you'll lose

Томас с минуту простоял не шевелясь, а затем рухнул на стул. Он пытался собраться с мыслями, вернуть себе рассудок, подобрать хоть-какое объяснение случившемуся, но у него ничего не выходило. Он не мог понять, что он сейчас переживает, что чувствует. Внутри как будто ничего нет. Внутри как будто.. Пустота. Ему вдруг резко стало холодно, а после бросило в жар. Сердце бешено колотилось, но Томас этого не слышал: он был как будто во сне. Все плыло перед глазами, все казалось неживым. К нему начало приходить понимание того, насколько сильно было больно Терезе, насколько сильно она сломалась после его слов. В голове крутились слова Они умерли, Томас. Они умерли.. Он не мог выкинуть их, они все повторялись и повторялись, будто бы старая пластинка, крутившая одну и ту же песню без остановки. Томас поспешно встал, взял свою куртку и вышел прочь из этого места. В голову ударило свежим вечерним воздухом, который сразу насыщает легкостью, расслаблением и умиротворением. Но на Томаса этот воздух не произвел никакого впечатления. Только если стало немного холодно, отчего пришлось накинуть куртку. Но, пройдя несколько кварталов, Томас понял, что холодно ему вовсе не от ветра. Его трясло от того, что он сделал. Как теперь пересекаться с ней? Как общаться? Как в глаза смотреть после такого? Как перестать чувствовать себя виноватым? Как.. извиниться?.. Эдисон, какой же ты придурок. Кто тебя вообще просил рот открывать? Тебе что, плохо было, от того, что она рассказывала? Ну поговорила бы она про своего Клода-комода, ну и замолчала бы. Нет вот тебе надо было все испортить. Как обычно. Господи, что ты наделал. Да какой бы ужасной не была Тереза, она человек. И.. Хороший человек. Добрый. Отзывчивый. Щедрый. Красивый.. О, господи, это опять происходит. Через несколько минут Томас открывал дверь своего дома. В комнате, как обычно, его ждал Минхо. - Ооу, по твоей убитой роже понятно, что все прошло паршиво. - начал азиат. - Ты прав. Михно на секунду задумался и понял, что дело тут в другом. - Чувак, что случилось? Томас поднял на Минхо глаза, готовые вот-вот заплакать, и сказал: - Я сделал больно Терезе. Очень больно. - Оу, ну знаешь, чувак, это, на самом деле, двусмысленная фраза. - попытался улыбнуться Минхо и хоть как-то не начать разговор аля "все плохо, все ужасно, мы все умрем". Томас шутки не оценил. Глаза Эдисона в момент стали похожими на пятирублевую монету, брови нахмурились и на лице появился страшный оскал. - Минхо, ты гребанный придурок! Не говори такие вещи, идиот! Как тебе такое вообще смогло в голову прийти, озабоченный? Да и вообще, закрой рот и слушай! - Воу-воу, чувак, прости. Я не знал, что все так серьезно. Рассказывай. - Она начала рассказывать про контрольную, про биографию художников. И вроде хорошо рассказывала, но потом я понял, что.. Томас замялся. Он не хотел рассказывать об этом сейчас. Он не был готов так сразу раскрыться Минхо. Да что там Минхо, он и сам-то не хотел признавать, что влюбляется в Терезу. - Но потом, она меня что-то так выбесила, что меня прорвало. Я начал ее обзывать, говорить, что она зубрилка и все в этом роде, но она не сдвинулась. Скажу честно, Минхо, - Томас сел в кресло рядом со своей кроватью. - я удивился ее стойкости. Я говорил действительно обидные вещи. Придурок.. - Но она все переводила на шутку и было видно, что она нисколечко не обижена и уж тем более не задета. Томас откинул голову назад, на секунду закрыл глаза, поднял голову на Минхо и продолжил: - Но дальше.. у меня все-таки получилось ее вывести. И я этому совершенно не рад. Я не рад, что это получилось таким образом. Таким образом. Ха, признайся, Эдисон: ты был бы совершенно не рад, даже если бы она просто выбежала из библиотеки при слове "заучка". Ты бы себя так же чувствовал. - Я начал говорить про ее родителей. Не знаю, на что меня туда черт понес. - Томас замолчал. - И после этого она убежала.. - А что такого может быть в родителях? - Ну, во-первых, я говорил обидные вещи. А во-вторых.. И снова эти слова. Слова, не покидавшие его ни на секунду с того момента, когда они слетели с губ Терезы. Они умерли Томас. Они умерли.. - У нее нет родителей, Минхо. - на выдохе сказал Томас. - У нее их нет. Информация повергла Минхо в шок. Глаза его настолько округлились, что стали похожи на глаза всей европеоидной расы. Он не знал, что можно сейчас сказать, поэтому просто продолжил молчать. Томас решил. Он должен это сделать. Кто если не Минхо это узнает первым и кто если не Минхо даст нормальный совет? Да-да, иногда слова "нормальный" и "Минхо" могут стоять рядом. - Знаешь, Мин, я чувствую себя несколько странно. - Томас сделал то же самое, что и несколько минут назад: откинул голову на грядушку кресла и уставился в потолок. - У меня как будто внутри что-то меняется. Я не могу понять что, но я это чувствую. И когда я это чувствую, мне становится так хорошо.. - Воу, Томас. На симптомы болезни это не похоже. - Нет, Минхо. Это явно не болезнь. - Томас вернулся в прежнее положение. - Просто произошло то, чего мы так боялись. Я влюбляюсь в Терезу.

