Проверка на прочность

Утро наступает не так хорошо, как хотелось бы. Кларк морщится от резкой головной боли, приоткрывая глаза и осматривая свою комнату. Перед тем, как заснуть, Октавия всё же поведала им свою занимательную историю о поцелуе с Линкольном. Оказывается, всё случилось настолько спонтанно, что Блейк даже не сразу поняла, что они делают. Она некоторое время пробыла на вечеринке, а потом, увидев, как мужчина выходит во двор, пошла за ним. Далее состоялся диалог, в конце которого образовалась неловкая тишина, а ещё через некоторое время Линкольн притянул Октавию к себе. Она, конечно же, не сопротивлялась, более того, охотно отвечала на его слишком нежные поцелуи, но им пришлось прекратить, когда рядом показались другие ученики. Они попрощались, потому что учителю нужно было вернуться обратно к его компаньону, но он пообещал, что они обсудят это позднее. Гриффин выпало место около самого края, и она, переворачиваясь на другой бок, чтобы взять телефон с комода, чуть не падает с и так не широкой кровати. Лежащая рядом Рейвен ерзает, а Блейк, прижатая к стене телом подруги, по-прежнему издает лишь тихое сопение. Сегодня воскресенье, а значит, им можно поспать подольше. Даже завтрак в этот день сдвигают на десять часов и держат столовую открытой ещё полтора часа вместо обычного часа. Кларк видит на экране мобильного телефона 10:03, а значит, она вполне успеет позавтракать. Вот только от мыслей о еде тошнит. И не только головная боль тому причина. Утром воспоминания накатывают на неё с новой силой, раз за разом прорисовывая детали прошедшего вечера. Её и правда начинает тошнить, стоит только подумать, насколько грязно она поступила с Найлой. Та определенно испытывала к ней какую-то симпатию, но после вчерашнего, Кларк уверена, она будет обходить её стороной при каждой встрече. Девушка не виновата в проблемах Кларк, и, черт возьми, почему Гриффин не задумалась об этом перед тем, как закрыть дверь в той каморке? Нет, в тот момент она думала только о том, чтобы избавиться от обиды и злости, затмивщих её разум после поцелуя Лексы и Костии. Кларк поступила, как самая настоящая эгоистка, и узнай Лекса, что та сделала, стала ли бы она относится к ней лучше? Перестала бы её игнорировать? Нет, плюнула бы в лицо и пересела за другую парту. От мыслей о Лексе Гриффин становится ещё хуже, и она едва сдерживается, чтобы не побежать в туалет и не опорожнить свой желудок. «Лекса Вудс тебе ничего не должна», — пытается вбить в себе голову простую истину Кларк, но чувства, что были безжалостно растоптаны, продолжают ныть. В самом деле — Лекса имеет полное право целоваться с тем, с кем захочет, и не важно, Костиа это или нет. Лекса не её девушка, она даже не её подруга и, более того, к этому не стремится. Так какого черта она должна заботиться о чувствах не сильно знакомой ей девушки?! «Правильно, не должна», — продолжает Гриффин, зажмуривая глаза так крепко, что видит крошечные цветные полоски. Лекса не должна, нет, но состояние Кларк от этого меняется, разве что, в худшую сторону. Гриффин тихо поднимается с кровати, чтобы не разбудить подруг, и ищет в шкафу необходимые для похода в душ вещи. Сегодня навряд ли кто-то проснется раньше одиннадцати утра, поэтому душевая должна быть полностью свободной. «Надеюсь, сегодня Лексы там не будет», — невесело усмехается Кларк своим мыслям. И она оказывается права, стоя под струями воды в полнейшей тишине.

