Грехи Отцов. Братья

      — Какого хуя?! — выразительно выкрикнул Майкл, когда мы с Калебом сели за обеденный стол.       Всю дорогу от больницы до дома мы провели в напряженном безмолвии: Майкл до белизны пальцев сжимал руль, не отрываяся от созерцания машин впереди ни на секунду; Калеб трясся от страха на пассажирском сидении, время от времени он оборачивался и бросал в мою сторону молящие взгляды, словно я мог что-то поделать, отмотать время назад и не дать вездесущему Майклу сунуть нос туда, куда не требуется. Я же преспокойно валялся на заднем сидении. Перед глазами настойчиво всплывали прекрасные воспоминания о том, как на этом самом месте я неистово ебал Калеба, кричащего от восторга. Если бы Майкл об этом узнал, в тот же день бы продал машину. Ах, нет, он же тот еще чистоплюй: не продал бы — сжег.       Ему хватило выдержки молчать в подъезде и на лестнице. Его терпение не сдавало позиции и те несколько минут, пока мы оставляли куртки на вешалке, бросали пыльную обувь на коврике при входе. Я намеревался подать Майклу пример, положив на сложившуюся ситуацию огромный болт, но средний братец резко махнул рукой в сторону стула, прорычав пронзительное:       — Сел!       Калеб подчинился его приказу — отданному вообще-то лишь мне — чисто из страха, по нему было видно: он трясся как лист на ветру. Я опустился на стул только из жалости к Майклу, ведь не выскажи он все, что сейчас распирает его излишне умную голову, — взорвется. Думаю, если бы я узнал, что он втихаря ебет Калеба, тоже бы не шибко обрадовался… Вполне безобидный, совершенно гипотетический пример сжал мой мозг реалистичной фантазией и выжал, словно губку. Даже допускать не хочу, что хотя бы в одной из бесконечности параллельных вселенных Майкл касается моего Калеба… Мои кулаки непроизвольно сжались, и Калеб мягко пихнул меня в бок с озабоченностью во взгляде.       — Какого хуя?! — в тот самый момент услышал я и поднял глаза на Майкла. Его светлые волосы впервые были всклочены, а одежда — неряшлива и измята. От его привычной выхолощенности не осталось и следа: кажется, впервые я видел Майкла настолько сердитым. Развел, блять, игры в папочку и сыновей — разве не я тут самый старший?.. — Ты… — Он задохнулся собственной мыслью и продолжил после тяжелого вздоха. — Ты башкой своей понимаешь, что делаешь?       — А что я делаю? — С непробиваемым спокойствием на лице я откинулся на спинку стула.       — Он ребенок!.. — проскрежетал Майкл, и я в голос расхохотался:       — Какой он, блять, ребенок?! Ты всего на год старше его и на год младше меня — что, дохуя большая разница? Ебаные два года!..       — Ему шестнадцать!       — Я умею, блять, считать!..       — Он твой брат! — хлопнул ладонью по столу Майкл.       — Да, и, очевидно, тупой как пробка, по твоему мнению, раз ты при нем же о нем в третьем лице говоришь.       Губы Майкла от гнева превратились в тонкие чуть розоватые полоски. Кажется, наконец-то в его голове уложилась простая и вполне ожидаемая истина: ничего доказать мне он не сумеет. Он перевел взгляд на Калеба и как можно спокойнее произнес:       — Сейчас мы пойдем к тебе в комнату… и поговорим…       — Я не хочу, — вмиг отозвался Калеб.       — Придется, — непреклонно ответил Майкл.       — Слышь, он сказал, что не хочет! — Моя рука сама собой сжала локоть Майкла, но брат одним резким движением вырвался и, приблизившись к моему лицу, пригрозил дрожащим указательным пальцем:       — Если бы я… не боялся матери сердце разбить… доложил бы на тебя в тот же момент, как все понял. Так что не смей меня трогать. На глаза мне не попадайся. Калеб, пошли!       