Притворись, прошу!

      Находясь в клинике в обществе двух женщин, я выглядел как двоеженец. Но моральная поддержка Сары была мне необходима, а без Никки поход в клинику вообще терял свою цель. Первая, встретившаяся со мной в полдень после нескольких бокалов вина, немного рассредоточенным взглядом изучала глянец, взятый здесь же, в зале ожидания, на журнальном столике. Закинув ноги на подлокотник пухлого бежевого кресла, она время от времени хихикала себе под нос и ногтем — за неимением ручки или карандаша — помечала выбранные ответы в псевдонаучных женских тестах. Вторая сидела на диване с впечатляющим спокойствием, коему позавидовал бы каждый второй буддийский монах. Променяв длинные иссиня-черные волосы на короткую стрижку «гарсон», Никки не убавила женственности, лишь подчеркнула выразительность глаз и привлекательную остроту изящного носа. Ее сознательный выбор плыть по течению беременности и не нагружать нервную систему из-за глупых «если бы, да кабы» должен был примирить с возможным отцовством и меня, однако взор сам собой тянулся к животу Никки, скрытому свободной желтой хлопковой блузкой. «Отличный выбор, — промелькнула мысль, — цвет ожидания на светофоре…»       Белая дверь распахнулась. Из кабинета вышла улыбчивая женатая пара, наперебой благодаря пожилого врача с молочной паутиной взлохмаченных волос.       — Всего доброго, — сдержанно кивнул он им на прощание и махнул нам рукой: — Проходите.       Подчинившись размытому киношному шаблону, я подоспел к дивану и попытался помочь Никки встать, но получил шлепок по ладони и раздраженный восклик, привлекший внимание прочих пациенток:       — Я не инвалид, Кэмерон! — Не успел я толком впитать словесную пощечину, как Никки, поднявшись, ласково погладила меня по плечу и улыбнулась: — Это было очень мило, спасибо.       — Я… не понял, что произошло, — вполголоса поделился я, проводив вошедшую в кабинет Никки взглядом.       — Беременность, Кэмерон, беременность… — вздохнула Сара, отбросила журнал обратно на столик и потянула меня за рукав блейзера к белой двери.       Преодолевая порожек кабинета, я о него споткнулся из-за Сары, висящей у меня на руке. В маленьком, но практически голом помещении, по причине чего оно и казалось просторным, один стул заняла Никки, второй — я, ну а третий, очевидно, предназначающийся для суррогатных матерей, остался пустовать, потому как Сара прилипла к разборному макету матки с яичниками. Из-за светлого письменного стола гинеколог посмотрел на нее несколько удивленно, но усилием воли заставил себя обратить внимание на пару напротив.       — Итак? — немногословно начал он беседу.       — Мы здесь, чтобы подтвердить отцовство, — по-деловому сухо пояснила Никки, щелкнула тугой застежкой сумочки и достала тонкую папку с бумагами.       Врач принял их из ее рук, бегло пролистал, вбил что-то в компьютер, пока я сидел истуканом, а Сара, кажется, отломала один яичник. Ее неловкие попытки зафиксировать его на прежнем месте не увенчались успехом, и Сара, скромно положив закачавшийся орган рядом с испорченным макетом, наконец села на стул по правую руку от меня.       — Вы знакомы с процедурой?       — Да, — кивнула Никки.       — Нет! — успел вставить я, и будущая мать, возможно, моего ребенка сердито цыкнула в мою сторону, ведь за пролетевшие как одно мгновение дни я так и не удосужился прочесть электронное письмо от Никки со всей необходимой информацией.       — Все очень просто, — принялся терпеливо разъяснять врач. — Мы проведем ДНК-тест неинвазивно, то есть без проникновения в матку. Материалом послужит венозная кровь: Ваша — предполагаемого отца, как я понимаю, и матери, чтобы проанализировать ДНК плода в ее крови. Вы, кстати, хотите знать пол ребенка? — перевел он взгляд на Никки, и та кивнула, просияв в предвкушении. — Результат будет готов через десять дней после отправления материала в лабораторию: назвать его вам могут и по телефону, но бумаги придется забрать лично… — Его глаза, избегая рутины, блуждали по кабинету и наткнулись-таки на отломанный яичник. — А Вы тоже беременны? — нахмурившись, повернулся он к Саре.       — О, нет, он всего лишь увел у меня мужа — обошлись без сексуального насилия! — задорно рассмеялась она.       Сердце сделало сальто в груди, до боли треснувшись о ребра! Я сжал колено Сары, но было уже слишком поздно. Никки и врач в возрасте воззрели на меня — я разомкнул губы, однако ничего содержательнее междометий озвучить не сумел.       — Ох ты… — подняла брови Никки. — Это того увел, с которым планировал вдвоем меня трахнуть?       — Простите, что? — подпер потяжелевшую голову врач.       — Я не планировал!..       — А почему вы не проверяете ребенка на какие-нибудь мутации? — вклинилась Сара с плещущимся в венах вином. — С ним же наверняка что-то будет не в порядке!       — В каком это еще смысле?! — посмурнела Никки, и матовый маникюр вцепился в сумочку, словно на месте нее было лицо Сары.       — Да любому понятно, что кровосмешение для плода отменным здоровьем не кончается!..       — Сара, мы не родственники! — выкрикнул я раньше, чем она ляпнула бы еще что похуже; у Никки и так на виске запульсировала тонкая жилка.       — Но вы же с Отисом тогда, в кино, сказали, что она — твоя сестра. Двоюродная, троюродная, не важно…       Только в следующий миг как надуманные, так и с натяжкой объективные тревоги отступили, и на месте этой отхлынувшей пены обнажилось четкое воспоминание о моем последнем походе в кино… Ссора с Отисом у кинотеатра, чуть не переросшая в драку, затмила костер из стыда, на который я угодил из-за его манипуляций и лжи… Ошарашенный осознанием того простого факта, что Никки и Сара знают по моей вине друг о друге больше, чем «моя бывшая девушка, которая забеременела» и «бывшая жена моего лучшего друга», я окаменел. В голове секундно разверзлась черная дыра, всосавшая все мысли: я не смогу придумать хоть какое-нибудь оправдание возникшей несостыковки, как не способен и сдать Отиса с его враньем для мирного развода!.. Но вдруг Никки не особо весело рассмеялась, скрестив руки на груди:       — Ну и огромный же ком вранья получается, если у мужиков в штанах зудит! Что еще твой муж мог тебе сказать, если собирался участвовать с другом в групповом сексе? — который со мной — так, к слову! — никто не обсуждал! — швырнула Никки сквозь время заслуженный упрек мне в лицо.       — Интересно нынче живет молодежь… — пробормотал врач.       — …Если это мальчик, — погладила Никки живот, — я пожизненно буду молиться каждый день перед сном, чтобы он не унаследовал от тебя такие черты…       Ох, Никки, Никки… Я вот больше беспокоюсь, что такие черты унаследует девочка…

***

      После сдачи крови в соседнем кабинете мы с Никки попрощались будто добрые друзья, хотя еще пять минут назад она, окунувшаяся в былую обиду, прожигала во мне глазами дыру. Никки вернулась к доктору, огорошенному моей бурной личной жизнью, чтобы заодно пройти традиционные женские тесты, вдаваться в суть которых я не хотел. Сара встретила меня возле кресел, с материнской жалостью осмотрела сгиб руки, чуть ниже которого я прижимал и так зафиксированную пластырем марлю: нечасто мне приходится бывать у врачей и тем более сдавать кровь; в сжимающейся от стресса черепной коробке засела фантазия о том, как я на секунду отпускаю марлю — и кровь из проколотой вены начинает бить фонтаном по белым стенам!.. Жутковато… Пожалуй, еще минут двадцать так похожу…       Бледность моего лица и синюшность внезапно нарисовавшихся мешков под глазами встревожили Сару не на шутку, так что выйдя из клиники, мы направились в ближайшее кафе. Сара шла впереди, неся мой блейзер, и