Проверка на прочность

— Если что-то пойдет не так, я надеру твоему Линкольну зад. — Ты говоришь, как мой брат. Рейвен забавно корчит лицо, выражая этим то, что она думает по поводу сравнения с Беллами. Сегодня настал тот день икс, когда они, наконец, решат, что делать со своим отношением к друг другу. Они — это Октавия и Линкольн, и последний подловил Блейк после обеда, отведя её в сторону и приглашая после ужина встретится в старом туалете в главном корпусе. После этого момента Октавия находилась в одновременном предвкушении встречи и страхе, и эта странная гамма эмоций отражалась в её нервозности и потоке шуток, от которых даже Мерфи стало не по себе. Рейвен, в итоге, не выдержала и отвела подругу в сторону, проведя целую лекцию о том, что не важно, о чём они договорятся. Вряд ли это подействовало на Октавию в полной мере, но она, хвала небесам, перестала истерично смеяться. Это тот момент, к которому они вели весь год, и Блейк надеется, что Линкольн чувствует тоже, что и она в эти мгновения. Было бы глупо отрицать взаимное притяжение между этими двумя, и первое время Октавия даже получала смешки в свою сторону, но это вскоре улеглось, однако обычная симпатия к новому учителю литературы переросла во влюбленность. Но это совершенно не пугало саму Октавию, даже их разница в возрасте не казалась какой-то катастрофой, потому что она и правда не была огромной. Блейк привыкла добиваться своего, поэтому Линкольн стал ещё одной целью в её жизни. Октавия делала всё, чтобы понравиться собранному мужчине с теплой улыбкой и разными интересными историями, которыми он так любит делиться на своих уроках. Спустя какое-то время даже Рейвен стала замечать, что Линкольн начал подавать знаки внимания в её сторону. Поэтому то, что произошло на вечеринке — вполне себе понятный результат их взаимной игры. Осталось решить, что с ним делать. — Удачи. Рейвен хлопает подругу по плечу, когда та смотрит на экран телефона и видит решающую цифру. Октавия кивает и благодарно улыбается, наблюдая за тем, как Рейес скрывается за поворотом коридора. Девушка последний раз смотрит на время и, убирая телефон в задний карман джинсов, отправляется в назначенное место. Не смотря на то, что время близится к вечеру, двор всё ещё полон учеников. Некоторые из них доедают свои куриные котлеты, кто-то ломает голову над сложными задачами по алгебре, другие же просто беззаботно болтают. Блейк проходит мимо них, боковым зрением замечая Монти и Джаспера, и заходит в главный корпус. Здесь почти совсем тихо, поскольку большинство учителей ушли на ужин, а студенты редко когда заходят сюда во второй половине дня без надобности. Октавия всё же встречается с некоторыми, которые, судя по всему, захотели посидеть в спокойствие и тишине, которая посещала холлы спальных корпусов всё же не так часто. Туалет оказывается пустым, и Блейк снова достает телефон, чтобы убедиться, что она пришла вовремя. Всё верно, однако Линкольна здесь нет, и от этого Октавии становится жутко обидно. А если он не придет совсем? Но девушка не успевает полностью погрузиться в грустные мысли, потому что дверь уборной открывается, впуская внутрь долгожданного мужчину. — Я очень извиняюсь за свое опоздание, нужно было срочно доделать отчеты. Блейк моментально меняется в лице, и от разочарования во взгляде не остается и следа. — Ещё немного и я бы ушла. — Прости, — ещё раз извиняется Линкольн, осторожно подходя ближе. Он выглядит достаточно собрано, хотя от него так и веет усталостью. Признаться, в «Аркадии» не только ученики подвергаются жесткой пытке занятиями, но и сами преподаватели, которым приходится чуть ли не каждый день заполнять кучу бумаг. Это положительно сказывается на качестве образования, что скрывать, однако усталость все равно берет свое, и перед каждыми каникулами обитатели этого места становятся больше похожими на выжитые лимоны, а не на людей. — Главное, что ты пришел. Возникает неловкая пауза, в ходе которой каждый думает, что же сказать и как начать тот самый важный разговор. Решение приходит со стороны громко вздыхающего Линкольна. — Если ты не захочешь иметь со мной ничего общего после того, как я поцеловал тебя без твоего разрешения, то я пойму. Но знай, что ты действительно нравишься мне как человек и девушка, Октавия. И пускай я не должен был никогда говорить такое своей ученице, но это правда, и мне хочется, чтобы ты знала это, даже если собираешься оттолкнуть. Любое твое решение будет верным, поскольку заводить отношения со мной — это риск. Руководство школы не