Проверка на прочность

Утро первого учебного дня начинается для Кларк с ужасно громкого будильника Октавии, который опережал её собственный на целый час. Гриффин никогда не была любительницей подниматься ни свет ни заря ради утренних ритуалов вроде зарядки и нанесения макияжа и больше предпочитала проводить лишний час в теплой постели, а не выводить ровные стрелки перед зеркалом. Поэтому слишком раннее пробуждение заставляет девушку застонать и перекатиться на спину, пытаясь задушить себя смятой за ночь подушкой. Блейк вовремя вспоминает, что теперь живет с совершенно другим человеком, и быстро произносит какие-то слабые извинения. Они, если честно, никак не помогают Кларк почувствовать себя лучше, но Октавии заверяет, что завтра сделает будильник намного тише. Остается только надеяться на честность новоиспеченной подруги и вставать с постели, потому что сон проходит моментально. Воспоминания вчерашнего дня приятно греют и настраивают на позитивный лад, а солнечная погода за окном только закрепляет эти мысли. Единственное, вечернее недоразумение все ещё вызывает нервозность, и из-за этих мыслей Кларк несколько раз отвлекается от темы разговора с Октавией и получает от неё подушкой по голове. Когда время достигает восьми часов, Гриффин уже полностью собрана, решаясь накинуть на себя сегодня простую рубашку, заправленную в синие джинсы. Блейк выбирает более раскрепощенный наряд — топ с весьма заметным декольте и обтягивающие черные джинсы, и Кларк полностью уверена в том, что всё это из-за стоящей в расписании сегодня литературы. Рацион на завтрак по-прежнему воодушевляет, вот только есть из-за раннего пробуждения не очень хочется, так что Кларк ограничивается бокалом черного чая и парочкой свежих вафель с клубничным джемом. — Смотрите, кто вырядился. Первая встреча с Линком за каникулы? — подоспевшая Рейвен плюхается напротив Кларк, поочередно кивая каждому из друзей и ловля на себе грозный взгляд от Октавии, которая всё же поправляет сильно опустившийся топ. — А где Монти? — задает вопрос Кларк, озадаченная отсутствием одного из друзей. — Он настолько любит спать, что не завтракает с седьмого класса. Говорит, что перекусывает батончиком перед первым уроком, — отвечает Беллами, запивая свои слова глотком горячего кофе. Девушка в ответ лишь кивает и продолжает поедание вафель, которые оказываются удивительно вкусными. Когда наевшаяся Кларк отставляет от себя тарелку и допивает остывший чай, к их столу подходят две девушки. Одну она узнает сразу же — это та самая зеленоглазая Лекса, перед которой Кларк вчера так стушевалась. Гриффин, делая как можно более непринужденное лицо, смотрит прямо на них. — Октавия, я так и не поблагодарила тебя за сочинение. Если хочешь, то я могу помочь тебе с лабораторными, — произносит другая, судя по всему та, что звалась Аньей. Она определенно не настроена враждебно, и, если честно, всеобщая дружелюбность, царящая в этом месте, кажется Кларк какой-то невероятной. — Это было бы очень кстати, я думала, что завалю химию в этом году, — Октавия широко улыбается, и Анья улыбается ей в ответ. — Ну ладно, Анья, нам пора уходить, скоро начнется первый урок. Увидимся на истории, — на последней фразе Лекса смотрит прямо на Кларк, отчего у той растворяется вся её защитная невозмутимость. — Это кто? — после секундного молчания задает вопрос Кларк, не смея больше сдерживать свое любопытство. Лекса кажется ей и правда интересным человеком, хотя и всё их общение на данный момент состоит лишь из нескольких фраз. — Высокая — Анья. Она завалила экзамен по английскому, поэтому ей нужно было исправить плохую отметку, — отвечает Октавия, наблюдая за тем, как девушки выходят из дверей столовой. — Она учится в параллельном с Беллом классе, выпускница. Вторая — Лекса. Учится вместе с нами. — Понятно, — произносит Кларк, и это «учится вместе с нами» кажется ей одновременно хорошей и странно смущающей новостью. Трапеза заканчивается, когда взгляд Беллами случайно падает на часы и тот понимает, что урок начнется через десять минут. Октавия и Гриффин заваливаются в комнату, быстро собирают необходимые вещи и почти что бегут в учебный корпус. Опоздать в первый учебный день, да ещё и в новой