I can love you more than this

      Рассвет встретил город очередными оранжевыми всполохами, пробуждая тех, кто не закрыл шторы. Оно играло бликами на окнах машин и отражалось ярким свечением на стенах домов, жаля чувствительную радужку. Город приходил в себя, но практически никто не начинал новый день здесь так рано. Лишь на одном из балконов встречали рассвет двое влюблённых. В жизнь, в работу и друг в друга. Для них подобное время было не только началом нового дня, а скорее временем подумать и сгладить острые углы любых конфликтов, потому что атмосфера располагала к тихим разговорам, тёплым объятиям и нежным поцелуям.       Зейн думал, что утром ему придётся немного прояснить ситуацию с Айдахо Диане, если бы только Лиам не потащил его в душ вместо кровати, после ежедневного ритуала. Причём абсолютно бесцеремонно приставая и даже не вскрикнув, оказавшись прижатым к холодной стене душа. Малик не помнил, как он потом вышел из ванной, на почти что ватных ногах, с затуманенным взглядом и прекрасным лицом своего мальчика в момент оргазма перед глазами. Зато Лиам прекрасно запомнит, как приятно контрастирует тепло кожи брюнета и холод кафеля, как красиво играют солнечные блики на выточенном лице, и какое у мужчины совершенное тело. Мальчику кажется, что это чёртов мираж, потому что он и вправду невозможно красив, покрытый татуировками, с ярко очерченными мышцами и острыми тазовыми косточками. Возможно, он видел красивых мужчин, насколько он мог судить и Гарольд и Найл были весьма притягательны, но Зейн для него был практически божеством, спустившимся с небес.       Им предстоял долгий перелёт через Тихий океан, потому что премьера в Гонконге отгремела на весь мир ещё вчера. Она не была такой плохой, как могла бы из-за незнания актёром языка, но его мальчика там не было, так что всё было относительно спокойно и ровно. Теперь осталось лишь решить вопросы на родине. У него множество интервью и предстоящее промо, от количества дел уже взрывались мозги. А так как было решено не таскать шатена с собой, пока Зейн будет вынужден разъезжать по разным интервью в Штатах, тот останется с Дианой и Найлом. Они оба надеялись, что ничего не произойдёт в обители Демонов, прежде чем оба свалят в их спокойный домик, вплотную до суда. Они заказали всё необходимое и должны будут улететь тринадцатого мая, аккурат через восемь дней после премьеры, и вернуться восьмого июня, ровно за сутки. Что может быть лучше, чем домик в горах, куда доступ есть только у частного вертолёта и двух машин?       Спустя почти двенадцать часов они оказались дома, и Лиам со спокойной душой умотал от него на кухню, готовить и думать. Потому что в самолёте он даже не смотрел на него, усевшись на противоположное кресло. Больше всего Малика пугало, что до этого он о чём-то разговаривал с Дианой. Командир была непредсказуемым человеком и могла сотворить что угодно. Причём буквально. Прежде чем разбираться с Пейном, следовало разобраться с багажом и бумагами, присланными по факсу. В бумагах оказались копии документов и даты утверждённого тура, прикладывалось и официальное положение о райдере. Никаких проблем с организацией не возникало, как и всегда, когда за дело бралась, теперь уже, Блэк-Хоран. Не помнил Малик, чтобы хоть раз что-то было не так.       Когда мужчина таки добрался до первого этажа из душа, то увидел своего парня на диване. Он лежал, смотря в одну точку на потолке, и, казалось, даже не моргал. Челюсти были крепко сжаты, а руки просто сложены в замок на груди. Мужчина знал эту позу. Он тоже укладывался так, когда думал о чём-то сложном или плохом. Через секунду он опустился рядом с диваном на колени, садясь прямо на подогретую плитку, и взял одну из рук парня в свои, молча перебирая пальцы, рисуя узоры на внешней стороне ладоней и целуя тонкие запястья. Лиам молча зарылся в его волосы рукой, и брюнет положил голову на обивку, позволяя мальчику перебирать свои пряди, успокаиваясь и переставая думать о плохом. Пейн не знал, как можно объяснить, что он чувствует. Как в одно мгновение его захлёстывает жар и желание, а в другое он уже хочет всё это прекратить. Как он ломает рамки и не даёт себе отстраниться от удовольствия, которое приносит ему актёр и он правда не знает, почему он такой.       Лиам тянет певца за волосы, притягивая его губы для поцелуя и опуская руку на шею. Его это успокаивает куда больше, чем любые слова от Дианы или объятия Гарольда. Даже тепло тела Зейна, когда они лежат рядом, нельзя сравнить с тем, как он целует его. Потому что мальчику кажется, что он — тончайший китайский фарфор. И то, насколько сильно его ценит мужчина, очень сильно подкупает. Парню нравится такая забота, и он правда начинает просто доверяться тогда, когда тело и мозг не хотят. Отпускает себя, повинуясь своим желаниям, и делает именно то, что делает его счастливым в данный момент, потому что блоки, успевшие сформироваться в нём, никогда не будут сильнее воли. Желания Малика помочь и показать яркие краски, точно всегда будут сильнее любых установок о мире.       В итоге они пьют чай прямо на полу и снова поют. После чего Лиам поднимается в комнату и кидает вещи из шкафа в рюкзак. Причём делает это, не бросая взгляда на мужчину, потому что не знает, что говорить. Он хочет позорно сбежать от проблем. И любые разговоры и объяснения сейчас будут именно что проблемой. Для подростка из-за его невозможности объяснить свои чувства словами, для Зейна из-за желания отговорить от поездки. Поэтому им обоим не остаётся ничего кроме немного напряжённого молчания и легких касаний рук. В конце Лиам привычно опирается лбом между лопаток мужчины и оборачивает руки около его поясницы, пока он разговаривает с Абигор, что должна забрать ребёнка. Они долго целуются в дверях, прежде чем актёр отпускает шатена из своих рук.       — Я не ухожу навсегда, Бэтмен.       — Я знаю, но не могу…       — Всё будет хорошо, Зи. Ты сам знаешь — так безопаснее       Мужчине остаётся лишь кивнуть. Пейн действительно будет в большей безопасности с командой. Пока он будет разгребать своё собственное промо, его мальчик будет на базе Демонов разбирать огнестрельное. Хороша шутка.

