ResetTale

      Сколько раз она покидала Руины и отправлялась в своё долгое путешествие, начиная в лесах Сноудине? Сколько раз она тут была? Среди этих елей, высоких деревьев, что загораживают видимость всего вокруг. Среди снега, приятного ей, — она любила холод, пусть и была беспомощна перед ним — чёртов слабый организм. Фриск любила ловить снег, играться с жителями Сноудина в различные игры, когда была подобная возможность. Чаще всего она играла с детишками, взрослые редко следовали просьбам их чад присоединиться к битвам в эти игры. Ещё решительная душа очень любила играть с братьями скелетами — особенно с Шутником. Тот всегда пользовался нечестными трюками, использовал магию и нередко пугал девушку, обваливал на неё груду снега, тут же спасая от прохладны. Это было весело, парить в воздухе всего пару секунд.       Фриск нравилось, когда Шутник уделял и ей время, поскольку это бывало крайне редко.       От приятных воспоминаний прошлых линий девушку оторвал хруст впереди. Решительная прошла чуть дальше куста с его вечной камерой. Холод давал о себе знать, но куртка была отличим спасением, и девушка была за неё безумно благодарна Шутнику.       Фриск улыбнулась, вспоминая о скелете.       Ещё пять минут ходьбы, и девушка его встретит снова, но...       Почему ей кажется, что их встреча будет несколько раньше?       — как я вижу, плюсов куда больше, — с малой долей насмешки прозвучал голос позади.       Девушка непроизвольно вздрогнула — от мелкого испуга, вызванного неожиданностью, — сердце забилось чаще, — она не знала, почему. Фриск сразу узнала голос, повернулась к скелету лицом и улыбнулась, подавляя в себе желание броситься ему на шею.       А она хотела бы его обнять.       — Есть такое. А ты не говоришь привычными фразами, — она чуть наклонила голову, всё также улыбаясь.       Второй монстр, который не говорит привычными диалогами. Не говорит, словно он участник дурацкого спектакля или комедии с Фриск в главной роли.       Впрочем, если Ториэль задать подобный вопрос она не могла, то Шутник непременно её поймёт — и он понял. Пожал плечами, отвёл куда-то в сторону взгляд. Фриск заметила, что тот был одет в точно такую же куртку, что и она, — правда, вещица была другого цвета — белая. Меховой капюшон был чёрным. Куртка была словно из старого кино, которое как-то раз девушка отыскала в залежах у Альфис — с трудом, но нашла и посмотрела, сама не зная, почему. Сюжет ей даже не понравился, но то, как он снимался, её удивило — только два цвета, основных, как их часто называют, и никаких красок.       Печально.       — а смысл, если мы с тобой уже знакомы и даже больше? — он неловко подмигнул, посинел еле заметно, но она это уловила.       Фриск и сама смутилась. Белые глаза забегали по окружению, а руки непроизвольно сжимали ткань куртки Шутника.       — Т-тем не менее, как т-там с твоими и-иследованиям-ми? — она говорила, чуть заикаясь.       Он заставил её покраснеть и смутиться, мешок костей ты чёртов! Она была теперь безумно смущена!       Попытаться свести тему на другую — приличный и подходящий вариант. Лишь бы мысли были заняты другим, а не тем днём.       — там есть кое-что интересное, но сначала нам бы пройти до лаборатории, но, увы, сноудин нам просто так не миновать, тут дежурит сейчас мой брат, так что...       Он вздохнул, пожимая плечами.       Фриск поняла, что тот имел ввиду. Ей требуется пройти через немного опасные ловушки Папируса до дома скелебратьев.       Решительная поинтересовалась планом Шутника, и тот ответил — девушке просто надо под каким-то предлогом заночевать в доме братьев-скелетов, и Санс сможет ночью, когда Папирус будет спать, переместить Фриск в лабораторию.       — Не поможешь? — лукаво поинтересовалась девушка.       Он никогда вначале не помогал ей с ловушками своего брата, хотя иногда ей помощь и требовалась. Особенно теперь, когда поле зрения немного ограничено.       Шутник покачал головой.       — прости, малая, меня тут быть не должно, знаешь же.       И она знала.       Он работает в лаборатории, а не тут — здесь не его место. Потому Шутник быстро исчез в разноцветных искрах, оставляя девушку одну среди деревьев.       