Шоу «Versus»: разъеби всех одним панчем

      Солнце ярко светило в окно. Гена зажмурился и, накрывшись одеялом с головой, крепко прижал девушку к себе.       — Ай, руку отдавил, — захныкала Дана. — Отпусти.       Парень сонно посмотрел на нее.       — Прости, прости. Давно проснулась?       — С твоим храпом разве уснешь? — хохотнула она.       — Чего? — возмутился парень. — Я вообще-то не храплю.       — Зато похрюкивал так, что я чуть не оглохла.       — Ой, ну началось…       Ибрагимова ущипнула рэпера.       — Да блин, за что? — взвизгнул Гена.       — Чтоб неповадно было, — прогундявила она. — Сколько время?       — Спроси меня который час, я скажу 3:30, и я не про пол четвертого.       Изогнутая бровь девушки свидетельствовала о том, что она ничего не поняла.       — Да это шутка, Боже. Пол 12 время.       — Хорошее утро в пол 12, мне нравится, — улыбнулась она, скинув одеяло. — Просыпайся давай.       — Ну Дааан…       — Окей, останешься без завтрака.       Фарафонов тут же подорвался с постели, а брюнетка заржала в голос. Обменявшись любезностями, ребята отправились завтракать.

***

      Гена периодически посылал своей команде в чат голосовые сообщения, расхаживая взад-вперед по квартире, в то время как Дана смотрела ленту Инстаграма, сидя на диване в позе лотоса.       Она чувствовала себя многим лучше, чем вчера, но все сознание было перевернуто. Теперь ей казалось все намного проще и легче. Может, это состояние аффекта, может — сдвиг по фазе, но ощущала она себя так, будто внутрь ввели мощнейшую анестезию, которая заблокировала все воспоминания и чувства. Ей было… Нормально.       — Пиздец, эти долбаебы ничего без меня решить не могут, — фыркнул Гена, швырнув телефон на диван. — Я им кто, рэпер 23 века или мамочка?       Видя, что Дана никак не реагирует на него, парень сел рядом и потрепал ее за плечо.       — Дан…       — Ммм? — повернулась она к нему. — Ты что-то говорил?       Он поджал губы, а затем посмотрел на нее как-то виновато. Серьезного разговора не избежать, и Дана это отчетливо понимала. Тяжело выдохнув, она собралась с мыслями.       — Я всю жизнь думала, что сильна духом, что меня ничего не сломает, и что заканчивают жизнь самоубийством только лишь неудачники или конченые наркоманы. Я одному человеку относительно недавно также сказала, но не могла предположить, что когда-то это может коснуться и меня.       Дана подняла голову вверх, часто моргая.       — После переезда в Питер я только и делаю, что испытываю себя на прочность, экзаменую на самые различные дебильные ситуации. Каждый раз я эмоционально выгораю, потом как-то наполняюсь энергией и силами, а вчера… Вчера сгорела окончательно. Я шла, никого не трогала, проходила мимо моста, и тут будто дьявол щелкает в моей башке и говорит: надо прыгать. Мне показалось это отличной идеей — убежать разом от всех проблем и не чувствовать боль, а когда я оказалась на асфальте…       Слезы все-таки скатились по щекам, и девушка зашмыгала носом.       — … Я не знаю, что обычно чувствуют суицидники, которых спасают от большой глупости в их жизни, но сейчас я ощущаю себя полнейшим ничтожеством. Рядом со мной — лучшие люди на свете, а ценить их я стала только сейчас. И… Если бы не ты…       Ибрагимова обняла Гену крепко-крепко, вздрагивая от всхлипов. Он прижал ее к себе, гладя по голове, а внутри его колдыбило не хуже, чем девушку.       — Ты можешь мне не рассказывать о причине, я все пойму, просто… — сказал он, — я рядом. Я буду рядом.       Вытерев слезы с ее лица, Фарафонов криво улыбнулся.       — Я хочу быть предельно честной с тобой. Хочу, чтобы ты все знал, пусть и некоторые моменты тебе будет неприятно слышать.       Он кивнул, приготовившись к исповеди подруги.