***

      На следующий же день Зейну пришлось втягиваться в старый ритм жизни, от которого он, признаться, отвык. Разбаловал его мальчик своей готовкой и теплыми объятиями по утрам. Рассвет пришлось встречать в одиночестве, что было непривычно, потому что нет привычного ощущения теплой кожи Лиама, который всегда опирался спиной о его грудь. По пути в ванную он потянулся к вешалке, но рука лишь зацепила воздух. В душе что-то было не так и лишь, потом он увидел любимый ванильный гель шатена в списке покупок. На кухне отсутствовал запах свежей еды, а чайник, как оказалось, не может вскипятить себя сам. По итогу Малик выходил вовремя только из-за крепкого кофе и быстрой тренировки перед душем, ну и ещё привычки встречать рассвет. Впереди его ждал караоке в машине с Корденом, и он впервые за долгое время будет сидеть на пассажирском сидении. Он оставил свою машину на стандартной парковке и сел в машину к Джеймсу через два квартала от студии. Обычно все заезжают в Мак и после просто наворачивают круги по городу без цели.       — Говорят, у тебя теперь есть парень?       — Да. Лиам, — глаза мужчины засветились, будто два маленьких уголька, но даже такая мелочь была грандиозным изменением.       — Вау, какие эмоции! Песня на Комик-Коне…       — Да, я для него написал, — Корден уже открыл, было, рот, но мужчина сразу понял, что он хотел спросить, — не знаю, почему именно такую, даже не спрашивай.       — Ты хоть название придумал, любовничек? — ироничные вопросы, впрочем, весьма в стиле Джеймса       — Strong.       — Не думаю, что ты поделишься историей, — брюнет кивнул, позволяя задать вопрос, — не могу не спросить — как вы познакомились?       — Джеймс, это не тема для шоу, — возглас был слегка возмущенный, но искренний.       — Я должен был попробовать! — веселью в голосе ведущего не было пределов       — Одно могу сказать точно. Этот парень — мой.       — Сойдёмся и на этом, Малик.       — Вот и славно, Корден.       — Так ты говоришь, было интересно работать с Ноланом? Расскажешь? — как удачно мы в пробку встали.       — Конечно…       На шоу они приехали с десятиминутным опозданием, со стаканчиками колы в руках и широкими улыбками. Малик впервые улыбался на публике. Лиам явно его портит, но он был абсолютно точно не против этого. После слова «мотор» он всё ещё по привычке надевал непроницаемую маску. Вопросы были весьма стандартными, тем более они всё обсудили в машине, а конкурсы не открыли Малику ничего нового. Теперь ему ещё нужно к Диане. Впервые он взял такси, и впервые почти заснул на заднем сидении, а ведь прошла лишь половина дня! И дома не будет горячего чая и снова придётся заказывать пиццу.