Она покачала головой, что-то проговорила себе под нос, а после пошла вперёд, уже не совсем дрожа от холода. Как-то резко даже стало немного теплее, словно она была в каком-то тёплом и уютном помещении, но и вместе с тем она ощущала лёгкую прохладу — ветра Сноудина всегда были беспощадны по ночам, и ей повезло, что сейчас день.       Фриск двигалась дальше по ровной тропинке, прошла первую ловушку, которую, как всегда, она принимала за обычные ворота, нежели способ кого-то остановить. Впереди виднелся дозорный пункт, за которым, лениво покачивая кость, созданную магией, сидел скелет.       Смешной костюм, состоящий из синего шарфа, красной лёгкой брони и высоких синих ботинок с мехом — это был привычный ей Папирус.       Девушка неспела подошла к сторожевому посту, встала перед скелетом, что словно бы её не замечал.       — Не подскажешь, как пройти до ближайшего города или поселения?       Фриск спросила это обыденно легко, словно бы монстр её не удивил своим видом. Словно она с ним знакома.       Хотя, то было правдой. Она его знала, и очень давно.       Это она ему не была знакома.       Скелет тут же поднял голову, чуть заметно вздрогнув, — скорее от неожиданности, — и тут же буквально просиял. Оскал как и у страшего брата — улыбка, более широкая и открытая, что порой пугало Фриск.       Скелет тут же воскликнул, что вот он, человек! Вот его мечта! Он не будет простым часовщиком, он будет скоро возглавлять Королевскую Стражу, что Андайн ему обзавидуется!       Фриск не могла не улыбнуться.       Девушка также заметила мелькнувший интерес и непонимание в глазницах высокого скелета — он явно был чем-то озадачен.       — ПРЕЖДЕ ТЫ ДОЛЖНА БУДЕШЬ ПРОЙТИ МОИ ЛОВУШКИ... Э, КАК ТЕБЯ ЗОВУТ? — он задал весьма неожиданный для неё вопрос, даже удивив.       И он ломает стандарты.       Ни один монстр в Подземелье не спрашивал её имени. Никогда.       — Фриск. А ты? — её голос был тихим, но звонким.       — НЬЯ-ХА-ХА, ЗАПОМНИ МОЁ ИМЯ, ФРИСК, Я — ВЕЛИКИЙ И БЕССТРАШНЫЙ ПАПИРУС! ПРОЙДИ МОИ ЛОВУШКИ И ТОГДА ПОПАДЁШЬ В ГОРОД, НЬЯ-ХА-ХА. БУДУ ЖДАТЬ ТЕБЯ У МОСТА!       И он исчез подобно старшему брату — в разноцветных искрах, оставив девушку снова одну. Та покачала головой, даже немного обижаясь на обоих скелетов — любили они телепортации знатно, а ей пешком ходить. И она, немного пробурчав о несправедливости, двинулась дальше. Прошла все ловушки до моста и сохранилась трижды. Умирала она пару раз — из-за глаза, потому что было трудновато, когда видишь лишь одним, — и один раз чуть не погибла — её спас вовремя примчавшийся ей на помощь Шутник. Тот, как он выразился, уже устал чувствовать эту жуткую боль, и ему даже стало страшно за Фриск, а она очень любит находить себе неприятности. Тогда была последняя ловушка, потому он, взяв с девушки обещание, что та больше не умрёт, по крайней мере, постарается, исчез.       Девушка, помедлив, всё же пошла в сторону моста. Вот ещё пару минут, и она на месте.       На противоположной стороне стоял Папирус, который беседовал с кем-то по телефону. Фриск осторожно шагнула на мост, который легко качался из стороны в сторону — то ли от ветра, то ли от её шагов. Не спеша и очень осторожно, она шагала вперёд, дошла до середины, где её окликнул Папирус.       — ФРИСК, ТЕБЕ ПОВЕЗЛО, ЛОВУШКА НЕ РАБОТАЕТ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СНОУДИН!       Он снова испарился.       Девушка не без улыбки дошла до конца моста, спокойно вздохнула и быстро подбежала к звёздочке, сохраняясь, — она была прямо у вывески «Добро пожаловать в Сноудин», как и выразился Папирус.       Фриск миновала опасный мост успешно.       Всё же всё это казалось странным — третий монстр, не говоривший привычными ей фразами. Во всём происходящем словно было что-то не так. Но что?       Впрочем, какая разница, когда ситуация даже стала немногим легче?       Решительная с радостью поспешила в сторону дома скелетов, подмечая, как на неё заинтересованно и удивлённо озираются немногочисленные жители холодных земель — конечно, они впервые видят человека спустя, вероятно, много лет. Привычные лица, здания, её любимый бар «У Гриллби», высокое здание библиотеки и дом скелебратьев. Она подошла к зданию, удивляясь отсутствию писем в обоих ящиках — один из них всегда был полон конвертов, простых бумажек с какими-то посланиями — она их не читала, считая это некультурным. Фриск осторожно постучала в дверь, которую сразу же открыл Шутник. Она не успела ничего спросить или сказать, как тот знаком показал ей быть тихой, — приложил указательный палец к своей улыбке и осторожно указал на кухню. Спасибо хорошему слуху — решительная слышала громкие крики, доносящиеся из дома. Она узнала монстров, кому принадлежали эти громкие голоса: Андайн и Папирус. Они спорили о чём-то... Хотя, точнее будет сказать «о ком-то».       