***

На следующий день, в воскресенье, занятие тоже состоялось. По договору, Томас и Тереза должны были заниматься на выходных. Сегодня Томас пришел вовремя. Причем, когда он пришел, Терезы еще не было, хоть на часах и было начало десятого. Но вот дверь в библиотеку распахнулась и на пороге появилась Тереза. Томас быстро вскочил со стула и сделал шаг навстречу девушке. - Тереза, я.. - Не надо, Томас. - Тереза слегка нахмурила брови. - Я понимаю, что тебе все это не нужно, не нравится, и никогда в жизни не пригодиться, но меня попросил с тобой заниматься твой отец и поэтому, хочешь ты этого ли нет, но мы будем заниматься. Я приму к сведению твои требования о том, что я должна говорить только по делу, должна заострять внимание только на самом главном, что я не должна говорить не по теме, да и вообще ничего кроме контрольной и букв в корне слова я говорить не должна. Я это учту и впредь буду разговаривать только по теме. - Нет, Тереза, я должен.. - Нет, Томас, ты ничего не должен. Я виновата. Прости. Я была не права в том, что я вызвала у тебя такие эмоции, в том, что я вывела тебя из себя.. Томас быстро подошел к Терезе, положил руки ей на плечи и, слегка тряхнув, произнес: - ТЕРЕЗА, НЕТ! Девушка на секунду замерла. Она не думала, что Томас так сильно переживает по поводу этого. Да и Томас тоже был в легком шоке от самого себя. - Это я во всем виноват. Если бы я ничего не стал говорить, если бы я не начал думать об этом, если бы я просто продолжил тебя слушать, этого бы ничего бы не случилось. Если бы я так не сделал, этого ничего бы не было.. - Но ты это сделал. - на выдохе произнесла Тереза и посмотрела на Томаса, который уже сидел за столом. Повисло молчание. Слова Терезы заставили Томаса посмотреть правде в глаза и действительно вспомнить и понять, насколько ужасным было то, что он сказал. - Прости, я этого не хотел. Я правда не хотел, чтобы так вышло. Тереза, мне нравилось тебя слушать, ты интересно рассказывала, но.. - Но по твоим действиям, Томас, было видно, что ты этого очень сильно желал. - Нет, Тереза, это неправда! Я просто хотел.. - Ладно, Томас, проехали. То, что случилось, уже не исправить. Ты это сказал. Мои родители умерли, их давно нет и этого тоже не исправить. И.. Давай просто забудем это, Томми, ну пожалуйста. У нас с тобой просто занятия. Мы не должны любить друг друга, мы не должны дружить друг с другом, мы не должны даже просто хорошо общаться. Мы не должны говорить друг другу "привет", "пока", мы просто с тобой занимаемся. Это просто занятия. Это не свидание, не дружеские отношения, мы просто с тобой позанимаемся и разойдемся. Ты получишь свою пятерку и все. Больше от меня и от тебя ничего не требуется. Поэтому, Томми, давай забудем. - Нет, Тереза, нет. Я не могу.. - Томас. Пожалуйста. Тереза произнесла эти слова так, что Томас понял, что сейчас не лучшее время для извинений. Девушка изобразила на лице что-то наподобие улыбки и, подойдя к столу и доставая кое-какие учебники, сказала: - Знаешь, Томас, я вчера не рассказала тебе интересного факта из биографий обоих художников. - она повернулась к юноше. - Как я уже говорила, и Мане, и Моне люто ненавидели друг друга. Но вскоре, они подружились и стали хорошими друзьями. Их начали замечать вместе, они стали чаще появляться на светских мероприятиях, нередко вместе работали, в общем, стали действительно друзьями. Тут Тереза выдержала небольшую паузу. За это время Томас прошел и сел за стул. Он откинулся на спинку стула и начал слушать Терезу. Девушка стояла, облокотившись на стол. Томас решил повременить с извинениями: раз Тереза не хочет его слушать, она выслушает его потом. - Итак, теперь давай перейдем непосредственно к