Проверка на прочность

— Мне правда казалось, что она образумится, — Анья устало потирает виски. И Лексе тоже так когда-то казалось, когда она только начала замечать ровные порезы на тонких запястьях и большие синяки под глазами. Или когда они расстались, и Вудс всё лето думала о том, что зря так поступила, пока не позвонила Анье и не рассказала ей о своих переживаниях. Подруга целый час говорила о том, что Лекса просто себя не ценит, и никакая Костиа её не заслуживает. В тот вечер девушка окончательно поставила крест на их отношениях и впервые не почувствовала своей вины. Но сейчас она уверена в том, что за это лето стало ещё хуже. И, быть может, расставание с ней только усугубило ситуацию. — И только посмей сказать, что в этом твоя вина, Лекса. Ты могла угробить себя вместе с ней. И ты просто представляешь, что тогда бы было? Лекса, если честно, часто задумывалась о том, что было бы, останься она с Костией в этот трудный период. Возможно, с её помощью она бы завязала с наркотиками и перестала себя резать, и, в конечном итоге, вовсе порвала бы с этой компанией. Да, им бы пришлось пройти через многие испытания, но что, если бы всё это окупилось их совместным счастьем в конце? — Она сама виновата в своих проблемах. Костиа слабая, наивная и слишком эмоциональная. Ей надо было думать головой самостоятельно, прежде чем влезать во всё это. Анья замолкает, наблюдая за реакцией подруги. Она понимает, что Лекса любила девушку, и это было незаметно только слепому. Костиа была ей дорога — это неоспоримый факт, но Вудс отнюдь не глупая и сохранить свои чувства после всего для неё было бы ненормально. Лекса молчит, лишь прикусывает губу и смотрит на свою руку, где всё ещё виднеется красный след от хватки чужих пальцев. В этом заключается вся сущность Костии — сначала она кричит на неё в коридоре за проявленное беспокойство, а затем утаскивает за угол между уроками и умоляет вернуться. Вот только Лекса не собирается возвращаться, но совсем забыть про неё тоже не может. — Ты идешь на вечеринку сегодня? — прерывает Анья долгое молчание, надеясь хоть сейчас услышать ответ. — Да, хочу выпить хотя бы немного. Девушки синхронно усмехаются.