Шутник схватил девушку за руку, сплетая их пальцы и осторожно проводя в дом.       Санс снова заставил её покраснеть — глупо с её стороны, но это...       Смущало.       И удивляло.       И радовало.       Но почему не переместить в лабораторию?       — лаборатория занята альфис, не смогу переместить без проблем, — тихо пробормотал скелет.       Фриск на секунду показалось, что он так прочитал её мысли, после девушке подумалось, что это она заговорила вслух — она не хотела разбираться в этом вопросе долго.       Решительная тихо кивнула в ответ, осторожно шагая вслед за Шутником. Они удачно миновали опасный участок пути — кухню. Видимо, монстры были так увлечены своим спором, что не заметили неожиданную гостью.       Теперь Фриск могла расслышать гневные угрозы и крики Андайн, что Папирус зря пропустил человека, а не схватил его сразу. Что тот вообще позволил ей пройти дальше! Она была поистине зла — красные волосы были в небольшом беспорядке, а жабры вздымались и опускались в своём ритме. И глаз — единственный жёлтый глаз горел гневом и неистовым желанием прибить младшего скелета. За всё время такую Андайн Фриск видела всего пару раз, но и того хватило, чтобы понять — хуже тренировок с ундиной может быть лишь её праведный гнев.       Шутник и Фриск осторожно подошли к лестнице, но прошли лишь пару ступенек, как доски предательски хрустнули, быстро сопровождаясь тишиной в доме.       Они попались, и беды не миновать.       Из кухни мигом вылетели Папирус и Андайн. Взгляд последней не понравился девушке. Ундина явно горела желанием убить названную гостью.       — а-андайн, только споко... — Шутник не успел договорить.       Им с Фриск пришлось резко присесть, уворачиваясь от тёмно-синих стрел Андайн.       — АНДАЙН, НЕ РАЗРУШАЙ ДОМ И НЕ УБИВАЙ ИХ! И ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ ЧЕЛОВЕК? — младший скелет задавал весьма правильные вопросы.       Папирус пытался остановить Андайн, что удавалось ему с малым успехом.       — Ну нет, Папирус! Его надо убить! Её, точнее... А, наплевать!       Её глаз снова сверкнул, а стрелы появились в сантиметре от девушки — Шутник вовремя её утянул вверх по лестнице.       Фриск заметила, как глаз Шутника слабо загорелся. Он наверняка хотел уйти из дома, воспользовавшись магией, но девушка схватила его за руку и покачала головой.       — Андайн, я не хочу причинять вам зла, — она невольно закусила губу. Геноцид... Раньше, временами, хотела. — Потому прошу, давай поговорим, неужели это так сложно для тебя?       Решительная пыталась её заговорить, заставить принять её вызов.       Ундина было всегда легко раззадорить. В её руке появилось копьё — Андайн намеревалась явно самолично приступить к поимке человека прямо сейчас и прямо в этом месте.       — Сложно?! Простой разговор не может быть сложным! — она тут же подняла в воздух копьё, указала им на Фриск, безмолвно вызывая её на этот словесный поединок. — Так и быть, дарую тебе шанс рассказать о своих намерениях перед смертью.       Девушка тут же улыбнулась, спустилась с лестницы и подошла к рыбе поближе. Это было опасно — и непривычно.       Такого раньше не было.       Сейчас Фриск придётся действовать почти как в первый раз, разве что она знала многое об Андайн, и это было её козырем.       Скелеты смотрели с замиранием душ на происходящее — ситуация опасней некуда, и кому, как не им, — особенно Фриск, — это понимать. И умирать от рук ундины ей не хотелось — решительной хватило парочки смертей в этом сбросе и множеству в прошлых.       — Андайн, я знаю, что все вы хотите выбраться на Поверхность. Знаю это и хочу помочь, — она пыталась подобрать нужные слова, и это давалось ей с трудом.       