Нелюди. Часть II - Привязанность

Идти к суперинтенданту и просить о переводе мучительно не хотелось. Но Грег все больше убеждал себя, что это лучший выход. Он не уйдёт из Ярда, просто будет проводить время за столом, а не на выездах. Никакого риска для жизни. Никакого ненормированного графика. Это будет… «Тоска смертная», — подсказал внутренний голос. Лестрейд нахмурился и возразил вслух сам себе: — Это будет правильно. Чиновники из комиссии должны оценить, на какую жертву я пошёл ради Родерика. Вдвоём с адвокатом они уже составили заявление на усыновление. Рассмотрение этого вопроса состоится ещё не скоро, но лучше подготовиться заранее. Например, что-то решить с жильём. Вряд ли соцработники сочтут его нынешнюю квартиру подходящей для ребёнка. Тому, как минимум, нужна собственная комната, да и задний двор не помешал бы, чтобы было где играть, когда подрастёт. Грег как раз просматривал в интернете объявления о сдаче жилья внаём, когда зазвонил телефон. На дисплее высветились буквы М.Х., и сердце пропустило удар. — Майкрофт? — проговорил он в трубку, досадуя на себя за то, что изрядно разволновался. — Ты вернулся? — Добрый день, мой дорогой, — голос Холмса был таким нежным, что Лестрейд едва не поперхнулся воздухом. — Твой доро… — Грег осекся, когда до него дошло. — Черт. Что-то случилось?! — Ну разумеется. Неужели ты сомневался? — тем же тоном отозвался Майкрофт. — Конечно, скучал. — Я так понимаю, с тобой рядом кто-то есть, — напряжённо уточнил Грег. — Кто-то, в чьём присутствии ты не можешь говорить свободно. — Конечно, любовь моя. — И ты вынужден притворяться? — Грегори, выполни мою просьбу, — голос Холмса слегка дрогнул. — Я знаю, что ты завален работой, но может, удастся сегодня вырваться домой пораньше? Лучше всего — вообще прямо сейчас. — Майкрофт, ты меня пугаешь, — Лестрейд понял, что у него от волнения вспотели ладони, только когда едва не выронил телефон. — Ты имеешь в виду — к тебе домой? — Боже, ну конечно, — с чувством отозвался Холмс. — Скучал все эти дни! Но дело не только в этом. Пожалуйста, приезжай скорее. — Буду так быстро, как смогу, — Грег судорожно вздохнул. — Только скажи, я тоже должен… ну… — Буду очень признателен, любовь моя. Когда Майкрофт отключился, Грег резко потряс головой, а потом с силой потёр глаза. Чтобы убедиться, что не задремал на рабочем месте и этот дикий звонок ему не приснился. Для чего Холмсу понадобилось ломать такую комедию и что он пытался сообщить? К нему кто-то пришёл… может, он в опасности? О боже! К дому Майкрофта Лестрейд нёсся, значительно превышая разрешённую скорость. Черт с ними, со штрафами! Если Холмсу и вправду угрожает беда… он ведь не зря просил: побыстрее. «Приезжай домой»… Как будто они все ещё живут вместе. Более того, как будто Грег вправе считать этот дом своим. — Майкрофту зачем-то нужно, чтобы мы изобразили идеальную пару? — растерянно пробормотал Лестрейд себе под нос, выжимая педаль газа до упора. — Ну что ж, это можно. Он бросил машину у крыльца и взбежал на ступеньки как раз в тот момент, когда дворецкий Холмса распахнул дверь. — Привет, Джереми, — Грег поздоровался с ним так, словно они в последний раз виделись утром, а не больше трёх месяцев назад. — Дома все в порядке? — В полном, сэр, — церемонно отозвался тот. — Мистер Холмс в гостиной. — Ага, — Грег швырнул портфель, выпутался из рукавов плаща и быстрым шагом прошёл в дом. Майкрофт поднялся ему навстречу из кресла, и Лестрейд решительно обнял его. Не давая себе возможности задуматься, что скажет на это Джереми, который наверняка все ещё маячит в прихожей. Или Сара, если, как