Под жемчужными парусами

Мэй впервые за последнюю неделю почувствовала свою «настоящую» жизнь так близко. Кажется, что стоит протянуть руку за решётку, побольше вдохнуть в лёгкие воздуха и закричать, что есть сил. И дотянешься, обратишь внимание на себя, спасёшься. Её старания не останутся незамеченными, если она хотя бы попробует. Вдруг получится, вдруг выйдет? Пайнс перехватывает неприятно холодящие кожу прутья, скользит ногами по стене, едва ли не падая назад, но удерживается. Она делает глубокий вдох, тянет руку вперёд и… замирает на месте. Перед глазами пролетает недовольное лицо матери, влюблённые глаза Гидеона, разбросанные по полу заколки. Столь желанное «я здесь» замирает где-то в горле. А действительно ли она хочет быть найденной?

«Ты же умная девочка, Мэй».

Воспоминания будто бы стояли за спиной, кладя свои ледяные лапы на плечи, давя вниз, пытаясь заставить девушку отпустить руки, осесть на пол, выбрать ту сторону, которую она и искала. Выбрать сторону мимолётного ощущения свободы, сторону запертой в клетке птицы, находящейся на открытой веранде, в окружении свежего воздуха и снующих туда-сюда людей. Она ведь не может вернуться назад. Мама не сдастся просто так. Пайнс слишком хорошо её знает. Она не бросит попыток отправить дочь так далеко от родного поместья, как только можно. Особенно если учесть её последнюю выходку… Непозволительно. Мэй повела себя непозволительно и просто так это никто этого не забудет.

«Оставь «любовь» для служанок!»

Девушка медленно возвращает вытянутую вперёд руку. Она ненавидит себя за такие мысли. Ненавидит себя за то, что сейчас делает выбор не в пользу своей семьи, а в пользу личных интересов. Она слишком чётко видит у себя в голове миссис Пайнс, с полыхающим отвращением в глазах, сжимающей губы в тонкую полоску. Разве этому её учили? Разве может домашняя кошка выжить в диких джунглях? А есть ли выбор?

«Обещаешь, Мэй?»

Родной голос отзывается в голове лёгким ветерком. Диппер. Он, наверное, волнуется. Ужасно волнуется. Она ведь даже не попрощалась! Как она вообще могла ничего ему не рассказать? Чёрт, Пайнс и представить не могла, как себя чувствует её брат. Ведь она исчезла, не оставив после себя и следа, кроме разбросанных по полу фамильных заколок и сломанной статуи в саду. — Диппер, — Мэй наблюдает за тем, как Стэн машет руками, и в памяти всплывает последняя ночь в доме. Отвратительного вкуса травяная настойка, накинутое на плечи покрывало, клятва на мизинчиках. Может, ей стоит вернуться? — Я… Я так чертовски виновата, Дип, — последние слова переходят из шёпота в едва слышный всхлип. Может, ей стоит вернуться? Билл, с презрительной ухмылкой наблюдая за концертом Стэна, вдруг резко поворачивает голову в сторону окна корабельной тюрьмы. Никто не реагирует на это движение. Дядя слишком занят, обмениваясь любезностями с другими пиратами, а беглым прохожим просто плевать. Мэй сталкивается взглядом с жёлтой радужкой, замирая на месте. Он будто бы знает. Прикладывает к губам указательный палец, продолжая растягивать губы в этой ненормальной ухмылке. Чёртов Сайфер будто бы знает. Мэйбл чувствует, как её ладони неосознанно разжимают прутья решётки, а ноги расслабляются, переставая держать опору. Удар о неровный, старый деревянный пол вновь приходится на уже пострадавшую сегодня спину, но девушка почему-то не чувствует его, будто бы приземляясь на мягкую перину. Окружающий мир погружается в непроглядную тьму. Пайнс может поклясться, что она видела, как чужой глаз буквально на долю секунды осветило яркое, голубое пламя.