Она хотела выбраться из вечного круга, хотела им помочь, но сама она не знала — хочет ли она выбраться наружу? Не раз задаваясь этим вопросом, девушка теперь не знала ответа и не знала, как им помочь. Она не знала, как спастись.       Невольно разговор для неё сделался сложным — она попала в свою же ловушку, предназначенную для ундины. Что она должна сказать, чтобы остаться в живых? Что?       — Убийство не вариант. Вы желаете выйти на Поверхность, используя души людей. А теперь подумай: как они отреагируют, узнав, что монстры не просто выбрались, а использовали их сородичей для своего спасения. Они вас возненавидят. Так не надо пытаться делать то, что может понести за собой грехи. Хватит с вас уровня резни, вам нужны надежда и милосердие.       Она скрепила руки в замок, приложила к груди и посмотрела на Андайн. Она больше не знала, что могла бы сказать. Надеялась, что этого будет достаточно.       Что она выбрала нужные слова.       Что она не ошиблась.       Ундина замялась, опустила своё копьё. Сметена, озадачена... Побеждена.       — Ты странная, Фриск, — она усмехнулась. — Поздравлю, ты меня убедила. Но если ты поступишь неверно, — её глаз дьявольски сверкнул.       И она понимала, что та имела ввиду. Убеждалась в этом не раз и не два.       — Знаю. Убьёшь.       Она ответила, улыбнувшись и вздохнув спокойно — она сейчас жива. Ей поверили.       Скелеты тоже могли вздохнуть спокойно, и страх за человека их отпустил.       — Но ты, мешок костей, ещё поплатишься. И сам знаешь, за что, — глаз Андайн снова воспылал гневом.       Фриск видела, как Шутник отошёл на шаг назад, уже готовый щёлкнуть пальцами и исчезнуть в разноцветных искрах, лишь бы спастись от гнева ундины, но не успел — рыба была немного быстрее, вмиг оказалась возле скелета и достаточно сильно ударила того по голове, и тот чуть было не упал, схватившись за голову одной рукой, а второй за перила — только так он смог удержать равновесие.       Решительная ойкнула, схватившись за голову и ощущая неприятную боль, словно ударили не её и будто бы удар пришёлся не по голове, а именно по черепу — странное и противное чувство. Она и сама схватилась за голову, тихо шипя и, кажется, теряя равновесие. Пожалуй, теперь она понимала Шутника — это действительно неприятно, а ещё до чёртиков больно — ей словно голову вскрыли, чтобы ударить по черепу.       — ФРИСК! ТЫ В ПОРЯДКЕ? — взволнованно спросил Папирус, подхватывая Фриск.       В отличие от Санса, та упала бы, если бы не младший скелет.       — А? Я ж тебя не била... — проговорила в непонимании ундина, оглянувшись на Фриск.       Андайн даже хотела ударить Шутника ещё раз — схватила того за кофту, чуть оттянув её, поскольку тот пытался вырваться, но её остановил взволнованный голос Папируса и болезненное шипение человека. И Санс не мог спастись — если переместиться, то только с ундиной, а положительного эффекта от этого не будет, и ему, возможно, будет даже хуже вдвойне.       — вот и пойми меня теперь, малая, — он иронично усмехнулся.       — О да, спасибо, поняла, Шутник, — в том же тоне ответила ему девушка, усмехнувшись, подобно скелету.       И словно тут не было никого, кроме них. Словно Андайн и Папирус, непонимающе смотрящие то на человека, то на монстра, тут не стояли.       — ТАК, ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ? — воскликнул младший скелет, опуская Фриск на диван.       Монстр и человек переглянулись. Они оба не знали выхода из ситуации, и оба это поняли без слов.       — Ага, мне тоже интересно это. Да и что это вы шли наверх, взявшись за руки? И вообще, вы что, знакомы? — и вопросы Андайн снова поставили их в тупик.       Теперь ситуация стала ещё более сложной, чем была. Объяснить одновременную боль было трудно — почти невозможно. А другие вопросы были ровно столь же сложны.       — да так, я её уже успел встретить, когда шёл домой. перетёрли кости, познакомились. мне же лень кого-то убивать, знаешь, — скелет пожал плечами, шуткой ответил на вопрос.       — САНС! — воскликнул младший скелет.       В отличие от недовольного Папируса, Фриск засмеялась, соглашаясь с Шутником.       — Давай без шуток, костяшка, — ундина прищурила глаз.       — сначала опусти. мы спустимся с лестницы, может, приготовим чаю и мирно побеседуем, — он поднял руки вверх в качестве спасительного знака.       