cause of my euphoria

Порыв ветра ударил в лицо сразу же, стоило Чонгуку толкнуть дверь главного выхода плечом. Ночная прохлада ни на йоту не остудила огонь, вспыхнувший внутри него. Злость, обида, ревность застилала глаза, мутила разум, и Чонгук не справлялся. Хотелось сесть и разрыдаться как маленькому ребенку. Эмоции брали верх над разумом, и Чонгук ненавидел это. Сделав пару шагов вперед, он глубоко вдохнул, откинув голову назад и вглядываясь в звездное небо над головой. Сегодня они светили ярко, и отчего-то это начало успокаивать. Неожиданно захотелось петь. Хотя неожиданно ли? Чонгук всегда пел или танцевал, когда думал, что уже не справляется с эмоциями. Выплескивал их. Три года назад он так и смог пережить случившуюся подставу. Пел, пока голос практически не сел. Танцевал, пока держали ноги. И так день за днем, пока тогда еще неизвестный всему миру хореограф-любитель Хосок не нашел его, практически сломленного, и не приволок в главный офис компании JYP. Он и директор компании практически вдохнули в него жизнь. Вновь заставили мечтать и делать. И так в конце ноября он подписал пятилетний контракт с JYP и приступил к подготовке к дебюту. Он поставил себе цель — стать самым известным айдолом в Корее и заставить Мин Юнги подавиться своими словами. А Ким Тэхена он решил просто уничтожить. И ведь правда, что если чего-то очень хотеть и стараться это осуществить, все получается. И даже больше. Ведь Чонгук, дебютировав, стал самым успешным соло-айдолом не только в Корее, а во всем мире. Мин Юнги уже покорен или очень близок к этому, судя по тому, что произошло прошлой ночью. И как бы тот это ни отрицал, Чонгук видит. Видит, как тот иногда на него смотрит. Смотрит на Чонгука так же, как Чонгук смотрит на Юнги. Конец июня выдался в этом году довольно жарким, и даже ночью температура не опускалась ниже двадцати градусов. Чонгуку было жарко в его белой рубашке, но он тешил себя тем, что уже через пять минут будет дома, благо Джин жил в здании недалеко от Чонгука, но стоило ему пройти несколько метров, как дверь здания, из которого он только что вышел, вновь распахнулась, и его громко окликнули знакомым до дрожи голосом. Но Чонгук, сцепив зубы, лишь зашагал быстрее, оставляя Юнги позади. Но ненадолго. Его дернули и развернули с такой силой, что тот еле устоял на ногах. И ведь Чонгуку спустя столько времени уже пора перестать удивляться силе, скрытой в миниатюрном тельце Юнги. — Я сказал, блядь, стой! — рыкнул ему Юнги, крепко удерживая за предплечье. Чонгук с недоумением заметил его учащенное дыхание и слегка порозовевшие щеки. — Ты что, бежал за мной? — вырвалось с легким смешком. — Закрой рот. Вид смутившегося Юнги раззадорил Чонгука, и тот, потеряв всякое чувство самосохранения, прошептал, сделав шаг к вмиг напрягшемуся Мину: — Ты такой милый, хен. Хочу тебя. Секундная тишина. Чонгук с тянущим удовольствием наблюдал, как расширились на секунду глаза Юнги, как взвились брови, а губы дрогнули. А затем его оглушил поток мата. — Чон Чонгук! — взвился тот, делая шаг назад. — Умереть захотелось? — Ну, я же сказал, что хочу тебя. А это ведь одно и то же, — усмешка наползла на лицо Чонгука и отказалась его покидать. — Просто закрой рот, Чонгук. Что произошло? — выдохнул взявший себя в руки Юнги. — Ты же сказал мне закрыть рот. Юнги схватил не успевшего закончить фразу Чонгука за ворот рубашки и с силой встряхнул. — Хватит ебать мне мозг. Я не шучу, отвечай, что за херь произошла между тобой и Тэхеном на кухне. Толчок — и Чонгук полетел назад, падая на деревянную лавочку у фонарного столба. — Мне это осточертело, Чонгук, — тон Юнги не предвещал ничего хорошего. — Я больше не намерен играть в твои игры, поразвлекался, и хватит. А теперь объясни мне, что происходит. Что такого я натворил три года назад? Вмиг опустившаяся вокруг них тишина почему-то отдала холодом. Даже сверчки утихли, лишь фонарь, освещавший их, продолжал размеренно гудеть. Лицо Чонгука стало непроницаемым, он откинулся спиной на лавку и прикрыл глаза, пока Юнги терпеливо разглядывал его в ожидании, стоя напротив него. — Ты отобрал у меня мечту, — как приговор. Чонгук поднял на него взгляд полный обиды и осуждения. — Ты отобрал ее у меня и отдал Тэхену. Понимание ударило Юнги по голове с такой силой, что тот не удержался и сделал шаг назад. — Ты. Тот парень. Три года назад. О, Господи. Юнги вспомнил. Вспомнил, что за сделку заключил с директором ради Тэхена.  — Тому парню всего восемнадцать! У него еще два года впереди. У Тэхена же их нет, директор Бан! Вы — его последний шанс! — Я понимаю твое желание ему помочь, Юнги! Но ты должен смотреть правде в глаза, он бы уже давно дебютировал, если был бы достаточно хорош. — Он станет лучше. Разве вы как продюсер не видите его потенциала? Такого голоса, как у него, вы больше никогда не найдете! Он хорош в танцах и лицом. Он сможет. Я это знаю! — стоял на своем Юнги. Бан Шихек лишь вздохнул. — Да, я верю тебе, Юнги. Но юный Чон уже готов. Ему всего восемнадцать, а он востребован. Если мы его дебютируем, то сорвем настоящий куш! Сможет ли дебют Тэхена хоть в половину принести столько прибыли? Я в этом сомневаюсь. Ты должен понять меня, Юнги, я продюсер, но также я и директор BigHit — развитие нашей компании у меня в приоритете. — Я ручаюсь за него! Я сам напишу для него дебютную песню и даже альбом, если понадобится. Он сможет. Мы сможем. А того парня вы можете и в следующем году дебютировать! — Он твой большой фанат. — Что? — Этот парень, Чонгук, он восхищается тобой и среди всех компаний-гигантов он выбрал нашу только из-за тебя. Он так бредит идеей встречи и знакомства с тобой, что даже я завидую тебе из-за наличия такого прекрасного фаната. Как ты можешь забрать у него возможность исполнить свою мечту? Именно ты, его кумир. Это сломает его, такого талантливого и юного. Ты хочешь взять на себя ответственность за его разбитую мечту? Сможешь ли? — Если он мой фанат, то он поймет, — сглотнув, произнес Юнги. — Он должен понять. Я все ему объясню, думаю, я смогу его убедить. Все получится. Пожалуйста, директор. — Хорошо. Но эта услуга не бесплатна. Когда-нибудь я попрошу что-нибудь взамен. — Хорошо, директор, я согласен. — Тогда иди и скажи Тэхену готовиться. И поговори с Чонгуком, он тоже должен быть в зале для практик. Он смотрел на Чонгука перед собой, но видел юного паренька с черными волосами, сверкающей улыбкой и восторгом в глазах. Помнил, как восторг сменился разбитыми звездами. Юнги ошибся. Преподнес новость не так, как должен был. Паренек не смог принять его решение. А он не смог убедить его остаться. Чонгук ушел, напоследок кинув на Юнги взгляд, из-за которого он еще долгие недели не мог спокойно спать. Юнги сдержал свое обещание и написал дебютную песню Тэхена. Затем он помог и в написании альбома. Тэхен, как и ожидалось, добился успеха. Фанаты по всему миру, концерты, награды. И Юнги был за него счастлив, правда счастлив, но иногда по вечерам он вновь вспоминал взгляд парня, мечту которого отобрал, и вина топила его. Так продолжалось долгие месяцы. А потом однажды директор упомянул в разговоре, что тот парень стал трейни в большой компании и готовится к дебюту. И Юнги вновь стал жить настолько спокойно, насколько это позволяла ему его жизнь. А сейчас этот парень вновь сидит перед ним, и в его глазах все еще видны разбитые звезды. Чон Чонгук, самый известный соло-айдол мира, гребущий награды одну за другой и приносящий своей компании гору прибыли. Юнги и здесь ошибся. А директор оказался прав. Все же Тэхен не смог добиться того же и возместить убытки. — Мне так жаль, Чонгук, — сиплым голосом прошелестел Юнги, опуская глаза. — Я уже давно простил тебя, Юнги, — спокойно ответил тот. — Но я никогда этого не забуду. Это стало мне уроком. Я превозносил тебя слишком сильно, а ты оказался всего лишь таким же человеком. — Это месть? — вдруг осенило Мина. — Что именно? — То, что ты делаешь. — Нет, Юнги. Я всего лишь наверстываю упущенные годы рядом с тобой, — разбито улыбнулся Чонгук, поднимаясь вновь на ноги. — Довольно неприятно слышать от тебя такой вопрос. Юнги лишь поджал губы и тихо выдохнул. — Тебе, наверное, нужно о многом подумать. Я лучше пойду домой. Увидимся, хен. И момент спустя Юнги остался стоять в ночной тишине один.