обычно, выглянет из кухни, чтобы посмотреть, кто пришёл. — Привет, милый, — пробормотал он, прижимаясь к Майкрофту крепче и гладя его по спине. — Как же я рад, что ты вернулся! — Я тоже рад, — Холмс слегка отстранил его, вглядываясь в лицо с такой нежностью, что у Грега засосало под ложечкой. На сей раз он уже не беспокоился о возможных свидетелях, просто поцеловал его горячо, требовательно. Ответный поцелуй Майкрофта был настолько чувственным, что Лестрейд ощутил слабость в коленях. — Грегори, — тихо проговорил Холмс, когда они оторвались друг от друга. — У нас гости, дорогой. — Ох, — на сей раз Грег позволил себе смутиться. — Что ж ты сразу не сказал? — Прости. Лестрейд развернулся и наконец увидел пожилую даму, сидевшую напротив Холмса. Высокая спинка кресла полностью скрывала гостью, потому он и не смог разглядеть ее от входа. По виду ей было лет семьдесят, если не больше. Она до ужаса смахивала на портрет какой-нибудь герцогини из викторианской эпохи. Седые волосы уложены в сложную элегантную причёску, а взгляд угольно-чёрных глаз был настолько пронзительным и властным, что Грегу немедленно захотелось спрятаться. Однако он выдержал этот взгляд и не отвел своего, лишь стиснул руку Майкрофта. — Спасибо, что согласился подыграть, — раздался в его голове голос Холмса. В ответ Лестрейд лишь легонько погладил его пальцы. Не за что, мол. — Грегори, — проговорил Майкрофт уже вслух. — Позволь представить тебе леди Морайю Уайтхэд. — Мы уже встречались с твоим мужем, Майкрофт, — улыбка старой дамы резала, как кинжал. — Правда, он едва ли может меня узнать. От звука этого глубокого холодного голоса Грега бросило в дрожь. Не вспомнить его было невозможно, как и обстоятельства, при которых он его слышал: «Уведите его. Тело потом нужно будет вернуть родственникам. Все должно выглядеть как естественная смерть». Теперь понятно, почему Майкрофт настолько напуган, что даже пустился в… такое. Должно быть, эта фурия узнала, что они ее обманули, и теперь… Остается надеяться, что она хотя бы Холмса пощадит, в конце концов, он — один из них. — Ну, отчего же, — со злостью проговорил Лестрейд, отпуская руку Майкрофта. — Я вас узнал. Вы собирались убить меня, даже не дав шанса сказать хоть слово в своё оправдание. — Грегори, — с упреком проговорил Холмс, обнимая его за плечи и почти силой усаживая рядом с собой на диван, — не надо. — Это в прошлом, инспектор Лестрейд, — леди Уайтхэд предпочла сделать вид, что не замечает его враждебности. — Я здесь вовсе не за тем, чтобы вспоминать старые… недоразумения между нами. — Ну, если вы считаете это недоразумением, — Грег даже не думал сбавлять градус враждебности. Он не желал показывать старой стерве, что напуган, а потому предпочитал злиться. — Как я и сказала, — она слегка повысила голос, — цель моего визита не имеет отношения к тому давнему происшествию. Хотя, признаться, я рада видеть, что у вас двоих все в порядке. — А почему должно быть иначе? — резко поинтересовался Лестрейд. — Ты совсем не знаешь его, Морайя, — тихо вставил Майкрофт. — И ты тоже, — холодно констатировала она. — Прошло ещё слишком мало времени. Сколько вы вместе? Год? — Год и восемь месяцев, — поправил Грег. — Если считать с того момента, как мы были связаны. — Я полностью ему доверяю, — твердо проговорил Холмс. — И правильно делаешь, — Лестрейд с чувством посмотрел в его глаза. — Я не оставлю тебя, что бы ни случилось. А потом повернулся к Морайе, и взгляд его стал жёстким. — Что бы вы там ни решили, послушайте, что я вам скажу: даже не думайте причинить Майкрофту хоть малейший вред. Со мной можете