Она отпустила скелета, фыркнула, спустилась и присела на диван. Фриск невольно отползла чуть в сторону — лёгкий испуг был, особенно после удара, который хоть и пришёлся Шутнику, но передался и Фриск, и та сполна почувствовала эту неприятную боль.       Папирус, согласившийся с идеей брата, пошёл на кухню — заваривать чай. Наверное, это было единственное, что у него прилично выходило.       Старший скелет присел так же на диван, подсаживаясь к Фриск и заставляв ту немного смутиться.       Чёрт! Почему она стала себя так глупо вести?! Раньше решительная могла легко скрыть свои чувства, не краснела так сильно и часто, как после того дня. Что с ней, чёрт подери, происходит?!       Папирус на заставил гостей ждать, принёс четыре чашки и сел на кресло со стороны рыбы. Больше мест свободных не было, как и второго кресла. У них с братом не часто бывали гости, так что мест было в меру.       — И так, что тут происходит? Вы оба явно знакомы не пару минут, костяшка, — проговорила Андайн, откидываясь на диван.       Она не давала слабину и пока не брала в руки чашку. Её внимание и чуткость были наготове.       — И ПРАВДА! ТЫ НЕ ШЁЛ ДОМОЙ СО СТОРОНЫ МОСТА, НИКОГДА ТАК НЕ ДЕЛАЛ! И ТЫ НЕ БЫЛ ДАЖЕ У ГРИЛЛБИ!       Шутник цыкнул, порой проклиная проницательность брата. И внезапный визит ундины. Это тоже было некстати. Да, впрочем, весь день шёл как под откос.       Сначала Альфис, занявшая его место исследований, из-за чего он поспешно скрыл все данные об их с Фриск эксперименте, наскоро покинул лабораторию и вернулся раньше положенного. А ещё пара весьма неприятных смертей решительной души — он даже подумать не мог раньше, что это настолько больно и ужасно. Но... Ужасней небольшой перезагрузки был лишь полный сброс. Ту боль, что он ощутил, проснувшись не за компьютером на своём рабочем месте, где заснул, а на полу из-за того, что упал, скелет уже никогда не забудет. Ужасное чувство, не в силах пошевелиться.       Шутник бросил на девушку беглый взгляд. Хотел спросить и хочет — но, чёрт, нет возможности.       — ребят, ну разница — знакомы-незнакомы, — начал было Шутник, пытаясь всё также отмахнуться.       Фриск ему даже не помогала. Она просто взяла в руки чай, осторожно дула на него и не спеша пила, отпивая по чу-чуть.       Скелет всего лишь пришёл вместе с братом на тренировку рыбы — было скучно, дел не было, и потому хотелось немного отвлечься. (Даже немного странное ощущение, учитывая, что он помнит перезапуск, произошедший в прошлом мире, но до момента, как в Подземелье упала Фриск, когда у него была обыденная жизнь учёного и старшего брата, он ровно ничего не помнил. Странное и двоякое чувство.) Впрочем, тогда он не мало согрешил — разрушил всю тренировочную площадку, — случайно, просто какой-то монстр решил с ним побиться, — а после разозлил Андайн своими шутками, напугал кучу народу, пока они с ундиной устраивали разборки. Пожалуй, не стоило соглашаться на тот поединок. Вообще на тот бессмысленный поход на тренировку Главы Королевской Гвардии.       — Большая, Санс. Почему ударила тебя, а боль почувствовала Фриск?       Он пожал плечами, чуть толкнул Фриск локтем в бок, как бы прося у неё помощи, но та и сама не знала, что сказать. Девушка лукаво глянула на Шутника, безмолвно извиняясь. Он их знал в этом мире, не она — ей было трудно сейчас с ними общаться.       — и, эй, мне тоже было больно, аж bones crackled*, — он прикрыл правую глазницу, возмутился, отшутился.       — САНС, ПРЕКРАТИ, СЕЙЧАС НЕ ДО ШУТОК! ТЕМ БОЛЕЕ ТАКИХ!       Младший брат буквально накричал на брата за его очередную глупую шутку. Впрочем, Андайн лишь фыркнула и покачала головой. А вот Фриск усмехнулась, отставив кружку горячего чая.       Ироничная шутка.       — Правда, мы познакомились, пока я шла сюда, — она всё же решила ему подыграть немного.       Привлекла к себе внимание — все взгляды, кроме улыбчивого Шутника, были устремлены на неё. Санс ликовал — они всё же смогут избежать неловкой ситуации.       — А боль? — задала последующий вопрос.       По тону, по взгляду и действиям — Фриск поняла, что ундина ни капли не поверила ни ей, ни Шутнику.       