Смородиновый Десерт

— Вам было приятно убивать?       Кабинет Лектера был огромный, это означало, что можно найти место, где спрятаться. Забиться куда-нибудь в угол, где никто тебя не найдет, переждать бурю, пока всё уладится и выползти на свет, когда о тебе уже все забудут. Или не высовываться до конца своих дней. — Уилл, — переспросил Ганнибал.       Доктор говорил об Эбигейл, которая лежала в больнице, говорил о том, что теперь у них появилась новая ответственность, Грэм что-то отвечал. — Мистер Грэм, вам нехорошо? — голос Лектера был так близок, профайлер отшатнулся. — Нет, всё хорошо, — Уилл поднялся по лестнице, которая вела на второй этаж кабинета к книгам и прошелся вперед около стеллажей, взял в руки Данте Алигьери и открыл книгу.       Ганнибал опустил глаза. Ему придется разобраться, в каком состоянии находится агент ФБР, почему он так себя ведет, такой ли его характер, личность или что-то же повлияло на этого человека в прошлом, не считая недавнего случая с семьей Хоббсов.       Доктор психиатрии расписался в справке о психическом здоровье Грэма, но доктор уже много раз подписывал такие справки, когда этого не стал бы делать врач, который не хотел, чтобы пациент кому-нибудь навредил. В отличии от Лектера. Подпись была поставлена, а загадка поведения Уилла еще не раскрыта. Тень улыбки скользнула по губам Ганнибала. Он поднял взгляд на мужчину, читающего книгу, так быстро абстрагировавшегося от всего, что его окружало. — До свидания, доктор Лектер, — произнес Грэм, подходя к двери, Ганнибал подошел, чтобы пожать руку на прощение, но профайлер уже выскользнул вон.       Запах всегда преследовал Ганнибала. Это раздражало, будоражило, психиатр мог идти по запаху, словно ищейка по следу, что он проделывал несколько раз, когда жертва бежала сквозь деревья, запутывая след. Это не спасало, запах всегда выдавал бедолаг. Ганнибал мог распознавать запахи. Вот у человека рак, вот так пахнет адреналин, этого выдает возбуждение, такой сладковато-приторный запах с резкими нотами соленого. От некоторых воняло их грязными мыслишками, грубостью, презрением. Приходилось устранять этот запах вместе с человеком. Лектер мог видеть запах у себя в голове, словно Ван Гог видел цвета. Но Ганнибал не был сумасшедшим, он был одаренным.       Грэм прошел в кабинет, прошел мимо Лектера и подошел к окну. Творец ангелов сейчас жил в голове Уилла, который работал над его делом. Убийца убивал своих жертв, снимал кожу со спины и воссоздавал подобие крыльев. Поэтому, когда профайлер обратил свое внимание на доктора, тот уже был близко. Слишком близко, чем Грэм мог допустить до себя любого человека. Брюнету стало трудно дышать, но он не подавал вида, что его охватывает нарастающая паника. Но от носа Лектера это не ускользнуло. Бывший хирург почувствовал запах паники, страха, пота, который стекал по спине Уилла. Доктор протянул руку, чтобы успокоить пациента, положить на плечо Грэма ладонь и сказать, что всё нормально, разобраться в причине состояния мужчины, но сам чуть отшатнулся, когда профайлер резко откинулся в сторону и отошел на несколько шагов, смотря на ноги Ганнибала. Уилл следил за движениями доктора, не смотря тому в лицо, в глаза, лишь улавливая движения собеседника. — Уилл, давно у Вас гаптофобия? — Нет, это не она, — проронил быстро Грэм.       Ганнибал слегка нахмурил брови и отошел к своему письменному столу, показывая, что не намерен двигаться в сторону Уилла, тот слегка расслабился. — Тогда это вызвано чем-то другим, — начал процедуру Ганнибал. Он прекрасно понимал, что спрашивать напрямую не стоит, тем более с таким пациентом, как этот. Уилл скорее всего закроется, спрячется, может быть даже вспыхнет. Доктор проглотил слюну. Ему это нравилось. — Что тут такого, что я не люблю, когда до меня дотрагиваются? Может быть, это просто чувство собственной важности? Может, я не хочу, чтобы люди чем-то заразились от меня, дотронувшись? — это была игра. Уилл играл роль возмущенного человека тем, что его действия воспринимают слишком серьезно, хотя в то время он просто вздумавший о себе невесть что мудак. Это было прикрытие от той боли, которое первым пришло в голову. — Но вы ведь ничем не больны и от вас нельзя ничем заразиться, — констатировал Ганнибал, садясь за стол. — Да, вы правы, — поджал губы профайлер и обхватил себя руками. Он бросил взгляд на часы, осталось пять минут до конца приема. — Думаю, на сегодня хватит.       