***

      — Делай замах резче и не зажимай так сильно лезвие, иначе рискуешь порезаться.       — Хорошо, Аб.       — Совсем зелёного идиота берёт. Внимание: в Демоны из бордельных шлюх за пять дней!       Заместитель командира говорила достаточно тихо, но парень всё равно услышал её. Стоило ей только немного отвернуться, как прямо рядом с её глазом просвистел нож и вошёл в стену на полтора дюйма. Заместитель подняла глаза и вытаращилась неверящим взглядом на своего подопечного, который продолжал кидать ножи в стену, будто ничего не произошло. Вот только теперь он бил чётко в круг десятки. Абигор встретилась взглядом с парнем и кивнула ему, он кивнул в ответ.       — Ножи собери, это твой личный набор. Помнишь куда надевать?       — Да.       — Пошли, упрямец. Я научу тебя пользоваться настоящим оружием. В голову не возьму, почему Диана так против?!       — Потому что я — парень Лейда Блэка, — на имени он сделал кавычки, — и она боится, что одна из пуль окажется в её голове, если со мной что-то случится.       Блэк не осталось ничего, кроме как хитро улыбнуться и признать то, что парень прекрасно знаком с характером её командира. Девушка только прошла вперёд и повела мальчишку дальше по базе. Ей предстояло нарушить запрет, чтобы посмотреть, действительно ли этот парень так же хорош, каким был Малик в свои годы. А Зейн был очень хорош. В некоторых областях он был даже больше, чем просто хорош. Уж ей ли не знать.

***

      Дни перетекали друг в друга невозможно плавно. Пока актёр, войдя в ритм уже на второй день, носился по всему городу с выступлениями и интервью на пару месяцев вперёд, Лиам осваивал экспресс курс новичков. Оба парня справлялись со своими обязанностями достаточно хорошо и даже успевали созваниваться. К концу подходил пятый день, когда вечером в квартиру Малика ворвался Лиам и, бросив ключи от машины и косуху с нашивкой на кресло в комнате, прижал своим весом опешившего мужчину к стене, впиваясь в губы. Малик лишь успел ответить, что команда хорошо поработала над физической формой парня, прежде чем руки залезли к нему под домашнюю футболку, срывая её к чертям собачьим. Они оказались в кровати уже через минуту.       Лиам, открыто хвастающийся подтянутым телом, на котором играют мышцы; его руки, скользящие по разгорячённой коже без всякого стеснения; мягкие губы, кусающие кожу и оставляющие яркие пятна на груди, из-за которых завтра ему придётся застегнуть рубашку — каждая деталь сносит крышу и по отдельности, но вместе они составляют просто невозможный коктейль. Малик нагло поддаётся, позволяет собой руководить. Он крупно дрожит, когда Лиам вбирает его член в себя почти до основания, расслабляя горло.       Передать то, насколько развратным он тогда выглядел, не может даже размытое изображение в его голове, потому что глаза затуманены удовольствием. Он просто инстинктивно двигает бедрами вперёд, но его держат сильные руки, которые успокаивающе поглаживают тазовые косточки. Он кончает глубоко в узкое горло и понимает, что мальчик проглатывает всё. Но это не самое главное. Сейчас он резко переворачивает шатена на кровать и стягивает с него боксёры, отправляя их к остальным валяющимся вещам. В несколько движений руки он доводит мальчика к грани, и он изливается ему в руку, пачкая свой живот и выгибаясь в пояснице.       Малик замечает неладное уже в душе, когда видит надпись и перо на руке парня. Он набил татуировки, и судя по чернилам им уже несколько дней. Они красивые и ему нравится, как они смотрятся на его коже, ярко её оттеняя. Они лежали в кровати, когда Лиам позволил ему посмотреть на них. Помимо отмечено пера там также была надпись: «I figured it out». Вторая была простой надписью, выполненной в более сложном стиле: «Everything I Wanted But Nothing I’ll Ever Need». На прямой вопрос об их значении Лиам предпочёл умолчать.       Когда Малик проснулся на рассвете ребёнка уже не было. Только примятая подушка и легкий запах лайма говорили о том, что тут был кто-то кроме самого хозяина квартиры. Объяснений этого поведения он так и не получил. Зато хоть заснул спокойно.

