true colors

— Не задохнись, - скалясь во все зубы, прошипел Гуань Шань, откидывая голову на жухлую траву и пытаясь восстановить пульс и дыхание. — Кто бы говорил, - прикрыв рукой лицо, ответил Хэ, пытаясь не вдыхать слишком много воздуха в легкие.

***

Горел синим пламенем в аду тот самый день, когда Хэ Тянь вальяжно переступил порог жизни Мо, с ноги выбив дверь с петель по пути и, скинув обувь у входа, крикнул во все горло: «Я дома». Теперь же казалось, что не осталось ни одного места, где этот придурок в шмотье от Гуччи не появлялся бы, если там оказывался Шань, пускай он и просто проходил мимо. Складывалось ощущение, что у Хэ есть способность телепортироваться или что-то вроде того. А может, в ту самую ночь, когда Рыжий решил поиграть в спасителя, Тянь вшил в его голову маячок, который постоянно указывал на местоположение. Это все так достает, особенно когда пытаешься очистить мысли от лишнего, а этот отборный мусор из башки появляется прямо перед твоим лицом. Гуань уже несколько минут стоит и бьется головой о фонарный столб рядом со школьным стадионом, пока девушки из его класса пляшут вокруг Хэ Тяня – самого классного ученика этого заведения, этого поколения - стоящего неподалеку. Да, как же. Объединить два класса ради сдачи каких-то нормативов – это чертовски крутая идея, что вы. Как никто раньше до этого не додумался? Боже упаси. — Я всегда знал, что ты должен быть со мной в классе. И в свой попал явно по допущенной кем-то ошибке, - закатывая глаза, немного задиристо произносит, наконец, Рыжий, привлекая внимание Хэ и пары учеников рядом. У Тяня было слишком довольное лицо, когда он подбежал к Мо со спины, забираясь сверху, чуть ли не толкая подростка к земле. Час расплаты пробил. — Пояснишь? – кривя губы в улыбке и немного склонив голову, спрашивает Хэ. По вытянутому лицу было ясно, что положительно настроенного ответа он явно не ожидал. Обратив все свое внимание к Шаню, Тянь пристально глядел на него из-под своих темных бровей. Хмурится. Из-за этого Рыжий ухмыльнулся, проходя мимо и задевая плечом своего вечного оппонента. А потом, даже не оборачиваясь, задиристо бросил: — Ты слишком тупой для спец класса. В ясной голове проскальзывают довольные мысли о том, как Мо умело утер нос и поддел высоченное эго этого незаслуженно популярного старшеклассника. Доиграешься же ты, малыш Мо. На улице было пасмурно, а привычно голубое небо затянулось густыми, как дым от сигарет Хэ Тяня, тучами. На школьном стадионе душно, полно людей, а воздух все стоял и стоял, нерушимый ветром. И присутствующие были готовы умереть еще до начала сдачи нормативов. Рыжий стоял поодаль ото всех, молча наблюдая, как тренер пытается донести мысль о правилах и нормах сдачи. Словно они никогда не делали ничего подобного. Девушки вьются рядом с брюнетом, обхаживают его, восхищаются его руками, мышцами, которые слегка проступают сквозь футболку. Кажется, еще немного, и Мо стошнит. Бывали дни, когда он никак не относился к Хэ Тяню. Есть и есть. Просто парень, прилипший словно жвачка к подошве: когда-нибудь, да отдерется сам. Или же моменты, когда из-за этого надменного подростка кровь приливала к лицу от одной мысли, что он стоит рядом и дышит. Глубоко. Вдыхая запах кожи на затылке Шаня. Тогда было безумно трудно оставаться хладнокровным: живот крутило, а взгляд невозможно было бы спрятать, если бы они оказались лицом к лицу. А еще времечко особенно невероятное выдавалось, как сегодня. Этот ублюдок натягивал улыбку до ушей, бесил Мо, и с этим ничего нельзя было сделать. Проводил длинными пальцами сквозь смоляные, как перо ворона, волосы, после чего весь мир ему кланялся. И вот именно тогда сдерживает лишь то, что убийства уголовно наказуемы. Сегодня, когда стало ясно, что