Исчезнувшие в тумане

Сквозь тяжелые облака пару раз даже проскакивали робкие солнечные лучи, пока они шли к старому зданию пекарни, которая принадлежала близкой подруге матери Мирона. Они выбрали именно это облако, потому что пока оно было единственным, находящимся не в лесу, а в черте города. А войдя в него в городе — они вышли бы в городе и на обратной стороне, это помогло бы сразу определить, получилось ли у них это сделать. К тому же, мысль о том, что придется снова тащиться через сырые заросли, не то чтобы прельщала. Когда до облака оставалось чуть больше десяти метров, Инесса стала внимательнее прислушиваться к своим ощущениям. Но это был всё тот же туман: едва заметно колыхающаяся в воздухе белая дымка, ничем не отличающаяся от окружающей местности ни температурой, ни влажностью, ни звуками. Ей хотелось остановиться, приглядеться к нему — изучить врага более детально, но Мирон не дал ей этого сделать: он будто предугадал ход её мыслей, и перед самым краем облака предусмотрительно повел её за руку. Он даже не замедлил шагов перед ним, будто сам боялся передумать и поддаться порыву повернуть назад. И если бы он так и поступил, она не стала бы его осуждать… Они ничего не заметили. Как будто так и стояли за старым двухэтажным домом из белого кирпича, и не проходили ни через какое облако. — Ого… — девушка сделала осторожный шажок. Ощущения были схожи с теми, которые она испытывала, только прибыв в Ривертаун. Выйдя из машины и сделав несколько первых шагов по насыпанной мелкой щебенкой дорожке, войдя в дом Джима и увидев Мирона, впервые увидев изнутри город и Северный лес Паломино. В каждый из этих раз её не покидало ощущение того, что сложившаяся вокруг обстановка не сулит ничего хорошего, что всё вокруг — подозрительное и опасное. Её внутренний параноик просто ликовал от переизбытка поводов проснуться. Но если со временем она стала привыкать к своему новому окружению — Дом с приведениями стал теплее и уютнее, уличный воздух завораживал своим ароматом после ночного ливня, листва осин будто стала зеленее, пение птиц громче — то здесь всё было иначе. Казалось, что чем дольше находишься в этом месте, тем сильнее смыкает свои зубы потусторонний город-капкан. Эхо от первого шага показалось таким громким, что Инесса невольно вздрогнула. Здесь было даже тише, чем в самом городе. Звуков не было абсолютно никаких, потому что никакой жизни там не было: ни птиц, ни людей, просто глухая тишина. Казалось, что это туман глушил любой раздающийся шум или звук, ведь здесь его было столько… Белое одеяло тумана накрыло Ривертаун с головой: на расстоянии пяти метров видимость становилась хуже, на расстоянии двадцати метров — она пропадала совсем. Мирон смог определить направление, куда им идти, только благодаря тому, что улица, на которой находилось здание средней школы, располагалась на возвышении. — Это же долбаный Сайлент-Хилл... — ошеломлённо произнесла Инесса. Она вообще не могла припомнить, когда раньше позволяла себе ругаться, но в очередной раз оглянувшись вокруг, она даже удивилась, что подобрала столь безобидный способ выразить свои впечатления. — Мне больше по душе Алиса в стране чудес, — спокойно ответил Кларк. Он выглядел абсолютно спокойным и равнодушным, как и всегда, только вцепившись в его руку девушка заметила, что она мелко дрожала. — Тогда кто из нас Алиса? — нервно сглотнув, спросила Инес, и они переглянулись. — Эдвин, надо полагать, — предположила она, — И где нам искать… Алису? — В кроличьей норе, — буркнул Мирон. Инесса кивнула, делая следующие нерешительные шаги по тротуару, расположенному в мире, существующем за пределами возможного. Они ускорились. В этом месте разум словно мобилизовался и не мог успокоиться, если не начать немедленно действовать. Школа показывалась из-за плотной туманной завесы уже через пять или семь минут. Перепрыгивая через ступеньку, Мирон быстро дернул на себя двери. — Мирон, ты здесь уже бывал, да? — судорожно дыша, спросила Инесса перед тем, как войти в холл здания. — Тогда будь добр, убеди меня, что сейчас на нас не выскочит из-за угла пирамидоголовый* с этим своим огромным топором. — Нет, не выскочит, — хмыкнул Кларк. — Если только безумный шляпник верхом на чеширском коте. Девушку передернуло, ведь даже после невинной шутки мозг приступил рисовать всякие жуткие картинки и бесцеремонно воплощать их в жизнь. В помещении эхо шагов звучало ещё громче, как и голосов, поэтому они невольно заговорили тише, почти шёпотом, как будто боялись разбудить скрытые здесь тёмные силы, которые взяли и от скуки и породили эту реальность. Эту сторону… — Я схожу наверх, подожди здесь, — сказал Мирон, когда они прошли мимо стойки охраны и гардероба. — И лучше держись ближе к окнам, чтобы Эд тебя заметил, если вдруг