Do me better
18 ноября 2018 г., 23:34
***
П/А: Не советую читать это людям со слабой психикой или тонкой душевной организацией. Рейтинг взлетел так далеко, что за ним послали Глонасс. Предупреждения: боттом!Лиам, боттом!Зейн, Верх!Зейн, БДСМ, Секс с посторонними предметами, связывание, порка, игра с оргазмом. Я вас предупредил.***
Проходит почти месяц с окончания суда. Огромное количество времени, проведённого вместе. Они, окончательно помешанные друг на друге, наконец, могут уделять всё время друг другу. Просыпаться и засыпать в родных объятиях, целовать любимые губы, постоянно ловить на себе взгляд нежных глаз. Они так сильно увязли, что забывают о приличии и времени. На вручении премии Бритс они стали самой обсуждаемой парочкой. Не только потому, что объявились на премию в парных костюмах, так ещё и заставляли всех вокруг ненавидеть их за то, насколько они влюблены. Но гораздо больше интересных вещей происходит в их доме. Там, где никто не видит и не станет смотреть косо. Никто не будет шептаться, и кидать оскорбления странного характера. Именно в той квартире, в которую Малик водил своих нижних, разворачиваются самые настоящие светопреставления. На самом деле, дня них обоих это немного непривычно. Зейн не видел раньше в том, с кем спит своего спутника, да и снизу не был почти ни разу. Лиам же пытался справиться с собственными страхами и сомнениями, каждый раз открывая для себя мир с новой стороны. И, когда, очевидно, половым путём шатену передалась общая ненасытность партнёра, парни, наконец, начали ощущать жизнь, входящую в нормальное русло. Их утро вместе было больше похоже на полуторачасовое шоу, когда оба артиста искренне влюблены и творят чёрти что. Быстрый секс на кухне, когда парни проверяли на прочность стол или барные стулья. Тем не менее, ничто не шло в сравнение с теми ласками, которые они дарили друг другу долгими вечерами. В один из таких вечеров Пейн, наплевав таки на все свои страхи, внезапно упрямо перевернул их в обратное положение, удобно устроившись в горе подушек, и мягко улыбнулся своему парню. Брюнет удивлённо поднимает бровь и привычно опускается к шее любимого, чтобы спустя пару минут отпрянуть в неприличном удивлении. Потому что Лиам практически кидает в него смазкой и переворачивается, пошло раздвигая в стороны колени, растягиваясь на кровати и выгибаясь в спине. — Сегодня ты сверху, моя любовь. Он хитро улыбается и посылает игривый взгляд мужчине, прежде чем повернуться и развести ноги ещё шире. Малику кажется, что позвоночник шатена на мгновение заменили на хрящ, чтобы он мог настолько сильно прогнуться, выставляя на обозрение единственного искушённого зрителя всё своё тело, призывно оттопыривая задницу кверху. Брюнету кажется, что сейчас за ними наблюдают миллионы глаз, которые оценивают каждое движение, но нет. Только Лиам, уткнувшийся головой в подушку и мягко подающийся навстречу руке, что оглаживает бока. На спине парня всё ещё видны шрамы, но они так красиво играют на молочной коже, что Малик не удерживается и ведёт по ним руками, а после и языком, заставляя парня под ним стонать своё имя. — Так хорошо…. Милый, пожалуйста… Он срывается на просьбы и мольбы, потому что ему срочно нужен его мужчина. Везде. Лиам настолько чувствителен, что не может даже и подумать о чём-то ином, кроме как о руках Зейна, достающих везде, о его невозможных губах. Он хочет, чтобы мужчина заставил его просить и умолять. На самом деле от каждого движения почти физически больно, и по телу разливается сладкая патока. В итоге он чувствует язык Малика на своих ягодицах. Жесткая щетина слегка раздражает нежную молочную кожу, но делая ощущения только ярче, скручивая тугие узлы внизу