***

      На принятие в семью Лиама собралось огромное количество народа. Кто-то рассматривал новую базу, кто-то удалился в тренировочные, кто-то гулял по главному залу с напитками, но тут были все до единого Демона. Сегодня Дариана Блэк совершила невозможную глупость очень больших размеров — принимала в их ряды совсем ещё зелёного мальчика. Но так казалось только до тех пор, пока вы не посмотрите на него прямо, не скрывая взгляда. Внутри радужки легко увидеть кирпичную крошку и бетонные стены, из которых он состоял. Мальчик оказался очень способным учеником.       — Прошу всех собираться.       Голос командира прозвучал из всех динамиков, призывая собраться в огромной зале. И пока туда стягивались все Демоны, Диана отдавала последние разъяснения парню. Ему предстоял ритуал принятия. Один из самых легких, но самый неприятный. Потому что помимо оружия и имени, ему дадут серьгу, которую вставят прямо во время ритуала. Не то чтобы он боялся этого. Зейн, казалось, трясётся даже больше него. И это учитывая его общее постоянное спокойствие.       — Всем вечер! — все повернули головы к командиру, стоящей на постаменте и парню, стоящему за её плечом, — сегодня вы все станете свидетелями принятия этого молодого человека в наши ряды. Абигор, готов ли он стать одним из нас?       — Готов, командир. Я ручаюсь за него лично.       — Что ж, подойди сюда, — Лиам становится напротив неё, — в чём ты клянёшься?       — Я, Лиам Джеймс Пейн, клянусь хранить верность клану и командиру, защищать тайны семьи, быть мечом и стеной. Я клянусь не предавать своих товарищей по оружию и быть верным до последнего вздоха.       — Я, Дариана Стаката Блэк, Королева Демонов, принимаю тебя в семью. Клянусь защищать твою жизнь и не рисковать ей впустую, защищать твои тайны. Я уберегу тебя от ошибок и принятия неверных решений. Отныне и навсегда я принимаю тебя в семью. Какое имя ты выбрал себе?       — Дамиен Зейн Блэк.       — Да будет так, — девушка поворачивается и берёт стакан с бурбоном, второй подавая Лиаму, — встречайте, Дамиен Зейн Блэк!       Комната взрывается овациями. Все что-то кричат и говорят, но самое интересное это то, что делает Диана. Она вопросительно смотрит на парня и самостоятельно прокалывает ему ухо, нарушая традицию. Но на это никто не обращает внимание. Ей просто позволяют делать это. После обряда посвящения Лиам скрывается в толпе и убегает к себе в комнату.