***

Лексе стыдно признаться самой себе, что причина её бессонницы — произошедшее на вечеринке. И она почти полностью отказывается от этой мысли, пока не дотрагивается пальцем до губ и не видит отчетливое лицо блондинки перед собой. И её глаза — обычно яркие и веселые — недоумевающие и разбитые. Черт бы побрал эту Костию. Лекса уверена, что, не появись она на этой вечеринке, все было бы по-другому. Возможно, уже в понедельник она впервые сама бы заговорила с Кларк и встретилась с её удивленным лицом, или даже позвала её прогуляться по территории после ланча или на перемене. Может, даже попробовала бы пофлиртовать. Но, спасибо, Костиа, ничего из этого не случится. И если Кларк выглядела грустной, то Лекса же метала молнии во все стороны. Она злилась на весь этот мир и на саму себе, на Анью, заставившую её остаться там, на основателя «Аркадии» за то, что тот построил эту школу, и она оказалась здесь. Ведь не будь этой школы, не было бы таких проблем, да? В доме Лексы всегда тихо. Мать и отец сутками пропадают на работе, пускай и сейчас миссис Вудс решила прекратить двигаться вверх по карьерной лестнице в таком бешеном темпе. Однако она всё также разъезжает по всей стране со своими дизайнерскими заказами, и Лекса видит её только пару недель за все каникулы. Но, в общем, помимо своих отъездов родители Вудс кажутся ей хорошими. Они искренне любят свою дочь и заботятся о ней, ценят друг друга и с самого детства учат Лексу, что добиваться всего нужно своим трудом. Лекса благодарная им за всё, что они для неё делают, и прощает редкое нахождение дома, потому что сама прекрасно осознает, что не жила бы в таких условиях без успехов своих родителей. И она спокойно росла в этой обстановке, ходила в частную школу, пока родители не решили, что дочь скучает из-за их постоянных разъездов, и не отдали её в «Аркадию». Тогда ещё четырнадцатилетняя Лекса не особо хотела настолько тесно уживаться в коллективе, и перспектива делить небольшую комнату с кем-то ещё не слишком-то ее радовала. Но Анья оказалась не просто отличной соседкой, но и стала замечательной подругой всего спустя год, пусть и была старше на год. А потом Анья стала тесно общаться с Луной, своей одноклассницей, и её подругой Костией, которую Лекса до этого уже видела на своих уроках. И они начали дружить вчетвером, а Лекса осознала, что испытывает к Костии не только дружественные чувства. Перед каникулами два года назад Луна объявила подругам о том, что уезжает в Австралию. Это расстроило многих, ведь Луна всегда отличалась добротой и щедростью, но больше всего это задело Костию, с которой они дружили с самого детства, и по настоянию родителей которой её собственные отдали Костию в ту же школу. В этот момент Лекса решила действовать, потому что не хотела, чтобы Костия чувствовала себе одинокой. Вудс пару раз намекала о своих чувствах, но это не привело к видимым результатам, поэтому за четыре дня до окончания учебного года Лекса, стоя перед Костией в её комнате и пытаясь унять дрожь в руках, призналась той в своих чувствах. Костия ничего не ответила, лишь широко улыбнулась под испуганным взглядом Лексы и поцеловала её так, что у Вудс подкосились ноги и они вдвоем свалились на кровать. Девушки долго смеялись, и каждая из них не могла поверить в то, что всё это происходит взаправду. Как оказалось позднее, не зря. Все четыре дня они не отходили друг от друга, и тогда, пытаясь не рассмеяться от грозно-любопытного выражения лица Аньи, которая обещала обидеться на подругу, если та не расскажет, что происходит, Вудс призналась ей в своей ориентации и их с Костией отношениях. Анья никак не заострила внимание на первом пункте (только сказала, что все равно обидится на Лексу, потому что Костиа, а не она, оказалась первой, кто об этом узнал), зато поздравила подругу с началом отношений. И если бы Лекса сказала, как спустя год Анья корила себя за то, что это из-за неё они вообще познакомились. Почти все каникулы пара созванивалась, и только последний месяц не слышала