живота, заставляя забывать о смущении и неловкости. Он немного двигается назад, но оказывается остановлен сильными руками, разводящими в стороны половинки. Горячий язык проводит по туго сжатому колечку мышц, дразня и заставляя Лиама прогнуться ещё сильнее, хотя куда уж там. — Красивый. Любимый мой, Лиам. Мужчина шепчет почти в самую кожу, лишь слегка отстраняясь, но его голос невероятно громко оседает в тишине комнаты. — Твой, Зейн. Только твой. Голос Лиама хриплый с тонкими нотками мольбы, именно такой, как любит пакистанец. Мальчик сладкий везде и во всех аспектах. Его голос невозможно приторный, особенно когда он в предвкушении выкрикивает имя Малика немного хрипло, практически срывая голос. Или как сейчас, находясь в неудобном положении, подняв вверх невероятно упругую задницу, скулит в попытках получить больше соприкосновения с языком Зейна, так хорошо ласкающим его. Кожа, светящаяся в отсветах уличных фонарей, покрытая легкой плёнкой пота просто невозможно яркая, будто светится изнутри. Он так сильно контрастирует с карамелью Малика, что даже можно удивиться. Но на этой коже невероятно замечательно смотрятся синяки, которые россыпями всегда оставляет мужчина. На милое личико спадают пряди из растрепавшейся причёски. Шатен делать над собой усилие и встаёт на локти, чтобы не сломать себе спину окончательно, но получая другой угол, он стонет лишь сильнее. С губ срывает нуждающийся писк, больше похожий на всхлип. Ему нужно чтобы мужчина продолжал. Парень знает, что актёр всегда заставляет его чувствовать всё невероятно остро и куда-то девается весь страх, когда мужчина отстраняется и, ввинчивающийся внутрь, язык заменяется пальцем. Мальчик мелко дрожит и прикусывает губу. Ему не больно, далеко не может быть, но это ощущение странное. Когда актёр замечает это, то тут же находит второй рукой член мальчика, лаская его. Из горла вырывается мягкий стон, когда пакистанец двигает своими руками в такт, практически сразу находя нужную точку даже одним пальцем. Второй входит незаметно, потому что невозможно оставаться невинным или узким, после всего. Пейн поднимает голову и берёт в рот собственные пальцы, покрывая их слюной и заводя руку за спину, опираясь теперь скорее грудью на подушку. Зейн отводит собственные руки, проводя ими вдоль узких бедёр и останавливая их на пояснице, вскоре вновь возвращая одну на член шатена. Перед ним картина достойная места Джоконды в Лувре. Пейн, тщательно маскируя отчаянные стоны тканью их простыни растягивает сам себя. Разводя пальцы ножницами, скручивая их внутри себя, раз за разом задевая простату и подаваясь от этого вперёд. Смотреть на это без какого-либо участия долго невозможно, поэтому Малик смачивает один палец и поднимается к любимым губам, целуя и одновременно растягивая парня. Тот тормозит на секунду, чтобы податься назад, расширяя себя ещё сильнее и громко застонать прямо в губы мужчине. — Сильнее, Зи… Ещё… Мне нужно ещё… Они двигаются одновременно, и даже немного синхронно, поочерёдно доставая до точки наслаждения мальчика, заставляя его практически кричать от каждого движения. Закрывая глаза Пейн видит перед собой цветные круги. Которые смешиваются между собой и делают все ощущения только ярче, сильнее, заставляя вжиматься в ткань и практически рвать её слабыми пальцами свободной руки. Для него не существует ничего, кроме чисто наслаждения, такого же яркого, как светящиеся глаза его мужчины, с безумно-огромными зрачками, застилающими идеальную радужку. Мальчик знает, что больно не будет, потому что его любят здесь, ему не причинят вреда. И это заставляет его сильнее насаживаться на пальцы и отчаянно просить большего. Они ни разу не заходили за эту