Исчезнувшие в тумане

Страхи есть у всех. Иногда люди и сами не догадываются об их наличии у себя, пока однажды не столкнутся с ними лицом к лицу и поймут — вот он. Мой самый страшный кошмар. Есть агорафобия и клаустрофобия, боязнь высоты или темноты. Кто-то боится пауков или змей. Иногда страхи прогрессируют и перерастают в фобии, неврозы или паранойю. Кто-то боится собственных воспоминаний. И какими старательными не были бы попытки забыть о них, вытянуть из головы — они возвращаются. Например, идущего по улице человека пугают резкие и громкие звуки. Однажды он стал свидетелем перестрелки в банке, в котором работал операционистом, тогда погибли два человека на его глазах. Теперь ему бывает страшно просто идти по улице — там слишком много резких звуков. Когда боящийся собак человек слышит собачий лай — он вспоминает о бродячем псе, который набросился и покусал его лет в пять или семь. Ему не по себе даже при встрече со щенком карликового пуделя. Когда идёт дождь, человек с аквафобией поспешит спрятаться в помещении, забиться в самый дальний угол и сидеть там с раскрытым над головой зонтиком. Его страх держится на оставшихся в памяти историях об утопленниках. Воспоминания возвращаются в определённый момент, и тогда совершенно невинные предметы становятся напоминанием о страхе. И нам кажется, что мы боимся именно этих вещей, а не своих воспоминаний. Инесса боялась подходить к раковинам. С того самого дня, когда погиб Сэм Корнер, она старалась не подходить к ним без крайней нужды. Умываться и мыть руки она стала гораздо быстрее, чем делала это раньше, так как с тех пор в эти моменты ей всегда виделось одно и то же: удар. Хрип, хруст, кровь, ещё удар. Шлепок теплой руки о холодный кафель. И снова кровь… Но то было раньше. Теперь с кровью на раковине у неё теперь совершенно другие воспоминания и ассоциации. Наверно, она услышала бы, как Мирон вошёл в комнату и подошёл к ней, если бы не открытое окно, за которым мутной стеной рухнул с небес ливень. Вместе с дождём вернулись туман, и холод. Капли стекали по стеклу, особо резвые брызги, ударяясь о подоконник, разбивались и попадали на столешницу, где вскоре образовалась бы лужица, если бы Мирон не закрыл окно. — Доброе утро, — шепнул он ей в висок. Инесса усмехнулась, обернувшись на стоящие на полке часы, стрелки которых близились к шести часам вечера. — Что случилось, принцесса? Дракон из башни не выпускал? — Не понимаю, о чём ты. — О том, что кое-кто меня избегает весь день, — вздохнув, упрекнул её Кларк и открыл дверцу крайнего шкафчика, достал оттуда небольшую пластиковую коробочку. Радио на столе тихонько хрипело низким женским голосом: «Я твое сердце-спутник, Потерянное в темноте. Я вращаюсь очень далеко, Когда ты замираешь, я оживаю».* — Нервничаешь? — спросил он, краем глаза заметив, как она заламывала пальцы. Инесса молча покачала головой. — И правильно, с чего бы тебе… — хмыкнул он и резко сорвал пластырь с её ладони. — Это же не тебя вчера бросили тут в приподнятом настроении. — Тебе легко говорить, ты-то не получал травм, не совместимых с жизнью. Ранка не успела подсохнуть как следует, только покрылась тонкой плёночкой, а кожа вокруг приобрела розовый оттенок, припухла и жутко чесалась. — Ты и вчера знал, где она, — ухмыльнулась она и кивнула на вытащенную им коробку, в которой оказались несколько упаковок с бинтами и ватой, спиртовые