину, тёмно-синий Субару, пробили номер — в угоне. Аналитики смогли опознать удодов, что забрали твоего Лиама. Двое охранников и гость. Вроде как приглашённый, но всё равно личность странная.       Лейд взял из рук техника папки и раскрыл первую. На него с бумаги смотрел человек, которого легче всего описать словом «никакой». В нём не было совсем ничего такого, что бросалось бы в глаза, даже особых отметок не было. Именно такие люди становятся похитителями и грабителями. Их невозможно запомнить. Потому что они идеально смешиваются с толпой. Малика окликнул оператор:       — Они начали движение. Вижу их машину на камере. Движутся по двадцать восьмой к стадиону.       Зейну требуется минута, чтобы сесть в машину. Он догоняет их на седьмой, и спокойно вклинивается в ведение, через три машины. Субару поворачивает на тридцать четвёртую и направляется в сторону тоннеля Линкольна. Они собираются съехать с Манхеттена в сторону выезда из штата. Что странно, они не видят слежку, но петляют по материку. До Малика доходит лучше, когда они меняют машину у Хадсон парк, прежде чем свернуть на Рувер стрит и выехать на восьмидесятую трассу через Челленгер, направляясь к границе штата. В Пенсильвании есть не отслеживаемый переход в Канаду.       Его разворачивают почти у границы. Это не та машина. Лиам оказался в той, что направилась в Бруклин, но они, видимо, поменяли тачку в слепых зонах ещё пару раз, ибо ни техники, ни операторы не смогли проследить их движение. Малик возвращается на базу и лично просматривает все записи с камер, прежде чем просто выпустить две обоймы в стену.       — Лейд, мы нашли одного из посредников. Его сейчас привезут.       — Сразу в камеру.       — А совесть мучить не будет?       — Первое: не апеллируй к тому, чего нет. И второе: с собой я сам договорюсь.       Самое время браться за нож. И хотя ещё месяц назад он бы не одобрил методы допроса, которыми пользовался, но ему плевать. Спустя два часа криков и тройки выдранных ногтей, Зейну называют два имени. В этот момент один из новичков заходит в камеру, чтобы принести малику воду, что он просил. У парня случается культурный шок от того, что он видит перед собой: волосы слегка растрепались, но лежат не менее идеально, чем два часа назад; на открытых предплечьях видны бордовые пятна крови, а костяшки немного разбиты; на абсолютно серой кожаной ткани костюма виднеются следы чёрт знает чего.       Но страшнее всего были взгляд и голос, в комплекте с внешним видом они составляли общую картину настоящего Дьявола, пришедшего в этот мир карать неверных. Казалось, Малик может начать метать молнии, если очень захочет. Он вытирает руки о полотенце и выходит. Тело приберут другие. Пакистанец бросает одно из названных имён Абигор и выходит к машинам. Он отправляется в погоню. Ему нужно успеть до того, как личность, о которой ему сообщили, сядет в самолёт и скроется за Атлантикой.       Лейдалион преодолевает расстояние до аэропорта в кратчайшие сроки и даже не нуждается в игре в догонялки. Эх, а так хотелось поиграть с едой. Но, в конце концов, он довольно быстро возвращается на базу и подземелья пополняет ещё один человек. Абигор прибывает на базу через семь часов, когда тот, кого поймал сам Зейн похож на Алессу из «Сайлент Хилл». Ему всё равно, насколько сильно это может сыграть впоследствии. Сейчас он так невозможно зол, что не знает, куда девать эту энергию. Он не смог уберечь своего мальчика, его так сильно распирает от отвращения и ненависти к себе, что ему приходится сдерживаться чтобы не сломать пару стен вручную, а заодно пару лишних костей придурку на стуле. Малик как никогда близок к тому, чтобы разнести блядский Нью-Йорк по камню, для того, чтобы методом простого научного тыка найти своего мальчика.       