школе — ужасная участь, и Кларк, хвала небесам, её избегает. Первый урок проходит спокойно. Синклер — так зовут учителя по физике — бегло приветствует всех и почти сразу же начинает объяснять тему, половину которой Кларк благополучно пропускает мимо ушей, вырисовывая на полях тетради разные закорючки. Литературу девушка проводит в компании Рейвен и Октавии на передних партах, куда последняя рвалась так сильно, что чуть не столкнула бедного ученика-отличника. Линкольн рассуждает о чем-то пространственном большую половину урока, а Блейк выглядит настолько глупо, когда «случайно» задевает того ногой или с раскрытым ртом слушает его речи, что девушки не могут сдержать смех. После выхода из кабинета Октавия начинает дуться на подруг, но долго это не продолжается, и всю оставшуюся перемену они проводят, весело смеясь и поедая припрятанные запасы мармелада Рейвен. Заходя в новый кабинет после третьего звонка Кларк не может отделаться от неприятного чувства. И оно тут же оправдывается: у окна, делая какие-то пометки в тетради, сидит та самая Лекса. Как назло, единственное свободное место оказывается рядом с ней и каким-то сомнительным парнем, и Гриффин выбирает первое, немного неловко устраиваясь рядом с шатенкой. — Вот мы и увиделись, — произносит Кларк, получая легкую улыбку в ответ. — Почему ты сидишь одна? Я думала, что у такой девушки, как ты, должна быть куча друзей, — Гриффин спохватывается, когда из её рта вылетает эта фраза, но сказанного не вернуть. Лекса издает странный смешок, отвлекаясь от своей тетради. — Они есть, Кларк, но с недавнего времени на истории я сижу одна. «Кларк» из её уст звучит просто изумительно, и блондинка невольно задерживает дыхание, когда слышит своё имя. Однако грустный взгляд девушки, предпочитающей вновь вернутся к своему занятию, Гриффин встречает нахмуренными бровями. Всё оставшееся время они молчат, лишь изредка переспрашивая неуслышанные слова, которые диктует Индра, учительница истории. Её скорость кажется Кларк слишком сумасшедшей, и пару раз она еле сдерживается, чтобы не бросить это дело. Но Лекса вовремя предупреждает, что Индра вполне может спросить весь этот материал, поэтому рисковать с ней лучше не стоит. И так Гриффин приходится провести весь урок, стараясь не косится на девушку рядом с собой и успевать за мыслями преподавательницы. Оставшееся уроки проходят быстро и почти незаметно, на некоторых из них Кларк снова видится с друзьями и даже садится вместе с Монти на биологии. На обеде они решают перекусить во дворе, куда стекаются все ученики. Атмосфера привычно наполняется весельем, шутками и поочередным закатыванием глаз на идиотские высказывания кого-нибудь из парней. Блейк даже успевает сделать Октавии замечание насчет её слишком откровенного наряда, но после полетевшей в него картошки поднимает руки в примирительном жесте. За час перед ужином Кларк решает забрать учебники из библиотеки, куда её буквально выпихивает Октавия, как только видит звонок от матери на мобильный. Гриффин и сама понимает, что тянуть с этим слишком долго не стоит. Нужную дверь на самом первом этаже учебного корпуса она находит быстро и так же быстро оказывается около стойки библиотекаря в ожидании своих учебников. Забрав все необходимое, она отправляется обратно в комнату, предвкушая гору домашней работы, но тут её внимание привлекает знакомая фигура в пустом коридоре, спрятанная за углом. Кларк, готовясь к реабилитации сегодняшнего не очень удачного разговора, подходит чуть ближе, но тут замечает, что рядом с Лексой стоит ещё одна девушка. Худая блондинка выглядит очень рассерженной и пытается вырвать своё запястье из рук Лексы, но та продолжает его держать и что-то быстро говорить. — Перестань себя изводить, Костиа, — доносится до Кларк не менее рассерженный голос Лексы. — Это может привести к плохим последствиям. — Какая тебя разница?! Мы уже не вместе. Блондинка резко вырывает свою руку, бросает на девушку последний взгляд и убегает, при этом заметив Кларк. Гриффин становится очень неловко, ведь она определенно застала слишком личный момент. Стараясь не быть замеченной второй участницей конфликта, девушка пятится назад и быстрым шагом направляется в свою комнату.