салфетки и йод, пара пачек обезболивающего и жаропонижающего средств, прозрачная пластиковая баночка, которую Мирон взял первой. «Знаешь, я не сплю неделями, Вижу перед собой только тебя. Я твое сердце-спутник, Потерянное в темноте». — Знал, — кивнул Мирон, щедро поливая её ладонь обеззараживающим раствором. — Просто решил начать с обезболивающего. Она зажмурилась и зашипела она сквозь зубы, попыталась выдернуть запястье, но его хватка была крепкой. Раствор, попав на свежую царапину, быстро вспенился. Осторожно промокнув и убрав остатки раствора, Мирон быстро нанёс какую-то мазь на вату и приложил к порезу: раздражение и щипание почти сразу поутихли. И пока он перебинтовывал Инес руку, она больше не пыталась одернуть её. — Ну вот, — сказал он, быстро коснувшись губами руки чуть выше повязки. — Спасена. Жить будешь, Уокер. Она всё-таки убрала руку и немного отодвинулась от него. Кларк вопросительно уставился на неё, но так ничего не спросил. Радио всё ещё напевало «Сердце-спутник», никак не желая замолкать. Инесса действительно не выходила из своей комнаты почти весь день, но не только потому, что было немного неловко сталкиваться с Мироном. Она проснулась всего три или четыре часа назад, так как уснуть ей удалось лишь под утро: ведь иногда случается то, о чём не хочется переставать думать, не хочется тратить время на сон. Только думать и думать об этом, зажмуривать глаза, представляя — если бы не вошёл Джим… Если бы она вовсе не поранилась, и если Мирон не сказал бы о своём дне рождения… Она проигрывала всё это у себя в голове снова и снова до самого рассвета, и когда солнце показалось из-за леса, уже решила для себя — что лучше бы этого не случалось… Потому что за этот недолгий месяц его присутствие в жизни стало особенно важным. Она стала доверять ему. И это было совсем не то доверие, как-то, когда оставляешь соседу ключи от квартиры, чтобы он поливал комнатные растения, пока сам будешь в отпуске, и не то, когда можешь одолжить кругленькую сумму денег на неопределенный период, и не то, когда называешь свой пароль от фейсбука. Это было именно то доверие, что позволяет открыться человеку полностью, вверить самое сокровенное и, возможно, не самое невинное. Но её доверие вовсе не означало того, что он будет обязан всё принять и со всем смириться, он вполне мог этого не делать. Так поступил бы любой нормальный человек. Она хотела многое ему рассказать, а что с этим знанием делать — он вправе решить сам. В конце концов, каникулы скоро закончатся, она вернётся в Хидден-гроув, а он останется в Ривертауне. Никому не придется больше переживать о чужих секретах, когда их время закончится. А это произойдет уже скоро. И хуже всего то, что Мирон понял её смятение по-своему: — Несс, посмотри на меня, — потребовал Мирон, — и внимательно послушай, что я скажу. Мне всё равно, что ты там скрываешь. Правда, всё равно. Но знаешь… — он облокотился на столешницу и скрестил руки. — Это сложно. Жить становится сложнее, когда хранишь какую-то тайну и не можешь никому рассказать. Все, что говорят люди, кажется двусмысленным, начинает казаться, что все вокруг в чём-то тебя подозревают, везде видятся намеки на то, что кто-то разгадал твой секрет. Начинаешь бояться говорить с людьми, потому что не хочешь случайно проговориться. И это только начало. Ты просто свихнешься по истечении определенного времени, твоя тайна рано