Малик заходит в камеру вместе с Найлом и тихо закрывает за собой дверь. Им не нужны лишние свидетели. Потому что сейчас они будут вести допрос тем методом, которому их обоих научила Диана самолично. На грани добра и зла.       — Итак, расскажешь нам что-нибудь интересное, Саймон? — первым начинает брюнет, пока Найл стоит у стены и разглядывает коллекцию выпивки, что находится в подвале.       — Ничего, кроме того, что ты мудила.       — А ты недалёкий кретин. Мы продолжим констатировать очевидное или начнём говорить конструктивнее? — подаёт голос Найл и отдаёт стакан с бурбоном Малику.       — Если вы меня не отпустите…       — Ты реально надеешься выйти отсюда живым? Это диагноз, милый, — Зейн наклоняется на уровень его лица, опираясь правой рукой на спинку его стула, слегка отнимая ножки от пола       — Ты ничего мне не сделаешь.       — Он дебил или прикидывается? — у зеленоволосого почти отвисает челюсть от такой фразы, — это Лейдалион Блэк, парень. Он может отбить тебе яйца через череп и сказать. Что так всё и было.       Глаза мужчины на стуле распахиваются до невозможных размеров, но возвращаются в прежнее состояние он довольно быстро. Малику даже почти не приходится пачкать руки. Этот придурок хоть и говорит довольно обтекаемо, но для человека привыкшего работать с прессой и неочевидной информацией, его слова довольно прозрачны. Парня забрали чтобы просто попугать Малика, запросить выкуп и убить на обмене, забрав деньги. Осталось только узнать у кого же хватило яиц, чтобы сотворить подобное.       — Ну и скажи мне, кто же в этом городе такой смелый? — задает прямой вопрос Малик       — Или тупой, — дополняет его Найл       — Идите в жопу.       — Я не советовал бы тебе начинать дерзить мне, член бляхомудии Йорка       — Катись в пизду, уебок Демонский, — говорит мужчина и получает кулаком в челюсть       — Я повторю вопрос, — спокойно продолжает Малик, — Кто заказал тебе, выблядок, Лиама Пейна.       — Слушай, я не знаю, кто это был.       — Знаешь как раньше проверяли бурбон и ром? Поливали им порох и поджигали. Наша партия бурбона в этот раз, кажется, совсем дерьмо. Не горит, представляешь.       Найл спокойно поливает напитком из бутылки, привязанного к стулу мужчину и поджигает зажигалку.       — Как насчёт проверить качество напитка, Лейд?       — Всегда за.       — Да, блять, это тёлка какая-то. Я не виделся с ней, — почти кричит мужчина и Малик усмехается, ему видно, что мужчина лжёт.       — Лицо помнишь? — пленник понимает, что крупно прокололся и понуро кивает головой.       — Да.       — Найл, зови Дариану, пусть рисуют, а потом избавятся от него.       — Но я же всё сказал, — в глазах читается недоумение       — Но ты слишком много видел, — говорит Малик, прежде чем закрыть дверь в камеру.       Через десять минут в общий кабинет аналитиков врывается Дариана и смотрит на Малика огромными глазами, протягивая рисунок. Он поднимает ошарашенный взгляд на подругу и та подтверждающее кивает.       — Да ну нахуй. Это какая-то хуеверть выходит. Зачем ей это нужно?       — Мальчик может подпортить ей репутацию светской дивы. Если начнёт говорить.       Луи и Гарольд, что находятся тут с самого начала подходят ближе, чтобы разглядеть картинку и кудрявый просто разворачивается и идёт к машине. За ним уходит и Зейн. Они поедут к явно больной на голову женщине, чтобы узнать, куда она могла деть Лиама. Возможно она расколется. Если же нет, то Малик сделает заявление в прессу, когда вернётся. И его мальчика будут искать все.       На столе в комнате аналитиков остался лежать портрет статной женщины, поступок которой привёл к таким последствиям.