допустит такого, поэтому нам придется молчать об этом. Мужчина замолкает, продолжая смотреть на Октавию своими пронзительными глазами. Девушке требуется секунда, чтобы перевести дыхание, и после, не веря всем сказанным словам, она делает несколько шагов навстречу Линкольну, обхватывая ладонями его лицо. — Если ты думаешь, что я смогу тебя оттолкнуть, то ты полный идиот. Блейк широко улыбается, наблюдая за тем, как губы Линкольна расплываются в похожей улыбке. — Мне всё равно на руководство школы и их мнение по этому поводу. Тебя могут лишить работы, и только поэтому мы не будем афишировать свои отношения. Октавия первый раз видит столько нежности во взгляде напротив. Мужчина осторожно обхватывает руками руки Октавии, словно боясь сделать лишнее движение. Это моментально уничтожает все сомнения, что так или иначе таились где-то внутри Блейк, и та, несколько не думая, целует мужчину. Тот, конечно же, отвечает. Они стоят в пустой туалетной комнате, освещаемой двумя тусклыми лампами, ещё несколько минут. Линкольн первый отпускает Октавию. — К сожалению, работа с отчетами ещё не закончена, а их нужно сдать завтра утром. Прости, Октавия, но мне правда нужно идти. — Ничего, у меня домашнее задание, так что я тебя понимаю. Они перекидываются ещё парой незначительных фраз, а затем по очереди выходят из уборной, встречаясь уже у школьного здания, где Линкольн слегка сжимает руку девушки и уходит внутрь. Октавия готова радостно закричать в слух прямо сейчас. — Ну, как всё прошло? Рейвен появляется словно из ниоткуда, и Блейк на секунду кажется, что та шпионила за ней всё это время. Заинтересованное лицо шатенки требует моментального ответа, поэтому Октавия, перехватывая её руку, заводит девушку в здание с хитрым видом и, когда та уже начинает недовольно пихать её в бок, таинственно вздыхает: — Прекрасно.

***

После ужина Кларк быстро прощается с друзьями и первой выходит из-за стола, даже не доев порцию лапши. Октавия всё это время ведет себя странно, и Кларк знает причину такого поведения, поэтому, прежде чем полностью покинуть друзей, ободряюще хлопает её по плечу и желает удачи. Блейк отвечает подруге скромной улыбкой. Гриффин сбрасывает с себя рубашку и надевает более удобный вязаный свитер. Она берет в руки заранее приготовленный учебник, большую тетрадь и карандаш и, бросив на себя быстрый взгляд в зеркале, выходит из пустой комнаты. Кларк, честно признаться, ждала этого момента с той самой минуты, как они попрощались около кабинета истории. И она отчасти понимала Октавию и её волнение, поскольку и их отношения с Лексой сегодня могут перейти на новый этап. «Только не испорть все на этот раз» Кларк снова стучится в уже накомую дверь. Сегодня она надеется, что Лекса будет в комнате одна, и пускай Анья кажется ей хорошей девушкой, пообщаться с ней она может и позднее. — Входите. Раздается громкий голос Лексы, и Кларк открывает дверь, входя в полутемную комнату. В её собственной всегда было светло, в отличие от комнаты Вудс. Лекса предпочитает занавешивать шторы даже вечером и включать лишь один настольный светильник, а Анья вполне поддерживает рвение соседки к темноте. — Привет, — улыбается Гриффин, закрывая за собой дверь и немного робко проходя на середину. Как она и надеялась, в комнате нет никого, кроме шатенки, по-турецки сидящей на своей кровати и склонившейся над какой-то книгой. Кларк запоздало замечает, что сегодня комнату освещает не только настольная лампа, но и несколько свечей, расставленных всё по тому же письменному столу и прикроватным тумбочкам. От них приятно веет каким-то цветочным запахом, и блондинка чуть прикрывает глаза, вдыхая приятный аромат. — Располагайся на полу, я сейчас. Гриффин следует указаниям Лексы, удобно располагаясь на светлом ковре и раскладывая перед собой всё необходимое. Она открывает тетрадь на пустом листе и берет в руки подточенный карандаш, готовясь записывать. — Пока можешь отложить карандаш. Кларк кладет предмет рядом с собой, наблюдая за тем, как девушка присаживается напротив, перекладывая распущенные волосы на одно плечо. Сейчас она выглядит очень по-домашнему в своей длинной свободной майке и пижамных штанах, такое зрелище не может не умилять, поэтому Кларк быстро отводит взгляд вниз, сдерживая ползущие вверх уголки губ. — Итак, что именно ты не поняла в последней теме? — серьезный голос Лексы разительно отличается от её внешнего вида, и Гриффин невольно ощущает себя так, будто присутствует на полноценном уроке, а не сидит на ковре в окружении свеч и обволакивающих