будет… Где-то неподалеку. Инесса не успела послушно кивнуть, как Кларк уже поднимался по лестнице. В холле школы полы и потолки были светло-серого цвета, и будто сливалось с туманом за окнами. Лестницы располагались симметрично в центре холла, и вели в оба крыла здания. За стойкой охраны на стене висели несколько мониторов, передающих изображение с камер наблюдения, и девушка страшно удивилась тому факту, что они работали. То, что здесь было электричество, казалось чем-то странным. Подойдя ближе, она увидела, как на одном из мониторов промелькнула фигура в черной куртке, подошла к одной из дверей и дернула её на себя. И ни на одном из мониторов не показалась. Очевидно, в учебных классах камеры не висели, как и в её старой школе в Бриджпорте. Она вернулась к монитору, на котором заметила Мирона в последний раз — не хотелось упускать его из вида, просто, без всяких необоснованных опасений, но вдруг за её спиной раздался резкий громкий звук, будто удар резко распахнутой двери о стену. Не думая ни секунды, девушка побежала в ту сторону, и нырнула в первую же не запертую дверь. Но в кабинете с расставленными ровными рядами столами и небольшой классной доской никого не оказалось, всего лишь о стену ударилась створка окна и полупрозрачные занавески заколыхались от проникающего в помещение уличного воздуха. Девушка направилась обратно к выходу, и Мирон уже стоял у дверей и озирался по сторонам. — Уокер, у что, тебя аллергия на слова «Оставайся на месте»? — раздраженно спросил Мирон и вышел на улицу. — В третий раз уже… Сжав зубы, чтобы не засмеяться, и потупив взгляд, она потопала следом. — Может, стоило сначала сходить к нему домой? –предположила Инесса. — Мы и идём, — кивнул Мирон. — Просто школа к нам была ближе. — А здесь уютненько… — саркастично произнесла она, когда они свернули на улицу Эдвина. — Просто рай социопата. — О да, — ухмыльнулся парень. — Когда я попал сюда в прошлый раз, я так и подумал. Может, вообще остался бы тут на совсем, если б не давление. Девушка остановилась и внимательно посмотрела на него, будто хотела убедиться, что не ослышалась. — Какое давление? — уточнила она, непроизвольно задрожав. Кларк помолчал секунды три и ответил: — Ты почувствуешь. — Снова как свист при падении? — она, наконец, оторвала ногу от земли и пошла за ним. — Нет, — совершенно серьезно сказал Мирон. — Гораздо сильнее. Знаешь, что было причиной смерти Ньюта Осборна? Кровоизлияние в мозг. Так вот: это из-за давления. Точнее, я не уверен, что это такое, но у меня именно такая ассоциация возникла. Будто что-то здесь пытается тебя…раздавить. Девушка нервно сглотнула и непроизвольно вцепилась в него, и не поднимала глаз от асфальта до тех пор, пока Кларк сам не остановился. — Ты чего? — шепотом спросила она, и Мирон кивнул ей вперед. — Это ещё что за… — Первый пожар в Ривертауне, что я видел, — протараторил он и стал быстро сокращать расстояние от места, где они остановились, до того, где возвышался столб грязно-серого дыма. Как оказалось, горел дом номер сто четырнадцать, и горел он уже несколько часов, так как целыми остались только крыльцо, часть фасада и внутренние перегородки. И этот дом находился напротив дома Эдвина Морриса, куда после того, как быстро осмотрелись вокруг, вошли Инесса и Мирон. Кларк позвал Эдвина дважды, но никто так и не откликнулся, и оба начали проверять каждую комнату, благо их было всего четыре, не считая кухни. Инесса уже открыла дверь на крыльцо, пока Мирон всё еще осматривал второй этаж, и тогда увидела, как с конца улицы к ним кто-то приближался. — Мирон, он здесь! — крикнула она, обернувшись на лестницу, и Кларк тут же спустился. Оба вышли навстречу человеку, который что-то держал в руках и внимательно смотрел на этот предмет, и даже не заметил, что больше он в этом городе не один. Мирон поднес два пальца ко рту и громко свистнул. Эдвин так резко поднял голову, что у него чуть не свалились очки. С десяток секунд он стоял как вкопанный и таращился на них, а затем быстро зашагал навстречу, и когда подошёл, стал по очереди рассматривать их огромными глазами, которые из-за очков стали таки вовсе громадные. — Но… как… — Пешочком, — холодно бросил Кларк. — Вы что здесь делаете? — возмущенно произнес Эдвин, и его голос взлетел на несколько октав выше. — Что вам здесь нужно?! — Тот же вопрос, — так же непроницаемо произнёс Мирон. — Мы пришли за тобой, вообще-то, — поддержала парня Инесса, удивленная резким тоном Морриса. — Знаешь, людей, пришедших к тебе с протянутой рукой помощи, обычно приветствуют несколько мягче. — За мной? Помощи? — не смотря на то, что произнесла это Инес, он обращался к Мирону, и потом снял очки и потёр переносицу, сделавшись абсолютно несчастным. Мирон и Инесса напряженно переглянулись. — Вы оба идиоты.