или поздно с ума тебя сведёт, если продолжишь бояться кому-то о ней рассказать. Подумай, стоит ли оно того? — Ты как будто по себе знаешь, о чём говоришь, — усмехнулась Инесса, опустив лицо. — Так и есть. — И какие же у тебя тайны? — Вчера стало на одну меньше. Несколько секунд как-то умудрились улетучиться: вот, Мирон погладил её по затылку, пропустил заплетённые в нетугую косу волосы между пальцами, и вот — её руки уже обвили его шею. Обнимать его было здорово: просто обнимать, не думая ни о чём. Чувствовать его теплые руки на спине и положить голову на плечо, которое, казалось, для её головы и создано. Да и сам он — сейчас в нём было идеально всё: от едва заметной ухмылки, тронувшей губы, до тихого голоса. Почти шепчущего. Мирон был спокоен. А его сердце под тонким свитером колотилось, как сумасшедшее. Инес погладила это место ладонью и подняла голову, и вдруг зажужжал и заёрзал по столу его мобильник. — Он издевается, что ли… — сквозь зубы процедил Кларк, перед этим совсем не безобидно выругавшись. Он схватил телефон и принял вызов, даже не посмотрев, кто именно звонил. — Да, Джим, в чём дело? — спокойно спросил он, пока Инесса пыталась не засмеяться в голос. — Могу. Да, я подъеду. А что произошло? Она обернулась и заметила, что Мирон нахмурился, и, выслушав одну-две фразы собеседника, уперся локтями в стол. — Ясно. Да, я понял, минут через десять буду, — сказал он, но посмотрев в окно, за которым всё еще лил дождь — явно не подходящая погодка для езды на байке — быстро добавил: — Нет. Двадцать. Сбросив звонок, он швырнул телефон на стол и запустил обе руки в волосы. — Что случилось? — робко поинтересовалась Инесса. — Так, ничего. Надо съездить в отдел к Джиму. — Зачем это? — На допрос, вроде как… Еще один человек пропал. — А ты здесь причем? — возмутилась она. — Это Эд. Его сосед сообщил сегодня, что уже три дня его не видел, и в школе он не появлялся, а я последний, с кем он говорил, — сказал он, подняв на неё глаза, и направился к выходу. — Скоро вернусь. Побудь дома, ладно? Не уходи никуда. Она усмехнулась и кивнула: даже мысли о том, что кому-то захочется выйти под этот ледяной ливень, казались ей смешными. Но потом… Потом дверь за ним захлопнулась. Потом всё встало на свои места.

***

Деймон прошмыгнул мимо, что-то вещая в телефонную трубку, и даже не заметил её. Инесса была в Ривертаунском отделе Департамента два или три раза вместе с Мироном, и каждый раз обстановка там была схожа, но сейчас, приглядевшись, можно было уловить разницу. Секретарь Деймона и два помощника Джима не выпускают из рук телефоны, набирая всё новые и новые номера, и задавая одни и те же стандартные вопросы: «Где вы в последний раз видели Эдвина Морриса?». «Когда это было?» «Вы не располагаете информацией, где он может находиться в данный момент?» «Свяжитесь с нами, если вспомните что-то важное». Еще один человек нес к выходу подготовленные для расклеивания по городу листовки с фотографией Эдвина и надписью «В розыске». Рассылались сообщения о пропаже человека в ближайшие городки и центр округа. Инесса медленно прошла к кабинету Джима, на ходу выжимая волосы и вытирая лицо ладонями. В его кабинете было темно и пусто, хоть он и был открыт. Небо снаружи скрылось за плотной завесой грозовых туч, и хоть ливень и приутих, дойдя до Департамента, девушка успела вымокнуть до нитки. Найдя в ящике стола дяди упаковку