Это может быть интересно

Стайлз видит его впервые в засаленной забегаловке на окраине города. Он напоминает озлобленного на весь мир пса, которого бросил хозяин, отвез в лес и привязал веревкой к дереву. Проблема только в том, что у этого пса хватило ума перегрызть веревку зубами. Он колючий во всем: во взглядах, движениях, ресницы его острые, длинные, как смертоносные иглы. За правым ухом у него заткнут огрызок карандаша, именной фартук забегаловки висит на нем расслаблено, а рукава широкой черной футболки закатаны, плотно облегают совсем не подростковые бицепсы. Он принимает заказ, не улыбаясь, как это полагается всем нормальным официантам. Он принимает заказ так, словно делает одолжение. Густые темные брови сдвинуты на переносице, а губы создают прямую линию. Но две девчонки, красноречиво хлопающие ресницами, не обращают на это никакого внимания, кокетливо усмехаясь. Да если бы он их сейчас послал к чертям, они бы не услышали этого, слишком заняты глазением. Он напрягает челюсти и повторяет вопрос, когда эти две идиотки начинают глупо хихикать. Стайлз хмыкает под нос и отворачивается. В груди становится до неприличия горячо и волнующе. Это может быть интересно. — Жуткое место, — говорит Скотт, скривившись. — Я не буду здесь ничего есть, Стайлз. Слышишь? Зачем ты вообще меня сюда притащил? Стайлз окидывает друга быстрым взглядом, постукивает подушечками пальцев по липкому дереву стола. Пожимает плечами. — Мне было скучно. Мне было скучно смотреть на одни и те же рожи, мне было скучно слышать "Как насчет сегодня, Стайлз?", "Позвони мне, Стайлз", "Подкинь мне немного деньжат, Стайлз, дружище, у тебя же есть". Мне было скучно возвращаться в пустую квартиру к холодным стенам. Поэтому закрой рот, Скотти, и жри все, что принесут. Эта забегаловка — последнее место, в котором он хотел бы есть по доброй воле. Стены тут ярко-желтые, от них рябит в глазах, а столы, как на контраст, — красные. Просто мечта любого психопата. Залапанные стекла окон простираются почти к самому полу в черно-белую клетку, и у Стайлза возникает ощущение, что они сидят у всех на виду, как под прозрачным колпаком, которым обычно накрывают еду перед подачей. От одного только небрежного взгляда, прошерстившего интерьер, у Стайлза начинает сильнее болеть голова. Он трет указательными пальцами ноющие виски. — Тебе не скучно. Ты просто любишь искать проблемы на свою жопу, — отвечает хмуро Скотт, зыркая через грязное окно на улицу. Там два бритоголовых мужика решают что-то на громких тонах. Скотта передергивает, и он поджимает губы. — Ненавижу тебя, — ворчит он. Стайлз усмехается, качая головой. Пиздит. Скотт из тех немногих, окей, единственный, кто общается с ним не из-за денег и его невъебенного обаяния, которое Стайлз умеет вовремя источать, когда потребуется. — Ты от меня без ума. — Не путай меня с девчонками, которые сохнут по тебе, — фыркает Скотт. И невольно втягивает голову в плечи, когда над их головами звучит резкое: — Определились с заказом? Стайлз поднимает лицо и перехватывает взгляд светло-зеленых глаз. Колючий и тяжелый. Такой взгляд обычно означает: «Говорите быстрее, чего вам надо, чтобы я мог свалить отсюда». У него смуглая кожа и острые скулы, такой же острый и четко очерченный подбородок. Ровный, прямой нос и плотно-плотно сжатые губы. Черные волосы беспорядочно взлохмачены. Колючий. Стайлз расслаблено откидывается на стуле, перекинув руку через хлипкую спинку. Щурится, читая на бейджике: «Дерек». Дерек. Дерек. Дерек. В голове он произносит это имя на разный манер, безмолвно перекатывает на языке. — Принесите что-нибудь на ваш вкус. Колючий Дерек хмурится. Острые скулы выделяются на смуглой коже, когда он сдавливает челюсти. У него охуенная челюсть. И скулы. И вообще лицо у него самое охуенное из всех, которые только Стайлз видел. Стайлз не то чтобы большой ценитель мужских лиц, окей, от слова "совсем-не", но это лицо явно стоило бы занести в коллекцию самых охуенных лиц мира. Если бы у Стайлза такая была, он так бы и сделал. Всенепременно. — Хорошо. Стайлз слегка разочарован. Он ожидает, что парень разозлится. Скажет, что у него много заказов, и ему некогда угадывать, чего же ты хочешь, ублюдок. Это замызганная забегаловка, он имеет полное право так ответить. И Стайлз даже готовится к этой вспышке адреналина. Но — облом, ребята, сушите весла. Дерек просто кивает и поворачивается к Скотту, теряя всякий интерес к Стайлзу. А вот это задевает, да. Еще как. И Стайлз усмехается. Это может быть интересно. — Мне то же, что и ему, — бормочет Скотт, избегая смотреть на Дерека в ответ. Весь вид этого парня вызывает желание вжаться в стул. Но Стайлз не отрывает от него изучающий взгляд. Скользит им по крепкой загорелой шее, подтянутым грудным мышцам и животу. У него разбиты руки на костяшках, мозолистые, грубые пальцы. Дерек ловит его изучающий взгляд. Глаза становятся темнее и злее. Густые брови хмурятся сильнее. «Чего пялишься?» — говорят эти глаза. Стайлз не прекращает таращиться. Ему волнующе до подреберного зуда. Это кайф. Самый настоящий. — Заказ будет готов через двадцать минут, — холодно говорит Дерек и стремительно несется прочь. — Ты чего? — шипит Скотт, почти ложась на стол. Стайлз продолжает глазеть до тех пор, пока ровная спина не скрывается за пределами такой же замызганной кухни. — Ничего, — безразлично отзывается Стайлз. — Ты жрал его глазами. Ищи проблемы на свою задницу, когда меня нет рядом, ладно? — Ладно, — так же безразлично пожимает плечами. Стайлз видит его впервые в засаленной забегаловке на окраине города. Ему становится любопытно, что произойдет, если он попробует погладить обозленного пса против шерсти.