***

Инес сидела неподвижно и таращилась на Эдвина уже минут десять. Как и Мирон. А сам Эдвин всё никак не мог заткнуться. — Значит, не пожар, а погребальный костёр? — сухо спросил Кларк, перебив его на самом интересном месте. — Или благотворительный крематорий? — Ну не мог же я оставить его посреди улицы, — угрюмо отозвался Моррис, наконец, затихнув. — Он сидел на крыльце этого дома, когда я его увидел. Я его позвал, и он сразу рванул ко мне, буквально кричал о том, что Ньют успел вернуться, но сам Элджи почему-то остался здесь. А в какой-то момент просто рухнул на землю и…больше не встал. Инесса сжала зубы и отвернулась. — Но вообще, я кое-что проверял, — деловито начал Эдвин. — Помните, когда был ураган, на шоссе повалилось дерево, в которое ударила молния? — Нет, — в один голос заявили Инесса и Мирон. Хотя Инесса помнила эту ночь, очень хорошо. Ведь именно перед этим сама чуть не угодила сюда… Мирон будто прочёл мысли девушки, и укоризненно зыркнул на неё. — Ну, это не столь важно. Просто я обошёл этот город уже несколько раз, и только когда во второй раз проходил мимо этого самого места, где рухнуло дерево, заметил, что оно как росло на месте, так и растёт. — И что? Может, ты что-то напутал. — Я тоже так подумал, — живенько ответил Эд, и вскинул указательный палец. — Хотя это тяжело — огромный старинный дуб с трещиной в стволе, такие сложно перепутать… Но теперь, когда я поджёг дом, с уверенностью могу сказать, что очередная моя догадка — блестящее открытие. — Прекрати себя облизывать, Эд, и растолкуй для простых смертных, — попросил Мирон. — Вы не обращали внимания, этот дом, что я сжег, — Эдвин кивнул в окно своей гостиной, которое выходило как раз на улицу и дом напротив, — он же не был сгоревшим, перед тем, как вы пришли сюда? — Не был, — уверенно сказала Инесса. — Вот. Именно. А я поджег его еще ночью. Это значит, что эта сторона находятся в состоянии того времени, когда сюда кто-то вошёл впервые. Именно впервые, ведь… — Ведь ураган, поваливший дерево на шоссе, был уже после того, как пропал Ньют… — Верно, — кивнул он Инессе. — Но всё же, что это? Что это за место, и главное — как, черт возьми, из него выбраться? — сказала Инес и встала с кресла, начав мерить шагами комнату. — Это ты научил её ругаться? — тихо спросил Эдвин у Мирона, но тот в ответ злобно сверкнул глазами, требуя продолжения. — Ладно, слушайте. Кто будет перебивать — дам подзатыльник! В общем, эта сторона — это противоположность нормальному миру. Словно зеркальное отражение города. Заметили, как здесь туманно? Держу пари, когда вы проснулись утром в своих теплых кроватках и посмотрели в окошко — светило солнышко и пели птички. Или если не так, то тумана точно не было, потому что он был здесь. И тогда, после смерти Ньюта, сколько дней было солнечно? Столько же, сколько здесь было ничего не видно из-за тумана. Эти две стороны, настоящая и отражение — они меняются местами: здесь есть электричество, а там нет, здесь тепло и сухо, а на той стороне гроза, — Эдвин на секунду замолк и мрачно добавил: — и только одно остаётся неизменным на обеих сторонах. Возможность выхода. Войти можно в любое время. А выйти… — Время? — нахмурился Мирон. — То есть, всё зависит от времени? — Именно, — с ненормальным воодушевлением в голосе подтвердил Эдвин. — Это наш билет обратно. Нужное время. — А теперь снова для простых смертных, — произнесла Инесса, и оба посмотрели на неё, будто только что вспомнили об её существовании. — Хорошо, — начал Эд. — Как вы попали на сторону отражения? Вы прошли сквозь облако тумана. Логично предположить, что выйти можно в ту же «дверь», так? Тем более, судя из твоего, Мирон, рассказа, и того, что успел сказать Элджи — так вы оба и поступили. Так почему у вас получилось, а у других нет? Вот здесь решающую роль и сыграло время. Пройти обратно можно лишь в конкретное время, именно в тот момент, когда время на обеих сторонах совпадает. — Прекрасно, — сквозь зубы процедил Мирон. — А разве это проблема? - нахмурилась девушка. — Ещё какая, — огрызнулся Кларк. — На этой стороне время течет в три раза быстрее. Здесь проходит три минуты, а в нормальном мире — одна. Здесь три часа, там — всего час. Инесса выдохнула и буквально свалилась обратно в кресло, заметив, что часы на стене показывали почти пять часов вечера. — Я правильно понимаю, чтобы выбраться, нам нужно пройти сквозь облако в определенное время, которое совпадет с настоящим. Я помню, что мы пришли к облаку ровно в девять двадцать утра, но даже если мы подсчитаем точное время прохода — это же будет всего минута! А если правда, что здесь время длится в три раза быстрее, то это… — Двадцать секунд, — кивнул Эд. — Но тем не менее, это возможно. И уже у двоих людей это