одноразовых салфеток, она как следует промокнула лицо и руки, смахнула остатки воды с кожаной куртки, которая успела впитать в себя свежий и прохладный запах озона. — Извините, где… — Мисс, если вы хотите обратиться с заявлением, вас с удовольствием встретят в приёмной, — огрызнулся на неё молодой человек в служебной форме и со значком патрульного Третьего уровня. Нахмурившись ему вслед, она двинулась дальше по офису, и выбрала следующую жертву: парень, который, кажется, сломал ксерокс. Он что-то бормотал себе под нос, краснел и вытирал пот со лба. Маленький, щуплый и чуть ли не тощее её самой. Типаж неудачника. А неудачники идут на контакт с большей охотой, чем самоуверенные задаваки. — Извините, где я могу найти Джима Уокера? Его нет на месте, а мне срочно надо… — Уокера? — переспросил тощий, почесал лоб и быстро затараторил: — Да, он, вроде бы, должен быть в комнате для допросов, у него сегодня завал из-за этого парня Морриса, сами понимаете… — Да, понимаю, — поспешно перебила его Инесса, пока он не принялся пересказывать ей историю всей своей жизни. — А как мне туда пройти? — Это прямо по коридору и… — Флинн! Подойти-ка сюда, — позвал кто-то с другого конца комнаты, и неудачник пулей рванул туда. Инесса раздраженно выдохнула и пошла по коридору. Узнать местонахождение Уокера в этом хаосе она решила в первой двери, которая была открыта — кабинет заместителя Джима. — Простите, как мне пройти в комнату для допросов? — А вас вызвали? — не дружелюбно отозвался хозяин кабинета. — Нет, я просто ищу… — Мы здесь много кого ищем, и ваша задача — не путаться под ногами, леди! Кто вас впустил? Эй! Кто пропустил в отдел постороннего?! — высокий, шириной со шкаф детина выглянул из своего кабинета, одним движением руки чуть не сбив её с ног, и сурово оглядел окружающих. И на удивление Инессы, никто не стушевался и не принялся выискивать виновника — никто этот возмущенный вопль, казалось, даже не услышал. Она усмехнулась себе под нос: а здоровяка-то никто и не воспринимает здесь всерьёз! А затем, ей на плечи накинули что-то теплое и сухое. По позвонкам тут же пробежала блаженная дрожь. — Всё в порядке, Паркер, это ко мне, — спокойно сказал быстро приближающийся к ней и Мирону Джим. Они тут же отвели её в сторону, а Джим кивнул Кларку в коридор, по направлению в приемное отделение и к выходу. — С ума сошла, в такую погоду! — начал причитать Уокер. — Зачем ты пришла? — Да вы пропали куда-то все трое, и к телефонам не подходите, я волновалась. Мало ли что могло еще произойти. — Ничего не произошло, — добро улыбнулся Джим, вокруг глаз которого словно крохотные улыбки показались морщинки. — Ага, как же. Не считая того, что меня пытали электрошоком, — сухо буркнул Мирон, и подняв на него глаза, Инесса увидела, что он усмехался. Его отчим коротко кивнул и перебросил ему по воздуху ключи. — Это от моей машины, отвези её домой, — сказал он Мирону. — Мы тоже скоро подъедем, часа через полтора, не больше. Кларк кивнул и обняв за плечи повёл её к выходу. — А мигалки можно врубить?! — весело выкрикнула она в спину удаляющемуся Джиму. Тот пригрозил ей кулаком. Она тихо засмеялась, хоть и понимала, что в последних событиях смешного было мало. Но ведь так люди и переживают неприятности — смеясь им в лицо. Так люди живут и здесь. Вот он, настоящий Ривертаун. Тихий городишко на окраине. Место, где люди исчезают без следа.