И Фриск могла с ней полностью согласиться — отговорка глупа и нелепа, словно они с Шутником два ребёнка, которых отчитываются за сбитую в порыве игры вазу, разбитую на мелкие кусочки. Словно Папирус и Андайн два строгих родителя. Они также смотрели на обоих с укором, неверием, подозревая их во лжи, — чистой и такой нужной сейчас.        — Я ведь упала с высоты, — неловко начала Фриск, — и голова резко заболела, напоминая о том падении. Просто сошлись две ситуации, случайность, — она пожала плечами.       Скорее боль недавней смерти — она перед тем, как второй раз умереть, вывихнула лодыжку, прикатилась по льду и упала не на нижнюю платформу, а дальше в ущелье. Там Фриск напоролась на скалы, ещё пару секунд даже была живой — эта боль отголосками отдавалась по телу до сих пор, но слабо, даже еле заметно. Голова же от недавнего удара ундины уже не болела — осталось только неприятное чувство.       Папирус и Андайн снова посмотрели с недоверием.       — ЛАДНО, ФРИСК, МОЖЕТ, ХОЧЕШЬ ТОГДА ОТДОХНУТЬ? МОЖЕШЬ ПЕРЕНОЧЕВАТЬ У НАС!       Девушка благодарно улыбнулась, даже вскочила с места и активно закивала головой. Она была действительно благодарна. Есть небольшая усталость — скорее после двух смертей. А ещё есть дела, связанные с Шутником.       Вообще, удивительно, Папируса даже упрашивать не пришлось, всё оказалось куда проще!       — отличная идея, бро.       Шутник подмигнул Фриск.       Он думал, как и она, — всё обошлось. И куда легче, чем они могли представить.       А Андайн молча за всем наблюдала, задумалась.       Внезапно Фриск вспомнила об одном своём желании. Идее, если точнее.       — Андайн, можешь мне помочь? — привлекла решительная внимание ундины.       И щёлкнула пальцами, прося о помощи, — мол, эврика, вспомнила. Она это сделала даже немного неосознанно. Фриск не поняла, в чём проблемы, когда увидела удивлённые глаза Шутника и испуганные — у ундины и Папируса, в их взглядах также читалось удивление, недопонимание.       — м-малая, а вот теперь нам не откостить от проблем. и не маши руками, — он нервно усмехнулся, указывая за спину девушки.       — Погоди, какого чёрта?!       — ЭТО КАК ВОЗМОЖНО?!       Оба монстра воскликнули это одновременно, смотря то куда-то за спину Фриск, то на неё саму, то на старшего скелета. Решительная повернула голову, глядя себе за спину, и невольно отпрыгнула, разворачиваясь всем телом.       Множество костей, словно бы атаки из прошлого, висели в воздухе. Они чуть подвинулись вперёд, следуя движениям Фриск. Девушка была напугана до чёртиков. Решительная невольно отошла на шаг назад, сталкиваясь с преградой в виде стола.       Голоса позади были громкими, но даже они не могли отвлечь её от испуга.       Пусть она этого не видела, иначе испугалась больше, — её глаз будто бы горел разноцветным огнём, но радужка и зрачок так и оставались белыми. Хотя Фриск всё же чувствовала слабое жжение — это доставляло немного дискомфорта, но и в тоже время это было странно приятно.       Она невольно двинула рукой влево, кости последовали движениям девушки. И Фриск даже немного успокоилась, понимая, что это не атака кого-то из скелетов.       Но вместе с тем это означало кое-что другое.       Это она их создала, видимо, тем щелчком — как то делал часто Шутник или его младший брат.       Но как? Она не владела магией, не могла — её душа решительна, но не более. Тогда как?       Это из-за их связи?       — так, стоп! давайте на секунду прервёмся. поняли, объясним, но сначала... — она услышала его голос — непривычно громкий и немного хриплый из-за споров и криков, что они устроили, пока Фриск прибывала в смятении и непонимании, и испуге. — малая, щёлкни пальцами и при этом резко опусти руку.       Она последовала его указаниям, сделала, как он просил. Кости исчезли, девушка спокойной вздохнула — это действительно было страшно. Она боялась. Подобные атаки... Пугали её в геноциде, она умирала от подобных костей много раз.       От его костей, его рук.       — А теперь объяснение, костяная башка, без шуток, и не пытайтесь оба, — она заострила внимание на этом слове, — увильнуть.       Глаз Андайн снова вспыхнул гневом, а жабры тихонько опускались и вздымались — она была зла.       — Хорошо.       — хорошо.       