объединят два класса, кто бы мог подумать, что с самого начала занятия за Мо увяжется хвост в виде двухметрового шкафа, сверкающего улыбками направо и налево. Какая неожиданность! Мо ненавидел этот день все больше. И больше. И больше. Когда пришел черед перейти, наконец, к делу, ради которого они все тут собрались, Шань вдруг понял, почему эта тень в виде Хэ Тяня носится за ним все это время. Хэ Тянь искал азарта, развлечений. Постебать, задеть игриво самооценку Рыжего. Хотел показать, каким классным он являлся. Доказать это самому Шаню, который, похоже, был единственным, кто не целовал землю, по которой прошлись ноги Хэ. Хотел соревноваться именно с ним, с Мо. Именно это понимание подожгло искру в глазах Гуаня, когда он пересекся взглядом с темными бусинами глаз этого засранца. Если он захотел состязания за звание лучшего среди двух классов, он его получит. Первое, что велел им тренер, - взять по мячу для метания. Мо у себя в голове проругался, потому что мышцы его рук хоть и были весьма развитыми, но не могли сравниться с теми, что были у Хэ Тяня. Рожа которого приобрела язвительную улыбку, пришедшую сразу после осознания приближения первой победы. Так далеко в своей жизни Мо еще никогда не швырял ни один тяжелый предмет. И все же, этого было недостаточно, потому что Хэ был сильнее, выше и более хорошо слажен. Господи, как же хотелось с такой же силой метнуть этот мяч прямо в голову брюнета. Это было бы незабываемо. Тянь, увидев, что этот раунд выиграл он, лишь бросил в сторону Мо скалистую улыбочку, которая означала, что вызов официально принят и борьба продолжается. Этот выпендреж так будоражил кровь внутри, что кисти рук начинало легонько потрясывать от желания надрать чей-нибудь зад. Если не буквально, то хотя бы стать первым, лучшим среди всех. Пальцы немного покалывало, а дыхание не было ровным: воздух выходил прерывистыми рывками и точно так же возвращался внутрь. И Шань шел за этой негласной победой. Только зря он думал, что у Хэ Тяня нет достаточной мотивации. Ведь победить Рыжего при всех – случай из тысячи. Такое нельзя упускать сквозь пальцы. К концу занятия, они шли нос к носу, постоянно ведя счет и бубня, когда что-то шло не по плану. Ученики уже давно с напряжением следили за тем, как эти двое постоянно пытаются выйти за грань своих возможностей. Некоторые тихонько делали мелкие ставки, восклицая, когда в том или ином виде нормативов верх одерживал их вариант. Тренер постоянно срывал голос, вещая, что это не дурацкие соревнования в том, кто лучше, это чертова школьная программа. И им бы стоило послушать: угомониться, присесть и передышать. Но из них никто не собирался сдаваться. Не сейчас, в конце, когда все решится. Остался последний рывок, после которого наступит эта сладкая нега победы. Неважно, желание утереть нос или же если бы это были настоящие соревнования, Мо знал, что проигрыш Хэ изменил бы несколько вещей в их отношениях. Например, появился бы весьма весомый повод стебать Тяня. И этот повод был бы оправдан. Последний рывок. Они становятся у линии старта и готовятся к тому, чтобы побежать так быстро, как никогда ранее. Хэ Тянь на своей коже чувствует азарт, напряжение, которые исходят от Мо. Этот дух соперничества был настолько невероятен, что хотелось продлить такие моменты на несколько лет. Энергия носилась в крови, заводя до предела. Требовала выплеска. Может, Шань и не заметил, но он улыбался все это время. Маленькой и живой. Настоящей улыбкой. И Хэ просто не мог отвести взгляд с губ, когда тот стоял рядом, радовался, усмехался над его проигрышем. Да после такого Тянь был готов проиграть все, что только можно, лишь бы видеть вот это: искреннее счастье на лице Рыжего. Стало еще более душно, чем в самом начале. Жара