делать что хотите, но он… — О боже, — она вдруг рассмеялась. — С чего мне причинять вред Майкрофту? Ваш муж, инспектор, не просто один из нас, он лучший из нас. Я надеюсь, что однажды он сменит меня на посту главы Совета. С вами я тоже не намерена ничего делать, даже если однажды вы его оставите. — Этого не случится, — Грег снова взял Холмса за руку и крепко ее сжал. — Можете мне не верить. Я понимаю, для вас это только слова. Мне нечем их подтвердить. — Именно так, — она фыркнула. — Но это вы начали поминать старые обиды. А я здесь совсем не за этим. Лестрейд нахмурился. Его беспокоило, что Майкрофт молчит, лишь крепко сжимает его пальцы. Уж он-то эту дамочку наверняка прекрасно знает, раз зовёт по имени. И все же ее визит так сильно выбил его из колеи, что он… Хотя, может, потому и выбил, что он ее знает? Вдруг явление главы этого их Совета к кому-нибудь в дом обязательно предвещает ужасную катастрофу для хозяев? — Тогда, может быть, вы расскажете нам, чем мы обязаны счастью видеть вас у себя дома? Она посмотрела на Холмса и как-то странно улыбнулась. — Майкрофт, я сказала тебе, что хочу поговорить с твоим мужем. На самом деле, то, что я скажу, касается вас обоих, но в первую очередь именно его. Должна поблагодарить тебя за то, что так терпеливо развлекал меня беседой, в ожидании пока инспектор вернётся домой. — Не стоит, Морайя, — Холмс церемонно склонил голову. — Итак, Грегори дома. Что ты собиралась ему сказать? — Инспектор, — она перевела взгляд на Грега, — вы, наверное, знаете, что наше сообщество очень невелико? — Я слышал об этом. — И по вашей вине оно стало ещё меньше, — Морайя поджала губы. — Я не убийца, — Грег поморщился. — Поверите вы или нет, но мне самому очень тяжело вспоминать тот вечер. Я никогда не хотел отнимать чью-то жизнь. Но будьте справедливы! Разве этот Данкан был вправе использовать людей, как подопытных мышей, а потом ещё и блокировать их память? Он и со мной собирался так поступить, а я подумал, что в его руках оружие. — Данкан ошибся, — внезапно согласилась она. — И дорого заплатил за свою ошибку. Но ведь и вы тоже ошиблись, инспектор! — И тоже заплатил, — Грег стиснул кулаки. — Я был простым полицейским, ничего не знал о… таких, как вы. Понятия не имел, во что меня превратит эта связь! Думаете, что осчастливили меня, сделав подобным себе? Как бы не так: я хотел бы снова быть обычным человеком! Он выдохнул, потом перевёл взгляд на Майкрофта и погладил его по лицу. — Не принимай на свой счёт. Ты — лучшее, что случилось со мной с того момента, как я вошёл в эту чёртову лабораторию. Холмс слабо улыбнулся. Морайя кашлянула, пытаясь вновь обратить на себя внимание. — Майкрофт, ты рассказывал ему что-нибудь о своей семье? — Шерлок рассказывал, — сознался Грег. И внезапно спохватился: — А это нормально, что мы обсуждаем такие… темы в гостиной? Слуги могут услышать. — Не волнуйся, дорогой, — Майкрофт наградил его ласковым взглядом. — Я их всех отпустил на сегодня. Джереми было приказано открыть тебе дверь и сразу же покинуть дом. — Тогда ладно, — Лестрейд облегченно вздохнул. По крайней мере, не придётся объясняться с Сарой по поводу поцелуев с Холмсом. — Что именно рассказал вам Шерлок, инспектор? — снова подала голос Морайя. — Что вы ведёте себя, как кукушки, — Грег поморщился. — Не воспитываете своих детей сами, а подбрасываете в чужие гнезда. То есть в человеческие семьи. И эти дети даже не знают, кто произвёл их на свет, а настоящие родители никогда не интересуются, как живут их отпрыски. — Шерлок, — Майкрофт произнёс имя брата с таким непередаваемым чувством в голосе, что