Время

Они ехали по тихим полупустым улицам, пока не выехали из пригорода. А затем Сеул поспешил напомнить о том, насколько большим городом он являлся. Пока автомобиль застыл в пробке на Мапхо-тэгё *, Хосок снова просматривал файлы. — Это точно? — спросил он. Джин кивнул, — Отдел финансов подтвердил это спустя три часа и сорок семь минут после… утечки, — отрапортовал он, задержавшись на последнем слове, словно усомнившись в его уместности. — Утечки… — фыркнул Хосок, — куда могло утечь восемьдесят лет? Джин пожал плечами, подавив желание поправить Хосока. Исчезнувшие в никуда часы благотворительного счёта YG Groupпоказывали 0081.37.6.00.00.00. — Не знаю босс, — ответил он вместо этого. Хосок перелистнул страницу, в пятый раз перечитывая то, что не могло ничего дать. Здание Центрального Сеульского банка, словно вырезанное из стекла, искрилось на солнце, походя на огромную, в восемьдесят этажей рекламу «Tiffany&Co.». Хосок посмотрел на башню, и в его груди разлилось то же тёплое чувство, как и тогда, когда он вернулся домой. Сеульский банк уже четыре года являлся головным офисом «Jeon Time Finance», коммерческой финансово-кредитной организации, которая после революции обменной системы поглотила Центральный банк Кореи, став единственной в стране структурой, диктующей правила касательно времени. И неясно, что именно: открытие двухканальной биохимической передачи данных, создание автономной механизированной платёжной системы, изучение нейросигналов, как шаблонов для наиболее надёжных финансовых операций или составление пакта о принятии часа, как единой мировой валюты, позволило Чону занять место среди наиболее известных людей своего времени. Чимин называл его трудоголиком с комплексом Бога. Хосок больше не пытался спорить. На его рабочем столе лежали аккуратные стопки паддов, которых не было здесь два часа назад. Судя по количеству, отдел информации привёл все отчёты по недавним операциям, не постаравшись отсеять хоть что-то. Хосок разблокировал один из паддов. Его догадки подтвердились. Просто месиво. Джин, стоявший за его спиной, вкратце описывал картину происходящего: — …совет директоров больше походит на свору, — на этих словах Хосок хмыкнул, словно говоря «да, а как может быть иначе». — Частных следователей в архивах, кажется, вертится больше, чем постоянных сотрудников. Люди пытаются вывести друг друга на чистую воду и кажутся довольно упорными в этом. — Но у них ничего нет, — протянул Хосок. Джин подтвердил его предположение кивком головы. — Судя по всему, это бесполезно, — задумчиво сказал секретарь. Хосок листал данные уже третьего падда, не находя ничего. — Что случилось? — угрюмо спросил он. Джин уже собирался повторить сказанное в машине, когда Хосок опередил его. — Что именно случилось. — Никто не знает. Ни получателя, ни места, ничего. Этого времени нет ни на часах Сеула, ни на каких либо ещё, словно оно… — …просто исчезло, — шёпотом закончил Хосок, вглядываясь в очередной экран. — Анализ операций показал, что ни один человек не мог лично провести операцию. Механические шаблоны в это время суток отключены, на ручной ввод стоит блокировка. Следов взлома не обнаружено. Однако в 4:37 произошёл сбой запасной линии, затормозивший проводимые мировой сеть операции на 0,39 секунды. Хосок нахмурился и, отложив падд в сторону, присел на край стола. — Почему на это не обратили внимания? — спросил он с искренним непониманием. — Когда исчезает такое количество времени, люди обычно думают о другом, — пояснил Джин. — Однако ни одной смерти в это время не произошло, — понял Чон. — Насколько известно, — подтвердил секретарь. — А потом финансовый отдел YG заявил о пропаже идентичной суммы с благотворительного счёта. Хосок ушёл в себя, а его пустой взгляд остановился на экране, представлявшем собой интерактивную карту временных зон. Цифры сменяли друг друга с немыслимой скоростью. Миллионы лет. В Сеуле миллионы лет. Ходят по улицам, висят на счетах. И в этом потоке они поймали в ладони каплю. Один момент. И неясно, был ли он одним из тех сбоев, который тормозит систему на доли секунды или являл собой взмах крыльев бабочки, который однажды вернётся с новой силой и разрушит её, словно карточный домик. — Исполнительный директор YG Group настоял на приёме. Он прибудет в течение часа, — сказал Джин, ответив на телефонный звонок. Хосок кивнул. Поведение Джиёна было понятно (Чон тоже нашёл