словно давит на дорожку, по которой они сейчас побегут, плавит ее. На несколько мгновений кажется, что белая полоса на земле между ними стерлась. Все, что ты слышишь – это гул собственного сердца в ушах, лицо горит, футболка прилипает к телу, мокрая насквозь. Капли пота стекают от корней волос к бровям. И ты утираешь грязной тканью лицо. Сейчас они либо сравняют счет, либо Мо проиграет окончательно. Тренер подает знак, и двое одновременно срываются с места, не задержавшись ни на долю секунды. Девушки визжат, подбадривая Хэ Тяня. Но его ничего не подбадривает так, как рядом бегущий на пределе своих сил Мо. Ноги болят, мышцы как сталь, и ты несешься вперед. Обогнать этого урода. Шань чувствует кровь на языке, наверное, прикусил и не заметил. Это все абсолютно, блять, не имеет значения. Смысл есть только в том, чтобы перегнать бегущего рядом, не умереть от гипервентиляции и достигнуть точки, где стоит тренер. Который теперь орет им двоим в спины, а эти два подростка продолжают бежать, пока не достигают травы и не валятся на нее, делая как можно больше вдохов, а ощущения просто безумные. Легкие словно сейчас разорвет. Хэ Тянь кашляет, хватает ртом воздух, и пытается не откинуться прямо там. Они лежат рядом друг с другом на траве, постоянно толкая друг друга, как будто невзначай, хотя на самом деле это расплата за предыдущий удар. Остальные спокойно сдают свои хвосты, пока два парня на траве пытаются совладать с собой. Мо, наконец, чувствует ветер, который скользит вдоль земли, играет с его волосами, как играет с травой. Ветер принес запах дождя, и Рыжий все же счастливо вздыхает. Знает, что проиграл. Но это так не важно. Он чувствует себя неимоверно живым. Не куклой или роботом. Просто человеком. Никогда не признается, но это воспоминание станет одним из его любимых. Все лежит с закрытыми глазами и ждет, когда же посыпятся смешки, шуточки, больше толчков. Но ничего. Между ними снова тишина, разрываемая гулким дыханием, теплый ветер, разделяющий разгоряченную кожу, нарушая личное пространство. Хэ Тянь снова рядом. Рядом. Шань открывает глаза и смотрит. Смотрит, как вздрагивают прикрытые на время веки; как тонкие пряди волос прилипли ко лбу; как приоткрыты бледно-розовые губы и как вздымается крепкая грудь. Просто протяни руку и почувствуешь, как колотится не его собственное сердце. Приблизься и почувствуешь, какова его кожа на вкус. Какие по мягкости его губы. Мо закрывает глаза и чувствует, как задыхается, а лицо вновь краснеет. И дело вовсе не в том, что они превзошли самих себя десятки раз сегодня. Дело было в том, что Хэ Тянь красивый. Он был красив в страхе, со слезами, с улыбкой, с гневом. С потными прядями, прилившими ко лбу. Со следами травы на коленях. С каплями дождя, стекающими ручьями по виску. Все это было таким красивым. Если бы Шань был художником, он бы рисовал Хэ Тяня вечность. И даже больше. Сдирал бы пальцы до мозолей, ломал бы кисти, рвал холсты. Ничего бы не пожалел. Бесило лишь до жути то, что Хэ не воспринимал ничего всерьёз. Не брал в расчет, что Мо тоже бывает одиноко. Потому что однажды непонятый – всегда непонятый. Их городок маленький. И люди не забывают некоторых вещей. Запоминают много. Ненужного и необычного. Запоминают отца, а не сына. Строят теории друг о друге, судят по мелким действиям. И не дают вернуться на нужную, верную дорогу. Путь предрешен. Возможно, это причина, по которой Шань не хочет показывать, что порой не против компании Тяня. Они были похожи в некоторых вещах. Мо думал, что иногда вполне понимал Хэ. Читал его, как книгу. Видел эмоции. Настоящие и не очень. Поэтому молчал и не разрешал себе мыслей с картинками, заполненными этим лицом. Потому что, кем бы ни был Мо Гуань Шань. Хэ Тянь таким же не был .