Лестрейд едва не рассмеялся. Выходит, этот засранец умеет доводить до точки кипения не только подчиненных Грега. — Он намеренно исказил информацию, — сухо заметила Морайя. — Или же предпочёл не вдаваться в подробности, а вы его неверно поняли. Почти ничто из сказанного вами не соответствует действительности. — Почти? — Есть главное условие при выборе семьи, которой мы доверяем нашего ребёнка: как минимум один из родителей должен быть человеком. Но вовсе не потому, что мы не хотим заниматься детьми сами. Просто только люди могут научить таких, как мы, уважать и ценить людей. — Так тут у вас богатое поле для выбора! — Грег усмехнулся. — Людей же много. Или не все семьи подходят? — Конечно, нет, — Морайя вернула ему усмешку. — Наши дети изначально значительно умнее человеческих, но любой врожденный талант нужно развивать. Так что приёмные родители должны обеспечить ребёнку самое лучшее образование. — Ясно, — Грег скривился. — Подкидышей из другого мира заслуживают только богатые. — И последнее, — в очередной раз проигнорировав его выпад, проговорила она. — Нужен старший родственник из наших. Тот, кто будет своего рода куратором, кто научит всему, чему не могут научить люди. Не один из родителей, а кто-то более беспристрастный. Старший брат, дядя или тетя. — Мне не нравится то, к чему ты клонишь, — внезапно похолодевшим голосом заметил Майкрофт. — К тому, что ваша семья идеально подходит, — отрезала она. — Совет утвердил выбор единогласно. — Что?! — Грег вытаращился на неё в шоке, а потом перевёл взгляд на Холмса и нервно сглотнул, увидев, как побелело его лицо. — Подождите-ка! Я всего лишь человек, а потому не стоит надеяться на мои умственные способности. Так что объясните мне попроще, как для идиота. — Инспектор, — голос Морайи был абсолютно бесстрастным. — Намеренно или нет, но вы отняли жизнь Данкана, и теперь нас на одного меньше. А так не должно быть. Совет решил, что именно вы, как ответственный за смерть одного из нас, должны взять на себя заботу о новом члене нашего сообщества. — Ну уж нет! — Грег скрипнул зубами. — С чего такой протест? — с лёгкой усмешкой поинтересовалась она. — Разве вы не думали об усыновлении ребёнка? — Вот именно: ребёнка! — фыркнул Лестрейд. — Человеческого! — Грегори, — голос Майкрофта звучал тихо и надломленно. — Ты правда думал об… усыновлении? Но почему? — Пока тебя не было, кое-что случилось, — Грег закусил губу, понимая, что их спектакль, кажется, вышел полностью провальным. Хороша «идеальная семья», где один из супругов делает что-то без ведома второго. Причём это «что-то» настолько важное, в корне меняющее жизнь обоих… если, конечно, у этих двоих есть общая жизнь, как они тут пытаются изобразить. А старая стерва, похоже, знает больше, чем говорит! Как-то ведь пронюхала про его планы. Может, также и про то, что Майкрофта они не касаются? Вздохнув, Лестрейд тихо добавил: — Ты отсутствовал, у меня не было времени рассказать тебе. Прости. Если ты будешь против… — Я никогда не буду против того, что для тебя важно, — заверил его Холмс. — Как бы то ни было, инспектор, — прервала их Морайя, — у вас нет причин отказываться. Вы хотели получить ребёнка, вы его получите. — Но не позволю вам его мне навязать! — раздраженно рявкнул Грег. — Я сам выберу, кого усыновить. Точнее, я уже выбрал. — Да, — она усмехнулась. — Натан мне так и сказал. Что вы от мальчика буквально не отходите. — Нат… — Лестрейд задохнулся, чувствуя, как темнеет в глазах. — Доктор Седжвик? — Он один из нас, — Майкрофт с тревогой смотрел на Грега. — Вы знакомы? — Да, — потерянно отозвался тот и зажмурился. Моника