бы, что сказать человеку, потерявшему несколько десятков его лет), в отличие от промедления. Судя по всему, они не так сильно отличались. Никто не решался торопить людей, у которых на руках эры. Из размышлений Хосока выдернул голос Сокджина. — И да, — произнёс он почти виновато, — господин Чон настаивает на аудиенции. — Каждый пятый в это стране Чон, — попытался отшутиться Хосок. — Кого из них ты имеешь в виду? — Я думаю, вы знаете, — ответил Сокджин. Хосок нахмурился, застегнув пуговицу пиджака, и поправил слегка собравшиеся рукава. В мире есть лишь один человек, который может появиться в его приёмной без предупреждения. Хосок обречённо запрокинул голову. — Мне понадобится много кофе, Джин. Пока Хосок шёл ничтожные десять метров, разделявшие его кабинет и переговорную, в его голове успела созреть мысль, что, возможно, эта система тоже может дать сбой. Но, она разбилась вдребезги, стоило открыться полупрозрачной двери. Чон Чонгук сидел в одном из кресел, откинувшись на спинку. В его позе было нечто, не сказать, что вальяжное, но, несомненно, уверенное. Некое вековое знание в каждом движении, в каждой едва заметной эмоции, мелькнувшей на лице. — Здравствуй, Хосок, — проговорил Чонгук, сложив ногу на ногу. — Здравствуйте, — холодно произнёс Хосок, с нескрываемой неприязнью в голосе добавив, — дядя. Чонгук слабо покачал головой. Улыбка медленно расплылась по его лицу. — А ты всё так же предпочитаешь разделять нас формальностями. — Формальности держат нас целыми, — возразил Хосок. Он встал справа от двери, там, где обычно люди обмениваются прощальными рукопожатиями после долгой встречи, и сложил руки перед собой. Взгляд Чонгука приобрёл оттенки напряжения. — Это грубо, — ответил он. Хосок язвительно усмехнулся: — Мне казалось, грубость — ваша черта. — Хватит! — прикрикнул Чонгук, сжав ладонь в кулак. Спустя несколько мгновений он разжал пальцы и, глубоко вздохнув, прорисовал мизинцем невидимую спираль на деревянном подлокотнике. Чонгук поджал губы, устремив взгляд в окно, но вскоре на его лице вновь появилась вежливая, пусть и чуть более усталая улыбка. — Прошу меня простить, — учтиво произнёс он и, поправив рукава с квадратными графитово-серыми запонками, поднялся с места, проходя к двери. Хосок не двинулся с места и Чонгук, замерев ненадолго, положил ладонь на его плечо. Чон-младший громко фыркнул. — Мне очень жаль… — начал было Чонгук, но Хосок прервал его. — Вы почти справились с поиском выхода. Чонгук поджал губы и чуть отвернулся — пытался спокойно высчитать линию поведения — но вскоре сдался и сказал прямо. — Ты забрал моего лучшего хирурга и держишь у себя сиделкой… — Беру лучшее, — снова перебил Хосок. На лице Чонгука мелькнуло чувство узнавания. — Ты так похож на своего отца, — проговорил он тихо, с такой редкой гаммой эмоций на лице, что понять, что именно он имел в виду, было почти невозможно. — Сочту за комплимент, — ответил Хосок, чуть приподнимая подбородок. Чонгук слабо улыбнулся. — Знал, что ты так скажешь, но… — его лицо вмиг посерьёзнело, — люди ломаются, Хосок. Они делают страшные вещи, когда боятся этого. Ты достаточно умён, чтобы понимать это, но, кажется, слишком молод, чтобы действительно понять. Твой отец уже сделал эту ошибку. Чон-младший сжал пальцы в кулак, но с места не сдвинулся. — И поэтому он умер? — с вызовом спросил Хосок. Чонгук медленно облизнул пересохшие губы и сдержанно кивнул. — И поэтому его убили, — ответил он. — Чимин вполне доволен своей работой, — сказал Хосок, стряхнув лежащую на плече руку. Чонгук снова нахмурился, — и если это всё, что вы хотели услышать, пусть мне и непонятно, почему, то не вижу более причин задерживаться. Хосок безэмоционально протянул ладонь для рукопожатия. Чонгук довольно слабо сжал её. — Я знаю, что он был твоим отцом, но мне тоже больно. Мы оба потеряли людей, которые нам дороги, — проговорил Чонгук. Хосок выдернул руку, пусть это и не требовало усилий. Он отошёл к письменному столу, делая вид, что просматривает файлы перед встречей с YG, хотя большинство паддов были пустышками. Чонгук так и смотрел на него непонимающим взглядом, словно пытаясь найти ответ. Но чужая спина не могла дать его. — Один вопрос, — проговорил Чонгук тихим, но ровным голосом, — я заслужил это, Хосок? «Нет». Хосок выдохнул. Он поджал губы так, что те побелели, почти слившись с лицом. Чонгук закрыл за собой дверь, так и не дождавшись