***

— ... А потом она сказала, что не придет на вечеринку, если на ней будет Миллер. Нет, ты представляешь? — возмущается Октавия, когда они с Кларк, покончив с домашним заданием, сидят напротив друг друга и обсуждают прошедший день. Неизвестно откуда взявшийся горячий шоколад, который Октавия притащила с довольным лицом, закончился ещё час назад. — Похоже у них и правда все кончено, — пожимает плечами Кларк. Блейк хмыкает и заканчивает свою историю, откидываясь на подушку. Какое-то время девушки лежат в полной тишине, и Кларк уже готовится лечь спать, но встретившаяся ей сегодня на пути ссора все никак не выходит из головы. Кто такая Костиа? Что значит «мы уже не вместе»? О каких плохих последствиях говорила Лекса? Гриффин корит себя за излишнее любопытство к жизни совсем незнакомого человека, потому что всё это — точно не её ума дело, но, кажется, Блейк за эти два дня заразила Кларк своими сплетническими порывами. Поэтому блондинка, немного помедлив, всё-таки решается разузнать о случившемся. — Кто такая Костиа? — Костиа? О, она учится в классе Мерфи, ты должна вместе с ней ходить на историю. А что? — Просто сегодня я видела, как Лекса ссорилась с девушкой и назвала её Костией. — Ну, ничего удивительного, — Октавия хмыкает, подозрительно поглядывая на Кларк. — Они расстались в прошлом году, почти перед самыми каникулами. А Беллами ставил на то, что они вместе закончат школу. Говорят, что это из-за того, что Костиа связалась с плохой компанией. Марлин видела порезы у неё на запястьях. Теперь в голове Кларк всё встает на свои места, обрывочный разговор и странное поведение приобретают смысл. «Лекса лесбиянка?» — некстати возникает мысль в голове Кларк, и ей самой становится смешно от того, как не вовремя она появилась. Гриффин отгоняет от себя ещё одну, кажущуюся гораздо более неуместной. — Не знаю как ты, но я устала, — показательно зевает Гриффин и слышит точной такой же звук от другой кровати. — И прошу тебя, Октавия, убавь громкость чертового будильника. Иначе я за себя не ручаюсь. — Если тебе так хочется избавиться от соседки и жить одной, то можно обойтись более гуманными способами, — смеется девушка, но Кларк слышит, как та что-то быстро нажимает в телефоне. Гриффин уже не хочется вставать с кровати, поэтому свет выключает Октавия, напоследок пожелав ей спокойной ночи. Только сейчас, засыпая, Кларк понимает, что за всей этой суетой совсем забыла позвонить матери.