Скрипнул стул — Калеб послушно встал из-за стола и, поддерживаемый Майклом за плечи, пошел в свою комнату. Он оглянулся, но я не смог найти в себе силы, чтобы посмотреть в его глаза. Если я это сделаю, то отдам бессловесный приказ выгораживать меня любыми правдами и неправдами. Не хочу, чтобы Калеб лгал. Пусть скажет ровно то, что сам захочет, даже если это будет стоить мне всего… Память вздрогнула: кухня потемнела, ведь за окном расправила крылья ночь. На полу, в освещенном блеклым светом квадрате, на четвереньках стоял Калеб, постанывая в собственные руки, пока мои пальцы в бешеном ритме трахали его задницу. Я тяжело сглотнул и отвел от него взгляд. На кухне снова был день; раздражающе яркий луч света отразился на вазе с фруктами, стоящей посередине стола, и резанул по глазам. Поморщившись, я со всей силы двинул рукой, и ваза разлетелась вдребезги о стену, фрукты с глухим стуком рассыпались по полу. Мне было жарко, нестерпимо жарко! Так, что впору было кожу с себя содрать! Нет, до возбуждения мне, ох, как не близко! Это ярость. Пиздец какая яркая злость на самого себя. Если б можно было отмотать время вспять, я бы ничегошеньки не изменил. Потому что все мои ебаные ошибки привели ко мне Калеба.       Я поднялся и тихо подступил к двери в его комнату. В щелку была видна кровать, на которой Калеб сидел в одиночестве. Значит, Майкл встал у стены, чтобы давить психологически. Ебаный террорист.       — Что ты молчишь? — спросил он, и Калеб повесил нос. В руках мальчишка крутил эк­шен-фи­гур­ку, разглядеть которую с порога я не мог.       Странно… Раньше меня бесили его игрушки, но с тех пор, как Калеб пошел мне навстречу, весь этот гнев куда-то делся. Неужели я ревновал его к неодушевленным предметам?.. Ебнуться можно…       — Калеб, ты… все можешь мне рассказать, — продолжил играть в психолога Майкл. — Все, что захочешь…       — Я ничего не хочу говорить, — поднял голову Калеб. Мой мальчик! Не позволяй хитрому пидарасу из тебя веревки вить… Хотя из нас двоих так-то я больший пидарас, чем Майкл, уже по определению… — Что, заставишь меня на кукле показать, где Джеймс меня трогал?       Я ухмыльнулся и продолжил слушать. Все-таки Калеб, берущий пример с меня, мне нравится куда больше, чем Калеб, идущий по пятам святоши-Майкла. Рядом со мной у мальчишки прорезался характер, он стал сильным и страстным, а не запуганным плаксивым ребенком. Теперь он сможет в какой-то мере отстаивать свои интересы, значит, польза от нашего блядства все же была. Жаль будет, если я окажусь вне этих самых его интересов…       — Я не враг тебе, Калеб. Я хочу разобраться…       — Разобраться в чем?! — впервые повысил он на Майкла голос. — В том, что делал Джеймс?       — Да!       — Хорошо, отлично! Он меня ебал! Потому что я сам этого хотел! Потому что я его люблю! Не так, как тебя, не так, как маму! Настолько сильно люблю, что хочу именно таких отношений с ним!       — Это ненормаль… — попытался одернуть его Майкл, но такой возможности Калеб ему не предоставил:       — Мне глубоко плевать, что ты думаешь об этом или кто-либо другой!       — Он заставил тебя думать, что ты этого хочешь!       — Как можно заставить человека думать, что он хочет секса?! — всплеснул руками Калеб, отбрасывая фигурку на подушку. — Я не вчера стал по-другому к нему относиться! С двенадцати лет меня трясло, как только он оказывался рядом. Я упорно списывал это на страх, но я не боялся его даже тогда! Я хотел его! Как только мое тело начало взрослеть, оно уже тянулось к нему! — Калеб тараторил так, что у меня брови поползли на лоб. Мальчишка слишком долго держал все в себе — и вот его прорвало! — Мне никто никогда не нравился, понимаешь?! Но лет с четырнадцати, как только я думал о Джеймсе, у меня сразу же вставал! Я читал про остатки животных инстинктов: про эрекцию от злости, о возбуждении от доминирования более сильной особи — и заставил себя думать, что я его боюсь и от этого все мои беды! Но я его хотел…       — Я не могу это больше слушать… — пролепетал Майкл, двигаясь бочком к двери.       — …и продолжаю хотеть!..       — Замолчи! — выкрикнул Майкл, открывая дверь плечом. На меня, стоящего у косяка, он даже не взглянул, пробегая к входной двери. — Разбирайтесь, блять, сами! Я не хочу иметь к этому никакого отношения! ПСИХИ ЕБАНЫЕ!!!       Истерически захлопнулась дверь, и мы с Калебом остались в квартире одни. Я завернул за угол и переступил порог его комнаты — кажется, впервые за последние пару лет. Он сидел на кровати, запустив пальцы в волосы и зажав руками виски. Услыхав мои неспешные шаги, он, не меняя позы, тихо спросил:       — Теперь что-то будет?..       — О да, что-то уж точно будет! — с пошлой улыбочкой проговорил я.       — Да нет, — тягостно вздохнул Калеб, — я про ужасные последствия… Не хочу, чтобы у тебя были проблемы…       — Волнуешься только за меня? — Я сел рядом на черное покрывало и бегло осмотрел стены: надо же, и правда похоже на звезды; так вот о чем Калеб спорил с Майклом, когда речь заходила о ремонте. Я старался пропускать мимо ушей все, что касалось Калеба, ведь чем больше я погружался в его жизнь, тем труднее мне было сдерживаться. Но сейчас мне уже не нужно пытаться его ненавидеть, и я могу изучить, что изменилось за последние четыре года.       Глубоко задумавшись, я совсем забыл про свой вопрос, на который Калеб так и не дал мне ответа, покраснев и засмущавшись. Он сидел рядом со мной, искоса поглядывая то на мои губы, то на мои руки, то на член, очертания которого были видны сквозь достаточно тонкие штаны. Мальчишка абсолютно не умел скрывать свои желания — или просто не хотел, призывая меня начать действовать?..       — Хочешь услышать кое-что очень… — Он замолчал, подбирая прилагательное поточнее, но я лишил его необходимости ломать голову:       — Хочу.       Калеб сдержанно ткнул пальцем на пол у моих ног и набрал побольше воздуха в грудь, чтобы озвучить задуманное.       — В тот раз, когда на кухне ты… мы… ты сказал мне ползти в комнату и ждать, пока ты покинешь квартиру… — Щеки Калеба пылали от стыда, покраснели даже уши, а взгляд метался по полу, не находя, за что можно было бы зацепиться. — Я услышал, как закрылась за тобой дверь, но… не извлек бутылку… На этом самом месте я ебал ею себя, представляя, что в меня входишь ты…       Я слушал его, не закрывая рта. Откровение Калеба превзошло все мои ожидания. Первые секунды осознания во мне горело адским огнем желание увидеть это воочию: дать ему что-нибудь потолще и смотреть, как он, полностью обнаженный, вгоняет в себя продолговатый предмет почти целиком, прогибаясь и крича мое имя — на полу своей комнаты… Но кого я обманываю: я не смогу и минуту высидеть — наброшусь на него и отдеру до потери сознания…       Все это время Калеб смотрел на меня с явной мольбой, на которую я никак не мог не откликнуться.       — Посиди здесь минутку. Я зайду за кое-чем в свою комнату.

