Там, где нас нет

      В начале октября 1943 года жизнь Тома заиграла новыми красками, хотя ему самому казалось, что до этого мир был для него серым и невзрачным. С появлением Элисон в его окружении все вокруг так или иначе изменилось, с ней он становился добрее, нежнее, ему не нужно было притворяться кем-то другим, чтобы понравиться ей. Когда летом перед началом шестого курса юноша осознал свои чувства к подруге, он разозлился, разозлился на самого себя. За слабость, за то, что стал уязвимее. Еще больше его пугало, что Райтер могла не испытывать тех же чувств по отношению к нему. Неизвестность и возможность отказа делали Реддла раздраженным и, к тому же, неуверенным.       Том с трудом решился на такой отчаянный, по его мнению, шаг как признание. И какое же счастье охватило его в ту секунду, когда Элисон, скромно улыбаясь, сказала, что он тоже ей нравится. Ему было неведомо, как красила его та радость, которая отражалась на его лице.       Быстро привыкнув к некоторым переменам в своей жизни, Реддл без стеснения при каждой встрече брал Райтер за руку или слегка обнимал за плечи. Ему безумно нравилось сидеть рядом с ней в библиотеке и наблюдать, как она сосредоточенно выполняет домашние задания или читает какую-нибудь книгу по трансфигурации. При этом сама девушка жутко смущалась, в очередной раз ловя на себе внимательный взгляд Тома, а потом начиналась своеобразная игра в гляделки. Иногда, если позволяла погода, пара сидела во дворе на лавочке, и Элисон читала что-нибудь вслух. Например, однажды когтевранка читала магловский роман о любви между девушкой и юношей, которые несмотря на их сильные чувства так и не смогли быть вместе при жизни, после смерти возлюбленной юноша стал мстить всем, кто был «виновен» в его трагедии. Том не понимал, почему они так глупо расстались и много лет страдали друг о друге, придя к выводу, что маглы просто глупцы.       — Почему ты, — осторожно начала Райтер, перешагивая небольшую лужу, — так не любишь маглов?       Слизеринец хмуро посмотрел на мрачное, затянутое тучами небо, явно предвещавшее очередной дождь. Ноябрь обещал быть пасмурным, и вот уже несколько дней шли сильные дожди. Том не очень хотел даже вспоминать о приюте, в котором вырос, но взволновано смотрящая на него Элисон почему-то сподвигла его начать неприятный рассказ.       С детства Том осознавал, что отличается от других детей в приюте. Он умел делать разные вещи, неподвластные другим, например, говорить со змеями. Сначала мальчик не понимал, что делать с этими способностями, но с каждым годом Реддл все лучше и лучше контролировал свою силу, научившись управлять ею так, что мог даже заставить других детей выполнять его желания.       Кто знает, может если работники приюта искренне дарили бы своим воспитанникам любовь и заботу, возможно отношение Тома к маглам было бы совершенно иным, но сейчас исправить это не представлялось возможным. Холодность педагогов в приюте, страх и недоверие других детей сделали юношу настороженным и недоверчивым. Он знал, всегда знал, что его сила дана ему не просто так, что она делает его лучше остальных. Когда же за ним пришел профессор Дамблдор, Том испытывал больше гордость, чем радость. Наконец он оказался среди таких же как он сам, однако каждое возвращение в ненавистный серый приют, эти знакомые лица, смотрящие с испугом и каким-то презрением, все больше будили кипящую внутри злость. И каждый раз убеждался, что маглы глупые, трусливые, никчемные.       Он ненавидел их по многим причинам, но никогда не мог точно сказать, какая из них главная: возможно потому, что маглы окружали его с самого детства, но никогда не казались ему дружелюбными. Добрыми были только магловские дети, которые оказались в приюте. Поначалу Том даже сочувствовал некоторым из них, к сожалению, с возрастом все они переставали быть маленькими и беззащитными. Все они портились, в разной степени. И сочувствие пропало. Возможно, Реддл не любил маглов, потому что знал, кем был его отец. Жалким маглом, который бросил его мать. Но ее мальчик тоже не жалел и не любил, ведь она бросила его одного, среди чужих людей, мучавших его.       