успешно получилось. У Ньюта, конечно, не так успешно, но всё же он уложился в «окно», хотя в обоих случаях это произошло случайно. Кларк вздохнул и упёрся локтями в стол, потер лоб и сказал: — И сколько нам ждать до «окна»? — Говоришь, в девять двадцать… — пробурчал Моррис и взял листочек, начал что-то чиркать на нём. — Значит здесь… шестнадцать. — Что — шестнадцать? — Да подожди ты… — Эдвин порисовал еще немного, а затем бросил карандаш на стол и торжественно объявил: — Есть. До следующего совпадения времени у нас есть двадцать шесть часов. На той стороне пройдет чуть больше восьми часов, так что никто даже не заметит вашего исчезновения, по всей видимости. Завтра к восемнадцати часам мы должны быть у одного из облаков. Я заведу таймер, он оповестит, когда начнется отсчет наших драгоценных двадцати секунд до свободы. Вот только… — Ну что еще? — Инесса чуть не зарыдала. А Эдвин будто боялся, что если начнет дальнейшие объяснения, точно схлопочет от Мирона удар в челюсть. — Дело в проходах. Точнее, в том, что на этой стороне работают только те, сквозь которые уже кто-то прошёл. Там их было много, но здесь… Здесь их всего три. Один неподалёку от твоего, Мирон, дома, в лесу — я прошёл именно через него. Очевидно, кто-то из мальчишек тоже, скорее всего Ньют, так как кроме этого был только один — он у моста, у самого въезда в город. А теперь ещё тот, через который прошли вы. Это, кстати, который? — Последний, что появился, — сказал Мирон. — Итак, что мы имеем? Завтра в шесть вечера мы вернемся обратно, пройдя через проход в городе. И в нормальном мире пройдет всего восемь часов. Так? — Да, но только мы пойдем через другой проход, не городской. — А почему нельзя через наш? — Потому что! Что если вы вдруг возникните из неоткуда посреди улицы, и кто-то это увидит? Кларк и Уокер обменялись усталыми взглядами. — Когда ты успел обо всем этом столько узнать? И главное — как? — недоумевала девушка. — Я здесь уже почти две недели. Что я здесь делал, по-твоему, собирал гербарий? Судорожно втянув сырого воздуха, девушка вскочила с кресла: — Все, хватит с меня. Либо здесь воздух какой-то странный, либо у меня на самом деле от всех этих страшилок голова пухнет… — Это не от страшилок, — вкрадчиво сказал Эд, и этот тон обоим показался не сулившим добра. — А от давления. — Быть не может. Мы здесь всего-то полтора часа, оно так быстро не действует, — произнес Мирон, но было заметно, что он сам не слишком уверен в своих словах. — Как же тогда те мальчишки протянули почти месяц? — Лето на исходе. Скоро туману придёт время уходить, и помех ему надо избавиться как можно скорее. Так что — это соревнование, что произойдет раньше, мы выйдем сами, или нас убьет давление, — Эд повернулся к девушке и продолжил: — Этот парень его не замечает, потому что уже бывал тут. Да, ты здесь почти абориген. Ты уже ушел отсюда однажды, не важно, выбрался живым или остался здесь мертвым — после ухода отсюда эта сторона перестает тебя воспринимать. Тебя здесь… как бы нет вовсе. Мирон изогнул губы и довольно кивнул, хотя был озадачен как минимум. — Теперь ясно, почему никого не находят, — с комом в горле выдавила девушка. — Да. Они просто не дожили до своей возможности выбраться, даже если знали о ней. Девушка вздохнула и медленно вышла из дома на улицу. Ей предстояло пережить самые долгие в жизни двадцать шесть часов.

***

Остаток дня они провели в школе, так как электричество на стороне-отражении пропало, пока Эдвин разъяснял им все прелести жизни в этом месте, а школа была одним из зданий, снабжаемых через генераторы. Когда стемнело, они направились сразу к Дому с приведениями, так как именно оттуда они смогли бы быстрее добраться до нужного им облака. Шли они очень медленно, так как туман стал рассеиваться, даря светлую надежду на то, что завтра их проводит домой яркий, солнечный, возможно даже теплый денёк. А ещё потому, что у двоих незваных гостей всё чаще темнело перед глазами и земля уходила из-под ног. Мирон шёл немного впереди, но то и дело оборачивался проверить, всё ли с ними нормально, не рухнул ли кто-то на землю, но убедившись, что они просто увлеклись болтовней, ушёл в мир космического пост-рока в обнимку с наушниками. — Почему ты решил, что должен пойти сюда? Зачем тебе это? Моррис снял очки и убрал их в карман потёртых джинсов. — Я думал, что если моё предположение насчёт выхода окажется верным, то я смогу вытащить отсюда мальчика. — Предположение? — боязливо уточнила Инесса. — То есть, ты даже не был уверен? -Я и сейчас не уверен, — Эд пожал плечами. — Конечно, риск был, но была и надежда на то, что я смогу. Одна жизнь — это не мало… Девушка совсем поблёкла, и учитель вдруг решил перестать быть учителем. Стать собеседником и