заметила, что Родерик слишком здоровый для недоношенного и к тому же пострадавшего в аварии. Ещё она говорила, что он ведёт себя не так, как другие дети. Да и сам Грег… разве ему не казалось, что малыш смотрит слишком осмысленно для двухнедельного? А Седжвик, к удивлению коллег, проявляет именно к этому ребёнку повышенный интерес. — Не верю, — пробормотал Грег, открывая глаза. — Он не может быть… Он человек! Я держал за руку его мать и говорил с ней, пока мы ждали скорую. Я сидел в коридоре больницы, пока ее оперировали, — голос его сорвался на крик. — Или вы скажете, что Мелли тоже одна из вас? — Мелани и Мэттью Гилмар были людьми, — сообщила Морайя. — Их сын погиб в утробе матери в момент аварии. Мальчик, которого вы навещали в больнице, не имеет к ним никакого отношения. — Почему я должен вам верить? — убитым голосом спросил Грег. В глубине души он уже знал, что она говорит правду, но все ещё надеялся на ошибку. — Вы ведь и сами ощутили это, верно? — с неожиданным сочувствием произнесла Морайя. — Как раз тогда, когда держали Мелани за руку. Вы уже тогда поняли, что ребёнок в ее утробе умер. Она покачала головой, глядя на расстроенного Лестрейда, и добавила: — Мне Натан рассказал. По его словам, вы не обрадовались, а растерялись, когда он сообщил вам, что младенец выжил. Потому что ожидали совсем другого. Грег снова закрыл глаза. Внутри его все словно покрылось льдом. А в голове билась только одна мысль, которая казалась слишком ужасной, чтобы он мог с ней смириться. — Так вы говорите, — мертвым голосом уточнил он, — что ваш Совет принял решение насчёт нас. И когда? — Примерно два месяца назад, — сообщила Морайя, подтверждая худшие опасения Лестрейда. — Значит, — он обхватил себя руками, чувствуя, как его начинает трясти, — это все из-за меня? Мелли и ее муж… и их ребёнок… они погибли только потому, что вам надо было всучить мне вашего выродка? Не окажись я в тот день рядом, они, наверное, были бы живы… — Инспектор, — начала было она, но Грег ее прервал. Он повернулся к Майкрофту и посмотрел на него почти с отвращением. — А ты? — обвиняюще проговорил Лестрейд. — Специально уехал, чтобы они смогли все это устроить? Чтобы я ненароком не рассказал тебе о чем-нибудь и по твоей реакции не догадался об их ужасном плане? — Грегори, — в голосе Холмса прозвучала неприкрытая боль. — Я не имею к этому отношения. — Тогда сделай что-нибудь! — Я не могу отменить решение Совета. — Инспектор, — вмешалась Морайя, — вы неправы. Мы не такие чудовища, какими вы нас пытаетесь изобразить. Да, решение было принято уже давно, мы ждали лишь подходящего момента. Но к смерти Гилмаров мы не причастны, их погубил несчастный случай. А вы оказались замешаны в этой истории лишь благодаря совпадению. — Я вам не верю! — руки Грега сами собой сжались в кулаки. — Ваше право, — она пожала плечами. — Но подумайте, прежде чем обвинять. Кто мог знать, что вы в тот день окажетесь рядом с местом аварии? Вы говорили кому-то о своих планах? Лестрейд покачал головой. Кому он мог сказать? Да и планов никаких не было, он спонтанно решил поехать в «Теско». Легко мог выйти из дома на десять минут раньше или на полчаса позже. Или вообще передумать. Он мог не включить рацию и не узнать об аварии. Мелли тоже говорила, что ей «приспичило» поехать за кроваткой, они не планировали ничего заранее. Эти нелюди, конечно, обладают сверхспособностями, но даже им не под силу предугадать столько случайностей. Мэтт заснул за рулём и убил свою семью. Просто несчастье, а не чей-то злой умысел. — Как я уже сказала, Натан ждал удобного момента, — добавила