контрольной и к букве, которую надо писать в корне слова. - на последних словах Тереза сделала особое ударение, как бы желая напомнить Томасу о случившемся. Она слегка улыбнулась. - Тереза, не надо. Ты же прекрасно понимаешь, что мне стыдно за то, что произошло. - серьезно сказал Томас. - Ладно, прости. Картины. - сказала Тереза и, хлопнув в ладоши, достала из рюкзака большой сборник картин. Картины были очень в качественном изображении. Так только Тереза открыла первую страницу, Томасу, почему-то, захотелось вот так вот сидеть с Терезой и просто рассматривать картинки. - Смотри, все, на самом-то деле, очень легко. Моне всю жизнь рисовал исключительно природу. У него мало картин, где нарисованы люди. Не знаю, почему так получилось. Наверно, потому что ему в юности привили любовь именно к природе, а не к чему-нибудь другому. Томас сидел с широко раскрытыми глазами. На его лице виднелась улыбка. Боже, как же красива была Тереза. Эти ее глаза, почему они такие голубые? Разве остались еще такие глаза? Самое банальное сравнение, но в ее глазах можно было утонуть. Окунуться, и никогда не выплывать. Они настолько притягивали к себе, что, думал Томас, посмотрев в них, можно решить абсолютно все проблемы. И так и было. Он смотрел в ее глаза и понимал, что проблем в жизни не существует. - Но картины Моне можно отличить по одному очень интересному признаку: его картины были чутка расплывчатами. Они не имели ярко выраженного контура. Если он изображал реки, они были еще более расплывчатами, чем реки, изображенные другими художниками. Если он рисовал небо, оно было похоже всего лишь на мазок голубой краски. Даже если ему доводилось рисовать людей, он тоже делал их нечеткими, представляешь! - Тереза так по-детски улыбнулась, что Томас сам непроизвольно улыбнулся. - Вот, взгляни на это. Тереза открыла сборник и указал на картину, на которой изображена женщина с зонтиком. - Не видно же лица, верно? - спросила она, посмотрев на Томаса. - Д-да, верно. - отвечал Томас, пытаясь осмыслить слова, сказанные Терезой. - И небо.. Прям как ты и сказала! - Томас вдруг улыбнулся и хлопнул в ладоши. - Это так здорово. Давай еще. Тереза улыбнулась и указала на следующую картину. Она называлась "В саду". - Смотри, вот опять. Акцент сделан на яркие краски, смазанность, расплывчатость. А человек, как обычно, не виден. Моне решил, что лучшее в мире - это природа, а не люди. В какой-то степени, я с ним согласна. Томас рассмеялся. Глупая шутка, но ему, почему-то, стало так смешно, что он не смог сдержать смеха. Тереза тоже улыбнулась: она умилялась его детским повадкам. - Мне нравится, Тереза. Это красиво. - Томас посмотрел на девушку и - о, боги - столкнулся с ее глазами. Почему они такие.. Нет, у нее не голубые глаза. Их нельзя назвать голубыми. Они были ультрамариновыми. - Так, перейдем к Мане. - она положила открытый сборник на стол и скрестила руки на груди. - Честно говоря, не люблю его. Он какой-то странный, ахаха. Рисует что-то непонятное, голый баб каких-то.. Ой, это потом, прости. - Тереза немного засмущалась, а Томас хихикнул. - Эээй, не смешно. Я правду говорю. - пыталась оправдаться Тереза, но не выходило. - Да-да, мы все поняли, Тереза. Продолжай. - Томас пытался сделать серьезное лицо при взгляде на Терезу, но как только он на нее посмотрел, то сразу начал смеяться. - Томас, успокойся, ахах. Мы такими темпами тут долго пробудем. Пожалуйста, господи. Пожалуйста. Задержаться бы тут хоть до утра вместе с Терезой и просто сидеть и говорить, говорить, говорить, говорить.. - У Мане все наоборот. Он редко рисовал природу, зато любил рисовать людей. - Ага, и голых баб. - добавил Томас, от чего вызвал всплеск смеха и у себя и у