грань. Потому что каждый раз Лиам останавливал их. Но сегодня он вынимает свои пальцы, в последний раз задевая простату и вжимает мужчину в кровать, компенсируя ловкостью недостаток силы. Тот практически успевает развести колени, когда парень смазывает себя и мужчину и, совершенно забывая про безопасность и осторожность, насаживает своё тело на крепкий член. Малик замирает на секунду в недоумении. Лиам выдохнул, как перед стопкой крепкой выпивки, и двинулся назад, растягивая и заполняя себя членом до конца. Он чувствует, как всё его тело дрожит от наслаждения в идеальной пропорции смешиваясь с болью и мягко опускается к лицу мужчины. — Такой узкий, прости. Во имя Горгоны, какой же ты прекрасный внутри меня. Мальчик говорит это глаза в глаза и брюнет смотрит практически в смятении, опуская руки на хрупкие бёдра, удерживая. Но сейчас Лиаму не нужны прелюдии. Он хочет всё и сразу, потому что сейчас боль не рвёт на части. Путаясь с тугими узлами удовольствия внутри него, она проходит красной нитью между ними, добавляя горечи на языке и какой-то легкой ломоты. Он проводит языком вдоль шеи и от вкуса и запаха идеального тела под ним, он чувствует будто пьянее с каждой секундой. Спустя всего минуту он поднимает бедра, и снова опускается до упора, прогибая спину, задевая все необходимые точки у них обоих. Сейчас он готов использовать весь свой немалый арсенал, чтобы поразить мужчину наповал, не оставляя никаких шансов к отступлению. Так что он выкручивает восьмёрки и ввинчивается на член, то набирая безмерную скорость, то практически останавливаясь, заставляя мужчину под ним лишь сильнее сжимать его ягодицы, на которых завтра останутся следы. В итоге он снова опускается ниже, касаясь своей грудью груди пакистанца и практически впиваясь в его губы, двигаясь тягуче медленно. Руки актёра мгновенно оказываются в непослушных кудрях, тянут наверх и тут же переворачивая их, заставляя мальчика обхватить его ногами за талию. Лиам проходится руками по любимому телу, оглаживая бока, задевая пальцами соски, мягко царапая живот. В секунду темп меняется, становится рваным и каким-то истеричным. Будто кто-то переборщил и внезапно плеснул виски в камин. Актёр агрессивен, практически опускается к животным порывам, полностью отдаваясь сущности праймала* внутри себя. Он завораживает взглядом. Только сейчас, оказываясь разложенным под таким брюнет Пейн лишь на мгновение теряется и уже готовится испугаться, когда его целуют за ухом и ведут дорожку к шее. Теперь он понимает, за что так любили своего Верха бывшие Малика. Он и вправду прекрасен в своей страсти. Не оставляя ни единой возможности двинуться в сторону, Зейн практически дёргает голову парня, открывая беззащитную шею, вгрызаясь в выступающие ключицы, пока мощные бедра втрахивают парня в матрас. И не остаётся ни единого сомнения — им обоим нравится то, что происходит. — Сильнее, Зейн. Боже! Всего минуту спустя Лиам громко и высоко стонет и кончает. Прогибаясь в пояснице, оказываясь подхваченным сильной рукой под поясницу, и кончает себе на живот. Белесые капли падают на его тело, смешиваясь с потом и смазкой, создавая плетёный узор на проглядывающемся рельефе пресса. Наблюдая такую картину перед собой, Зейн делает ещё пару движений и слегка прикусывает кожу на ключицах мальчика, прежде чем излиться глубоко внутри его тела, заполняя шатена собой до самого конца. Они оба практически падают на кровать. Переплетаясь конечностями и лениво целуясь, потому что сейчас им больше ничего не нужно. Разве что кроме что второго раунда, который начинается несколько минут спустя. Они никогда не уходят спать раньше трёх ночи, выводя из себя соседей. Но им плевать. Потому что