ответа. Из коридора послышался чуть суетливый голос Сокджина и вежливый, но усталый Гука. Хосок не разобрал ни слова и, осев на край стола, он заметил оставленный секретарём стакан. Чон сделал глоток остывшего кофе. Всё нормально. Он в порядке. Джин помялся у двери. Об этом красноречиво говорила его широкоплечая фигура, заметная сквозь матовое стекло, обрамлённое металлической дверной рамой. — Хватит топтаться, — беззлобно произнёс Хосок. Сокджин приоткрыл дверь, с осторожностью заглядывая внутрь. От мысли, что секретарь проверяет, всё ли цело после его встречи с Чонгуком, стало смешно, и Хосок слабо прыснул. Джин улыбнулся в ответ. Так знакомо ободряюще, как дома. Сокджин закрыл дверь и сел на край стола, рядом с Хосоком. В руках секретаря были сжаты два бумажных стакана, в отличие от того, который допивал Чон, ещё горячие. Джин протянул ему один. Хосок жадно вдохнул пряный аромат вместе с поднимающимся над стаканом тёплым паром. — Кофе делает всё лучше, — сказал Сокджин и сделал глоток. Хосок поднёс стакан к губам. Пряный американо. На вкус, как грёбаное рождество в стакане, только со слабой горечью. Чон покачал головой. — К сожалению, не всё… Сокджин промолчал. Хосок сделал ещё один глоток. — Я хочу немного отдохнуть, — произнёс он, — предупреди меня перед встречей. Секретарь кивнул головой и, забрав пустой стакан, вышел. Хосок скрестил руки на груди и шумно выдохнул. Теперь ему действительно хотелось сломать что-нибудь, но не знал, какую переговорную Джин определил для встречи с YG и сколько у него было времени. Иронично, не так ли. Хосок снял пиджак, отбросив его куда-то в сторону, и закатал рукав на левой руке. Зелёные часы шли ровно, спокойно, словно являя нечто постоянное, уверенное в бешеной жизни Хосока. От воспоминания о том, что до перевода, сделанного Джином только в Чхонджу по неотслеживаемой линии, на руках Чона было немногим больше десяти часов, по коже пробежал слабый холодок. Хосок провёл пальцем по цифрам, те слабо переливались белым от нажима. Девять тысяч лет, спрятанные под рукавом пиджака. Это то, что веяло спокойствием. Это то, в чём Хосок мог быть уверен. Когда Хосок надел пиджак, Джин уже ждал его. Он всё так же глупо стоял в коридоре, за дверью, что, тем не менее, не делало его присутствие незаметным. Чон взглянул на свое чуть уставшее отражение на поверхности чёрного стеклянного стола и провел руками по лицу, вздыхая. В повисшей тишине пронзительно громкая трель телефона оповестила о приходе представителей, разрезав воздух, но не копящееся в нем напряжение. Хосок поправил галстук и, выпрямив спину, вышел из переговорной. Секретарь прошёл следом. Они спустились на два этажа и стояли у дверей, ожидая. Людей из YG было двое, пока они не успели пройти путь от лифта до конференц-зала (Сокджин всё же не решился устроить встречу в переговорной, после того, как оставил своего начальника одного), Хосок незаметно обратился секретарю, держа руки за спиной. — Я думал, Джиён придёт один. — Он настоял на присутствии личного адвоката, — ответил секретарь с таким выражением, словно иначе и быть не могло. Принимая прежнее безразличное выражение, Хосок постучал носком неполированных туфель по полу. Мужчины обменялись рукопожатиями и изучающими взглядами. — Чон Хосок, — улыбнувшись, произнёс Джиён, сжимая чужую ладонь. — Пак Джиён, — ответил Хосок, сохраняя непоколебимость, но, тем не менее, прижимая локоть ближе к себе, не желая показывать пронимающую руку дрожь. Джиён был из тех людей, чьи эмоции были очевидны. Так, словно они были написаны крупными буквами на его лице. Однако выражение лица его компаньона было нечитабельным. Мужчина осматривал окружающее его пространство вскользь, едва поворачивая голову. Хосок знал этот взгляд, и он внушал ему недоверие. Чон едва заметно нахмурился, спутник Джиёна сделал тоже самое. — Чхве Сынхён — мой адвокат, — представил сопровождающего Пак. Сынхён слабо кивнул головой, не отрывая настороженного взгляда от Хосока. — Очень приятно, — дружелюбно сказал Чон, но улыбка не тронула его лица. — Взаимно, — пробасил Сынхён. Рук они не пожали. Сокджин уступчиво распахнул дверь конференц-зала с длинным узким столом, тянущимся вдоль панорамного окна, и Хосок, пропустив Джиёна вперед, зашёл следом, несильно толкнув Сынхёна плечом, ненамеренно, разумеется. Тот демонстративно промолчал. Они заняли три места, у самого окна, открывающего вид