Так же не пожав друг другу руку на прощание, брюнет выскочил из кабинета психиатра и унесся прочь.       В ту ночь Грэму снилась вода, он тонул, ему было хорошо погружаться и больше никогда не видеть света. Лишь тишина и покой. Но утром прозвенел будильник и Грэм, надев очки, поплелся на кухню, делать кофе.       В психиатрических кругах имя Уилла Грэма было известно многим психиатрам. Дар профайлера, воссоздавать картину убийства, становиться самому убийцей, нуждался в исследовании. И сам Грэм это знал, но его омрачало такое отношение к его персоне, тем более после случившегося три года назад. Только в личном деле, в засекреченных документах была бумажка о том, где было написано, что Уилл подвергся сексуальному насилию, больше нигде. Поэтому, читая ранние документы о агенте, Ганнибал не нашел ничего такого, что могло бы объяснить поведение брюнета. Лектеру стала интересная такая загадочная персона. Орешек, который он хотел расколоть. И съесть, если для этого будут причины. Или желание.       Балтиморская Государственная больница для душевнобольных преступников раскрыла двери перед двумя мужчинами-отцами, которые зашли в нее, разрешая погрузить их в мир надежд и отчаяния. Там и находилась уже некоторое время их суррогатная дочь Эбигейл Хоббс. Сначала девочка была в коме, потом очнулась и стала сбегать к доктору Лектеру, о чем не знал никто, даже Уилл. Но теперь они все втроем, вместе в саду, куда направилась семья прогуляться.       Впереди шли Уилл и Эб, расстояние было между ними несколько сантиметров, но Грэм не пытался убежать, он слушал девочку, Лектер теперь всё подмечал, каждое движение мужчины. — Я думаю отправиться учиться в колледж, я знаю, что у меня теперь ничего нет, но я бы попробовала поступить на бюджет, — улыбаясь говорила девушка.       Не стоит обращать большое внимание на то, что Хоббс узнала голос из своего домашнего телефона в тот день, когда кто-то предупредил её отца о том, что скоро прибудет полиция. Девушке просто некуда было деваться, да и опасности в докторе она не видела, ведь, он только как-то узнал о том, что делал ее отец и связался с ним, убивать- то помогала она. — Мы с доктором смогли бы обеспечить тебя здесь, если ты передумаешь, — пытался, как мог поддержать Эбигейл Грэм. — Да, — отозвался Ганнибал, держа в руках своё пальто, оставляя мысли о загадке Уилла на одной из полок в своем дворце памяти, — ты не должна переживать по этому поводу. — Нет, я всё решила, я хочу создавать сама свое будущее, то, какое должно было быть, у меня отняли, — девушка не смотрела на Уилла, но мужчина почувствовал укор, вину. Девушка как-то сказала не пытаться заменить ей отца, с тех пор Грэм пытался хотя бы просто оберегать Эбби. — Всегда происходит то, что должно было происходить изначально и ничего с этим не поделаешь, — сказал Ганнибал. Профайлер поднял взгляд на мужчину. Он его защищает? — И поэтому я приняла своё решение. — На кого хочешь поступать? — подал голос профессор Грэм. — На психолога, поможет разобраться в себе, хочу помогать людям в сложных ситуациях, — Эбигейл рассказывала, рассказывала, а слушал её только Ганнибал.       «Ты не молодец, так что постарайся». Почему я такой ужасный человек? Стоит ли моя жизнь вообще хоть что-то в этом мире? Только спасение жизней и держит меня на бруске, который плывет по волнам жизни. — Вы задумались? — девушка приблизилась к лицу Грэма, мужчина выпрямился и отступил назад. — Извини, старые воспоминания иногда дают о себе знать. — Уж мне -то не знать, — вздернула брови Хоббс.       Ганнибал прищурился.       Очередной убийца. Очередное расследование. На этот раз Грэм стрелял. Преступник, вернувшись на место преступления, не рассчитывал на то, что там будет агент ФБР, который тоже вернулся для того, чтобы еще раз воссоздать убийство.       