Нет, пожалуй, в прямом смысле его никто не мучал, да и вряд ли кто-нибудь осмелился бы тронуть «необычного» мальчика, но иногда моральные страдания наносят бо́льшую травму, чем физические. Том никогда не чувствовал любви, ласки, зато едких замечаний, косых взглядов и прочего было в избытке. Поступив на факультет Слизерин, Реддл много раз слышал различные истории о маглах, и ни одной, которая говорила бы о них в хорошем ключе. Сокурсники терпеть не могли неволшебников, поэтому в голове Тома еще сильнее закрепилась мысль, что ненависть к маглам естественна.       Он хотел разрушить место, где вырос, разобрать по кирпичикам до самого основания, стереть этот дом с лица земли, чтобы никто и не вспомнил о его существовании. Эта несчастная дыра, забытая всеми, не должна быть напоминанием о временах, когда Том был слаб. В своей голове юноша уже давно продумал, что нужно делать, и даже начал готовиться к исполнению своего плана. Он уничтожит все и всех, кто ранил его, кто сделал его жизнь такой, забрав возможность жить счастливо.       Ни один человек не знал о его планах, он не хотел делиться, вдруг что-то пойдет не так. Единственная, в чьей поддержке Реддл нуждался, сидела сейчас рядом с ним, внимательно слушая историю его детства. Именно ей Том хотел бы все рассказать, но боялся. Боялся, что она не поймет, что попытается остановить. Но останавливаться слизеринец не собирался. Слишком поздно отступать, когда все уже решено. При этом он понимал, Элисон не поддержит его в этом, не станет разрешать все вокруг вместе с ним.       Она — свет, который делает мир лучше. Он — тьма, которая однажды поглотит все.       И Том молчал, стараясь удержать ее рядом, пока еще мог. Улыбка Райтер дарила ему спокойствие, усыпляла злость. Надежда на светлое будущее маячила впереди, дразня и маня солнечным светом, выглядывающим из-за серых туч.       Мрачные подземелья факультета Слизерин на удивление нравились Тому, было в них что-то таинственное и зловещее. Хотелось окунуться в их тайну, разгадать ее изнутри, потеряться в ней. Подземелья помогали сосредоточиться на своих мыслях, отвлечься от лишнего. Лишь изредка появлялось ощущение давки, словно грудную клетку сжимают в тиски, в попытках раздавить, сломать. В такие моменты Том рвался наружу, на улицу, чтобы снова вдохнуть поглубже, понять, что он свободен.       Иногда Реддлу снились странные сны, в которых он идет по бесконечным темным коридорам, ищет что-то, мечется, но не находит то, что нужно. Он видит яркий свет, бежит к нему, а тот отдаляется, становясь недосягаемым.       Том был частым посетителем библиотеки, где готовился к занятиям или проводил время с Элис. Но не менее часто юноша приходил с целью найти полезные книги.       Бессмертие. Сколько раз Реддл слышал это слово, однако никто не говорил о том, насколько реально стать бессмертным. Можно ли победить смерть, обмануть ее? Некоторые преподаватели, если затрагивали эту тему, что происходило редко, говорили лишь о бессмертии души, памяти. Нужно только сделать что-то такое, чтобы оставить след в истории, тогда память о тебе никогда не умрет. Но такое понимание Тому не нравилось. Ведь человек не может жить вечно, как бы он того ни хотел, даже если о нем будут думать и вспоминать. А Реддл хотел бы стать бессмертным. Непобедимым.       Спрашивать у учителей он пытался, но каждый из них уходил от ответа, тема была для них неинтересной, а может быть и запретной. Зато в библиотеке, среди множества книг, можно было найти ответ на любой вопрос, если постараться.       И Том нашел. В одной из книг ему попался термин «крестраж», но информации почти не было. Слизеринец поставил перед собой цель разузнать все, что возможно о крестражах, чисто из научного интереса. Так он оправдывал сам для себя это странное желание. Естественно, никому о своей находке говорить не стал. Реддл изучил очень много книг, однако почти ничего не смог узнать о том, как создавать крестражи, можно ли их уничтожить и действительно ли они могут стать ключом к вечной жизни.