***

— Угадайте, кого пригласили на вечеринку? — Рейвен, как обычно, падает на стул с заметным шумом, при это чуть не сворачивая тарелку с овсянкой Беллами. — Добрую половину школы? — отвечает Мерфи, и Беллами издает едва заметный смешок. — Не порти мне ощущение превосходства,— широкая улыбка на лице брюнетки сменяется надутыми губами, и эта реакция ещё сильнее вызывает смех у остальных. Кларк и правда кажется, что за этот месяц она сблизилась с ними настолько, что теперь является неотделимой частью их компании. Будто они дружили всегда. Будто и не было никакой другой школы. — Радуйся, Рейвен, в моей школе ты бы ни за что на нее не попала, — Кларк все ещё смеется. Слово «моя» уже кажется ей неправильным. То, что произошло с ней за это время здесь, то, что происходит сейчас — вот это «её». Беллами вздыхает, потому что порой он действительно чувствует себя неловко, когда на их вечеринки приходят младшие ученицы и начинают буквально лезть на него. Приходится отшучиваться и быстро ретироваться в другой конец комнаты, но и там не удается отделаться от их приставучего взгляда. И не дай бог он посмотрит на них в ответ. Первое, что усвоила Кларк за всё это время — в школе не было никакого разделения на низших и высших. Возможно, до этого попросту никому не было дела, поскольку чаще всего все общались в свои компаниях, но удивительным образом поддерживали теплые отношения с другими ребятами. Естественно, были и мелкие стычки, и злобные взгляды, но ничто из этого не раздувалось до вселенских масштабов, да и конфликтов в месте с таким большим количество людей невозможно было избежать. Второе — отлынивать от учебы никак не получится. Требования к ученикам здесь были намного выше, чем-то, к чему Кларк привыкла, поэтому на первых порах было довольно трудно получать такое количество домашней работы в первые дни учебы. Через некоторое время она привыкла, да и деваться было некуда. Благо, друзья согласились помочь ей подтянуть недостающие знания. Третье — подростковая жизнь совсем не отличалась от той, что была за пределами территории «Аркадии». Все те же сплетни, нелепые розыгрыши, посиделки с друзьями до поздней ночи. Правда, жили они все вместе, и сначала в голове у Кларк никак не укладывалась информация, что вечеринки они устраивают прямо в холле жилого корпуса парней, что любезно разрешено делать целых четыре раза в год. Как сказала Рейвен, обычно они бывали во время каких-нибудь важных дат, будь то начало или конец учебы. Но, конечно же, помимо этих разов они иногда тайно собирались в самой большой комнате. В этом месте удивительным было всё. И, черт возьми, удивительной была она. Кларк не знает, когда это началось. Она не знает, началось ли это вообще, потому что назвать то, что она чувствует, полноценной влюбленностью было бы слишком поспешно. Возможно, она впервые поняла что-то неладное, когда Лекса улыбнулась над её шуткой в один из уроков истории и даже издала что-то похожее на смешок, а Кларк почувствовала, как «нечто» переворачивается внизу её живота. Тогда Гриффин ходила весь день не своя и даже почти не ужинала, ссылаясь на плохое самочувствие. Наверное, ей и самой не хотелось признавать, что она испытывает что-то к девушке, с которой знакома от силы месяц, и общение с которой ограничивается редкими фразами на уроках истории или случайными встречами в столовой. Но реакция Кларк говорила сама за себя, и, можно сказать, ей повезло, что Октавия неплохо общается с Аньей, с которой они живут в одной комнате. Гриффин даже была у них в гостях, когда Блейк попросила Анью подготовить их двоих к контрольной. Тогда блондинка целый вечер старалась игнорировать слишком близкое нахождение Лексы рядом, и под конец их подготовки ей даже удалось расслабиться. Они весело и продуктивно провели время, чему Кларк была несказанно рада, хватаясь за каждую возможность узнать о Лексе как можно больше. — Терпеть не могу физкультуру, — буркает Рейвен, напоминая всем о сегодняшнем занятии. Так получилось, что преподаватель физического воспитания отсутствовал целый месяц, и вернулся только позавчера. Так