Днем, когда позвонил Джек Кроуфорд, Грэм сидел в морге рядом с Беверли Катц. Женщина копалась в трупе, извлекая из того солому, которой была набита жертва. «Соломенные человечки» были по всему городу, привозили в морг и туда приезжала экспертиза ФБР вместе с Беверли. Но утром Катц пересеклась с Грэмом, разговорилась и он поехал с ней, ему всё равно сегодня нечего было делать, а оставаться наедине со своими мыслями граничило с самоубийством. — Тебе не скучно одному? — Я не один, я с тобой. — Ну это сейчас, — тема разговора о трупах медленно перетекла в тему личной жизни профайлера. Ничего не поделаешь, работа такая. — У меня есть собаки, — улыбнулся Грэм. Не эта ли причина, чтобы заводить кого-то, чтобы отстали от вопросов одиночества, конечно, дальше пойдут еще более вопросы о том, что собака не подаст стакан воды, но дрессировку еще никто не отменял. — Да, — отозвался Грэм на телефонный звонок. — Еще один труп, приезжай. — Хорошо, Джек, еду. Беверли брать? — Бери.       Грэм положил телефон.       Профайлер никак не мог сосредоточиться на месте преступления. Джек накричал на него, отдел уехал без ничего. Тогда Уилл решил возвратиться и погрузившись в происходящее сутки назад на том же самом месте, почувствовал удар. Грэма охватил шок. Всё как тогда, только удар пришелся ему по спине. Уилл сразу очнулся, вступил в драку с убийцей, погнался за ним, стрелял. В тот вечер хлопали Грэму все, даже Джек. У человека, который делал «Соломенных людей» нашли все улики, все предметы для совершения убийств и создания декораций. В тот вечер Ганнибал открыл двери с бутылкой вина. — Разве по профессиональной этике мы можем пить вино во время приема? — спросил Уилл, садясь в кресло. Ему нравились кресла в кабинете доктора. Они были мягкие и уютные, расстояние между ними было достаточно для того, чтобы чувствовать себя комфортно. — Один бокал не помешает, — улыбнулся бывший хирург, — тем более, это даже поможет нашему разговору.       Мужчины сидели в креслах друг напротив друга, пили вино, говорили о любимых сортах вина. — Из вас бы вышел хороший сомелье, — сделал комплимент Ганнибал. — Спасибо, — посмеялся Уилл. В голову уже ударил алкоголь, видимо, Лектер налил ему дорогое, старой выдержки вино.       Дальше разговор зашел об Эбигейл, оба мужчины поддержали девушку в выборе поехать учиться в колледж, договорились о том, что будут помогать ей не только материально, но и моральной поддержкой, что они и сейчас делают. Они обсудили выбор профессии Хоббс, почему она выбрала именно эту сферу. — Мы будем помогать ей с конспектами, — улыбнулся Грэм. Его щеки порозовели, губы стали более красными.       Как ягоды, думал Ганнибал. — А как у вас с психологами складывались дела? Ходили когда-нибудь?       Грэм покрутил в руках бокал, Лектер взял бутылку, чтобы подлить еще, но остановился, чтобы выслушать ответ, который мог решить дальнейшие расспросы. — Нет, — чуть помедлив ответил профайлер, — я никогда не ходил к психологу. Даже в тяжелое для меня время. — Почему?       Психиатр долил им вина, если бы пациент был бы не Грэмом, то он бы не предложил и первый бокал, что говорить о втором. Почему-то этот человек меняет обычные действия Ганнибала. — Не люблю, когда копаются в моей голове. — А как же я? — Меня принудили, — отвечал предельно честно, что уж скрывать, — иначе я не смог бы работать. Джек так и сказал. — Значит, каждое посещение меня для вас словно насилие?       Грэм дрогнул. От глаза Лектера это не ускользнуло. Значит, он задел что-то живое, ту ниточку, которую можно тянуть, чтобы расплести весь клубок. — Я хотел бы кое-что сказать, то, что я заметил, — начал аккуратно Ганнибал, — у вас все признаки посттравматического расстройства.       Грэм сглотнул. Мужчина как будто попался в ловушку, где когда-то находил убежище. Профайлер поднялся и прошел в дальний угол кабинета. — Продолжайте, доктор, — «добивайте, доктор».       Загнанный зверек, милая добыча, я не хочу тебе делать больно, но мое желание знать тебя сильнее. — У вас в прошлом что-то случилось, то, что отражает ваше состояние сейчас. Я могу вам помочь.       Брюнет усмехнулся, положил руки в карманы брюк. — Расскажите мне, что у вас случилось. Все наши разговоры конфиденциальны, ничего не выйдет за пределы этого кабинета.       Ганнибал приблизился к письменному столу, оперся о него, непрерывно наблюдая за мужчиной в очках. — Я подвергся сексуальному насилию три года назад.