***

      Гена был в ярости. Он был готов прямо сейчас найти этого лысого уебана и заставить его ответить за всё содеянное. Внутри бушевал ураган, а все услышанное никак не укладывалось в голове. Девушка, пождав губы, смотрела на разъяренного гострайтера.       — Ууу, сууука, — бомбил Фарафонов, схватившись за голову. — Я, блять, все понимаю, но нахуя это делать в том месте, где могут спалить на раз-два? Потом говна не оберется, кретин старый.       — Меня сейчас мало волнует, че он там да как, ибо хули взять с человека, поехавшего кукухой? Заодно и посмотрим, насколько ему похуй на людей, которые «копаются» в его личной жизни.       — Такой прецедент уже был?       — Нет, но еще перед началом сезона я с ним общалась на эту тему, и он сказал, что ему насрать. Мол, пускай что хотят — то и мелят.       — Ах насрать ему, да? — протянул Гена. — Тогда я ему ебасос расшибу при личной встрече.       — Давай только без этого, ладно? — подорвалась Дана. — Не хватало еще бугурт поднять на эту тему.       — Давай я сам буду решать, что мне делать, а что нет, — рыкнул рэпер. — Я, как истинный джентльмен, не позволю, чтобы прекрасную девушку обижали лысые орки.       — Ген…       — Я все сказал!       У Фарафонова было чересчур сосредоточенное и серьезное лицо. Дана, смотря на парня, невольно засмеялась.       — Что смешного?       — Блять, улыбнись, — поравнялась Дана с ним, — а то дюже серьезный еблет.       — Не могу, я же рэпер, — парировал он.       — Долбаеб ты, Фарафонов. Улыбнись, тебе идет.       Он фыркнул, не поверив ее словам, но улыбнулся.       — Так-то лучше.       Их взгляды пересеклись. Во взгляде Гены будто читалась фраза «Все будет хорошо», и Дана ему поверила. Смотря на этого «рэпера с нерэперской внешностью», стало приятно покалывать в области сердца.       Он посмотрел на нее, а затем аккуратно дотронулся до губ девушки. Сердце Даны сжалось так сильно, что она чуть не упала в обморок. Брюнетка коснулась руками его волос, и Гена крепко прижал ее к себе.       Тело начала бить мелкая дрожь, сердце парня бешено застучало, как отбойный молоток. Дана сцепила руки на его шее, а рэпер чуть ли не до хруста в позвоночнике обнимал ее. Состояние эйфории, неловкого смущения, необъяснимого трепета и отчетливой радости — вот какие чувства разделяли эти двое. Они оба волновались, страшились чего-то, но теперь все встало на свои места. Теперь все так, как и должно быть уже давно, но, как говорится — лучше поздно, чем никогда.       Мобильный громко заверещал. Нехотя оторвавшись от парня, Дана взяла в руки телефон и закатила глаза. Парень решил ответил за нее.       — Ибрагимова, ебучая ты мартышка, тебя где носит? — заорала Алина. — Мы сегодня договорились по Галерее пошастать, а до тебя — как до жирафа.       — Привет, Алин.       — ГЕНА?! Аааа, а где Дана? — Куликова явно офигела от такого поворота.       — Угадай с одного раза, где она может быть.       Брюнетка покрутила пальцем у виска, а парень, приложив палец ко рту, продолжил слушать.       — Так, понятно, — протянула Куликова. — Видимо, писать ответки в толчке передается воздушно-капельным путем.       — Дай сюда, дурак, — хохотнула Дана, пытаясь отобрать телефон. Не тут-то было.       — Позвони чуть позже, она обязательно ответит, — кинул Гена и отключился.       — Ты че, офигел? — Ибрагимова треснула ему по лбу. — Я секретаря по деловым переговорам не нанимала.       — Зато защитника от всяких долбаебов ты себе обеспечила.       — Ну, в таком случае… Ты меня от себя должен защитить в первую очередь.       — Блять…       Девушка успешно подколола гострайтера, а тот, недолго думая, снова ее поцеловал. Губы Даны были мягкими и поддатливыми, и Гена, в очередной раз прижав девушку к себе, понял, насколько он счастлив. Брюнетка, посмотрев на Фарафонова, взлохматила его волосы, и тот заулыбался.       — Хотя от такого защитника я бы не отказалась.       — Тебя никто спрашивать не будет, — скорчил серьезное лицо парень.       — Хочешь сказать, у меня нет выбора?       В знак подтверждения Гена покачал головой. Дана охнула и уткнулась носом в его шею. Парень засмеялся.       — Если я сказал, что буду рядом и помогу тебе в любой ситуации — значит так оно и есть. И от своих слов я не отказываюсь, особенно сейчас.       У Даны будто земля ушла из-под ног, и она крепко обняла гострайтера.