Морайя. — Трагедии в таком большом городе, как Лондон, происходят каждый день, в том числе и с новорожденными. Вам ли не знать? Но нужен был не просто мертворожденный ребёнок. У него ещё должны были отсутствовать близкие родственники, которые могли бы предъявить свои права. Когда Мелани Гилмар доставила скорая, Натану хватило секунды, чтобы понять, что ее младенец мертв. Раз даже вы это поняли… Степень тяжести травм матери он тоже оценил ещё до того, как она попала на операционный стол. Спасти эту женщину было невозможно. А прочитав медицинскую карту, заполненную в скорой, он узнал также об отсутствии родных. Вот тогда он и принял решение о подмене ребёнка. Между прочим, о вашем участии Натан вообще не подозревал, пока не увидел вас в больнице. Он тогда подумал, что это хороший знак: вы сможете привязаться к мальчику ещё до того, как узнаете о решении Совета. — Ну что же, так и вышло, — сухо проговорил Грег. — Но в одном вы просчитались. Я привязался к сыну Мелли, к несчастному сироте, чью мать не смог спасти. Думал, у него нет ни одной близкой живой души, а значит, я ему нужен. Но раз ребенок Гилмаров умер, то вопрос закрыт. Можете искать для своего кукушонка другое гнездо. Или вообще верните его биологическим родителям, пусть сами им занимаются. — У него нет биологических родителей, — заметила Морайя. — Неужели? — фыркнул Грег. — Будете утверждать, что создали его из воздуха или вырастили в пробирке? Но Шерлок мне говорил, что его доставили сюда с вашей настоящей планеты. На космическом корабле, очевидно. И что его биологические родители где-то там, просто им нет дела до ребёнка, потому что они слишком заняты работой. — Так и сказал? — сдержанно поинтересовался Майкрофт. — Дословно? Грег напряг память. «Если говорить о месте моего рождения, то да, это довольно далеко отсюда». Говорил ли он о другой планете, или Грег просто был настолько растерян, что сам придумал удобное объяснение? Ладно, допустим. Но про биологических родителей-то он точно говорил! «Мы с Майкрофтом никогда их не видели. Возможно даже, они у нас не общие». — Ты же не думаешь, Грегори, что представители нашей расы живут только на Земле? — мягко спросил Холмс. — Что только люди нуждаются в помощи, чтобы пережить первые этапы своего развития? — Да хоть по всей Галактике, — раздраженно ответил Лестрейд. — Что это меняет? — Все меняет, — Морайя странно улыбнулась. — Твой муж пытался донести до тебя мысль, что мы везде выглядим по-разному. Мы одна раса, но совершенно не похожи ни на тех, кто живет на нашей родной планете, ни на своих соплеменников, осевших в других мирах. Мы с Майкрофтом внешне точь-в-точь как люди и поэтому можем находиться среди людей, не привлекая к себе лишнего внимания. Но окажись мы на планете, населённой, скажем, гигантскими разумными черепахами или антропоморфными растениями… — Я понял, — прервал ее объяснение Грег. — Там бы вы выделялись. Но повторяю вопрос: что это меняет? Кроме одного: родители ребёнка где-то на Земле. А значит, вам ещё легче будет его им вернуть. — Технически они на Земле, — согласился Майкрофт. — Вот только они не родители в том понимании, которое ты вкладываешь в это слово. Я же тебе рассказывал, что никто из нас не размножается привычным тебе способом. — Да, из-за генетической мутации, не допускающей у вас интерес к противоположному полу, — фыркнул Грег. — Но ты ведь говорил, что бывают исключения. — Не нарушающие общей картины, — сообщила Морайя. — Наши женщины не рожают детей. Даже если, гипотетически, двое таких «исключений» найдут друг друга и влюбятся, у них не будет общего