***

Кларк просто уверена в том, что Октавия обязательно наденет что-нибудь поярче, чтобы подразнить кого-нибудь из старшеклассников или случайно попасться в таком виде на глаза Линкольна, который вызвался быть смотрителем на сегодняшней вечеринке. Рейвен, конечно же, уже успела пошутить по этому поводу, получив от Октавии злобный взгляд в ответ. Гриффин и правда кажется, что между ними что-то проскакивает время от времени. Причем не только со стороны Блейк, от которой очевидностью веет за километр, но и от самого преподавателя литературы. На уроках он частенько засматривается в сторону Октавии, когда та, например, конспектирует параграф учебника. Или будто бы специально проходит рядом с их столиком во время завтрака и акцентирует свое внимание исключительно на Блейк, которая делает вид, что не замечает и «невзначай» начинает смеяться в разы громче. Так или иначе, но Октавия и правда надевает обтягивающее темно-синее платье, красиво подчеркивающее цвет её глаз и подтянутую фигуру. Слегка подкручивает обычно прямые волосы и заплетает несколько мелких косичек, сразу становясь похожей на современную версию героини какого-нибудь фэнтези. Рейвен не волнуется по поводу своей внешности настолько сильно, и выбирает гораздо более практичный образ — черные джинсы и укороченный свитер с немного провокационной надписью. Вот только всё её «неволнение» улетучивается, когда она оказывается в комнате девушек за два часа до вечеринки. — Мы должны представить тебя как самую сексуальную девушку школы, — выкрикивает она, открывая шкаф с такой силой, что тот ударяется дверцей о стену. Кларк тихо шепчет ругательства и пытается возразить что-то своим подругам, но её, кажется, совсем никто не слышит, поэтому она падает на кровать с лицом проигравшего. — Знаешь, с твоим размером я бы ходила исключительно с вырезами, — Рейес кивает на грудь Кларк, заставляя ту поерзать и непроизвольно прикрыться руками. — Финн бы тогда упал перед тобой на колени, — смеется Октавия, а Рейвен впервые за весь вечер умеряет свой пыл, бегая глазами по комнате. Гриффин не совсем понимает, что Рейвен нашла в этом парне. Нет, он, конечно, довольно хорош собой и даже ходит в футбольный кружок, но стоит только понаблюдать за ним получше, как у неё возникает рвотный рефлекс. Финн буквально бегает за каждой юбкой и несёт какую-то чепуху. Однажды ей даже пришлось отбиваться от него в коридорах, когда тот решил, что Кларк прыгнет к нему на шею после убогого комплимента. Нет, совсем не понимает. — Так, ты обязана надеть вот это, — Рейвен кидает одежду на кровать, и Кларк не может сдержать порыва закатить глаза, когда видит, что ей предлагают. После тридцати минут уговоров Гриффин всё-таки облачается в черную блузку с глубоким вырезом и красивой окантовкой по краям, дополняя образ джинсами и распущенными волосами. Октавия уверена в том, что им удалось убедить Кларк в необходимости такого выхода, но на самом-то деле девушка сдалась только ради подруг, для которых представить её в лучшем свете было очень важно. Блейк в последний раз смотрит в зеркало, и девушки выходят из комнаты, направляясь в другой корпус, откуда уже слышна громкая музыка. Не сказать, что Кларк такая уж большая любительница вечеринок, но пропустить свой первый подобный вечер в этой школе она просто не могла. К тому же, тогда её собственноручно задушили бы этой блузкой две девушки, что сейчас идут рядом и здороваются со своими знакомыми. — Чувствуй себя, как дома, — Рейвен подмигивает Кларк, когда они заходят внутрь. Гриффин хмыкает. Блейк почти сразу же уходит, прямо говоря о том, что направляется на поиски своего любимого литератора. Рейес ещё какое-то время стоит с Кларк рядом со столиком с напитками, но спустя несколько минут растворяется в толпе, оставляя блондинку совершенно одну. — Хей, принцесса. Девушка резко поворачивается на источник звука и расплывается в улыбке, замечая уже довольно пьяного Беллами, Мерфи и ещё двух девушек, с которыми ей уже доводилось видеться. — Ты уже надрался? — Его разнесло с пунша, в который этот засранец подлил водку, — Джина, та, что уютно уместилась под рукой парня, так же пьяно улыбается и тыкает Джона полупустым стаканчиком в плечо. — Что за вечеринка без запрещенного алкоголя? — Мерфи разводит руками, и все дружно заливаются смехом. Ещё некоторое время они болтают о чем-то неважном, а затем Беллами и Джина удаляются, за ними отходит Мерфи, и Кларк остается наедине с Найлой. — Очень красивая кофточка, — Найла опускает глаза на видные места Кларк, и та не может сдержать заигрывающей улыбки. — Меня предупреждали, что она может произвести фурор, — Гриффин откровенно флиртует, а доза выпитого алкоголя только усиливает этот эффект, заставляя её глаза и глаза напротив блестеть в приглушенном свете помещения. Блондинка поворачивается, чтобы