***

      — Слышь…       — Ниче не спрашивай, — затараторила девушка, обнимая Алину. — Пошли.       Ибрагимова светилась, как лампочка Ильича, и не заметить этого не мог только слепой. Куликова же бесцеремонно решила начать разговор с главного.       — Это что вообще было?       — Ты о чем?       — Харэ прикидываться валенком, — подруга взглянула на Дану, как на идиотку. — С каких это пор ты с Фарафоновым по утрам стала видеться, а?       — Господи, что за допрос с пристрастием? — возмутилась Ибрагимова. — У меня случилась беда, Гена оказался рядом и помог мне. Все просто, Шерлок Куликова.       — Че-то ты темнишь, Даныч…       — Темнишь как раз-таки ты, госпожа, — парировала ей девушка. — Признавайся, что у тебя со Старым?       — Ааааа…       Поставить человека одним вопросом в неловкую ситуацию — миссия выполнена. Не зря же Ибрагимова владеет азами интервью и знает, как можно надавить в той или иной ситуации.       — Что а? А-деколон? Или «а я не знаю, что ответить»?       — Ты порамсить хочешь или как, я понять не могу? — Алина рассердилась на подругу.       — Да расслабься, — хохотнула брюнетка, толкнув ее в бок. — Захочешь — расскажешь, наседать не буду. Я же не совсем ебнутая, чтобы из человека все клещами тащить.       — А вот черт знает, что в твоей головушке, — прыснула Куликова. — Кстати, на счет головушки… Ты куда вчера так вылетела из бара? Фарафонов носился, как жопу ужаленный, а мы вообще ничего не поняли.       Вот тебе и ответочка на тему неудобных вопросов. Из разряда «снова здорово», но Куликова должна все знать. Лучшая подруга, как никак, плюс единственный человек, который встанет за Дану горой, даже если та окажется дико неправа. К тому же, девушки давненько не общались по душам, а тут — «прекрасный» повод, почему бы и нет?       — У тебя на вечер какие планы?       — Да вроде никаких, — пожала плечами светловолосая, — а что?       — Приезжай ко мне. Выпьем, фильмец посмотрим, поговорим, как в старые добрые — только ты и я.       Сейчас Дана удивилась сама себе, ибо она это сказала с такой мягкостью и добротой, что словами не передать. Работа на радио дает свои плоды, но рэп-баттлы все уравновешивают. Гармония должна быть во всем, даже в увлечениях.       — Я люблю тебя, жопа с ручкой, — обняла Куликова девушку.       — Жопа у меня ничего, согласна.       Подруги засмеялись, после чего отправились изучать содержимое магазинов ТЦ «Галерея».