другом. — Конечно, ты меня уже знаешь, но я сторонник напыщенной официальности: я — Эдвин. — Инесса, — усмехнувшись, девушка протянула ладонь, и Эд сжал её крепче, чем надо. — Лох-Несс?! — Только не опять… — девушка закатила глаза. — Нет-нет, ты не воспринимай на свой счёт! Просто… — Эдвин широко улыбнулся. — Я не думал, что это из-за имени. Вообще думал, это бессмыслица какая-то, а не то, что он говорил о сестре, но теперь все ясно. — Я ему не сестра. Теперь Эдвин не сдержался и громко хохотнул, так, что даже Мирон нахмурился и обернулся на них, но увидев весёлые лица, спокойно пошел дальше, даже чуть ускорив шаг. Их разделяло уже больше трёх метров. — Забавно. Он мне тоже самое говорил. — Когда же? — Сразу как ты приехала в Ривертаун. Эдвин оказался именно таким, как она его и представляла. Он говорил либо тихо и медленно, как будто мысленно репетировал каждое слово перед тем, как произнести его вслух, то тараторил так, что было сложно успевать за ходом его мысли. На нем слегка потертая одежда и огромные очки, но стоило ему их снять — становилось понятно, что он довольно хорош собой, и ещё более непонятно, что его держит в захолустье, именуемом Ривертауном, на посту учителя старших классов. В глазах его то и дело вспыхивало что-то мятежное, как у всех людей, очертя голову любящих свое дело. Он жил этим. И плевать, что место ему не здесь, а в каком-нибудь крупном научно-исследовательском центре Хиддена или Бриджпорта. — Знаешь, он всё время повторяет, что только ты один ему поверил. Для него это важно, — неожиданно для себя произнесла Инесса. Эдвин тихо засмеялся. — Будто выбор у меня был. К тому же… Для парня это был не простой период, и я сделал бы вид, что поверил, даже если бы это было не так. — И что за…что за период? — повернувшись к Эду, осторожно спросила Инес. — Да как и у всех в шестнадцать, — тот пожал плечами. — Объявился его брат с заявлением, что скончался их родной отец, и Мирону нужно вернуться к нему. Правда, Мирон выставил его за дверь… Ещё его подруга Анна и эта история с её отцом. Знаешь, может быть, мистер Уокер тебе рассказывал… — Нет, не рассказывал. — Её отец был угонщиком. И в какой-то момент ему потребовался помощник, и Анна предложила Мирона, представляешь? Конечно, тот отказался, но вскоре отца Анны арестовали, и девочка решила, что Кларк приложил к этому руку. — Так не он это сделал? — Нет, разумеется. Да его одноклассники травку курят прямо на в школе переменах а некоторые ещё и перепродают, думаешь, кого-нибудь из них штрафовали хоть раз? Нет. Нет, Мирон кто угодно, но точно не стукач. Ему можно доверять. — Я это знаю, — уверенно сказала Инесса. Тишина этой стороны впервые так ей импонировала: свежий, пропахший озоном воздух, едва просачивающийся сквозь деревья мутный лунный свет освещал сырой асфальт, отражался от него, трава едва заметно колыхалась у дороги. Никакого шума, только их разговор и глухие удары подошв об асфальт. Она слышала даже композицию которую слушал Мирон. «Потерянный навсегда»**, и в ответ на неё Инессе хотелось крикнуть ему вслед: «Не надо нигде теряться, Кларк. Не теряйся, слышишь?»  — Он говорил, что вернуться смог под вечер, а на следующий же день показался у меня на пороге с глазами из орбит выскакивающими, отдышкой и невнятной речью. Взвизгнул «Ты не поверишь!»… А я взял и попытался. Я взял и поверил. Сначала с трудом, но потом мы вместе стали над этим думать, соотносить факты, додумывать недостающие и отметать самые безумные… — Так вот на чем стоит наука! — хихикнула Инесса. — Вроде того, — кивнул Эдвин, — Но в какой-то момент он сказал «Стоп». Видимо, до него дошло, он осознал суть произошедшего, и больше не желал к этому возвращаться. Вплоть до этого лета и твоего приезда, когда ты чуть не угодила в туман. За этот год парень здорово изменился: подтянул учебу, оборвал все связи с Анной и своим братом, разве что его «Хонду» я бы к разряду разумных поступков не отнёс… Знаешь, он стал как будто старше за несколько проведенных здесь часов. Как будто… обогнал сам себя. — По сути так и произошло, — пожала плечами Инесса. — Если здесь время действительно идёт быстрее, он прожил за несколько часов несколько суток… — Да, наверно, ты права… — И всё же… Что это? — не унималась девушка и спрятала руки в карманы куртки. — Каким-то чудесным образом стадия отрицания меня миновала, но понимания до сих пор нет. Как всё это вообще возможно? — Знаешь, что однажды сказал наш с тобой общий друг? Все загадки мира мне не по зубам. Это то, что не поддается нашему пониманию, и почти не даёт возможности изучения. Это просто аномалия, с которой мы вынуждены сосуществовать, — на одном дыхании выдал Эд. — И постараться лишний раз не бесить её… — Верно. Своим присутствием, например. Оба