голоса друг друга, потому что Лекса путешествовала по Европе с родителями и не хотела обидеть их, постоянно общаясь с другим человеком. Зато встреча получилась, как в настоящих романтических фильмах, и Костиа сделала неожиданный подарок на июльский день рождения Лексы, занявшись с ней сексом в своём доме. Первые месяцы все длилось настолько хорошо, что обычно сдержанная и серьезная Лекса улыбалась так часто, что Анья просто не могла поверить своим глазам. И сама Вудс не могла в это поверить. Она чувствовала себя счастливой, держа в своей руке руку Костии, смотря на неё, когда та смеялась, сидя на ланче на заднем дворе. Костиа часто дарила ей свечи с самыми разными ароматами, зная, как девушка их любит. Поэтому аромат меда и сандалового дерева будто впечатался в кожу самой блондинки, и Вудс обожала его вдыхать, когда они лежали на полу в полутемной комнате и болтали о всякой чепухе. Но счастье, как это часто бывает, обманывает людей и делает их слепыми. Лекса до последнего не замечала перемен в девушке, ну, или старалась не замечать. Она интересовалась, все ли хорошо и почему Костиа стала выглядеть такой болезненной, но девушка лишь отмахивались и ссылалась на учебу. И даже резкие перемены в гардеробе после летних каникул казались ей простой сменой стиля. Обычно всегда свежо одетая Костиа, часто использующая элементы бохо и подчеркивающая свою женственность, теперь всегда ходила в черных джинсах и мешковатых худи. Темные круги под глазами было видно даже через тональный крем, но Лекса честно верила, что всё это из-за недосыпания. Когда однажды вечером Анья закрыла их комнату на замок и села перед Лексой на соседнюю кровать, сердце той вдруг упало куда-то вниз и почти перестало биться. Она знала, что дело в Костии. Тогда Вудс поняла, что все эти перемены начались на каникулах, когда девушка подружилась с какой-то компанией. Она даже пыталась познакомить их с Аньей, когда та была в городе, но ей сразу не понравились сомнительные на вид молодые люди, поэтому девушка предпочла отказаться от дальнейшего с ними общения после первой встречи. Уже позднее Анья увидела свежие порезы на тонких запястьях поверх уже заживших и закатила истерику, и Костиа, будучи всегда жизнелюбивой девушкой, посоветовала Анье попробовать, ведь «это прекрасно расслабляет». Старшеклассница не хотела рассказывать обо всём этом Лексе, видя, как она светится рядом с ней, но вчера случайно услышала телефонный разговор Костии, в котором она хвалила новый «товар». Лекса сидела, вцепившись руками в свои колени и сжимая губы. Её раздирали противоречивые эмоции, но самая главная, та, что не покидала голову ещё долгое время — это она сама, Вудс, во всем виновата. Она не уберегла Костию от всего этого. Потом — череда серьезных разговоров, клятвенных обещаний, что все закончится, что они пройдут через это вместе. И Лекса долгое время терпела «новую» Костию, прятала острые предметы, искала в её вещах шприцы, вставала каждую ночь и шла в её комнату, чтобы убедиться, что девушка находится в ней. Она почти не обращала внимание на постоянные скандалы, на обидные выкрики пьяной возлюбленной. Но когда Костиа подняла на неё руку — Лекса не выдержала. В тот вечер она позволила себе снять маску равнодушия и едва сдерживать слезы на коленях у Аньи. Та клялась, что завтра же убьет эту чертову Костию, но Лекса молчала на все её гневные выпады. Ей было больно, и боль эта была такой же сильной, как недавнее счастье. Синяк на лице от кинутой в неё бутылки сходил ещё долго, болели руки, но слова оставляли куда более глубокие раны. «Любить тебя? Ты и правда дура, Лекса! Выметайся отсюда со своей помощью» Они расстались по её инициативе, и ещё долгое время Костиа умоляла Вудс вернуться, но Лекса не хотела опускаться на дно вместе с ней. Вудс пережила все это, прошло уже несколько месяцев, но Костиа опять всё испортила. Поэтому Лекса, поднимаясь с кровати с первыми лучами солнца, окончательно признает, что, да, причина сегодняшней бессонницы — произошедшее на вечеринке.