Терезы. - Хватит, ахаха. Это вообще не смешно, не разу. - Тереза собиралась продолжать рассказывать, но улыбки и смеха сдержать не могла. - Но ты же смеешься. - Томас поднял брови. - Один раз. - Нет, второй. - Не говори глупостей, Эдисон. Один. - Не ври сама себе. Два, Тереза. - Томас откинулся на спинку стула и насмешливо улыбнулся. Как вдруг он на секунду задумался, откуда у него такая легкая уверенность в общении с Терезой? - ... Ладно, два. Поехали дальше, Томми. - Тереза улыбнулась почти такой же улыбкой, которую только что получила от юноши. - Картины Мане до жути четкие. Они словно фотографии. Я поначалу частенько путала и говорила, что это фото, за что получала люлей от Мисс Харлин. Вот как раз таки четкость является отличительным признаком Мане. - Тереза начала что-то искать в сборнике. Томас смотрел на нее и не хотел отрываться. Он не понимал, что это за чувство, как оно происходит и из каких глубин появляется, но он точно знал, что оно ему нравится. Как и Тереза. Такая вся маленькая, крохотная, беззащитная - она казалась ему самым милым существом на планете. А как она улыбается, господи! Нет, ну вы видели ее мини-ямочки, которые появляются, когда она смущается? Вы видели ее малюсенькие ноготочки? Они были такие аккуратные, что выглядели лучше, чем сотни других. Вы видели ее волосы, которые были цвета хорошего, красивого каштана и которые вот сейчас, в свете уже почти дневного солнца, луч которого проскользнул в окно, как будто специально для того, чтобы показать Томасу волосы Терезы, блестели и становились, почему-то, еще темнее, чем они есть на самом деле? Нет? Хм, вам явно не повезло в жизни. - О, нашла. - вдруг сказала Тереза, заставив Томаса выйти из этого эйфорического состояния. - Но у Мане есть картины, где смазаны люди. Вот одна из них. - она показала картину под названием "Мальчик среди цветов". - Видишь? - Да, но она явно не похожа на Моне. То есть, я имею в виду, что лицо хоть и не четко нарисовано, но сказать, что это Моне - язык не поднимается. - Хах, вообще-то, Томас, говорят рука. - Не важно, ты поняла. - парень усмехнулся, продолжая смотреть в книгу. - Правильно, Томми. О, кстати, тут, видимо, пионы нарисованы. Наверно, я не знаю, ахах. Возможно, розы, но я люблю пионы, поэтому это будут пионы. - Тереза мило улыбнулась. Она старалась поддерживать легкую обстановку, чтобы занятие не выглядело как обычная зубрежка, а было очень интересным и увлекательным. - Смотри, вот еще одна. Она называется "Читающая женщина". Но тут опять же, как ты точно подметил, нельзя сказать, что это Моне. - Д-да. - промямлил Томас. - Я вижу, Тереза. Я вижу! - он обрадовался, как ребенок и, подняв две руки вверх, захлопал в ладоши. Следующие несколько часов Тереза показывала Томасу картины Моне и Мане. Различать, конечно, он их еще не научился, но со временем, у него это получится. Тереза это знала. Томас был полностью охвачен этим процессом. Он как будто бы отгадывал загадки. "Правильно, неправильно, неправильно, неправильно, неправильно, ТОМАС, правильно" - так и раздавалось по всей библиотеке. Его будоражило от одной мысли, что он сейчас отгадает и пойдет смотреть на следующую "загадку", а когда он ее отгадывал, он прыгал, бегал, смеялся, кричал, что было мочи. И вот в такие моменты, Терезе приходилось его успокаивать и сажать на место. Как ребенка. Но вот, день занятий подошел к концу. За окном уже светилась луна и нужно было как можно скорее идти домой.

***

- Можно тебя проводить? - робко, смущаясь, спросил Томас, когда Тереза спрятала все свои вещи в рюкзак. Девушка слегка нахмурила брови, улыбнулась и, немного помедлив, ответила: - Да

***

Сомнений не было. Томас был влюблен в Терезу.