усмехнулись. — Как думаешь, можно ведь… — Рассказать об этом миру? — издевательски произнёс Эдвин. — Вот уж нет. — Почему? — Мало кто верит в такие вещи, Несси. А если и поверит, то потребует доказательств, я же скорее исключение. Облака и аномальная сторона города станет достоянием общественности, к нам валом повалят туристы, ныряющие в…думаю они назовут это каким-нибудь жутким порталом. А ты помнишь, что происходило после пропажи второго мальчика. Аномалия взбесилась в буквальном смысле. А если люди повалят в неё толпами, даже знание способа возвращаться обратно — это не гарантирует им безопасность. Гораздо разумнее… — Оградить город забором и пустить по нему ток, — предложила девушка. — А это мысль! — улыбнулся Эдвин. Они уже подходили к дому, когда он сказал. — Или… Знаешь, было бы здорово, если бы выволочкой отсюда людей занимался какой-нибудь уровень Департамента. — Третий. Они все равно у вас без дела сидят, — усмехнулась девушка, и Эдвин кивнул ей в ответ. — Ты хотела бы стать частью этого? — Ну… Возможно. Хотя, сомневаюсь, что это моё. Я больше… — Да, любишь историю. Наслышан. — Ещё как люблю. Особенно влипать в истории у меня получается… Дальше они шли молча. Мирон выключил плеер и сравнялся с ними, взял девушку под руку — и очень кстати. Голова стала тяжелеть…

***

— Эд улёгся в твоей комнате, — сказал Мирон, опустив локти на спинку её кресла. Она подвинула его к панорамному окну, как и дома, и свернулась в нём калачиком, надеясь, что так перестанет пульсировать в висках. Не переставало… — Да на здоровье, — буркнула она. — Ты как? Нормально? — Нет. Кларк вздохнул и помог ей подняться по лестнице на чердак с одной единственной комнатой. Она смутно различала её очертания, ведь свет включать он не стал, да и перед глазами то и дело плясали какие-то размытые вспышки… Мирон сидел поперёк кровати, когда она приподнялась на локтях села рядом. — Зря ты пошла со мной. — Успокаивай себя, если тебе это нравится. Это ты за мной пошёл. Кларк тихо пофыркал себе под нос. — Вовсе не зря. Не каждый бы решился рассказать другому человеку нечто подобное, а показать уж тем более… «Расскажи и ты мне что-нибудь интересное и компрометирующее тебя до костей» — явно говорили его глаза. — Можно задать вопрос? — спросила девушка, и он кивнул и приготовился слушать. — Ты когда-нибудь привязывался к людям? Не важно кем они были тебе, другом, или кем-то больше… Есть у тебя такой человек? Она не спросила «любил ли ты». Она вообще считала такие громкие слова для людей своего возраста ругательными: маловат багаж жизненного опыта для употребления таких громких слов. Любовь, смысл жизни, предназначение — какое понятие можно иметь обо всем этом в восемнадцать-двадцать лет? — Да, есть, — сказал он, едва заметно нахмурившись. — Ты смог бы этого человека убить? — она смотрела ему в глаза не мигая, и отвечал он так же. — Нет. — А я вот смогла… - Сэм был старшим братом мой подруги Олив. Она нас и познакомила, это было в начале прошлого учебного года. Учеба была тем, о чем мы тогда думали в последнюю очередь, всё время занимали вечеринки, гулянки, клубы, тусовки в кампусе до рассвета. В такой обстановке не удивительно, что на горизонте возник парень, который занимался сбытом наркотиков. Не дешевой травы, которую каждый второй хоть раз, да курил, и не таблеток, которые подсовывают пьянчушкам в клубах. Я не отрицаю, что оказалась наивной дурочкой, решив, что за его вниманием стоят какие-то возвышенные чувства, всё дело было только в том, что мой отец — начальник Департамента безопасности. Понятно, зачем я была нужна ему? Прикрыть, в случае чего. Если бы я не была такой идиоткой и додумалась раньше, то не тянула бы, не стала бы с ним гулять до самой весны. Этой весной все и произошло. Они с его другом погорели во время закупки новой партии порошка и их посадили. Даже адвокат не спас бы положения, так как никто, даже из его ближайшего окружения, не стал его выгораживать. Она прервалась всего на секунду. Казалось, что Мирон не слушал её, но ей было всё равно. За эту возможность выговориться она схватилась, сколько было сил. — И тогда он прибежал к тебе, — произнес он, и это был вовсе не вопрос. — Точно. И хорошо, если бы на том, что я отшила его, всё и закончилось. К середине апреля уже во всю шёл судебный процесс. На время разбирательства его выпустили из-под стражи , благодаря тому, что папочка внёс большой залог. Деймон был против, но у него не было выбора, после того, как на него надавил глава округа. Тогда-то Сэм со своими друзьями и заявился на вечеринку, где были мы с Марлин, и Олив, у какой-то её подруги на дне рождения. Ну, как это обычно бывает… Народу столько, что никто не задается вопросом, в честь чего празднество. Когда