***

      — Тебе заняться нечем что ли? — возмутился Гена.       — Ну, должна же я знать, что мой защитник благополучно добрался до Новой Москвы, а то мало ли что…       — Ой, да кому я сдался?       Парень пропустил Дану вперед, а та, в свою очередь, посмотрела на него исподлобья. Из-за этого жеста брюнетка чуть не навернулась на порогах вокзала, но гострайтер ее вовремя подхватил.       — Не мне тебе объяснять, кому.       — Ой, а ты ревнуешь что ли? — улыбнулся он.       — Пф, лучше не напрягайся лишний раз, — фыркнула Ибрагимова.       Фарафонов обнял ее за плечо, и так они шли до самого перрона. Гена что-то увлеченно рассказывал, а Дана понимала, как не хочет отпускать парня в Москву.       — Позвони мне, как доберешься, чтобы я не переживала.       — Само собой, разумеется, — отчеканил он. — И как к Хэву на студию приеду — тоже отпишусь.       — К Хэву на студию? — удивилась брюнетка. — Только, пожалуйста, без всякого Алфавита…       — Этот казах пусть в жопу идет.       — Тю, опять поругались? — протянула Дана.       — Не то чтобы, но…       — Гена, Гена…       — Я не виноват, что он выебурит на меня не по теме, а потом получает сто хуев в спину.       Дана зацокала и закачала головой.       — Фарафонов, какой же ты все-таки дебил.       Вместо возмущения Гена крепко обнял девушку, ехидно улыбаясь.       — Я не хочу, чтобы ты уезжал.       — В следующий раз поедешь со мной.       «Он такой милый, аж ебало свело» — подумала девушка, чмокнув его. Гострайтер не стал теряться и поцеловал Дану, отчего у той чуть не подкосились ноги.       — Специально это делаешь, да?       — Так, мне пора, а то передумаю и все-таки останусь, — засмеялся Гена. — Позвоню, как буду в Москве.       — Буду ждать, — улыбнулась Ибрагимова. — Хорошей дороги.       Он побежал в вагон, отправив девушке напоследок воздушный поцелуй. Дана помахала рукой и побрела обратно, пребывая в каком-то неописуемом состоянии счастья.

***

      В супермаркете Ибрагимова закупилась всем необходимым для посиделок с подругой. На выходе ее встретила компания подростков, которая тут же подлетела и начала атаковать вопросами про баттлы, радио и общее состояние. Девушка сначала немного опешила, но потом все-таки ответила на все вопросы. Напоследок сфоткавшись, она пожелала ребятам удачи и пошла в сторону дома. Заходя во двор, Ибрагимова достала мобильный, но тут…       — Эй!       Перед ней предстал Мирон Янович, и он был не в лучшем состоянии. У Даны тут же зачесались руки. Она хотела отвесить ему смачную пощечину до поворота головы на 360 градусов, но вместо этого только лишь зарычала.       — Чего тебе?       — Ты куда пропала?       Охуевшее лицо Даны надо было видеть.       — С каких пор тебя это стало ебать?       Возможно, Федоров и не предполагал, что девушка все видела, но такое из памяти не выкинешь… Снова гадкое чувство начало тревожить душу.       — Дан, — Мирон потянулся к брюнетке, — мне плохо без тебя.       — Серьзно, блять? — со злостью процедила Ибрагимова. — А вот по тусе после баттла я бы так не сказала.       — Йобана, — провел рукой по лицу мужчина, — я настолько был заебан в край, что решил отвести душу посредством алкоголя. Хуевая затея, подтверждаю.       — Да причем тут ебаный алкоголь? — чуть ли не на крик перешла Дана. — Ты думаешь, что вся проблема в нем?       — Я вчера до тебя дозвониться не мог, потом дописаться… Ты будто испарилась, я чуть с ума не сошел. Думал, к вечеру объявишься, но нет, и решил удостовериться лично, что ты в порядке.       — Я НЕ В ПОРЯДКЕ, МИРОН!!! Я НИХУЯ НИ В КАКОМ ПОРЯДКЕ!!!       Девушка бросила пакет на землю и задрала голову вверх. Думала, что слезы не пойдут градом. Наивная.       — Мне, сука, тебя удавить охота вот этими руками, — сквозь зубы цедила Дана. — Мне охота выдрать тебе все кишки, распотрошить внутренности и заставить тебя мучиться, чтобы ты почувствовал всю мою боль до последней йоты, до последней капли.       Услышанное стало повергать мужчину в шок. Дана чуть не заскулила от разрывающих чувств, но, вонзив ногти в ладони, она зашипела и продолжила:       — Все, блять, это видели! ВСЕ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ??? — Ее затрясло. — Я когда увидела весь этот злоебанный пиздец воочию… У меня сердце в пятки рухнуло. Меня начало выворачивать от ужаса.       Рэпер попытался подойти к ней, но та толкнула его так сильно, что Мирон покачнулся и чуть не упал. Ибрагимова сейчас люто ненавидела его, потому что он снова посмел ворваться в ее душу, наследить там и сделать вид, будто ничего не случилось. От этого ее затрясло еще больше.       — Я побежала, куда глаза глядят. Я хотела стесать в кровь кулаки, ноги, лишь бы не чувствовать этой удушающей боли… Ты вновь заставил меня поверить в твои слова, но ты вновь за одну секунду все разрушил. Теперь уже окончательно и бесповоротно.       Федоров был растерян. Он находился в какой-то прострации и толком не понимал, что происходит. Протянув руку девушке, рэпер получил сильный удар.       — Дан, я… Виноват, — схватился за голову рэпер. — Я не знаю, как и что…       — Не знаешь, да? Не знаешь…       Девушка говорила хрипло, протяжно, перманентно всхлипывая. У Даны не осталось сил даже повысить голос на этого выродка, но не сказать самое важное она попросту не могла.       — … Я вчера была в шаге от самоубийства. Из-за тебя, — у Ибрагимовой задрожал голос. — И если бы не один человек… Меня бы здесь уже не было.       Дана, подхватив пакет с продуктами, залетела в подъезд, и бежала, бежала, бежала… Судорожно открыв дверь квартиры, она ввалилась в коридор, и, упав на колени, стала сотрясаться в рыданиях.