только она не смотрела на меня как на наркомана в ломке, готового вылизывать всем подряд ботинки ради дозы: бледный, сутулый, взъерошенный, шатающийся, потирающий пальцами место «инъекций»… Я без лишних эмоций могу лицезреть свою кровь на кулаках противника или на асфальте, щедро сплюнутую в разгаре драки, но наблюдать, как ею наполняется пробирка… только врагу и пожелаешь…       Мы заняли столик, огороженный с двух сторон высоченными кашпо, а с третьей — широким окном, выходящим на людную улочку. Вся мебель, стены и пол были оформлены под темное дерево, с коими резко контрастировала сочная зелень в кашпо, скрывших нас полностью, как и других немногочисленных посетителей в их уютных «кабинках». Не глядя в меню, я заказал мясо — и побольше! Сара попыталась ткнуть пальцем в винную карту, но я уговорил ее ограничиться кофе, к которому она взяла кашеобразный итальянский десерт.       — У меня к тебе серьезный вопрос, — произнесла Сара, как только официант отошел от нашего столика.       — У меня к тебе тоже.       — Я — первая: почему ты позвал в клинику меня, а не Отиса? Почему Никки не знала об Отисе? Разве вы не должны были кратко обсудить личную жизнь друг друга, раз у вас будет общий ребенок?       — Это больше, чем один вопрос, — болезненно улыбнулся я, сцепил руки в спасительный замок — и даже не заметил, что отпустил, наконец-таки, марлю. — Я не попросил Отиса быть моей поддержкой по многим причинам: он обязательно развел бы разговоры по душам на пустом месте, сам бы сидел с унылым лицом!.. Он, представляешь, подумал, что я женюсь на Никки, раз она залетела.       — Я бы удивилась, если бы он полагал иначе, — просияла Сара теплой полуулыбкой в никуда. Во время зависшего над столиком молчания официант принес ей кофе, оповестил, что десерту необходимо разморозиться, а моему мясу — приготовиться, и вновь удалился. — Отис из вымирающего типа мужчин, Кэмерон. Он — человек чести, человек слова. Не воспринимай как оскорбление, но если б не твое влияние, он бы никогда не помыслил о групповухе с «троюродной сестрой» своего друга…       — Да он и не думал, это все я…       …и ведь действительно. Когда требовалось сымпровизировать и как можно скорее и правдоподобнее солгать, Отиса посетила мысль о роли моей сестры для Никки, а меня, животное, удовлетворила похабная идея… Весьма показательно.       — Я, несомненно, многое не понимаю в отношениях двух мужчин, — продолжила Сара, — но меня все время не покидало ощущение, что ты стыдишься чувств к Отису и его самого… Думаю, он и сам сделал тот же вывод, исходя из твоего поведения, даже языка тела.       Звон миниатюрной ложки о белизну чашки заменил диалог, и я, откинувшись на скрипнувшую спинку двухместного дивана, погрузился в бессмысленную слежку за мелькатней прохожих. Сознание катилось назад по линии времени и разбивало один живой стеклянный мираж за другим: сколько глупостей я говорил Отису, игнорируя очевидное, как часто отталкивал и ранил, сам того не замечая?.. Что я сказал ему в больнице после спасения от утопления?.. Что мне интересно, как это — сунуть член в рот столь чистого человека?.. Как после подобного, вдобавок с репутацией ветреного кобеля, я могу обижаться на недоверие Отиса? Все мои ранние попытки соблазнить его продиктовывались любопытством — то же было и с Ларри, но между ним и Отисом для меня — пропасть… Вот только это ничегошеньки не значит, если я не могу донести до Отиса свои мысли и чувства…       «Животное…» — раздался его голос в гулкой непроглядной глубине разума, и я напряженно выдохнул, обхватив себя за локти. Не стыдиться Отиса — но как?.. Вернее… себя не стыдиться…       — Я ни на что не намекаю, — постарался я аккуратнее войти в ледяную воду, — но для распития вина без компании в полдень должна быть причина.       — И это мне говоришь ты? — по-доброму ухмыльнулась Сара.       — Я вот решил отныне пить в меру: вчера и сегодня — ни капли!..       …заменил алкоголь спермой Отиса, так и не встретившегося со мной (после рандеву в туалете) за ширмой деловых встреч — реальных ли?..       — Так и тянет сказать: «Давай выпьем за это!» — сверкнула зубами Сара, однако яркая, как вспышка, эмоция опала осенним листом. Сара сделала вдохновляющий глоток приятно горячего кофе и пожала понуренными плечами. — Я обычно не позволяю себе выпивать… Просто в последнее время это мерзкое ощущение… знаешь, как когда тебе хочется что-то — или кого-то — так сильно, что и не думая об этом, ты чувствуешь пустоту у сердца, которую необходимо заполнить хоть чему-то другим, потому что оставить все так, как сейчас, и просто жить дальше — невыносимо…       Бездумно пить от невозможности получить того, кто тебе нужен?.. Почему эта мысль мне настолько близка?..       — …Но это бессмысленно — опять заводить отношения, — больше себя, чем меня, уверяла Сара. — Мы с Гэвином расстались, потому что в моей жизни — и в голове! — был бардак. С тех пор ничегошеньки не изменилось, так что глу…       — Нет, не глупо! — перебил я ее, и Сара ответила мне благодарным солнечным взглядом. — Вы с Гэвином расстались, потому что Гэвин был козлом! Это не значит ничего. Вы с Отисом больше не связаны браком с личностной точки зрения, и ты имеешь полное право сблизиться с тем, кто подходит тебе. Не позволяй чужим словам и поступкам вставать на пути к твоему счастью.       О столешницу тихо стукнула тарелка: словно послушного пса, меня наградили заказанным мясом, а Сару — утешили десертом. Я накинулся на еду и пропихивал в горло куски мяса, покрытые пикантным соусом, до тех пор, пока желудок не перестал ныть. На тарелке осталась половина порции — и только тогда я вернулся к небезынтересной беседе.       — Ну и кто привлек твое внимание?       Будто школьница, Сара уткнулась носом в вазочку с десертом, пряча обаятельную улыбку и сверкнувшие влюбленностью глаза, следом завела за ухо прядку.       — Помнишь… врача?..       — Боже, не из этой же клиники?! Ему ж под семьдесят лет!..       — Да нет, конечно! Педиатра! Того, что Рину осматривал и тебе помог во время приступа паники!       — А, тот странный, с плюшевыми медведями…       — И ничего не странный, — улыбнулась Сара оконному стеклу, позволив остаткам кофейного пара обдать подборок. — Он добр к Рине — мил в принципе с пациентами, мне при каждой встрече делает комплименты — хвалит одежду… Он напомнил мне Отиса в юности, когда мы с ним только-только сошлись. Такой же обходительный…       — Так пригласи его на ужин.       — Что? Нет! Не с места же в карьер…       — Сара, ты слишком долго была замужем, — изрек я, заговорщицки склонившись над столом и макнув галстук в соус, размазанный по тарелке. — Прошли те времена, когда девушка могла только строить глазки да ждать, когда же ее пригласят. Ты — красивая, сексуальная, умная, уверенная женщина, которая должна получать то, что хочет, своими силами. Потому что такой теперь мир. Равенство полов! Хочешь педиатра — пригласи его в ресторан.       — Точно!.. — не шибко уверенно поддакнула она. — А ты пойдешь со мной!..       — Чего? — хохотнул я. У Сары что, фетиш такой: брать на свидания посторонних мужчин? В кино она ведь тоже явилась с Гэвином — и Отисом! — ожидая еще и меня приплести!..       — Пригласи Отиса! — Бойко она перевесилась через стол и пихнула меня в бок острыми суставами пальцев. — Устроим двойное свидание: ты покажешь Отису, что не стыдишься его, а мне будет спокойнее в окружении знакомых лиц!       Групповое свидание?.. Я уже бывал на обеде с Отисом в роли его бойфренда — в доме Сары. Но сейчас все изменилось. Я больше не притворяюсь; как и Сара, я знаю, кого хочу… Стало быть, вечер обещает быть интересным!