я его увидела, тут же решила уйти, но…не вышло. Пока все заталкивали в себя алкоголь и остывший фаст-фуд, он утащил меня на второй этаж. Запер меня в ванной, заявил, что если уж я ему не помогла, то он хотя бы развлечется напоследок, перед тем как отправиться в наручниках в царство оранжевых комбинезонов. Она почувствовала, что пальца Кларка сильнее сжали её плечо. — Я хоть и могла за себя постоять, но… Мысль, что даже если я позову на помощь, никто меня не услышит, а он, когда ему надоест, просто выйдет оттуда, довела меня до истерики, да и ему резьбу сорвало почти сразу. Я и не помню, столько раз просила его перестать, но… В какой-то момент… Я и сама не поняла, откуда у меня столько сил, наверное, просто адреналин, страх… Я схватила его за волосы, или за воротник не помню уже. И ударила. Головой об раковину. Два раза. — Теперь ясно, почему ты дверь в ванную никогда не закрываешь, — сухо сказал Мирон. — И что дальше? — Сначала я попыталась открыть дверь, стучала, кричала, чтобы меня выпустили, кулаки чуть ли не до крови разбила, но там так орала музыка, что никто ничего не слышал, — её снова начало трясти. Мирон положил ей свободную руку на её сцепленные ладони, но это не помогло. — Нас выпустили через три или четыре часа, когда кому-то приспичило, а ванная на первом этаже была занята. Точнее, выпустили только меня. Его вынесли. Я сказала, что он поскользнулся на кафеле, упал и ударился сам… — И тебе поверили? — Поверили. Там все напились до такого состояния, что двух слов связать не могли, никто не понял, что так разбить голову просто поскользнувшись довольно сложно. Да и репутация Сэма пошла против него. Никто и не подумал, что всё было…несколько иначе. А я не стала никого переубеждать. Вот и всё… Потом месяц успокоительных, психолог-недоучка. Марлин от меня не отходила. Она-то, дурочка, думала, что я из-за пережитых наедине с мертвецом трёх часов не в себе, да и Деймон был такого мнения. — И я первый, кому ты об этом рассказала… — Да. Инесса повернулась к нему, надеясь, что ей за этот период передалась его способность всё понимать самому. Видеть по глазам, замечать в мельчайших изменениях, просто — видеть человека. Узнать, о чём он сейчас думает. Ей нужно было выговориться. Уже давно. И он предоставил ей возможность сделать свою жизнь чуточку легче. — Ты жалеешь об этом? — спросил Мирон, и не получив ответа, сказал: — Ты думаешь, твоему отцу было бы приятнее посадить его за твоё изнасилование, а не закрыть это дело в связи со смертью обвиняемого? — Я жалею о том, что мне не хватило смелости признаться. Может, поэтому я всё время вспоминаю обо всём этом, хоть и стараюсь отвлечься. — Налегаешь на учебу, вкалываешь на курсовой проект даже летом… — И это тоже, — усмехнулась она и посмотрела на него. Затем он почти стряхнул её с себя и достал что-то из кармана. — Ложись. Она не успела уловить эту резкую смену его настроения, и предпочла послушаться. Интерес проснулся, это точно. Девушка улеглась на бок, и стоило голове коснуться подушки, Кларк приземлился рядом. Он стал другим. Глаза, мимика. Смех. Они были… Настоящими. Живыми. В этом ненастоящем мире он был настоящим. — Что с тобой не так? — усмехнулась она. — Давление не влияет на тебя, что за порывы? — Лечить тебя буду. От чувства вины и мрачных воспоминаний. И от головокружения заодно. — И как же? — Инесса не сдержала улыбки, но он ответил совершенно серьёзно: — Самым действенным лекарством, — сказал он и подвинулся ближе. — Закрой глаза. Уже через секунду ей в ухо забрался наушник, и она не удержалась от усмешки, услышав первые звуки. Мелодия, которая и мелодией-то стала не сразу: медленный звук, с потусторонним оттенком… Потом появились ударные и нежная, нерешительная гитара. Веки прикрылись сами собой, и перед ними тут завертелся калейдоскоп. Ночь, звёзды, небо синих и фиолетовых оттенков, кружится, вращается перед глазами… Полёт. Как полёт сквозь звёздное небо вдаль, как прикосновение протянутой руки к звездам. Бесконечность, холод… Мелодия громче. Полет быстрее, ещё быстрее! Мимо тебя проносится весь мир, и яркий свет заполняет всё пространство вокруг. Затем исчезает, но он нужен тебе, как никогда, и ты бежишь… Бежишь за ним — за угасающим светом… Потом затишье. Будто бежал, или летел так долго, что остановившись, не можешь понять, где ты находишься, и где должен быть, и снова звук громче, и под него хочется закричать — я здесь! Я здесь… Когда мелодия закончилась и она приоткрыла глаза, ей хотелось спросить только, как он узнал, что она часто слушает её перед сном. Но он улыбался так, что ей вообще перехотелось говорить. Хотелось только обнять его. Закутаться в него, как в тёплый плед, и никогда больше не показываться. Никогда-никогда.