Они ответили оба одновременно, глянув друг на друга и даже лукаво усмехнувшись. Ситуация неприятная, придётся говорить правду — неловко, не хотелось бы, но придётся. Раз оба вляпались, так обоим и выкручиваться из этой незадачливой ямы. Но с чего начать? Рассказать о перезапусках — не вариант, сбрасывать тоже не хотелось, может, тогда частично рассказать правду? Но даже если так — кто начнёт или расскажет?       Она боялась.       Он медлил.       Они оба не знали правильного выхода.       Их ситуация неправильная, испорченная, никем не будет понята никогда — это нереально. Но это их вина, их грех и их решение, о котором они, непременно, не жалели.       — мы правда знакомы немного больше чем кажется. хотя, точнее будет сказать, что много. это всё трудно объяснить, но мы знакомы около семи лет.       Она была рада, выдохнула. Он отвертелся от части рассказа. В некотором смысле то было правдой — в прошлом таймлайне, но такое было. Целых долгих семь лет, за которые Фриск невероятно полюбила шутки скелета, то время, которое она, определённо, бережно хранила у себя в голове — её чувства к Шутнику даже стали за то время крепче и яснее.       Чёрт, и почему она снова покраснела, почему снова думает о любви к этому монстру?       — ЭТО НЕ ОБЪЯСНЯЕТ, ПОЧЕМУ ФРИСК МОЖЕТ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ МАГИЕЙ. И НЕ ПРОСТО МАГИЕЙ, А КАК У НАС, БРАТ! И ПОЧЕМУ ВЫ ОБА ЧУВСТВУЕТЕ БОЛЬ ДРУГОГО!       Папирус, непременно, был зол на старшего брата.       — Погоди-ка, — проговорила ундина.       Гнев Андайн внезапно поутих, глаз не сиял столь ярко, как прежде.       Она задумалась, смотря то на монстра, то на человека. Внезапно её глаза расширились в удивлении.       — Да вы... Как... Почему?.. С ума сошли?!       Она не знала, какой вопрос был бы верным, — мысли быстро запутались в узелок, который будет трудно развязать.       Фриск невольно поморщилась и даже насупилась — её теперь отчитывала не Чара, а ундина — только этого не хватало! Решительная не была даже сильно удивлена, что рыба прознала — Андайн умная и проницательная, а у монстров это, вроде как, обычное, отчасти, дело.       — хэй, а сама?       Старший скелет скрестил руки на груди и недовольно посмотрел на ундину.       — Нет, костяшка, не переводи тему! Ты монстр, она — человек! И связь может быть опасна, если у одного душа слаба! И тем более, без чувств это ещё более опасно, а ты как будто можешь полюбить, или она могла влюбиться в кого-то, вроде тебя — скелета, монстра! Да вы оба ненормальные!       Она буквально кричала, но глаз не горел ненавистью, гневом или жаждой убийства — нет, это был скорее страх.       Страх за нового друга и страх за того, кого она считала частью семьи.       — СВЯЗЬ? ВЫ СВЯЗАНЫ?! ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СУМАСШЕДШИЕ?       Даже Папирус кричал.       Фриск закусила губу, невольно схватилась за ткань рукавов, теребя её. И глаза — она отвела их. Но несмотря на это, она его любила — ей было всё равно, что он мог её не любить, — и наверняка так и есть, — но она была дурой, freak, помешанной на этом чёртовом мешке костей — она его любила безумно.       — хэй, это дело уже не ваше, — его глаз невольно загорелся, выражая злобу Шутника.       И она отчасти его поддерживала — Фриск даже могла чувствовать это жжение, этот гнев.       — А вот и нет! Да ты должен прекрасно помнить, что случилось с... — она осеклась, закусывая губу, — даже глаз совсем потух, как и весь пыл Андайн.       «Как кто?» — пронеслось в голове решительной души.       Фриск совсем не поняла, что те имели в виду. Шутник ведь говорил, что никто ранее из монстров и людей не создавал связь, так что ундина хотела этим сказать?       — андайн, ты просила — вот тебе объяснение на блюдечке. да, мы связаны, а вот дальше дело не ваше, ребята, уж извиняйте.       Его глаз уже не горел. Он пожал плечами, повёл ими и прикрыл глазницы. Фриск почувствовала спокойствие и лёгкую горечь. Она глянула на Шутника, всё также теребя рукава. Эти чувства были не её — теперь она это чётко ощущала.       — О чём вы говорите? — задала тихий вопрос девушка.       Все снова посмотрели на неё, и, похоже, они даже забыли немного о её присутствии. Да, Фриск не решалась вмешиваться в разговор ранее, но и молчать долго она не могла — она желала узнать.       — Так он тебе ещё не рассказал? Фрик, ты чем думала вообще? — она не гневалась, скорее упрекала девушку, словно строгий родитель.       — Вообще-то, то было моей идеей. И нет, Шутник не рассказывал, потому и не понимаю, о чём или ком идёт речь.       Она ответила столь же тихо и даже неуверенно, смущённо — Фриск действительно до сих пор корила себя за ту идею. Отчасти. Но ведь был ли другой выбор?       Вероятно, нет.       И, может быть, рано или поздно он мог предложить этот вариант, но кто знает — мир мог и перезапуститься снова, прежде чем Шутник нашёл бы какой-то подходящий вариант. Времени было в обрез, ей ли не знать — восемь лет бездействия и трусости, потому страх — она ненавидела это чувство, — ощущался постоянно, когда она просыпалась. И страх, что та линия времени исчезнет бесследно, словно летний ветерок сдувает пух с одуванчика.       Пух? С одуванчика? Лето, ветер. Ей... это знакомо. Почему?       — Просто знай — случай был ужасным и случился с таким же человеком, как и ты. Вы даже немного похожи.       Она не слышала слова Андайн. Лишь ветер. Лёгкое и еле слышимое завывание. И было что-то ещё.       Словно детский смех.       Да, да, именно смех. Но чей он?       — фриск? — Шутник взволнованно окликнул девушку.       Он быстро словил ту, когда она чуть было не упала на деревянный пол.

***

      Она вспомнила. Прекрасный летний день, ставший для неё началом ужаса. Но какого ужаса — этого она не знала, не помнила и не хотела даже вспоминать. На подсознательном уровне.       Фриск видела всё со стороны.       Девушка оглядела место — простая зелёная поляна, яркое солнце в небе и безоблачное красивое небо. Фриск невольно восхитилась происходящим — тут было прекрасно, свежо — она чувствовала свежий запах летней зелёной травы, прекрасный душистый запах цветов, растущих в поле, — она сорвала ландыш (хотя то было странно, ведь это воспоминания — она понимала это и осознавала, могла здесь быть хозяйкой. Может, потому и смогла сорвать растение). Цветок пах свежестью, по-весенне — прекрасный и чистый запах. Она даже забыла, каково это, ощущать запахи Поверхности.       Вдруг девушка услышала напев.       Маленькая девочка с каштановыми волосами напевала песню, плела венки, и когда ей попадались одуванчики, она сдувал с них пушинки, весело смеясь, — беззаботно, счастливо. Она сидела на траве, одетая в летнее платье жёлтого цвета в горошек. Девочка доплела золотой венок из ромашек, ярко улыбнулась, вскочила. Она подняла венок над головой, прикрыла один глаз и смешно высунула кончик языка, а низ платья, что было ей чуть ниже коленок, легко развивался на ветру. Девушка понимала, что малышка делала, — пыталась подставить венок под солнце, чтобы цветы обрамляли красную звезду, видимую лишь днём.       Фриск понимала, кто эта девчушка, — она сама в четырёхлетнем возрасте.       — Фриск, иди сюда.       Грубый голос, который заставил её обернутся. Мужчина, одетый в чёрное, и белые волосы, неестественно бледное лицо, словно фарфоровое. Она не могла вспомнить этого человека, как не могла прежде вспомнить лица друзей после сбросов. Не могла вспомнить его имени. Но она видела его сейчас чётко и ясно и понимала, что боялась его, страшилась и…       Желала убить       Да, она его ненавидела. Всей душой — именно так. Не знала точно, за что, не понимала, не помнила — она это просто ощущала.       И руки непроизвольно сжались в кулаки, глаз загорелся огнём, который неприятно жёг.       — Иду! — крикнула девочка.       Она быстро промчалась мимо девушки, добежала до мужчины и подала тому венок.       — Это подарок тебе, 🕆♐♍■⧫♒!       Она не расслышала последнее слова, не поняла, что сама когда-то сказала. Собственный голос исказился, стал неразборчивым, словно шум, — просто шум, как в том старом кино, найденном у Альфис.       Мужчина улыбнулся, принял подарок, надев его на голову, как того и хотела девочка, а после взял её за руку.       Почему-то её гнев и страх стали больше. Она не знала, что творила. Щёлкнула пальцами и резко вытянула руку, направляя столь же резко и молниеносно множество костей в беловолосого мужчину.       Она была... В гневе. Действовала на автомате, словно умела это. Она надеялась его убить, уничтожить — кости прошли сквозь мужчину.       Это было лишь чёртовым воспоминанием!       Краски стали блеклыми, ветерок, ощущение свежего воздуха — всё исчезало без следа.