на другие, точно такие же высотки. От яркого солнца Хосок жмурился, закрыл глаза ладонью и, потерев переносицу большим и указательным пальцем сел в своё кресло, спиной к солнечному свету. Джиён устроился напротив, постукивая пятками о стальные ножки, но тут же одергивая себя. Сынхён опустился справа, негромко фыркая и, выложив два падда на стол, шепнул что-то, сидящему слева Джиёну. Пак негромко хмыкнул, на мгновение замер, а затем осторожно поднял глаза, глядя на Хосока. — Начнём, пожалуй, — тихо произнёс Джиён дрогнущим на середине голосом, и Хосок непонимающе хлопнул глазами, а затем, перевёл взгляд на Сынхёна, который выглядел абсолютно непроницаемым. — Начнём, — кивнул он, внешне не выдавая бушующей внутри бури. Телефон в кармане Хосока завибрировал с громким жужжанием, Чон поспешил выключить его, так и не взглянув на экран. — Приступим, — подтвердил Сынхён, включив запись. YG не стремились обличить JTF в спекуляциях или чём-то столь же неприятно липким для репутации компании. Для того, чтобы обвинять в подобном национальную организацию требовалось не мало данных, но цифры играли Хосоку на руку. Времени просто не было. Ни у него, ни у кого-то ещё. Поэтому причиной собрания было обсуждение дальнейшей безопасности счетов и необходимости возмещения убытков. Сынхён, как ни странно Джиён лишь подтверждал его слова в протоколах, высказал позицию компании относительно данной ситуации. Они не были намерены требовать вернуть это время. Спор из-за подобной мелочи был просто смешон. Однако счёт для пожертвований в бедные районы YG оставили открытым для обратных транзакций, на случай если это баг системы. Другое их требование было в предоставлении доступа к мониторингу связанных с компанией операций их финансистам. Этот пункт показался Хосоку смешным — каждая собака может прийти в Сеульский банк и попросить полную выписку операций со своим временем. Но, тем не менее, этим пунктом ограничивались требования YG. Некое неприятное чувство осталось в душе Хосока, когда собрание закончилось. Чувство, словно его водят за нос. — Спасибо за аудиенцию, — вежливо попрощался Джиён и спешно удалился. Сынхён же наоборот, медленно прошел к дверям, неспешно собрав падды в небольшой чемоданчик. — Прошу его простить, — проговорил адвокат, не отрывая взгляда от собственных рук, занятых раскладыванием немногочисленных паддов по отсекам. — Джиён ни в коем случае не желал проявить неучтивость, однако, как и многие, он предпочитает не оставаться с представителем JTF в одной комнате так долго. — И чем же вызвано это нежелание? — сдержанно спросил Хосок. Сынхён поднял на него взгляд, и впервые на нечитаемом лице промелькнуло ни с чем не сравнимое чувство превосходства и знания. Хосоку это не нравилось. — Я бы сказал, у вас убийственный ум, — аккуратно проговорил Сынхён. — Это не всем под силу выдержать. — Но не вам, — отметил Хосок, слегка поворачивая тему. — Большую часть своей жизни я провел в суде, — прямо ответил Сынхён, — это учит работе с любыми людьми. — Мы ещё увидимся с вами, господин Чон, — добавил он, остановившись у двери. На том самом месте, обычно предназначенном для рукопожатий, Хосок же не сдвинулся с места. — Вы так в этом уверены? — отшутился Хосок со слабой неестественной улыбкой. Сынхён выглядел заинтересованным, даже азартным, но Чон понимал, что только потому, что адвокат не пытался выглядеть иначе. — Я буду стремиться к этому, — Сынхён ответил резко и холодно, всё так же держась на грани между учтивостью и нападением. Адвокат попрощался кивком головы и вышел вслед за Джиёном. Обмениваться рукопожатиями в конце встречи, пренебрегая ими при её начале было глупо, и ни один из них не подумал об этом бесполезном проявлении напускной вежливости. Когда шаги в конце коридора стихли, Хосок закрыл глаза и начал считать, пытаясь успокоить, отдающийся глухими ударами в висках пульс. Часы еле слышно отматывали секунды. В конце концов, Чон сдался сиюминутному порыву и с силой толкнул одно кресло. Оно жалостно откатилось на своих колёсиках к окну, нелепо стукнувшись о стекло. Хосок потёр лицо ладонью. Джин так и не зашёл после встречи. Чон выудил из кармана телефон. И прочитав последнее сообщение, со злостью отшвырнул его в сторону. Люди, кажется, и вправду ломаются. *Мапхо-тэгё — мост через реку Хан. Имел дурную славу «моста смерти», из-за большого количества самоубийств посредством прыжков в реку.