сумерек. — Я бы хотела побольше узнать вот об этом, — девушка быстро листает учебник и, открыв нужную страницу, тыкает пальцем в параграф. Вудс кивает головой, и с этого момента они полностью погружаются в историю. Целый час Кларк слушает рассказы и объяснения Лексы, делает краткие пометки в тетради и пытается сама ответить на задающиеся ей вопросы. Всё это, на самом деле, мало похоже на начало дружеских отношений, и когда они отдыхают после прохождения очередного параграфа, Кларк решается завести разговор, в котором не будет слов, касающихся истории. — А где Анья? — Кларк внимательно вглядывается в лицо девушки, которая отрывается от учебника и смотрит в ответ. — Она отошла по каким-то делам. Гриффин в который раз убеждается в удивительной способности Лексы приводить любой разговор в тупик. Что поделать, но Вудс и правда не разговорчивая особа. — Надеюсь, теперь ты поняла всё, — имея ввиду историю произносит Лекса. — Ты отличный репетитор. — Если ты получишь пять за следующий тест, то я поверю твоим словам. — Ты просто себя недооцениваешь. Вудс издает что-то среднее между усмешкой и смехом. Кларк, в общем-то, больше не настроена изучать ещё одну тему сегодняшним вечером, поэтому незаметно закрывает тетрадь. Вудс опять отвлекается на учебник во время паузы, и блондинка оглядывается, быстро соображая, что может сказать. Лексе, кажется, их молчание не кажется таким же мучительным, но она, к удивлению Кларк, закрывает учебник и сосредотачивает всё свое внимание на Гриффин. — У тебя красивые глаза. Румянец моментально окрашивает щеки блондинки, и она очень надеется, что в полумраке комнаты Лекса ничего не заметит. Этот комплимент кажется ей не совсем справедливым, ведь сейчас, когда свет свечей падает на контуры лица Вудс, красота той словно увеличивается в несколько раз. И её глаза не идут ни в какое сравнение с глазами Лексы, в которых отражаются золотистые блики, отчего они будто светятся изнутри. — Ты просто не знаешь, насколько красивы твои. Теперь очередь Лексы дернуться и потупить взгляд в сторону. Она начинает бояться, что их «начало дружественных отношений» заходит немного не в то русло, или так кажется только ей и для Кларк это всего лишь типичный комплимент? Во всяком случае, страх отходит на второй план, и Вудс пытается уцепиться за тонкую нить, образовавшуюся между ними в крайне романтичной обстановке. — Твоему умению флиртовать можно только позавидовать. У Гриффин перехватывает дыхание от осознания того, что Лекса так восприняла её слова. Атмосфера вокруг накаляется, она это чувствует, и теперь блондинка сожалеет о своем решение переодеться в теплую кофту. Ей жарко, в горле сохнет от заигрывающей улыбки Вудс, но Кларк продолжает действовать. — Поверь, я могу намного больше. — Правда? Лекса неосознанно подается вперед, задевая вытянутыми на пол руками тетрадь. Будь она чуть-чуть более занята своими мыслями в эти минуты, то обязательно удивилась бы тому, как быстро меняется их взаимодействие. Гриффин отвлекается на движения Лексы, их близость, десять минут назад казавшаяся совершенно нормальной, теперь заставляет сознание блондинки бить тревогу. Она поправляет горловину свитера, в который раз чувствуя жуткий жар. — Могу показать, если ты хочешь. — Хочу, Кларк. Произнесенное низким голосом имя в момент наивысшего напряжение действует на блондинку так сильно, что, она клянется, ещё секунду, и Лекса оказалась бы прижатой к полу поверх всех этих учебных принадлежностей. И когда взгляд Гриффин опускается на всё ещё чуть ухмыляющиеся губы, дверь в комнату резко открывается, впуская слишком яркий свет. — Он опять начал го... Оу, простите, я помешала? Гриффин резко дергается назад, чуть ли не падая. Лекса кидает на Анью такой убийственный взгляд, что, будь на её месте кто-то другой, то он уже валялся бы в дверях после сердечного приступа. Но на Анью это действует по-другому. Её губы озаряет победная улыбка, и она, словно не замечая всей развернувшейся на полу сцены, хозяйски проходит в комнату и падает на свою кровать. — Привет, Анья, — Кларк приветливо улыбается, собирая разбросанные по полу тетрадь и учебник. — Кажется, мне пора идти. Спасибо за занятие, — Гриффин даже не смотрит на Лексу и быстро выходит из комнаты, закрывая за собой дверь и оставляя соседок вдвоем. Лекса тяжело вздыхает и падает прямо на ковер, закрывая лицо руками. — У вас такое бурное развитие отношений. Голос Аньи звучит настолько издевательски, что Вудс жалеет, что под рукой нет ничего тяжелого. — Я просто помогала ей с историей. — Из