***

Утром их везение исчерпало себя. Гроза бушевала даже хуже, чем несколько дней назад в Ривертауне. К середине дня даже земля перестала впитывать влагу, и превратилась в одно огромное болото. К четырём часам дня ливень затих, но до конца прекращаться не собирался, казалось, ещё как минимум сутки. Но у них не было этих суток. У них было всего полтора часа, или ещё трое суток до следующего совпадения времени на обеих сторонах. Но Инесса и Эдвин не протянули бы этих трёх суток. Эдвин крепился изо всех сил, хоть и был серо-зелёного цвета, и при ходьбе старался держаться за что-то, стоя — облокачиваться. Перестал надевать очки, а к назначенному времени и говорить. Инесса едва поднялась на ноги с постели, уши закладывало, приходилось то и дело смаргивать пелену перед глазами, стараться не зашипеть от боли, которая при каждом ударе пульса вспыхивала в голове. И чем ближе они были к свободе, тем сильнее она становилась… Когда оставалось всего полчаса до минуты-«икс», Мирон вывел их из дома, стараясь не упускать из виду сразу обоих. Но к тому моменту, когда по жутко сколькой траве и не менее грязной и сколькой тропинке они приблизились к нужному месту, везение весело помахало им ручкой. Пока Инесса остановилась перевести дух перед тем, как шагнуть к спуску в тот самый овраг, на дне которого она впервые познакомилась с аномалией Ривертауна, Эдвин успел отключиться. Он потерял сознание прямо на ходу, и, упав, кубарем покатился в противоположную нужной сторону. Как будто что-то не желало его выпускать отсюда. — Знаешь на кого ты похож, Моррис?! — злобно гаркнул Мирон, когда тот раскрыл глаза и заорал, придя в себя. — На человека с открытым переломом, надо полагать?! — с истерикой в голосе ответил Эдвин. — Неуклюжая старая леди… — Надо его вытащить, времени мало! — произнесла Инесса, стараясь говорить как можно решительнее. — Его совсем нет, — сказал Эд, подняв руку, на которой были застегнуты его часы: дисплей мигал красным и монотонно пищал. — Десять секунд до окна! Услышав это, Кларк остановился, и как девушка не пыталась его растормошить, секунды четыре он не реагировал. Бесценные четыре секунды. Она уже сделала шаг вперёд, намереваясь самостоятельно помочь Эду подняться, но Мирон ей не позволил, он повёл её обратно к оврагу и вниз. — Подожди… Мирон, стой! Ты что, ты же не собираешься его здесь бросить? — шокировано произнесла девушка и попыталась вырваться, но остановить его не получилось. — Нет, — твёрдо ответил он. Инесса поняла, что означало его «нет», когда было уже слишком поздно. Когда она собиралась предпринять ещё попытку вырваться и не дать себе выйти одной, он обхватил её обеими руками за пояс, перетащил к облаку. Последним, что она запомнила, был сильный толчок в грудь, свой собственный вопль и резкий порыв ветра, растрепавший ему волосы.

***

Сначала Инесса почувствовала — боли нет. Голова перестала болеть, и работала как-никогда ясно. Следующим было солнце, едва проникающее в лес сквозь лучи, ясное небо, начавшее окрашиваться в закатные тона, легкий ветерок, который коснулся лица и мокрых волос. И туманность впереди, чёртов проход на сторону, где нет места жизни. Но она вернулась домой. Вернулась ведь?.. Окружающая обстановка подтверждала это со всей убедительностью, но теперь ей оставалось дождаться, когда покажутся Мирон и Эдвин, выпрыгнут за ней следом. Стало даже любопытно увидеть со стороны, как работает этот портал, проход, аномалия… Чем бы это ни было. Инесса достала из кармана телефон, собираясь засечь время, но он вымок насквозь и теперь стал бесполезным куском пластмассы, похоже, что навсегда. Стараясь не поддаваться панике, она стала считать в уме. Мирон вытолкнул её, как только начался обратный отсчет, она была уверена, а значит, у него оставалось как минимум семнадцать секунд, чтобы вернуться за Эдвином и вместе с ним пройти следом за ней. Она была в этом уверена, даже когда прошла минута. И еще одна. Инесса как под гипнозом смотрела в облако, но так никого выходящего из него и не заметила. Постепенно девушку стала охватывать дрожь, и взбудораженный разум стал подкидывать версии, для успокоения и своей же безопасности. Что если они выбрались, но что-то пошло не так, и они оказались на этой стороне раньше неё самой, и теперь рыщут вокруг и так же ищут и ждут её. Выдох оцарапал пересохшее горло. — Мирон?.. — осторожно произнесла она, осмотревшись вокруг одними глазами. — Эдвин, вы здесь? И повторила громче, ещё и ещё раз. Она осознавала, что это просто паника. Что Эдвин не стал бы шуршать мышкой со своей сломанной ногой, и Мирон не стал бы прятаться. Тогда спокойствие уступило место страху, а тот заставил ноги пойти вперед, догонять и искать. Кажется, уже начало темнеть, когда её сверху накрыло нечто более тяжёлое, чем аномальное давление на той стороне города. Они не вернулись. До неё дошло всё и сразу. То, что теперь снова придется врать, придется придумывать объяснение и оправдание для Джима и Деймона, ей снова, снова, черт возьми, придется всем лгать, и теперь все пойдет по новому кругу, этому бесконечному кругу теперь точно не будет конца! Она пыталась отмести эти мысли прочь, пыталась дышать ровнее. И лес вокруг — снова чужой и пугающий, хочется сбежать оттуда, но сил хватает только прислониться спиной к стволу и медленно сползти вниз. Второй раз Мирону Кларку не так повезло. Он не выбрался.