Грехи Отцов. Братья

За несколько часов до госпитализации Джеймса…

      Я лег уже как час назад, но все это время ворочался, взбивая ногами простыню. На сердце было неспокойно… Оперевшись локтем на жесткую подушку, я взял со стола «магический шар».       — Все же хорошо, правда?.. — прошептал я и взболтал его.       В круглом окошке из темной воды вынырнул многогранник:

«Очень сомнительно»

      — Что-то плохое должно вот-вот случиться? — спросил я, затаив дыхание.

«Пока не ясно, попробуй снова»

      Черт… Я положил шар на подставку и спустил ноги на иссиня-черный ковролин. Вся моя комната была черна: несколько лет назад я сам перекрасил стены в черный цвет и набрызгал белой краской звезды. Моя комната была бы похожа на космос, разреши мне Майкл перекрасить еще и потолок, но он сказал, что в черной коробке я свихнусь. А Джеймс ответил, что я и так уже… Его шутки обидны. Не все ведь братья издеваются друг над другом — Майкл, например, так не делает. Тогда почему я настолько не нравлюсь Джеймсу?.. Наш с Майклом общий отец после развода собирался растить меня — у Майкла есть весомый повод меня ненавидеть. Но он со мной добр, он всегда заботлив и ответственен, словно это он старший брат среди всех нас, а не Джеймс…       Шурша васильковыми пижамными штанами, я вышел из своей комнаты и застыл, только-только войдя на кухню. В темноте у обеденного стола возвышалась черная фигура. Неизвестный заметил меня и сделал шаг в мою сторону. Я дернулся назад, но уперся в стену. Сердце выскакивало из груди. Мужчина в черном направил руку на меня — пистолет?.. О, Господи… Я зажал рот руками, чтобы не закричать: если Майкл выбежит на мой крик, то грабитель убьет и его… Джеймс… Пусть он будет жив… Неизвестный поднял обе руки к голове и снял мотоциклетный шлем.       — Совсем ебнутый? — грубо спросил Джеймс, оставляя шлем на столе. — Что, блять, за лицо?       — О, Боже мой… — выдохнул я, прижимая правую руку к трепещущему сердцу. — Как же ты меня напугал… Я решил, что в дом кто-то влез…       — Пиздец, — громко рассмеялся Джеймс, открывая холодильник и выуживая с полки бутылку воды. Я старался говорить как можно тише, чтобы не разбудить Майкла, но Джеймса, как и всегда, чужой комфорт не особенно заботил.       — Не матерись, — попросил я, не двигаясь с места.       — Ебать, хочу материться, значит, буду, понял? — Он больно ткнул меня ледяной бутылкой в плечо, и я покачнулся. — Что, у такого карапуза уши вянут, когда не по-книжному говорят? — передразнил он меня, откручивая у бутылки крышку и отпивая. Немного погоняв воду во рту, он проглотил ее и сощурился: — А чего ты не спишь? Ночь на дворе — ты же всегда ложишься рано, как ботаник ебаный.       Очередное его резкое словцо резануло по ушам, и я поморщился.       — «Магический шар» сказал, что случится что-то плохое…       Не успел я закончить фразу, как Джеймс с фырканьем расхохотался.       — Бля, как можно быть таким отмороженным? — Продолжая смеяться, он подошел ближе с початой бутылкой в руке. — Тебе шестнадцать, Калеб! Хватит верить во всякую хуйню…       — А ты — хватит материться! — громко прошептал я, сердито глядя ему в глаза. Если бы Майкл не спал, я бы выкрикнул это Джеймсу в лицо.       Подойдя вплотную, старший брат прижал меня к стене. Я смотрел на него снизу вверх, как на зверя, готового в любую секунду наброситься и растерзать. Непредсказуемый… вечно злой… За что я ему так ненавистен?..       — Я дохуя сложно объяснил в первый раз? — тяжело дыша, спросил Джеймс. Кончик его носа практически касался моей щеки. Не понимаю… почему так близко?.. Чем ближе ко мне он стоял, тем сложнее мне всегда было сосредоточиться. Его томящаяся ярость — я с двенадцати лет чувствовал ее… Раньше он общался со мной так же, как с Майклом, так же, как и Майкл общался со мной — что произошло?.. Я боюсь его… Стоит ему встать возле меня, и все мое тело начинает дрожать… Джеймс обхватил свободной рукой мою шею, точно решая задушить меня, но я уже знал, что он собирается сделать — его маленький ритуал… прежде, чем оскорбить и ранить меня в самое сердце. Не давая отстраниться, он потерся лицом о мою щеку, и я вдохнул запах его одеколона. — Почему… ты постоянно берешь пример с Майкла? — Теперь и он старался говорить вполголоса. — Почему не с меня?.. Что, быть пиздец каким правильным так весело? Ты дрочишь хотя бы? Или пояс верности носишь, как этот святоша?       — Это не твое дело, — краснея, ответил я.       — Ты же ни с кем не общаешься, — продолжил Джеймс, крепче сжимая мою шею. Я не чувствовал удушья, но его пальцы выжигали мою кожу… — Не общаешься же, м? Или сосешься с кем-нибудь втихаря?       — Какой ответ ты хочешь от меня слышать? — Я старался говорить спокойно, но мой сумасшедший пульс бился в его ладонь, по-прежнему касающуюся шеи.       В глазах Джеймса сверкнула ярость.       — Мне похуй на твои ответы, понял? — зло заявил он, встряхивая меня и слегка ударяя затылком о стену. — И на тебя самого мне тоже похуй.       — Тогда уходи. Убери руки и иди, куда шел.       — А ты куда шел? — по-звериному сжал зубы Джеймс.       — Попить… — соврал я.       — Ох, попить, значит… — кивнул он. — Тогда вот, пей. — Он приставил к моим губам бутылку с водой. — Давай же. Ты же хотел пить. — Он все еще держал меня за шею — деваться некуда. Проще отпить… Я разомкнул губы, но Джеймс всунул горлышко бутылки мне в рот. Испугавшись, я застонал, и Джеймс сильнее вжал меня в стену. Мои пальцы цеплялись за его черную кожаную куртку, когда правая рука Джеймса начала двигаться, имитируя бутылкой фрикцию. При каждом движении немного воды попадало мне в рот, но я не мог глотать, боясь захлебнуться. Холодная вода стекала по подбородку и шее на левую руку Джеймса, заливалась тонкими струйками под мою пижамную рубашку, пропитывая ее и холодя кожу. Бутылка в последний раз скользнула по моим губам, когда воды в ней оставалось на донышке. — Ну что?.. — с заметной отдышкой проговорил Джеймс. — Напился?..       — Почему ты это делаешь? — проглотив остатки воды на языке, спросил я.       — Потому что ты меня раздражаешь, — прорычал Джеймс мне на ухо. — Потому что ты весь такой дохуя идеальный… Давай же, отрасти яйца, начни хотя бы ругаться… Скажи «ебля»… — Я помотал головой, и Джеймс до боли уперся лбом в мой лоб. — Дава-а-ай… скажи… — Его рука поднялась выше, и он сжал мою нижнюю челюсть. — Скажи… — Он облизнул свои губы, задумываясь на мгновение. — Скажи «выеби меня, Джеймс»…       — Зачем… мне это говорить?.. — Мне было холодно, но кожу то и дело обдавало жаром. Руки горели, горела грудь, живот… Кажется, меня лихорадило… Кружилась голова… Я оставался на ногах только благодаря Джеймсу. Он уперся кроссовкой в плинтус, и я почувствовал его ногу меж своих бедер. Опустись я немного — и яичками касался бы его колена… Почему так близко?.. Но сегодня он еще ближе, чем всегда… Если я скажу то, что он хочет… что он сделает?.. Снова бросится оскорблением, обзовет извращенцем, педиком или кем похуже?.. Чего он хочет, чего от меня ждет?.. Громко сглатывая, я разомкнул губы: — Вы… вы… еби… м-меня…       — Скажи полностью… — приказал он, хватая меня за волосы на затылке и запрокидывая мою голову. Теперь его губы были в сантиметре от моих. Боюсь его… боюсь его… боюсь?..       — В-выеби меня… Джеймс… — едва справляясь с новой волной жара, прошептал я, не способный смотреть куда-то еще, кроме как на его губы…       — Ты правда этого хочешь?.. — хрипящим шепотом спросил он, отпуская мои волосы и проходясь пальцами по соскам, массируя их через мокрую холодную пижамную рубашку.       — Я… ты просил сказать… и я сказал… — трусливо оправдался я. Джеймс нахмурился в ответ на мои слова. Его рука скользнула в мои штаны и слишком сильно сжала член. Я вскрикнул: больно… н-но так горячо…       — А ты что, будешь делать все, что я скажу?       — Я… тебя боюсь… — признался я, кивая в ритм движений его руки.       — Даже так… — просмаковал Джеймс. Схватив меня под живот, он на секунду оторвал меня от пола и вновь поставил на него, но уже на четвереньки. — Тогда — проверка на послушание!.. Упрись лицом в пол… и спусти до колен штаны…       — У-у меня… под ними ничего нет… — испуганно прошептал я, все же ложась щекой на скользкий паркет.       — И хорошо, — холодно ответил он, зачем-то доставая из кухонного шкафа крупный пузырек с подсолнечным маслом.       Что он задумал?.. Хочет сфотографировать, а потом издеваться?.. Развесить фото по всей школе?.. Или ему нужен на меня компромат?.. Что?..       — Б-брат… — обронил я. Джеймс вновь вспыхнул гневом и отвесил мне со всей силы шлепок по ягодице. Слезы сами собой хлынули у меня из глаз…       — Не смей называть меня так. Я тебе не брат.       — Я… считаю тебя… своим братом… — сквозь всхлипы заговорил я. — Мы… росли в… вместе…       — И это ничего не значит, — жестоко ответил Джеймс, подходя ко мне. — Спускай штаны.       Не хочу… не хочу… не хочу… так почему же подчиняюсь?.. Я стыдливо оголился, сразу же закрывая лицо руками, словно это могло бы остановить сон, который мне снится… сон, что хуже любого кошмара… потому что терзает сильнее, ранит глубже… только сон…       Пальцы Джеймса, скользкие от масла, медленно, по кругу начали смазывать мой анус, и я замычал в руку, прикусывая ее. Я жался к полу, за что получил новый шлепок, и пошло приподнял зад. Почему… Я не успел додумать: Джеймс вставил в меня сперва один палец, а потом второй, неторопливо двигая ими. Мои зубы сильнее впились в руку — только так я мог сдержать стоны. Он же… мой брат… почему мне… так жарко от всего этого?..       — Б…рат… — соскочило с моего языка.       — Я! Тебе! Не! Брат! — громким шепотом повторил Джеймс, бешено насилуя меня пальцами. Я приглушенно кричал в пол, скользя по нему ногтями. — Похоже, ты так не понимаешь, да?.. — Я не видел его лица, но слышал его ярость невероятно отчетливо: так зол на меня он еще не был…       Что-то холодное, твердое, грубое коснулось меня и начало проникать, растягивая изнутри. Я вперил широко раскрытые глаза в пол, когда понял, что это горлышко бутылки…       — Брат поступил бы так? — свирепым шепотом вопрошал Джеймс, ритмично имея меня бутылкой.       — Нет… нет… — стонал в свои ладони я. — Пожалуйста… нет…       — Скажи: «Я хочу твой член, Джеймс». Скажи…       — Нет… нет… — Я вскрикнул, почувствовав холод внутри себя: это из бутылки вылились остатки воды…       — Скажи! — прошипел Джеймс, засаживая бутылку глубже. Я выгнулся и в истоме прокусил руку. На паркет упала одинокая капля крови.       — Если я… скажу, ты меня… не отпустишь… — несмотря на хрипы и стоны, смог выговорить я.       Рука Джеймса остановилась, но горлышко бутылки все еще было во мне… Джеймс поднялся и отошел к столу за шлемом.       — Ползи к себе так. И чтоб не смел трогать бутылку, пока я не уйду из квартиры. Понял, пиздюк?..       Желая сквозь землю провалиться от стыда за все эти унижения, я скованно пополз в свою комнату. Входная дверь громко захлопнулась, и я упал грудью на черный ковролин. Джеймс ушел, я мог бы вынуть бутылку… Но вместо этого я обхватил ее пальцами, продолжая трахать себя в ритме Джеймса… словно это он…       — Выеби меня… — горячо выдохнул я в смоль ковра. — Хочу… хочу твой член, Джеймс… — стонал я, сжимая челюсти от удовольствия. Что он со мной сделал?.. Как он меня сломал?..