что сегодня всех учеников ждала новость о том, что занятия возобновляются. — Ты всё равно не делаешь и половины упражнений из-за своей ноги. А нам, между прочим, приходится проходить эту дурацкую полосу препятствий каждый год. — Могу отдать её тебе, я не против, — Рейвен разводит руками, и Октавия вздыхает, молча доедая свою жареную курицу. О том, что с ногой Рейвен что-то произошло, Гриффин узнала спустя две недели после их знакомства. После обеда оставалось немного времени, и Беллами с Мерфи решили, что это идеально время, чтобы сбегать покурить за старый сарай. Компания побежала к месту назначения, как Рейвен вдруг резко остановилась и схватилась за свою ногу. Октавия тут же оказалась около девушки, а Кларк не могла обойтись без вопроса. Так она и услышала историю о придавленной машиной ноге, когда Рейес на прошлогодних летних каникулах помогала отцу в ремонте. Кларк и Октавия решают забрать с обеда оставшуюся в месте подачи еды эту самую жареную курицу, убегая в комнату под звуки собственного смеха. Девушки быстро скидывают с себя привычную одежду и облачаются в физкультурную форму — белую майку и черные шорты с логотипом школы на месте кармана. «Ещё бы на задницу прилепили», — по-прежнему бурчит Рейвен, когда они встречают её по дороге до футбольного поля. Крупный мужчина с густыми бровями и слишком громким голосом встречает учеников перекличкой. Гриффин замечает Лексу сразу же, как они оказываются на поле. Та стоит и разговаривает с незнакомой ей девушкой, и блондинка спешно отворачивается, не желая привлекать к себе слишком много внимания частыми взглядами. После переклички мужчина разбивает их на команды для разминки и, спасибо, вселенная, Кларк оказывается в одной с Лексой. — В детстве у меня была подруга с фамилией Вудс, — пытается начать разговор Кларк, когда они выполняют разминку. — И что с ней стало? — Лекса приподнимает бровь и, вроде как, выглядит заинтересованной, что определенно подбрадривает блондинку. — Она украла мою любимую куклу и больше мы с ней не виделись. Лекса смеется, и у Кларк в который раз переворачивается что-то внутри. — Не бойся, я не украду твою куклу, — Вудс, отсмеявшись, смотрит на Гриффин, которая уже теряется в этих зеленых глазах. Интересно, что бы произошло, не зайдя она тогда в ту комнату? Может, Кларк и вовсе бы не заметила эту девушку, а на истории села на заднюю парту к тому парню, который, кстати, оказался Джаспером — закадычным другом Монти. Хотя, по правде говоря, Кларк испытала бы тоже самое в первую минуту, как только взглянула бы на Вудс. Не испытывать это было невозможно и, поверьте, Кларк честно старалась. — Супер, — отвечает Кларк, но Лекса, кажется, уже не слушает её, полностью сосредоточившись на выполнении физических упражнений. Гриффин мысленно ударяет себя по лбу.

***

— Любой нормальный человек на твоём месте давно бы пригласил эту блондинку куда-нибудь. Ну или хотя бы поговорил, — Анья сидит на кровати и пытается решить алгебру, когда Лекса заходит в комнату после окончания занятий. — У тебя выпускной класс, а ты продолжаешь прогуливать уроки, — Вудс, прекрасно заметившая идущую рядом с футбольным полем подругу во время физкультуры, смиряет её недовольным взглядом и искренне надеется, что та не продолжит эту тему. — У тебя в знакомых есть потрясающая блондинка, а ты продолжаешь её игнорировать. Лекса закатывает глаза настолько сильно, что, кажется, видит кору головного мозга. Анья хмыкает, но замолкает, полностью погружаясь в свою работу. Вудс тихо вздыхает, но слова Аньи все никак не выходят из головы. Лекса и правда чувствует себя глупо, когда прерывает все возможности подружиться с Кларк. Ей совсем не нравится то, что она испытывает к этой девушке с их первой встречи на пороге комнаты. Отношения и влюбленность — ужасная вещь, которая доставляет большое количество боли, и Лекса знает это не понаслышке. Поэтому пытаться заводить что-то новое после расставания, которое было всего четыре месяца назад, не кажется ей хорошей идеей. Но, черт возьми, как избавиться от этого ощущения? На ужин Лекса не идет, решая провести