так нравится обоим. А теперь, открывая для себя новый участок отношений оба парня тянутся друг к другу магнитом. Зейн нависает над шатеном, закрывая его своим телом, и ведёт языком от ключицы к одному из сосков, слегка прикусывая губами, вырывая тихие всхлипы. Сердце в груди рвётся наружу снова, от вида любимого человека, такого доверчиво открытого, бесконечно преданного. Самые яркие софиты не в состоянии затмить то, как светится молочная кожа, испещрённая тёмными синяками, касающаяся темного шёлка. Непослушные кудри, разметавшиеся на подушке и прикрытые в удовольствии глаза. Секунда, другая и Лиам сходит с ума. Окончательно и бесповоротно летит в бездну под названием глаза Зейна Малика. Он смотрит на него как кролик на удава и понимает, что хочет быть этим самым кроликом. Пейн поднимается на локтях и заставляет мужчину подняться с постели, заворачиваясь в халат и убегая по коридору. Сандаловая дверь хлопает, оставляя Зейна в недоумении пялиться на тяжелые створки. На секунду мысль об идиотизме и сюрреальности происходящего проскакивает в его голове. Чтобы тутже быть снесённой волной возбуждения. Его накрывает и уже через минуту он в халате, плотно запахнутом на поясе. Играть, так по-крупному. Внутри его ждёт его мальчик. Волосы спадают непослушной волной на лицо, закрывая глаза, опущенные в пол. Он сидит в середине комнаты, слегка раздвинув колени и положив ладони на бедра. Спина идеально выпрямлена, и парень выглядит просто невозможно покорным. Малик обходит его и встаёт спереди, слегка запуская руку в мягкие волосы. Парень не подаётся вперёд за рукой, только слегка напряжённые плечи выдают тряску хрупкого тела. Мужчина знает, что любая грань сейчас может унести их обоих в бездну, но Лиам захотел сам. А значит ему нужно это, по какой-то причине. Так что он даст мальчику то, что он просит. Раз уж тот так красиво стонет под ним, то грех этим не воспользоваться. Мужчина кончиками пальцев проводит по подбородку ребёнка, заставляя его поднять глаза на себя. Коричный взгляд заволокло тягучей пленкой возбуждения, зрачки расширены, почти полностью перекрывая радужку. Лишь на секунду актер удивляется, а после видит как мальчик только самыми губами шепчет: «Я верю тебе». И вот она точка невозврата. Мужчина в секунду преображается и замечает, насколько сильно парню нравится его вид. Он не застывает в немом страхе, как многие другие, сидевшие на его месте в этой комнате. Нет. Пейн восхищён открывающимся видом. Он обходит мальчика, едва касаясь тонкой кожи пальцами и улыбается. Он берет с полки кожаные браслеты и надевает их на каждую руку. Лиам заворожено смотрит на то, как застегивается кожа на хрупких запястьях. Он боится, самую малость, потому что никогда не испытывал удовольствия от подобного. До сегодняшнего дня он вообще не испытывал удовольствия от проникновения. Но знал точно — Малик не сделает ему больно, не позволит упасть. Он будет держать его на необходимой грани, которая даст ему разрядку и спокойствие. Пейн уверен в нём больше, чем в себе самом, потому что его тело непредсказуемо, а вот мужчина точно умеет держать контроль. Так что мальчик опускает глаза в пол и медленно выдыхает, расслабляя плечи. Актёр в стороне наблюдает за мыслительным процессом, происходящим в красивой голове. Зейн знает, что парню нужно дать немного времени, успокоится и придти в себя. Когда плечи Лиама опускаются, он берёт со стойки тонкую многохвостку. Сейчас это оптимальный вариант, потому что большая боль только навредит. Он проводит ей по плечам и спине мальчика, наблюдая, как от малейшего касания дрожит любимое тело. Он отводит в сторону плеть и даже не замахиваясь возвращает её на спину. Повторяя это ещё