***

Кларк всё ещё успевает посетить столовую, но вместо этого все равно идет в комнату. Душ успешно справился со своей задачей, и теперь Гриффин ясно ощущает себя свежей, хоть и полностью отмыться от вчерашнего дня не удалось. В комнате оказывается пусто, кровать аккуратно заправлена, и лишь стоящие рядом с приоткрытым шкафом туфли указывают на то, что утром здесь кто-то был. Наверное, девушки удивились, открыв глаза и не увидев рядом с собой ещё одно тело. Хотя, скорее всего, они поняли, что проспали завтрак и начали собираться с удвоенной скоростью. Кларк раскладывает вещи по полкам, неспеша сушит волосы и ещё некоторое время проводит перед зеркалом, пытаясь скрыть отпечатки похмелья на своем лице. Она пила не сильно много, однако небольшие мешки и покраснения всё равно появились. Закончив со всем, девушка садится на кровать и кидает быстрый взгляд на телефон. Время ещё не так много, и навряд ли кто-то зайдет сюда в течение получаса, поэтому Гриффин быстро находит нужный номер в контактах и нажимает на вызов. — Привет, Кларк, — голос Эбигейл в телефоне звучит устало, и Кларк невольно вздыхает. Её мать всегда была такой — не боялась трудностей и делала всё до последнего, чтобы Кларк была счастливой. Даже после смерти Джейка она позволила себе пасть духом только на одну неделю, в течение которой Кларк впервые видела мать настолько разбитой. Эбби взяла себя в руки, сказала себе, что только от неё теперь зависит их семейное благополучие. И всё это время она продолжала следовать этому принципу. И продолжает до сих пор. — Прости, я тебя разбудила? — Нет-нет, я встала рано. — Тебе нужно спать больше, мам. Больница не развалится, если ты возьмешь отпуск на неделю. — Тогда я не успею отработать свои смены за месяц. Гриффин часто думает, что скоро Эбби поселится в какой-нибудь палате и будет выходить за пределы больницы только тогда, когда закончится еда. Попытки отговорить женщину от такого насилия над собой никогда не заканчиваются успехом, но она все равно пытается. — Как у тебя дела? — прерывает секундное молчание Эбигейл. Это самый ужасный вопрос, который только можно было задать. — Отлично, — вполне уверенным голосом отвечает Кларк. Что ей ещё остается? — Как поживают девочки? — Октавия не может нарадоваться своим оценкам. Она заметно подняла успеваемость в этом году. А Рейвен всё ещё мучается из-за закрытия инженерного кружка. Она почти дошла до директора, — Кларк тихо смеется. Все оставшиеся двадцать минут они разговаривают, делясь последними новостями и прошедшими событиями. Кларк не виделась с матерью уже целых два месяца, и ей хочется крепко обнять её, но Гриффин-старшая пока что не может вырваться к ней, о чём с сожалением сообщает в конце разговора. Кларк отмахивается, говоря, что они увидятся позднее, прикусывая губу и подавляя желание самой хотя бы на день отправится обратно домой. Интересно, как там её комната? Ей нельзя было привезти свой мольберт, подаренный отцом. И с каждым днем Гриффин всё сильнее скучает по нему. Остается лишь альбом и карандаши, но в суматохе учебных дней ей совсем не до рисования. А что изменилось в её старой школе? Но, признаться, ответ на этот вопрос почти не интересует девушку. Кларк чувствует себя в «Аркадии» так, будто училась здесь с самого детства, и не было никакого перехода из одной школы в другую. Со старой её уже ничего не связывает, а новая подарила друзей, яркие впечатления и... Нет, о Лексе пока что нужно забыть. Кларк вовремя одергивает себя, потому что в комнату заходит Октавия, в одной руке держа какую-то книгу, в другой — откусанное яблоко. — Мы думали, что ты сбежала от нас, — Блейк расплывается в широкой улыбке, прыгая на кровать и закидывая книгу на стол. — Я и правда сбежала от вас. Только не на совсем, — Гриффин так же улыбается в ответ. — Тебя не было на завтраке. — О, нет, с утра мне было не до еды. Октавия с пониманием хмыкает, хотя, в отличие от подруги, пила вчера совсем немного. Во второй половине вечера ей хотелось напиться от радости, но, пробираясь сквозь толпу в поисках Джаспера, она увидела расстроенную Рейвен, с силой сжимающую бедную пачку чипсов. — Если ты не против, мы хотим устроить завтра пикник. Пока не сильно холодно, — Блейк произносит это так, будто «не против» сказано больше для формальности. — Отлично. Довольная Октавия откусывает яблоко с хрустом, который всё же вызывает в желудке Кларк заметное волнение. Пикник и правда неплохая идея.