это время в душевой, где не должно быть людей. Её собственный душ в комнате дома нравился ей куда больше, но выбора в школе не было, поэтому всем приходилось каждый раз занимать очередь или мыться по утрам. Но тянуть до утра Вудс не хотелось, после занятий она чувствовала себя слишком грязной, поэтому, взяв сумку со всеми принадлежностями и попросив Аню отложить ей чего-нибудь, Лекса спускается вниз. Душ в «Аркадии» общий, но каждая кабина отделена от другой стеной и, к тому же, может закрываться отдельной шторкой. Одеваться, правда, приходится в совместной комнате с лавками и кабинками, где можно оставлять свои душевые принадлежности. Сейчас здесь и правда никого не оказывается, и Лекса без стеснения снимает с себя всю одежду, подхватывает бутыльки и заходит в душевую кабину. Вода приятно охлаждает кожу и смывает остатки пыли и пота за день. От привычки мыться быстро Вудс сегодня с радостью отказывается, не торопясь намыливая голову и вспенивая остальные части тела. Так она стоит минут двадцать, потом ещё немного просто наслаждается потоком воды, стекающим по плечам. В тишине душевой, нарушаемой лишь бьющейся о плитку водой, нежелательные мысли с особой силой лезут в голову. Лекса морщится, пытается отогнать от себя образ Гриффин, который, кажется, скоро начнет преследовать её по ночам. Чем сильнее она старается отдалиться, тем хуже у неё получается, и тем больше Лекса понимает, что ни к чему хорошему это не приведет. Кларк не дура и, к тому же, ей вряд ли по душе женский пол, так что Вудс лучше не допускать никаких возможностей. Она знает о ней слишком мало и, в общем, даже не удивится, если на скорой вечеринке застанет её целующейся с каким-нибудь парнем. От образа Кларк в объятиях незнакомца Лекса резко открывает глаза и со злостью поворачивает выключатель. Девушка только сейчас понимает, что даже не удосужилась взять с собой полотенце для тела, но времени всё равно ещё слишком мало, поэтому навряд ли кто-то решил помыться именно сейчас. Вудс выходит из кабины и, входя в комнату раздевалки, миллион раз жалеет о том, что не взяла это гребанное полотенце. Перед ней никто иной, как Кларк Гриффин, стоящая в нижнем белье и уже готовая снять с себя и его. — Ой, — Кларк широко раскрывает глаза, замечая совершенно голое тело Лексы перед собой. Она отворачивается, и Вудс, кажется, даже видит её покрасневшее лицо, которое сама девушка старается спрятать в волосах, также, как и свои глаза, бегающие по всей комнате. — Извини, — говорит Лекса, быстро накидывая на себя вещи, даже не вытеревшись полотенцем. Правда, извиняться сейчас должна вовсе не Вудс, ведь это не она затаилась в комнате. — Прости, — наконец, выдавливает из себя Кларк, и от этого слова Лекса начинает чувствовать себя ещё хуже. Вудс одевается со скоростью света, быстро хватает вещи и чуть ли не выбегает из комнаты, замечая, что Кларк так и не повернулась обратно. Она забывает промокнуть волосы полотенцем, и мокрые дорожки уже скапливаются на чистой майке, оставляя следы. Лекса ежится от дующего из открытого окна ветра на своём этаже и надеется не проснуться завтрашним утром с болью в горле. — Куда торопишься? — Анья, уже пришедшая с обеда, удивленно смотрит на подругу и её жалкие попытки вытереться. — Сбежать из этого мира, — фыркает Лекса, всё ещё чувствуя легкий стыд за произошедшее в душевой. Не то чтобы она раньше никогда не переодевалась в общей раздевалке, нет, это было вполне обычным явлением, хоть чаще всего Лекса и пользовалась полотенцем. Но предстать перед Кларк в таком образе кажется ей полным провалом. — Ладно-ладно, я больше не буду тебя доставать, — говорит Анья, видимо, решив, что подруга не в настроении из-за их разговоров. Не забыв, конечно же, добавить «наверное». Лекса кивает, постепенно расслабляясь. Она сильно переборщила с вытиранием полотенцем и теперь кожа почти что горит, но это хотя бы помогает перевести дыхание и попытаться забыть этот инцидент. Девушка смотрит на часы, и время ещё слишком рано для сна, поэтому она падает на подушку и концентрирует всё своё внимание на страницах учебника.