***

      Когда я вернулся, на узкой одноместной кровати меня ждало поистине потрясающее зрелище. На темном звездном одеяле, уткнувшись правой щекой в маленькую подушку, лежал нагой Калеб в моей любимой позе: как можно сильнее прогнув спину и как можно выше подняв зад.       — Вот так сюрприз! — счастливо пропел я, пряча за спиной то, что Калеб пока видеть не должен был. Я коснулся коленями одеяла, отложил принесенные Калебу «подарки» позади себя и с разгорающимся в груди и внизу живота восторгом провел ладонями по его напряженным ягодицам. Мальчишка прикрыл глаза от удовольствия и по-собачьи вильнул задом, требуя добавки. У кого-то отменный сексуальный аппетит! Не до конца понимая, наказываю я его или поощряю, я с силой шлепнул его по заднице, и Калеб застонал, не размыкая губ. Его правая ягодица слегка порозовела, а бедра раздвинулись еще шире, словно паршивец всем телом умолял меня не останавливаться. Новый шлепок — и Калеб закусил нижнюю губу, вздрагивая от приятно ошпарившего кожу удара.       Не только он вошел во вкус: пока моя правая рука одаривала Калеба ежесекундными шлепками, левая стала мягко массировать его яйца и твердеющий от каждого удара член. Меня даже не особо удивило, что мальчишку больше заводит «кнут», чем «пряник»: в конце концов, у него хватает своих демонов, которых мне только в радость иногда подкармливать. Кстати, как раз время «кормежки»…       — Что, так нравится, когда тебя по голому заду шлепает старший брат, что ты готов подмахивать в такт, точно шлюха?       — Да!.. Да!.. — стонал Калеб, впиваясь ногтями в подушку. — Только не останавливайся!..       Я удовлетворенно ухмыльнулся: это мой Калеб! Мои шлепки спустились ниже, и теперь начали краснеть внутренние стороны бедер Калеба, норовящего во время каждого удара потереться гениталиями о мою руку.       Пока я разбирался с принесенными из закромов моей комнаты вещами, «наказание непослушного мальчишки» пришлось поставить на паузу. Калеб томно смотрел на меня, помахивая задом, из-за чего его член покачивался из стороны в сторону, словно зазывал меня.       — Пожалуйста… — чуть ли не слезно попросил он. — Еще… Джеймс, пошлепай меня еще… — и в моих штанах окончательно стало тесно. Из-за его сверхоткровенной позы я видел, как подрагивал его анус, когда в голову мальчишки приходили пошлые мысли.       — Обязательно, — пообещал я, — но прямо сейчас у меня для тебя кое-что есть.       В моих пальцах блеснуло металлическое виброяйцо, но в силу своей детской наивности Калеб не понял, что я держу. Полупрозрачный провод от секс-игрушки тянулся к небольшому пульту, лежащему у меня за спиной, так что явную подсказку Калеб не смог получить. Он самую малость отпрянул, ощутив холод металла, прижавшегося к его сфинктеру, но сразу же подался назад, тем самым сообщая, что готов ко всему, что бы я для него ни приберег. Моя левая рука скрылась за спиной, с тихим щелчком передвигая на пульте переключатель, и Калеб приглушенно вскрикнул, ощутив анусом вибрации.       — От…откуда… у тебя вообще… такое?.. — сквозь едва сдерживаемое мычание спросил он.       — Скажем так, я не просто представлял, как изощренно тебя ебу, но и строил некоторые планы, — признался я, слегка надавливая пальцами на металл — виброяйцо наполовину скрылось в Калебе, и мальчишка застонал в голос.       — Ты же…ты же…м-м-м… — силился произнести он. — Н-не ис…пользовал его…ни с кем?..       — Пиздец ты глупый! — смягчил я свою первоначальную мысль. — Я же сказал, что покупал его для тебя.       Нажав на виброяйцо, я полностью засунул его в тугую задницу Калеба, и его протяжный громкий стон стал мне достойной наградой.       — Странно… странно… — в подушку повторял он, непрерывно сминая ее и изредка сжимая зубами край наволочки. — Мне… слишком странно!..       — Сейчас будет еще страннее, — улыбнулся я и включил вторую скорость.       Жужжание виброяйца внутри Калеба стало громче: паршивец закричал, его бедра задвигались так, словно, потеряв остатки контроля, он старался оттрахать постель; ноги безудержно дрожали.       — Чего тебе сейчас хочется, Калеб? — спросил я, заранее раздеваясь догола. Полминуты он боролся с одурманивающем удовольствием, так что времени мне хватило и на то, чтобы выдавить на руку немного смазки, принесенной вместе с секс-игрушкой, и нанести ее на член. — Ну же, Калеб, нехорошо наслаждаться в одиночку! — Я снова шлепнул его по заду, оставив на покрасневшей ягодице остатки смазки с пальцев.       — Вой…ди… м-м-м… в ме…ня…ах!.. — наконец простонал он, и я, в предвкушении облизывая губы, приставил член к его вибрирующей дырке. Всегда хотел это попробовать — и рад, что в итоге делаю именно с ним…       Проникнув внутрь Калеба, головкой я тут же уткнулся в виброяйцо. Приятно, но недостаточно… Невзирая на «преграду», я продолжил входить в мальчишку, тем самым продвигая секс-игрушку все глубже в него. Калеб закричал, почувствовав мой член целиком внутри себя. В головку по-прежнему отдавали вибрации, но дрожало не только виброяйцо — вся задница Калеба, тугая и горячая… Я начал медленно ебать мальчишку, постепенно наращивая темп. Провод от виброяйца качался в такт нашим движениям, задевая то бедро Калеба, то мое. За участившимися стонами младшего брата я не слышал шума секс-игрушки и даже собственных мыслей. Да, теперь я понял Калеба… Признавшись самому себе, что он — мой младший брат, я прочувствовал, насколько запретную вещь совершаю в данный момент. И от этого мне окончательно сорвало башню: я трахал его как дикий обезумевший зверь, впитывая каждый его вскрик наслаждения и превращая в еще более страстные рывки. Калеб капал слюной на подушку, не способный закрыть рот или сглотнуть: слишком много стонов, слишком много вскриков — слишком большой напор удовольствия! Я так и не коснулся его члена, но это не помешало мальчишке кончить под себя, прямо на одеяло.       — Еще… еще!.. — кричал Калеб, полностью отдаваясь мне на растерзание. Я и не собирался останавливаться!       — Ничего, — как безумный рассмеялся я, не сбавляя скорости движений, — старший братик о тебе позаботится!       Мои слова подействовали на него сильнее, чем любой афродизиак.       — Джеймс!.. Джеймс! — надрывал он горло меж громкими стонами.       — Да ладно, разок разрешаю: назови меня по-другому, — прорычал я, сдавливая пальцами его бедра.       — Б-брат… — с блаженством прокричал Калеб, улыбаясь в никуда с закрытыми глазами. — Брат!.. Брат!..       Обмякая всем телом, Калеб снова кончал, как и я — внутрь него. Наши стоны слились в единый громкий крик, и я прижался к его спине, как пес после случки. Калеб выглядел измученным, полностью измотанным — но необычайно счастливым! Я вышел из него и аккуратно взялся за провод, тянущийся из его расширенной после дикой ебли дырки. Калеб застонал из последних сил, и я вытащил из него игрушку, полностью покрытую моей спермой. Вот уж точно деньги, потраченные не зря!

***

      Я шел по улице с дурацкой не исчезающей улыбкой.       Повалявшись на Калебе минут пять-десять, оцеловывая его плечи и спину, чувствуя его горячее дрожащее тело своим, я привел мысли в порядок, как и этот несносный, идеально извращенный малолетний мерзавец. Он рассмеялся и сказал, что просто умирает, как хочет есть, и, разумеется, в холодильнике ничего съестного не оказалось. Я хотел потащить его в какую-нибудь забегаловку, но Калеб не смог встать: судя по тому, как он краснел, бессвязно объясняясь, болели у него не только ноги, но и жестко выебанная мною задница. Признаться, на этом моменте я почувствовал гордость за самого себя! Так отделать младш…       Я остановился, и пакет с фастфудом в руке зашуршал. От одной этой формулировки я ощутил, как кровь снова начала приливать к члену. Я выебал своего младшего брата… Почему, блять, меня одно это уже так заводит?! Я до безумия полюбил Калеба, отрицая, что он мой брат — полюбил его как не связанного со мной никакими семейными узами мальчугана, раздражающе ранимого, охуеть какого красивого, пиздецки непохожего на всех, кого я только встречал. А теперь, признавая в нем младшего брата, я испытываю едва контролируемое желание ебать его дни напролет. Хочу, чтобы мелкий братишка сосал мой член… Хочу входить в него, слушать его крики, заставлять его кончать раз за разом!.. Хочу ебать своего младшего брата снова и снова, затрахать чуть ли не до смерти!.. Блять, пиздец, сука, да что со мной?! Стоило мне сформулировать потаенные желания — и вот я уже стою посреди улицы с пакетом бургеров в руке и сильнейшим стояком в штанах. Стыдно ли мне? Нет. Я прилюдно ебал девку на фестивале, пока нас не растащила силой охрана — мне не бывает стыдно. Тогда что это за мерзейшее чувство?.. Оно не было связано с Калебом, это я знал наверняка… Как и то, что фигура позади, чуть левее, преследовала меня от самого дома. Какой-то гандон меня пасет…