потомства. Ответственность перед расой не позволит им пройти церемонию связывания. Они просто поженятся как люди. — Но почему? — Я объяснял, — Майкрофт слабо улыбнулся. — Мы не можем позволить себе иметь потомство. Это увеличит количество таких, как мы, на Земле и поставит под угрозу все, ради чего мы здесь находимся. Ваша планета принадлежит вам, мы не намерены ее захватывать. Представь, что те самые гипотетические двое со сбоем в генетическом коде нарушат правило и заведут детей. Их дети с большой долей вероятности унаследуют тот же сбой, а потом дети их детей… И все покатится под откос. Такое неприемлемо, это нарушит интересы людей. А мы всегда помним, кто настоящий хозяин планеты, на которой мы поселились как гости. — Очень благородно, — задумчиво проговорил Грег. — Но все равно чудовищно. И неправильно! Вы отказали себе в главном, что есть у людей, — в родительском инстинкте. — Что такое родительский инстинкт, инспектор? — мягко поинтересовалась Морайя. — Откуда, по-вашему, он взялся? Я вам скажу: это не что иное, как стремление оставить после себя продолжение для своего вида. Помноженное на традицию, принятую в обществе. Вы любите своих детей потому, что многим поколениям людей с рождения внушают мысль: это правильно, иначе быть не может, или же ты — неполноценный, недостоин зваться человеком. Но в основе всего лежит совсем другое: инстинкт выживания. И он может проявляться по-разному. Ведь главное — сам факт наличия потомства, непрерывность вида. Многие расы давно отбросили родительский инстинкт как рудимент, от которого нет пользы. Если твой вид продолжает жить, так ли уж важно, есть ли дети у тебя лично? — Кошмар, — Лестрейд покачал головой. — Я никогда не буду так думать. — Вовсе не кошмар, — возразила Морайя. — Мы заботимся о сохранности своего вида. Если ушёл один, на его место должен прийти новый, чтобы нас не стало меньше. Как с этим мальчиком. — Да, кстати о мальчике, — Грег снова нахмурился. — Так откуда же он взялся? Предупреждаю сразу, в самозарождение я не поверю, как бы далеко ни шагнули ваши технологии. Ребёнок — это соединение биологических клеток мужчины и женщины. Значит, родители у него все-таки есть. — Я же сказал: технически они есть, — Майкрофт взял его за руку. — Но они, скорее всего, даже никогда не видели друг друга. Или вообще уже умерли. — Как это возможно? — Грег вцепился в его пальцы, чувствуя, что голова его окончательно идёт кругом. — Мы похожи на людей, Грегори, и это — результат долгой работы генетиков, — Холмс улыбнулся. — Не так-то просто сохранить основные качества вида и при этом полностью изменить его фенотип. В пределах Земли мы тоже не выглядим одинаково, как и люди. Я европеоид, но такие, как мы, живут и в Африке, и в Азии. И тоже должны сливаться с коренным населением. Сейчас стало проще: я могу переехать, например, в Японию, и моя европейская внешность там никого не шокирует. Правда, работать там мне будет сложно: для местных я все равно останусь гайдзином, чужаком. А вот в Штатах может затеряться кто угодно, как бы он ни выглядел. Но мы всегда стремимся к максимальной эффективности, потому выбираем тот тип внешности, который будет наиболее приемлем в какой-то конкретной местности. Как хамелеоны, которые вырабатывают маскирующую окраску, ориентируясь на то, что их окружает. — Это ясно, но я не понял, какое отношение твои объяснения имеют к ребёнку, — прервал его Грег. — Я к нему и веду, — Майкрофт устало поморщился. — Как я уже сказал, работа генетиков была долгой, и мы не вправе разбрасываться ею. Потому каждый из нас, достигая совершеннолетия, оставляет