***

— Хорошо, мам, я помню. Люблю тебя. Гриффин сбрасывает звонок, пока Эбби не вспомнила что-нибудь ещё очень важное, что обязательно бы растянулось на следующий час. Из-за звонка матери Кларк опаздывает на ужин, поэтому говорит Октавии идти без неё. Эбигейл настолько сильно забалтывается, что покидает дочь только тогда, когда идти в столовую уже нет никакого смысла. Блондинка вздыхает, надеясь, что Октавия сообразит принести ей что-нибудь перекусить. Чтобы не терять время зря девушка решает освежиться в душе, куда особенно хочется сходить после тяжелого занятия физкультурой. Теперь Кларк понимала, почему Рейвен так сильно не хотела туда идти. Их учитель оказался настоящим тираном, который за два урока загонял бедных детей настолько, что в конце Октавия, всегда любившая спортивные занятия, едва передвигала ноги. Мерфи, который тоже был с ними в группе, задыхался и обещал бросить курить. Они даже успели посмеяться, представив, как Монти будет оправдываться перед учителем со своей недавно сломанной рукой. Тело ноет, поэтому Гриффин как можно быстрее оказывается в душевой. До неё отдаленно доносится шум воды, и вполне вероятно, что кто-то также решил принять душ в свободное время. Девушка мысленно усмехается, говоря, что пропускать ужин и следовать её примеру нехорошо. Рубашка и джинсы быстро летят на лавку, и Кларк уже готовится освободит себя от лифчика, но тут слышит чьи-то шаги сзади и оборачивается. — Ой, — вылетает из её рта и Гриффин быстро отворачивается, чувствуя, как лицо заливается краской. Она определенно не предполагала такого поворота событий и, более того, не предполагала увидеть перед собой Лексу совсем без одежды. Вудс бормочет какие-то извинения, и Кларк боится повернуться, чтобы снова наткнуться на эту картину. Она бросает робкое «прости» в ответ, всё также уставившись в противоположную стену. Наконец, дверь в комнату закрывается, и Гриффин остается одна, до сих пор боясь повернуться в ту сторону. Кларк быстро моется, борясь с картиной обнаженной Лексы в своей голове. Этот случай никак не поспособствовал забыванию девушки, и теперь Гриффин стоит, кусая губы в пустой душевой кабинке даже тогда, когда вода перестает течь. Блондинка одевается медленнее и аккуратнее, чем убежавшая ранее Лекса. Она идёт в свою комнату и больше всего на свете боится столкнуться с шатенкой где-нибудь в коридорах. Хотя, не будет ничего удивительного в том, что Лекса не придаст этому случаю никакого особого значения и просто разозлится на Кларк и теперь будет совершенно её игнорировать. Да и о каком «особом значении» вообще может идти речь?! Октавия возвращается в комнату позже Кларк, при этом имея такое загадочное выражение лица, что Гриффин невольно становится страшно. Она вспоминает, что сегодня они стащили курицу из столовой, и журчащий от голода живот Кларк благодарит её своим молчанием. Холодная курица оказывается не такой вкусной, но даже это лучше, чем голодная ночь, поэтому Гриффин доедает последний кусок и заваливается на кровать. Делать уроки совсем не получается, и Кларк борется с желанием закрыть глаза и вновь воспроизвести образ Лексы в душевой. Блейк сегодня не особо разговорчивая, и Кларк подозревает, что это из-за завтрашнего теста по литературе. Ну, или она что-то утаивает от неё, но пытаться вытянуть из подруги информацию сегодня ей совсем не хочется. Кларк ворочается большую половину ночи и в какой-то момент даже хочет бросить попытки заснуть, продолжив выполнение домашнего задания, но под самое утро девушке наконец-то удается отключиться. Через два часа она слышит противный треск будильника, ощущая жуткую головную боль и сильное желание остаться в постели.