несколько раз прежде чем, слегка замахнувшись, ударить по голой спине парня, заставляя его прикрыть глаза. Пейн чувствует как тонкие хвостики встречаются с его оголенной кожей, заставляя возбуждение пульсировать где-то в районе живота. Зейн обходит его спереди и ведёт плетью по груди. Снова в начале примеряясь, а после лишь слегка ударяя по телу. Лиам дрожит от каждого прикосновения, которое не несёт в себе ничего, кроме глубокого, томного возбуждения. Зейн замахивается сильнее, опуская плеть на торс шатена и слышит вскрик, который практически неслышимым эхом оседает в комнате. Парень не дёргается, лишь прикрывает в удовольствии глаза и вдыхает глубже. Малик поворачивает голову в осознании — это та грань, которую не стоит переходить. Он повторяет движение пару раз, заставляя Лиама сильнее закрывать глаза и дышать глубже, вырывая тихие стоны и вскрики. Мужчина четко понимает, когда нужно остановиться и убирает многохвостку обратно на стенд. Актёр подходит к мальчику, кода которого едва раздражена тонкими полосами, и касается ладонью мягких щек, горящих в возбуждении. Лиам не поднимает взгляда, пока Малик не заставляет его. Глаза становятся почти чёрными, не оставляя никаких сомнений в том, что Зейн сделал своё дело как нужно. — Ты очень хороший мальчик, Лиам. Скажешь мне цвет, малыш? — Зелёный, сэр. Малик кивает и отходит к кровати. Играть, так до конца. Он пристегивает цепи к столбикам и замечает, как Лиам настораживается, когда слышит лязг. Так что мужчина подзывает его к себе. Парень усаживается на кровати в прежнюю позу и смотрит на мужчину. Ему не страшно, но что-то странное в его глазах заставляет Зейна остановиться. — Я могу не делать. — Я хочу. Актёр возвращается к стенду и берет пару крупных карабинов, укладывая мальчика и пристёгивая его к кровати. Лиам прикрывает глаза и глубоко дышит, в это время Малик слегка поглаживает пальцами скулы ребёнка. Если сейчас он не успокоится, то мужчина отстегнёт его и даже не подумает заходить дальше. Но Пейн выравнивает дыхание и открывает глаза, едва заметно кивая. Пакистанец видит этот знак и медленно обходит парня, держа в руках бутылёк со смазкой, стек и пробку небольшого диаметра. Мальчик видит все эти вещи и почти стонет от осознания происходящего. Зейн подходит к нему и раздвигает ему ноги, сгибая их в, сгибая их в коленях. — Не двигаться. Я не стану завязывать тебе глаза, но я не разрешаю тебе говорить. — Спасибо, сэр. — Молодец. Его голос жёсткий, как наждачная бумага, но руки по-прежнему мягкие, родные. Мужчина поглаживает колени и ведёт рукой по внутренней стороне бедра, откладывая стек в сторону. Он садится между разведёнными ногами и снова видит пульсирующую дырочку мальчика. Он весь сжимается в предвкушении, но покорно терпит щекочущую ласку, которую ему приносят умелые руки. Шатен не успевает заметить как внутри него снова оказывается палец, растягивая снова. Мышцы не успели сильно сойтись, так что он лишь стонет от приятной наполненности. Если сейчас он настолько сильно чувствует малейшее касание, то что будет дальше даже немного заставляет дрожать. Мужчина добавляет ещё один палец, сгибая их внутри и доставая до точки, заставляя мальчика упереться пятками в матрас и снова выгнуться, практически срывая голос в крике. Он водит ими внутри ещё немного, прежде чем заменить аккуратной пробкой с красивым алым камнем на конце. Шатен тихо поскуливает, но ничего не говорит, как и было приказано. Зейн берёт его член в руку, убеждаясь, что возбуждение не спадает ни на грамм. Он встаёт с кровати и берёт в руки стек, поворачиваясь полубоком к парню. — Смотри мне в глаза. Он тут же встречает взгляд карих глаз. Которые наполняются восторгом и