***

— Хочу предупредить, что ваше списывание видно, мистер Джордан, — Индра, преподавательница истории, кидает многозначительный взгляд в сторону парня, и тот чуть ли не давится своей жвачкой. Кларк тихо смеется. Новая неделя начинается с очередной контрольной, и Гриффин еле сдерживается, чтобы не застонать и не упасть на парту. Она просидела за уроками весь пятничный вечер, но успела выучить лишь половину материала. В выходные же эта мысль совсем не посещала её. Смотря на листы с заданиями, постепенно оказывающиеся на партах, Кларк надеется, что сможет списать хотя бы у впереди сидящего человека. Но тот закрывает всё своей спиной и руками, поэтому вся надежда остается лишь на память Гриффин и её молчаливую соседку. Лекса зашла в класс перед самым звонком и, на удивление Кларк, приветственно кивнула ей головой и поздоровалась. Кларк почему-то уверена, что та снова встречается с Костией, вот только отсутствие последней не могло дать подтверждение этой догадке. Однако она всё прекрасно поняла ещё на вечеринке. Гиблое дело — пытаться растопить лед человека, которому ты совершенно не интересен. И Кларк прекрасно понимает это, решая совсем прекратить попытки пытаться пойти на контакт с Лексой. А вот у Лексы, похоже, совершенно противоположные планы. Вудс долго обдумывает, что скажет Кларк, зайдя в кабинет. Именно поэтому она опаздывает, скомкано приветствует соседку и узнает о контрольной самая последняя. Но материал она и так знает на отлично, и Индра в этом нисколько не сомневается. Так что, когда от урока не проходит и половины, Лекса кладет свою работу на учительский стол и возвращается обратно за парту. — Костиа решила пропустить контрольную? — неожиданно не только для Вудс, но и для себя самой произносит Гриффин. — Что? — рассеянно откликается Лекса, только сейчас замечая отсутствие Костии в классе. — Не знаю, я не говорила с ней. Кларк мысленно бьет себя по руке за то, что вообще затронула подобную тему. Она же решила вообще не разговаривать с Лексой, разве нет? — Полагаю, вам было некогда. Подними она голову от почти дописанной работы, то смогла бы увидеть недоуменное выражение лица сидящей рядом. — Я предпочитаю не контактировать с ней вовсе. Она просто моя знакомая. И её выходки никак не относятся ко мне. Если ты об этом, Кларк. От слов Лексы веет холодом, и она совсем не задумывается, что со стороны реакция Кларк ужасно похожа на банальную ревность. Её, пусть и совсем чуть-чуть, задевают эти слова. Гриффин же чувствует, как щеки краснеют от стыда. По её идеальному построенному за эти дни плану ползет трещина, но девушка отчаянно за него цепляется. Она, поднимая голову от работы и смотря прямо в упор заметно посерьезневшей Вудс, игнорирует свои красные щеки, продолжая сыпать колкостями. — Целоваться со знакомыми для тебя в порядке вещей? Лекса впивается пальцами в столешницу стола. Кларк произносит это слишком громко, за что получает замечание Индры и несколько «тшш» с разных сторон. Гриффин кажется, что Лекса прямо сейчас воткнет ей карандаш куда-нибудь в шею и покончит с этим раз и навсегда. С какой стати Кларк вообще это делает? Ощущение собственной глупости накрывает её с головой. Блондинка понимает, что реагирует слишком неправильно. Ведь, кажется, вот — Лекса свободна, а чувства Кларк ещё не остыли, и это идеальный вариант начать двигаться