***

Когда они сели в машину на служебной парковке Департамента, на часах уже была половина девятого вечера. — Почему так долго? — просто спросила Инес. — Неужели тебе так много приходилось им рассказывать? — Не особенно, — ответил Мирон и включил кондиционер на обогрев, кивнул ей на ремень безопасности. — То, что я знаю про Морриса, в десять минут уложилось, да Джим и сам всё это знает. Это была показуха чисто для протокола. — А что же тогда заставило его весь вечер тебя там держать? Кларк усмехнулся: — Цитирую: «Какого фига я видел вчера на кухне?» Оба весело фыркнули. — Ну и чем всё закончилось? — уточнила девушка, заливаясь краской. — Да ничем. Всё нормально. Он даже Деймону ничего не сказал. Инесса кивнула, и в салоне повисло тяжелое молчание. Мирон завёл двигатель, и стоило ему тронуться, она поняла, что именно имел ввиду Деймон, возмущённо говоря «Я знаю, как ты ездишь». — А что произошло с Эдвином? — спросила девушка. Ей не хотелось его отвлекать, но нетерпение сыграло свою роль. И хоть она уже многое поняла, разум требовал ясности и уверенности. — Он бы не попал туда случайно, а если пошел туда сам, то только потому, что знает, как выбраться. Я надеюсь, что он знает… — А как выбрался ты? — осторожно поинтересовалась Инесса. — Сам не знаю, — быстро ответил он, и даже не стал спрашивать, о чем она говорит, о чем спрашивает, откуда все это знает. Не стал прикидываться дурачком и отвечал честно, хоть и не представлял границ ее осведомленности. — Только сейчас важно не это. А то, что после того, как нашли Осборна, всё могло закончиться, а теперь Эд сам туда полез, и всё станет гораздо хуже. Как на той стороне, так и на нашей. — Ты сказал «полез». Куда? — В туман, — произнёс он, и это простое слово вдруг стало звучать так зловеще… — А говоря «все станет хуже», ты имеешь в виду, что пока там кто-то есть, он не исчезнет? — Как догадалась? — спросил он и резко выкрутил руль, даже не сбавив скорость на повороте. — Помнишь, перед тем, как нашли Ньюта, тумана не было несколько дней? Я думала, что меня просто доканал местный климат, поэтому мне в простой солнечной погоде видится нечто сверхъестественное, но потом ты сказал — «туман скоро будет везде и никто не выберется»… — Погоди. Я точно уверен, что ничего подобного тебе не говорил. — А вот и говорил, несколько дней назад. Точнее, ночей… Да ладно, ты как будто не знаешь, что ходишь и говоришь во сне! Мирон вдруг странно покосился на неё и коротко качнул головой, попутно дёргая рычаг передач. Он не знал… Картинка наконец-то сложилась воедино: осталось только дать ей название. Или объяснение. Как объяснить то, что именно летом в этом городе пропадают люди, летом, как раз когда над городом нависает туман. Быть может, пропавшие в этом городе люди вовсе не пропавшие. Они исчезли. Оказались «где-то» — в месте, которое Мирон назвал «та сторона». — А что там? На той стороне? — поинтересовалась она. — Ничего. Тот же город, что и здесь. Только жизни там нет и быть не должно. Это просто…как оживший снимок со спутника. — И как же туда попасть? — спросила девушка ровным и спокойным голосом, хотя у неё уже пересохло в горле и судорогой свело ногу. — Пройти сквозь туман, где он особенно густой и плотный. Такие места возникают время от времени по всему городку летом или поздней весной. Сначала это просто… Будто кто-то забыл костерок затушить после пикничка. Такой легкий дымок. Растет и растет, и превращается в облако. А дальше… — И много таких, кто побывал в этих… облаках? — Как думаешь, много таких идиотов, которые мало того, что забредут в лес, в котором заблудиться как два пальца, так еще и залезут в этот жуткий туман? Она промолчала. — Встречаются иногда, — сам ответил на свой вопрос Мирон. — Рядом со мной сейчас такой экземпляр. — Следи за скоростью, ладно? — сипло сказала она. Теперь она прекрасно понимала, отчего он так взбесился, увидев её в лесу. У одного из проходов в жуткое безжизненное отражение реальности, выхода из которого