покорностью всё больше. Именно это всегда и приносило ему удовольствие от сессии: эмоциональная подпитка от человека, над которым он властен. Сегодня не исключение. Пока Малик отдаёт чувство разрядки и возбуждения, Лиам одаривает его покорностью и восхищением. Это взаимовыгодный процесс о которого оба парня получают необходимое. Так что актёр проводит концом стека по груди мальчика, очерчивая ими соски, слегка ударяя по ним. После чего спускается вниз, немного проходясь по лобку, оглаживая дрожащий член и яички. Он слегка бьёт по внутренней стороне бедра парня, и даже делает сильнее замах, когда понимает, что это возможно. Пейн стонет громче и снова гнётся в спине. Пробка давит точно на простату и любое движение посылает отчётливые молнии по всему телу, заставляя его стонать громче, подставляться по упругие удары мужчины. С каждым разом он стонет сильнее в итоге срываясь на крик, когда стек опускается на низ живота. Актёр тут же замирает и лишь легко ведёт основанием по коже, надавливая на основание пробки. Он понимает, что сейчас лучше закончить с этим и просто трахнуть мальчика, но хочется чего-то особенного. Так что он достаёт эрекционное кольцо из ящика и надевает его на член шатена, любуясь удивлением на милом лице. — Ты не кончишь пока я тебе не позволю. Подросток кивает и снова смотрит на мужчину со всей возможной любовью. Глаза мальчика закрываются, когда мужчина насаживается на его член, лишённый возможности излиться чертовым куском резины, вынужденный терпеть ещё и пробку в себе. Его практически рвёт от ощущений, когда руки проходятся по телу, давят на пробку, двигая её, пока сам актёр резко насаживается на член, принося удовольствие им обоим. Мужчина движется в сбитом ритме, опираясь на кровать около плеч мальчика в итоге. — Ну же, милый, трахни меня. И шатен слушается, делая упор ногами и начиная двигаться сильнее, крича с каждым движением, заставляя кричать и брюнета. Он едва может осознавать происходящее о количества ощущений. Удивительная исступляющая гармония остаётся внутри него при каждом движении. Будто так и должно быть. Малик резко дёргает за соски мальчика, когда бьётся в оргазме и едва удерживается на весу, переводя дыхание. — Хороший мальчик. Такой хороший для меня. Актёр опускается к члену мальчика и снимает с него кольцо вбирает его в рот до самого основания, заменяя пробку пальцами. Он шепчет «Давай» и его рот наполняется спермой через несколько секунд. Мужчина глотает всё, до последней капли и вынимает пальцы из ануса парня. После чего он медленно встаёт и расстегивает кандалы на запястьях. Мальчик в руках практически засыпает и тот несёт его в прилегающую ванную, опускаясь на дно огромного бассейна вместе с ним и включая воду. Пока вода набирается он слабо перебирает мокрые пряди, поглаживая голову. Сейчас самое главное не отпустить парня от себя. Когда воды набирается достаточно, актёр садится на подобие подводной скамейки и прижимает парня к себе, обмывая его от пота и их семени. Мальчик не просыпается, оставаясь в мире грёз и позволяя мужчине заботиться о себе. так что они проводят в ванной около получаса, пока брюнет не решает направиться обратно в их комнату. Но вспоминает, что кровать там грязная и заходит в комнату напротив. Раньше тут оставались его Нижние, но на одну ночь — вполне сойдёт. Он сильнее прижимает к себе мальчишку и практически проваливается в сон следом за ним. — Я люблю тебя, милый.***
* — Праймал это тот человек, который может во время секса или сессии отдаваться животным инстинктам, практически обращася в животное, которое олицетворяет. Чаще всего это кошачие. Зейн у меня тут что-то вроде пантеры.
Примечания:
Вот. Вам. Как и просили.