***

— Крутая татуировка. Стайлз курит в пяти метрах от мусорки, куда Дерек выбрасывает полные под завязку мусорные пакеты. На Дереке растянутая белая майка, свободно болтающаяся на поджаром теле. Между лопатками на влажной коже движется татуировка в виде трех закрученных спиралей. Стайлз бессовестно залипает на несколько секунд, а потом решает выдать свое присутствие. В конце концов, он ведь пришел сюда ради этого. Дерек разворачивается рывком, впериваясь в него взглядом. Его глаза смотрят на Стайлза напряжённо, а тело каменное, словно готовится то ли защищаться, то ли нападать. Хуй знает. Напряжение немного спадает. Кажется, во взгляде мелькает узнавание. Он вспоминает его. Стайлз тоже не забыл бы, если бы на него так бессовестно пялились. Хотя, по правде говоря, ему насрать, когда на него смотрят. Он привык к этому настолько, что гораздо сильнее его удивил бы полный игнор. Стайлз не привык, чтобы его игнорировали. Но Дерек смотрит на него еще несколько секунд, раздувая точеные ноздри, а потом равнодушно отворачивается, словно никого, кроме него самого, здесь нет. — Я Стайлз. — Мне насрать, — раздраженно отвечает, даже не повернув головы и забрасывая пакет в контейнер для мусора. В желудке что-то сжимается и неприятно дергает. А Стайлз лишь усмехается, затягиваясь. — Что означает твоя татуировка? — Какого хрена тебе надо? Дерек становится полуоборотом, предоставляя разглядывать раздраженный профиль. Линия челюсти напряжена, а желваки проступают под кожей. — У тебя проблемы с адекватным общением? Знаешь, общение — потребность каждого человека как социального, разумного существа. — Свалил бы ты отсюда, умник. — Стайлз. — Да насрать мне, как тебя зовут! Дерек поворачивается волчком, стискивая руки в кулаки. Его грудь вздымается под растянутой майкой. Резные ключицы и впадинка между ними блестят от пота. Стайлз хмыкает и выпускает струйку дыма. — Делать больше нечего? — рычит сквозь стиснутые белые зубы Дерек. Сердитый взгляд проходится по его телу, словно ощупывая. Дюйм за дюймом. Диафрагма Стайлза странно сжимается. Взгляд останавливается на дорогих наручных часах, брендовых шмотках, за которые Стилински даже не помнит, сколько отвалил. Стайлзу здесь не место. Оба это понимают. Его будто вырезали из страниц глянцевого журнала и неаккуратно, впопыхах вставили сюда. — Нечего, — соглашается он. Стайлзу было скучно, он почти подыхал от того, насколько же его заебали вешаться на шею и заглядывать в рот. Он просто хотел вдохнуть свежего воздуха. А оказался здесь: на вонючей окраине, возле вонючей забегаловки, возле вонючей мусорки. — Я тебе не развлекательный центр, — щерится Дерек. — Жаль. — Пошел ты. Выплевывает, остервенело выбрасывает последний пакет и летит к черному входу. — Татуировка все же крутая! Не скажешь, где набивал? — кричит Стайлз в сутулую спину. И ухмыляется, когда у самой двери Дерек вытягивает средний палец. Стайлз видит его во второй раз возле мусорного бака засаленной забегаловки на окраине города. К нему приходит осознание, что обозленный пес, если его гладить против шерсти, вполне может оттяпать делающую это руку по самый локоть. Стайлз рисковый малый. Потому что из-за этого игра становится только интересней.