***

      — Дан, там это… Епт твою мать…       Хлопнув входной дверью, Алина устремилась к подруге. Та рыдала взахлеб и не могла остановиться, стуча кулаками в пол. Для Куликовой начался настоящий квест по квартире «В поисках валерьянки». Не найдя ее, светловолосая не придумала ничего умнее, кроме как заменить валерьянку водкой. Ибрагимова, естественно, поморщилась, но начала успокаиваться. Правда, не сразу.       — Бедолага моя, — поднимая девушку, сказала Алина, — кто ж тебя так, хотя… Я догадываюсь.       — Дай мне пять минут, — сказала Дана и побрела в ванную комнату.       Умывая лицо холодной водой, ей полегчало. Посмотрев на себя в зеркало, брюнетка ужаснулась опухшему лицу и умылась еще, надеясь, что ее это как-то спасет.       — Полный привет, — прохрипела Дана, и услышала из зала вскрытие бутылок с алкоголем.       Вместо тихого вечера за просмотром фильма получился душераздирающий, эмоциональный диалог со слезами, пруфами и прочими вещами. У Даны, запрокидывающей стопку за стопкой, постепенно стал развязываться язык, а камень с плеч стал стремительно сваливаться. Куликова охреневала с рассказов подруги и местами не могла и слова вымолвить.       — Дан, это просто… Почему ты мне раньше все не рассказала? — возмутилась девушка. — Я грешным делом подумала, что у тебя проблемы с психикой, а тут такое…       — Алин, ну ты прекрасно меня знаешь, — парировала Дана. — Я ведь всегда сама да сама, никогда и слова никому не скажу о своих переживаниях.       — А в итоге из-за молчания и лысого пидораса ты чуть не это…       — Ладно, Бог ему судья. Что случилось — то случилось. Нечего уже прошлое ворошить.       Куликова обняла подругу, та положила ей голову на плечо.       — У меня такой диссонанс чувств сейчас, что мне нечего сказать. Извини.       — Не надо ничего говорить. Достаточно того, что ты выслушала и поддержала, а это куда дороже слов.       — Наверное, сейчас задам крайне глупый вопрос, но… Как ты?       — Разбита, но жива, — Ибрагимова улыбнулась. — И знаешь, после всего случившегося… Я реально поняла, как хочу жить, любить и вершить великие дела.       Алина молчала, крепко сжимая руку девушки. Та сжала ее в ответ.       — У меня сейчас одно желание — чтобы ты вынесла нахуй этот сезон и разъебала команду Федорова в щепки. Теперь я этого хочу как никогда.       — Я тоже этого очень хочу, — хмыкнула брюнетка, — и сделаю все, чтобы это стало явью.       — Ну, тогда за победу на ФБ.       — За победу!       Подруги выпили, а затем дальше продолжили общаться.