взять новый стакан, но тут же замирает на месте, не смея оторвать взгляд от появившейся в толпе фигуры. Сегодня на Лексе черное платье до колен с открытыми плечами и замысловатым узором. Её волосы распущены и заплетены на манер прически Октавии, открывая ровный овал лица. Глаза выделены темными тенями и подводкой, а на щеках едва заметный румянец от алкогольного пунша. Вудс отвлекается от собеседника, встречаясь глазами с Кларк, которая пугливо отворачивается, в миг растрачивая всё своё желание флиртовать со стоящей рядом Найлой. Гриффин скомкано извиняется, встречаясь с искренним недоумением, и спешно отходит куда-то в сторону. Ноги сами несут её на улицу, где в лицо ударяет свежий воздух, так сильно контрастирующий с духотой в холле. Кларк глубоко вдыхает его, шумно выдыхает и повторяет процесс ещё несколько раз, пока сердце не перестает отбивать сумасшедший ритм. С того момента в душе они почти не разговаривали, собственно, как и всегда. Всё их общение по-прежнему ограничивалось лишь короткими переговорами на уроках или переменах, если им удавалось оказаться рядом друг с другом. В первое время это было только на руку Кларк, поскольку Лекса не замечала её пунцовых щек, когда картины произошедшего вырисовывались в голове Гриффин. Но потом чувства Кларк стали всё сильнее требовать внимание Вудс, вот только завоевать его, кажется, было непосильной задачей. Кларк выравнивает дыхание достаточно, чтобы вернуться обратно на вечеринку. Она идет туда с твердым намерением, наконец, нормально поговорить, и даже улыбается, пытаясь отыскать Лексу в толпе. Вот только когда находит её, то улыбка сразу же сползает с лица. Вудс целуется с той самой Костией, или Костиа целует её, не важно, факт остается фактом. Кларк злится. Её буквально распирает от злости к самой себе и этой ситуации. От осознания собственной наивности и глупой надежды на что-то начинают трястись руки, подвернувшийся бокал с алкоголем почти что летит на пол. Гриффин ставит его куда-то на стол и несется в неизвестном направлении. А на что она, собственно, надеялась? Вудс не знает о её чувствах, да и надежды на взаимность практически не было, ведь, испытывай Лекса к ней хоть что-нибудь подобное, то навряд ли бы ограничивала их общение так сильно. К тому же, по словам Октавии, Вудс и правда сильно любила Костию, и хотя никто не видел её в слезах после расставания, но Анья тогда не отходила от неё не на шаг, а на всех интересующихся её личной жизнью девушка смотрела с нескрываемой злобой во взгляде. Так что их поцелуй не должен был вызывать в ней столько всего, но от ревности предательски щемит сердце, и от этого ей хочетсч удавиться подушкой прямо в своей комнате. Однако Гриффин поступает совершенно иначе: она вырывает из разговора с незнакомыми ей парнями Найлу и, игнорируя её попытки узнать, что происходит, тащит девушку в первую попавшеюся комнату на этаже. Дверь захлопывается, Найла в очередной раз спрашивает Кларк о чем-то, но блондинка впечатывает её в стену резким поцелуем. Та, кажется, вовсе не против такого поворота событий. Студентка послушно обвивает тело Гриффин руками и отвечает так же резко, пускай и не вкладывая в поцелуй столько внутреннего негодования. Забыться в объятиях Найлы кажется Кларк просто потрясающей идеей в этот момент. Девушки смазано целуются, забывая о приличиях и бесстыдно исследуя рты друг друга языками. Найла срывает с Кларк рубашку почти сразу же и кидает девушку на ближайший стол (комнатой оказывается какая-то коморка). Кларк не нравится быть ведомой, поэтому она сразу же переворачивается, и теперь другая девушка упирается лопатками в старое дерево. Найла стонет, когда Гриффин спускается мокрыми поцелуями на шею и через тонкую ткань платья нащупывает руками грудь. В ответ Кларк рычит, кусая губы Найлы с особой силой. И ей все ещё нравится эта идея. Она не перестает нравится ей даже тогда, когда в голове появляется яркая надпись «неправильно», и совесть буквально кричит о том, что пора прекратить. Но Кларк всё не останавливается, продолжая впечатывать костлявое тело в столешницу и оставлять укусы на бледной коже. Но когда в голове возникает образ чертовой Лексы, и Гриффин задумывается о том, что представляет на месте блондинки совсем другую девушку, несколько минут назад разбившую ее хрупкие мечты, то отстраняется от Найлы и видит перед собой зеленые глаза. Совсем не те зеленые глаза. И тогда эта идея идет к чертовой матери. Кларк встает, в спешке ища свою блузку в полутемной комнате. Найла смотрит на неё все с таким же удивлением, но теперь в её взгляде плещется ещё и обида, которую она старается подавить. Но Кларк видит, как неприятно девушке, и ей становится тошно второй раз за сегодняшний вечер. — Прости, — только и может выдавить она все ещё хриплым голосом, скрываясь за дверью.