генетический материал в общей базе данных. Это обязательное правило, пренебречь им не может никто. И когда приходит время появления на свет нового члена нашего сообщества, то в компьютер заносятся данные о том, какой у него должен быть тип внешности и какими качествами он должен обладать. В зависимости от задач, которые будут на него возложены, когда он вырастет. Материал из базы подбирается автоматически, программа, заложенная в компьютер, исключает инбридинг, чтобы не произошло деградации. Другими словами, доноры не должны состоять в близком родстве. Но в остальном родителями ребёнка может быть кто угодно из нас, живущие или умершие, потому что генетический материал в базе сохраняется бессрочно. — То есть чисто теоретически настоящим отцом этого мальчика можешь быть и ты? — Грег почувствовал, как в его груди появляется жар. — Или Шерлок, — спокойно сообщил тот, — или Данкан, которого ты застрелил. Как и кто-то, кого мы с тобой никогда не видели. Любой из нас на самом деле. — И ты даже не хочешь проверить? — Лестрейд закусил губу. — Ну, наверное, можно сделать какие-то анализы… — Вероятность, что я имею отношение к этому ребёнку, ничтожно мала, — отрезал Майкрофт. — И я в любом случае не буду ничего проверять. — Вы, наверное, заметили, инспектор, — вмешалась Морайя, — что мы все очень сильно привязаны друг к другу. И не только потому, что нас мало. Даже без анализов и точного знания мы все считаем друг друга членами одной семьи. Вы убили моего родича, и это не зависит от того, была ли между мной и Данканом кровная связь. Я не задумываясь уничтожила бы вас за это, но вас любит другой мой родич. И я не могу причинить Майкрофту боль, хотя и не знаю, может ли он быть моим сыном. — Вашим — скорее, Мориарти, — нервно хмыкнул Грег, посмотрев в ее темные глаза. — Джеймс? — на ее лице появилась такая тёплая улыбка, что Лестрейд нервно сглотнул. Трудно было поверить, что сидящая перед ним холодная женщина может кого-то любить. Тем более… этого. — Вообще-то, как и сказал Майкрофт, в теории он может быть моим биологическим сыном, — с пронзительной нежностью в голосе проговорила Морайя. — Но для меня он племянник, сын моей сестры. Она слегка нахмурилась и с грустью добавила: — И живой пример того, почему для наших детей так важно человеческое воспитание. — А его не люди растили? — Нет, — в голосе ее снова появился холод. — Потому он и не способен их уважать и заботиться о них. А вот вы сможете научить мальчика тому, чего не знает Джеймс: что сходства между нами и людьми не меньше, чем различий. — Постойте, — Грег протестующе замахал руками. — Я же сказал, что не хочу этого ребёнка! Вы не можете меня заставить! — Вот как? — Морайя приподняла бровь. — Разве он не тот же, кем был вчера, когда вы принесли ему в больницу игрушку? Что изменилось? — Вчера я считал его человеком, — отрезал Грег. — Повторяю, мне не нужен этот подкидыш! — Что же, — голос Морайи сделался жёстким. — Жаль, что вы так думаете. Надеюсь, Майкрофт, ты донесёшь до своего мужа мысль, что его возражения не играют роли. Совет утвердил решение, и вам придётся принять этого мальчика. Лестрейд перевёл взгляд на Холмса в надежде на поддержку. Но тот лишь грустно вздохнул и отвел взгляд. Тогда Грег буквально взорвался. — Да срать я хотел на ваш Совет! — выкрикнул он, отнимая у Майкрофта руку и вскакивая с дивана. — И на ваше хваленое «сообщество». Возитесь сами со своими выродками! Мне только ещё одной ящерицы на шее не хватало! Я от одной не знаю, куда деваться! С этими словами он пулей вылетел за дверь, прыгнул в машину и помчался домой, не разбирая дороги.