***

      Куликова тихо посапывала на раскладном кресле, в то время как Дана вообще не могла уснуть. Она постоянно просыпалась то от каких-то кошмаров, то от назойливых мыслей. Что-то буркнув себе под нос, девушка поднялась с дивана и отправилась на балкон, попутно прихватив с собой куртку и пачку сигарет.       3.30 за окном, фонари ярко освещали улицу, и где-то вдалеке потихоньку наступает рассвет. Выдыхая клубы дыма, на брюнетку нашла непонятная меланхолия, и она стала предаваться размышлениям и воспоминаниям.

«А ведь за год было слишком много попыток удержать что-то важное. Было сделано слишком много первых шагов и брошена куча ненужных слов, которые оказались бутафорией. В связи с последними событиями я поняла, как хочу жить, и также поняла, что без ошибок жизнь не будет яркой и полноценной. Жизнь не будет такой без напрасных обещаний, которые я перманентно даю сама себе; без каких-либо приключений с порой грустными последствиями; без выяснения обстоятельств и разборок; и, конечно же — без разной категории людей. Я никогда не умела разбираться в людях, но видя кого-то впервые… Могла считать его, как рентген, понимая, тварь ли он дрожащая или право имеет. Да, звучит крайне парадоксально, но так оно и есть. И я не могу объяснить, как это работает. За всю мою жизнь через меня прошло тысячи людей: кто-то отказывался от меня, от кого-то отказывалась я, но только сейчас я приняла одну простую истину — люди уходят. Они должны уходить, как бы не было больно и обидно, зато те, кто остался рядом… Они важнее остальных. Можно долго носить в себе обиду и невысказанное к другому человеку, но когда представится возможность все выяснить… Тебе нечего будет сказать. Именно в этот момент все уйдет безвозвратно. Сейчас я переполнена эмоциями к одному человеку, но он предал меня… Он сделал свой выбор. И я считаю, что люди, ушедшие однажды, не должны возвращаться обратно. Сейчас я полна мужества высказать все ему в лицо, но когда-нибудь слова опустошат меня и сожрут изнутри, потому что недосказанное тоже имеет срок годности. Также, как и слово «навсегда», с легкостью кидаемое людьми направо и налево. В особо депрессивные дни отголоски прошлого дают о себе знать. Сначала они воспроизводят лучшие моменты моего бэкграунда, а потом слащавым голосом начинают досаждать: «попробуй еще раз, ты ничего не потеряешь». Пробовала, и не раз — ничего хорошего из этого не выходило. После очередной такой «наживки» я пресекаю все попытки вернуться туда, откуда я сбежала…

      Сигарета дотлела в руках Даны. Включив телефон, часы показали 4.46 и одну иконку непрочитанного сообщения.       «Только зашел домой, мы с Хэвом плотно поработали. Спасибо тебе за вдохновение. Обнимаю, целую, твой Стар Лорд»       «Верю, что это будет очередной пушкой. Спокойной ночи, крепко обнимаю и целую, твоя Гамора», — счастливо улыбаясь, печатала Ибрагимова, а после снова уткнулась на вид двора.

…Я могу сто раз ошибаться, могу сто раз простить себе эту слабость, но один раз я так сильно обожглась, что сказала себе: «никогда больше не вернусь». Так вот, мое дорогое прошлое… Спасибо тебе, но впереди меня ждут мои друзья — классное настоящее и захватывающее будущее, а ты… Самое слабое звено».

      — Прощай, — прошептала Дана и, закрыв окно, вошла в дом.       У нее все будет хорошо. Даже лучше, чем она может себе представить.