тебя отличный помощник. Лекса не предупредила её о том, что сегодня к ним зайдет Кларк, и, когда Анья вдруг собралась уходить куда-то сразу после ужина, ей всерьез начало казаться, что она узнала об этом каким-то образом. Но её неожиданный приход разрушил все эти догадки, потому что, Лекса точно знает, узнай она об их репетиторстве, то не заходила бы в комнату до поздней ночи. Ну, или сидела бы рядом с дверью, интересуясь развитием отношений своей подруги. После Костии Анья стала уж слишком сильно беспокоится о душевном состоянии Лексы, и её рвению налаживать личную жизнь Вудс могли бы позавидовать любые свахи. Так что в крайней заинтересованности в отношениях Лексы и Кларк первая не видела ничего необычного, пускай подобное и выводило из себя Вудс. — Я просто не хочу об этом говорить. — Очень жаль. На этом их короткий разговор окончательно прерывается. Лекса знает, что уже завтрашним утром ей не избежать подкалываний по этому поводу, поэтому сегодняшнее затишье можно смело назвать подготовкой к буре. Она старается насладиться вечерним покоем, поднимаясь с пола, и неожиданно касается гладкой поверхности забытого карандаша Кларк. Кларк. Эта девушка и правда совершает с ней нечто невообразимое. Увидь Анья всю сцену, что разворачивалась на полу в их комнате пятнадцать минут назад, она бы долго не смогла прийти в себя. Да и сама Лекса всё ещё будто ощущает на себе тот пронзительный взгляд голубых глаз и чувствует дыхание на своей коже. А ведь они даже не сидели настолько близко. И от этого Лексе в сотый раз за последний месяц становится не по себе. Заинтересованность во взгляде Гриффин выглядела вполне правдоподобно, и, возможно, это сойдет за оправдание поступкам Лексы. Ещё утром она твердо решила начать налаживать человеческий контакт с так интересующей её девушкой, а теперь не уверена, может ли их контакт стать «человеческим» по-настоящему. Вполне вероятно, что Кларк просто забавляет их взаимодействие. Поэтому Вудс трудно трактовать всё это, особенно сейчас, всё ещё держа забытый карандаш в руке и находясь в подвешенном состоянии. В одном она уверена точно — её изматывает эта неопределенность, но оформить свои мысли во что-то связное кажется ещё более непосильной задачей. Лекса серьезно обожглась всего несколько месяцев назад, и пускай Костиа уже не доставляла душевной боли в романтическом смысле, и все оставшиеся чувства можно легко обосновать как беспокойство за состояние некогда близкого человека (пускай она всё ещё испытывала к ней злость и толику отвращения), но неприятный осадок остался. И она не уверена, сможет ли он смыться в ближайшее время, поэтому сейчас самое лучшее, что можно сделать — не повторять былых ошибок и контролировать свои эмоции. Вудс нисколько не удивится, если уже при последующей их встречи Кларк продолжит вести себя так, будто ничего не произошло. Да и сама Лекса попытается следовать такой тактике, и если «сцена на полу» была лишь секундной прихотью, то спустя какое-то время она забудется, Вудс в этом уверена. А если же нет, то ей придется несладко, потому что чувства — совсем не к месту. — Если ты ещё не умерла на этом ковре, который, кстати, не помешало бы почистить, то приглашаю тебя посетить мою кровать для вечернего просмотра фильмов. Вудс издает нечто нечленораздельное, и Анья почему-то трактует это, как положительный ответ. — Я скачала несколько недавно вышедших, так что теперь тебе не удастся испортить мне впечатление от просмотра. Лекса поворачивает голову к подруге, та приподнимает бровь, и шатенка громко вздыхает, поднимаясь со своего места и усаживаясь на соседскую кровать. — Если бы я знала, чем вы тут занимаетесь, то не зашла бы. Наверное, таким образом она старается извиниться, но Лекса молчит и надеется, что на этом разговор об этой теме (по крайней мере, на сегодня) закончится. Анья и правда замолкает, отыскивая нужный фильм в скаченных файлах, так что Вудс устраивается удобнее. Лекса смотрит на экран, но мысли уводят её куда-то в сторону, поэтому вникание в основной сюжет заканчивает своё существование после первого получаса. Она всё ещё думает о том, что произошло, хотя ужасно не хочет этого делать. Финальные титры становятся спасением, Анья, по которой видно, что она с удовольствием уснула бы прямо сейчас, убирает ноутбук и в одежде заваливается под одеяло. Уставшая Лекса следует примеру подруги, перебираясь на свою кровать. — Мне правда хочется, чтобы ты была счастлива, Вудс. Лекса слышит это, но молчит. «Мне тоже», — произносит она в своих мыслях вместо ответа.