***

      Вечером через несколько дней они уже в домике в Айдахо и Лиам правда выглядит совсем домашним. Но лишь выглядит. Он напряжён как струна, и даже теплый ветерок и виды не позволяют ему расслабиться. Малик обнимает его за талию, притягивая к себе, и целует в макушку. Ему не нужны объяснения, но ему необходим его любимый ребёнок сейчас. Лиам разворачивается в его руках и притягивает к себе для поцелуя, после чего просто прижимаясь носом к шее и расслабляясь. Они стоят так несколько минут, прежде чем Лиам решается заговорить.       — Могу я кое-что сказать тебе?       — Конечно, малыш. Что случилось?       — Не перебивать, — Малик кивает и мальчик делает глубокий вдох, прежде чем начать, — теперь, когда я стал частью команды и, наконец, не так ущербен, как раньше, я думаю, что всё пойдёт проще. Я могу быть честен?       — Абсолютно, тыковка.       — Хочу, чтобы у тебя получилось сплавить нас вместе, потому что твои руки самые сильные и держат меня так хорошо и правильно. Мне нравится чувствовать твои губы на своих, потому что твои поцелуи самое лучшее, что со мной было. Я без ума от тебя. От твоего запаха, от твоих волос, от твоего взгляда, в котором я тону каждый раз. Твои глаза это бездонный океан эмоций, в котором невозможно легко погрязнуть без возвращения. Именно эти глаза когда-то заворожили меня в борделе, убедив поверить тебе и пойти с тобой. Ты стал тем самым человеком, что дал мне надежду на счастье и подарил это счастье позже. Ты вернул мою веру в человечество одним своим существованием. Ты стал счастьем моей жизни. Я не думаю, что можно так сильно привязаться к человеку. Но с тобой моя логика делает мне ручкой. Я не нуждаюсь в подтверждении своих чувств и не хочу объяснять их, потому что, когда ты любишь, ты не можешь это объяснить. Я так сильно хочу чтобы ты знал, насколько ты хорош. Спасибо, что позволяешь быть частью твоей жизни, — он поднимает взгляд чётко в глаза и смотрит мягко и открыто, прежде чем сказать то, что сломает Малика окончательно, — Я люблю тебя. Так сильно, что мне не хватит жизни, чтобы сказать всё. Я очень тебя люблю.       Малик давится воздухом и не может придумать ничего лучше, кроме как притянуть мальчика к себе, прижимая его ещё ближе. Он чувствует, как по его щекам текут слёзы и не может стереть их. Лиам только что сказал, что любит его. Теперь он понимал, что так сильно тревожило мальчика во время их встреч — он не мог понять, что именно чувствует. Наверняка списывал всё это на что-то вроде признательности. Зейн берёт лицо ребенка в свои руки и практически соединяет их лбы вместе, а потом тоже начинает говорить:       — Ты просто замечательный. Ты прямое доказательство того, что Гарри был не прав. Ведь ты идеален во всем. Ты воплощение всего самого лучшего, что я знаю в одном человеке. Ты умен и дело не в оценках. Ты видишь людей насквозь и ты заставляешь меня верить тебе, хотя я не верю людям и не доверяю им. Ты не скучен, ты наполнен мириадами граней, каждая из которых уникальна и делает тебя потрясающим. У тебя есть, что предложить людям вокруг. Ты заслуживаешь каждой минуты и всего самого лучшего. И я даже не уверен, что миру есть, что предложить тебе. Никогда не позволяй никому говорить о тебе плохо. Если вдруг это произойдет, позвони мне, чтобы я мог указать этому человеку на его место в жизни, не смотря на его возраст и все остальное. Позволь мне защитить тебя от этого, позволь подарить тебе хоть каплю от того моря, которое я чувствую. Я люблю тебя сильнее, чем Блэков, что кажется действительно невозможным для меня, но это несомненно так. Я так чертовски сильно люблю тебя. Просто будь здесь и позволь мне доказать, что ты заслуживаешь всего на свете. И я даже не уверен, что заслуживаю тебя.       — Заслуживаешь. Они тонут в слезах своих признаний, целуются посреди гор и наконец, оба просто до неприличия счастливы.