***

Лексе перестает нравится эта вечеринка уже после второго стакана с разбавленным алкоголем пуншем. Но Анья настаивает, чтобы девушка осталась хотя бы ещё на один час, чтобы не прослыть главной занудой в «Аркадии». Вудс чувствует, как что-то ужасное проскальзывает под кожу, и ей совсем не нравится это ощущение. Что-то определенно должно произойти, и, словно подтверждая её предчувствие, оно происходит. Лекса разговаривает о повседневных нелепостях с Брайаном, а затем поворачивается в сторону и видит прямо перед собой удивленное лицо Кларк. Ей мгновенно становится неудобно под этим взглядом, но в противовес девушка начинает чувствовать, как внутри что-то закипает, и это заставляет её одновременно испугаться и вызывающе посмотреть в ответ. Больше нет времени тянуть. Вудс быстро заканчивает свой разговор, говоря, что ей срочно нужно отойти. Но когда она поворачивается, то блондинка уже исчезает из поля зрения. Лекса разочарованно выдыхает. Ну вот, она опять опоздала. Все эти две недели после их «интересной» встречи в душе Лекса честно старалась оградить себя от общения с Кларк, раз за разом мысленно ругаясь, когда видела грустный взгляд девушки или так и не сорвавшуюся фразу с её губ. Такая тактика казалась ей идеальной, и даже Анья перестала подкалывать её по этому поводу каждый раз, решив, что Кларк и правда перестала быть для неё интересной. Вот только всё внутри ныло так сильно, что Вудс едва сдерживалась, чтобы не поправить выбившуюся из прически Кларк прядь, когда та наклонялась над тетрадью, или случайно не коснуться руки под партой. Влюбленность мешала Лексе трезво мыслить, и, принимая решение делать что-то с их молчанием, она никак не задумывалась о том, что встретит ответную стену перед собой. Поэтому Вудс снова берет себя в руки, отставляя ненужный стаканчик, и отправляется на поиски светлой макушки. Кто-то резко хватает девушку за плечо, вырывая её из мыслей. — Не свою подружку ищешь? — Костиа стоит напротив, скрестив руки на груди и смиряя Лексу таким взглядом, будто только что поймала ту на измене. Вудс напрягается. То плохое, что должно было произойти, определенно начинается. — Я не хочу играть в твои игры. — Для тебя это игры? Костиа с истерикой в голосе и опухшим лицом выглядит ужасающе, и открытая бутылка в руке только подтверждает догадки о том, что та уже успела изрядно напиться. И куда только смотрят наблюдатели за вечеринкой?! — Я уже всё сказала по этому поводу, — Лекса собирается уходить, но её снова разворачивают, на этот раз впечатываясь в губы пьяным поцелуем. Пара секунд и Вудс отстраняет Костию. Ей нравится мысль о том, что всё, что она почувствовала во время их «поцелуя» — злость и жалость к тому, в кого Костия превратилась. Но совсем не нравится, что, повернув голову в сторону, Лекса снова натыкается на Гриффин, и в этот раз её лицо теряет всё дружелюбие. — Чертова истеричка, — Вудс говорит это с таким отвращением, что Костиа непроизвольно отшатывается назад. Лекса уходит в сторону Кларк, чтобы всё ей объяснить, но снова видит перед собой лишь привычные пьяные лица. Блондинки снова нет, и Вудс серьезно хочется зарычать или вернуться, высказав Костии всё, что она о ней думает. Но Лекса сдерживается, разворачиваясь на каблуках и уходя в сторону выхода. На сегодня вечеринок с неё хватит.

***

Кларк хочет влететь в комнату и разрыдаться в подушку, но всё-таки замедляется и к собственному удивлению заходит совсем бесшумно, садясь на кровать и смотря на двух девушек напротив. Октавия, обнимая Рейвен, что-то бормочет, едва скрывая свою злость, и Гриффин понимает по поникшему лицу Рейес, что дело в Финне. — У всех нас была хреновая вечеринка, да? — Гриффин невесело усмехается. — Этот кусок говна поцеловался перед Рейв с какой-то идиоткой сразу после того, как та намекнула ему о своих чувствах. И Блейк почти краснеет от гнева, когда произносит эти слова. Кларк думает о том, как было бы неплохо встретить его в следующий понедельник и ударить пару раз в лицо. — С ним точно покончено, Кларк. Ты была права. В голосе Рейвен нет ни грамма веселья, и Кларк не может сдержаться, залезая к ним на кровать и обнимая их двоих так крепко, что даже любительница объятий Октавия жалобно скулит. — Я сказала с ним, а не со мной, — Рейес улыбается, и Кларк просто не понимает, как Финн мог с ней так поступить. Девушки ещё некоторое время сидят в обнимку, затем заваливаются на кровать Октавии, накрывая себя одеялом. Свет оказывается выключенным с помощью кинутой в выключатель туфли, но никто всё равно не спит, хоть Кларк и чувствует размеренное дыхание Рейвен на своей коже. — А что случилось у тебя, О? — Я поцеловалась с Линкольном. И в этот момент раздается просто неистовый вопль Рейвен, а Гриффин заливается настолько сильным смехом, что не может отдышаться ещё десять минут. Засыпая, Кларк думает, что благодарна вселенной за то, что оказалась в этом месте. (И пускай ребра по-прежнему жгет изнутри от увиденного)