нет. — А как же ты умудрился туда угодить? — Из любопытства, — Мирон пожал плечами и быстро глянул в зеркало заднего вида. Дворники раздражающе метались туда-сюда по стеклу, отгоняя остатки дождя. — Тогда ничего не произошло, при перемещении я его даже не заметил. Я и понял-то всё только спустя несколько часов, когда пришлось ехать в город… А город был пуст. — И ты потом рассказал всё Эдвину, да? Кларк кивнул. — Да. Он мне сразу поверил, решил, что это какая-то пространственно-временная петля или типа того. Даже не покрутил у виска, или что там люди делают, когда видят перед собой чокнутого. А потом он на этом просто помешался, стал искать все эти проходы, без конца расспрашивал меня, что я видел на той стороне… — А давно это было? — Прошлым летом, — ответил Кларк. «Он с прошлого года вообще странный какой-то…» — прозвучал в голове звонкий голос Никки. Мирон начал сбавлять скорость, и в темноте за окном Инесса разглядела начало улицы, в конце которой стоял Дом с приведениями. — Если Эдвин действительно знает, как выбраться оттуда, если он действительно мог бы вывести оттуда второго мальчишку, который ещё жив, если он знает, что после этого туман пропадёт до следующего лета… Почему он не возвращается? Кларк заглушил двигатель, остановившись у самой двери гаража, и пожал плечами. — Прошло уже четыре дня, как его нет. Значит, он ушёл туда сразу после того, как нашли Ньюта… Может, что-то стряслось и ему нужна помощь. — Да, может… — просто сказал он, отвернувшись от неё. — Ты не думаешь, что стоит попробовать помочь ему? — Думаю, разумеется. Инесса почувствовала, как немного задрожали руки, а воздух нагрелся, и кондиционер здесь был не при чём. — Придется прогуляться в параллельный мир ещё разочек, — хохотнул он с нотками истерики. — Хотя бы в благодарность за то, что этот чудила воспринял меня всерьёз и поверил, когда потребовалось. Они молчали несколько минут, слушая, как стучат по крыше машины вялые остатки дождя. — Можно мне с тобой? — Да, — тут же сказал Мирон. Она даже приоткрыла рот от неожиданности: казалось, что дальше последуют категоричные заверения, что это опасно и нелепо, бесполезно и неуместно, но простое «Да»… Может, она и попыталась бы разглядеть в этом подвох, но была уже слишком угнетена свалившимися догадками и их не менее угнетающими подтверждениями. — И когда? — она лишь надеялась, что он скажет «Не сейчас». — Позже. Лучше утром, сразу после того, как Джим и Деймон уедут. Так у нас будет время найти там Эда и разобраться в чём там у него загвоздки. Никто не заметит, что нас не было, а это важно. Инесса кивнула, соглашаясь. Оставались чуть больше двенадцати часов на подготовку, на то, чтобы привести мысли в порядок. Чтобы переварить то, что в отличие от неё, Мирон выложил ей всё как на духу. Будто хотел подать ей пример: «смотри, у меня нет от тебя секретов». Но это уже не требовалось — она и сама знала, что стоит стать по сговорчивее, но сейчас перед ними стояла задача важнее. Мирон вздохнул и отстегнулся, быстро вылез из машины, и Инес последовала его примеру.

***

- Черт возьми, это же долбаный «Сайлент-Хилл»! — ошеломлённо произнесла Инесса. Она вообще не могла припомнить, когда раньше позволяла себе ругаться, но в очередной раз оглянувшись вокруг, она даже удивилась, что подобрала столь безобидный способ выразить свои впечатления. — Мне больше по душе «Алиса в стране чудес», — спокойно ответил Кларк. Он выглядел абсолютно спокойным и равнодушным, как и всегда, только вцепившись в его руку девушка заметила, что она мелко дрожала. — Тогда кто из нас Алиса?.. — нервно сглотнув, спросила Инес, и они переглянулись. — Эдвин, надо полагать, — предположила она, — И где нам искать… Алису? — В кроличьей норе, — буркнул Мирон. Инесса кивнула, делая следующие нерешительные шаги по тротуару, расположенному в мире, существующем за пределами возможного. Они шли по пустой улице лже-Ривертауна чуть больше десяти минут. Просто шли, пока привычный мир катился к чертям…