в правильном направлении. Но вместо этого Гриффин поднимает тему того поцелуя, и иррациональная злость, испытываемая в тот вечер, вновь возвращается. — Я не целовала её. Она поцеловала меня. Это звучит скорее как укор в сторону невнимательности Кларк, и лицо Лексы при этом почти не меняется, оставаясь всё таким же непроницаемым. От приветливого настроения почти не остается следа. Вудс не хотела поднимать эту тему, она надеялась на приятный разговор, а не на упреки в свою сторону за то, что произошло даже не по её воле. — Ясно. Гриффин хвалит себя за то, что обрубает этот никому не нужный разговор первой. Она быстро чиркает что-то в контрольной и отдает листок, возвращаясь на место. Лекса всё ещё молчит, крепко держась за столешницу и смотря прямо перед собой. Кларк знает, что этот разговор ещё не закончен, но голос разума подсказывает ей, что открывать рот не стоит. Все оставшиеся десять минут они сидят в полнейшей тишине, прерываемой лишь периодическими предупреждениями Индры, направленными на неумелых списывателей. Кларк смиренно смотрит на свои обтянутые джинсами ноги, считая секунды до завершения урока. Звонок звучит как спасение, и Гриффин подрывается с места, быстро скидывая лежащие на парте предметы в рюкзак. — Подожди, Кларк, — уже в коридоре кричит Лекса, и Кларк не может поверить своим ушам. Ей кажется, что после этого представления она теперь навсегда потеряла теплое расположение к своей персоне, но Вудс вполне спокойно подходит к ней, и вроде бы не хочет отвесить блондинке пощечину за то, что та лезет не в свои дела. — Давай притворимся, что этого разговора не было, хорошо? Вудс устала от сложностей, и ломать надежду на нормальные, хотя бы дружественные отношения с Кларк ей совершенно не хочется. Ей хватило скандалов с Костией. Гриффин медлит, но всё же согласно кивает. Лекса расслабленно выдыхает в ответ. — Спасибо. На лице Лексы появляется улыбка, от которой в душе Кларк происходит что-то невероятное. И после этого перспектива стать с Вудс врагами впервые пугает её. Гриффин понимает, что зря начала разговор в классе, и стыд накатывает на неё снова. О каком игнорировании Лексы вообще шла речь? — Прости, всё это — не моё дело. Не знаю, что на меня нашло. Улыбка Лексы слегка дергается, и «не мое дело» из уст Кларк теперь звучит так, что убивает все надежды Вудс на то, что блондинке не все равно, с кем она целуется. — Ничего, Анья закатит истерику, когда об этом узнает, — Лекса прикусывает язык, понимая, что, возможно, сболтнула лишнего. Но лицо Гриффин никак не меняется, поэтому она лишь удобнее перехватывает учебник в своих руках. — Если хочешь, я могу объяснить тебе последнюю тему. И Кларк, будучи весьма сообразительной, всё равно кивает на это предложение. Им нужно начать налаживать контакт, и репетиторство на один вечер вполне может стать отличным началом. — Хорошо, тогда приходи ко мне после ужина. Идет? — Идет. Теперь Лекса кивает в ответ и, бросив «до встречи, Кларк», отправляется в другую сторону. Гриффин переводит дух, собирая все свои мысли в общую кучу. — Земля вызывает. Кларк дергается от неожиданности, чувствуя руку Октавии на своём плече. Появившиеся рядом Мерфи и Беллами смеются, завидев реакцию Гриффин. Когда к ним подходят Монти и Рейвен, друзья уходят от кабинета, отправляясь в холл, чтобы там переждать большую перемену.