***

Мэйбл не сразу поняла, что пришла в себя. Гауптвахта всё ещё сырая, грязная и чертовски неприятная, но теперь ещё и тёмная, освещаемая лишь блеклым светом луны, проходящим сквозь решётки единственного окна. До того, как глаза привыкают, кажется, что всё вокруг затянуто всепоглощающей тьмой. Такой же, как и в её пугающих кошмарах. Мэй поднимается на ноги. В теле царит ощущение лёгкости и бодрости, словно она и не падала несколько раз на твёрдый пол, не сдирала колени о неровные доски, не травмировала нежные ладони постоянной работой. Девушка старается не связывать это с голубым огнём, пылающим в чужой радужке. Но получается из рук вон плохо. Дверь гауптвахты поддаётся и легко открывается, выпуская пленницу на свежий воздух. Верхняя палуба заполнена весёлыми людьми, то и дело смеющимися невероятно громко и похлёбывающими что-то из бутылок и массивных деревянных кружек. Судя по запаху распивали они уж явно не фруктовый сок. Пайнс машет рукой Оливеру, сидящему в дальнем углу, и получает в ответ такое же приветствие. Она была бы рада сейчас упасть где-то рядом с ним и поговорить обо всякой чепухе, что так хорошо помогает отвлечь мысли от других более неприятных вещей. Но нет. Сейчас она выискивает глазами среди пьяных и весёлых пиратов другого человека, с которым ей нужно перекинуться парой слов. — Эй, — Мэй осторожно дотрагивается до чужого плеча, и пират, чьё имя она ещё не запомнила, поворачивается, обдавая её невероятно сильным запахом алкоголя. Девушка морщит носик, но не отходит. — Не знаешь, где носит нашего капитана? — мужчина неопределённо машет рукой, указывая в сторону носа корабля, и тут же заливается неконтролируемым хохотом после какой-то пошлой шуточки со стороны своего собутыльника. Девушка не осуждает их. Большинство времени на корабле кипит работа, не прекращающаяся ни на секунду. Пираты — они ведь тоже люди и им тоже нужны выходные, пусть и такие непривычные для Мэй. Улыбнувшись, она благодарит мужчину за помощь. Лавируя между заснувшими прямо на палубе телами и избегая предложений присоединиться к празднику, Пайнс движется в указанную сторону. Разговор с Биллом кажется сейчас невероятно нужным. Мэйбл находит Сайфера на носу корабля, опасно сидящим на самом борту. Он слышит чужие шаги. Она уверена, что слышит, её сложно не заметить. Но всё ещё смотрит куда-то вдаль, за покрытый звёздами горизонт. Руки, сейчас свободные от привычных чёрных перчаток, сжимают бутылку рома. Девушка рассматривает чужие длинные пальцы, вновь отмечая тонкие тёмные полосы, будто бы шрамы. Она уже видела их, но ситуация не располагала к разговору. Сайфер перехватывает её взгляд, и Мэй решает наконец начать. Подходит к борту корабля, кое-как взбирается, занимая место рядом. Корабль медленно качается на волнах, а тёмные волосы треплет лёгкий ночной ветерок. Ей нужно узнать. — Сильно болят? Билл перехватывает бутылку с алкоголем другой рукой, оглядывая свои исчерченные странными полосами пальцы. — Не то чтобы болят. Просто раздражают и заживают крайне долго, — он сжимает и разжимает ладонь, а после неопределённо кивает, обращая внимание на подвеску с зелёным камешком, висящую на женской шее. — Занимательная вещица, кстати. Я оценил.

«Поговаривают, она демонов и прочую нечисть отпугивает».

— Так ты всё-таки демон? — Билл вновь обращает взгляд на небо, отпивая немного рома из бутылки. — Прямо настоящий демон-демон, про которых дядя Форд рассказывал? Я слышала, конечно, много слышала, но не верила, что он и правда их видел. Думала, это всё сказки, я ведь маленькой была, — Сайфер слушает, но молчит. Мэй это немного раздражает. Если бы она хотела поговорить со стеной, то могла бы даже не выбираться из гауптвахты. — А русалки тоже настоящие, да? И феи? А гномы, гномы в Зачарованном Лесу на востоке. Они правда крадут у путников одежду? Билл молчит, отвечать, видимо, не собираясь. Пайнс хмурит аккуратные брови, придвигается чуть ближе, машет рукой, пытаясь привлечь к себе чужое внимание, но не получает совершенно никакой реакции. — Почему ты не хочешь мне рассказать? — У леди, — неожиданно начал он, всё так же смотря в морскую даль, — всю жизнь прожившей в отдалении от реального мира, в особняке с прекрасными удобствами и серебряной ложкой во рту, подобная информация попросту не уживётся в столь прекрасной головушке. У Пайнс даже дыхание перехватывает от внезапно накатившего недовольства. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит нужных слов. Сайфер, глядя на её искажённое эмоциями лицо, невольно расплывается в ухмылке. — Ты ведь совершенно ничего не знаешь ни об аномалиях, ни о мире за стенами своего поместья в общем. В скором времени тебя ждёт далеко не наилучшая участь, так зачем тебе узнавать что-то подобное? — Пайнс смотрела на капитана с непонятной даже для неё самой искрой в тёмных глазах. Ей казалось, что она может сейчас противостоять самому ужасному шторму и выйти из этой борьбы победителем. — Разве не проще наслаждаться последними деньками и плакать об утерянной счастливой жизни и родных? — А если я хочу узнать? Билл перевёл взгляд на девушку, вопросительно выгибая бровь. Она каким-то невероятным образом приковывала к себе внимание окружающих, даже такого существа, как Сайфер. Всего пара слов, а столько интриги! — Если я хочу узнать, чем сирены отличаются от русалок на вид и почему единороги вымерли? Если хочу узнать, действительно ли существуют все те ужасные монстры, о которых рассказывал дядя Форд, и почему я их никогда раньше не видела? — всё это время Мэй буравила взглядом свои раскрытые ладони, стараясь не смотреть на морского демона, но сейчас она сделала глубокий вдох и подняла глаза. — Если я хочу узнать больше об аномалиях, мире и о том, каково это... быть свободной? Мэй затихла, переводя взгляд на небо. Звёзды сегодня были невероятно яркими. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы привести разбушевавшиеся мысли в порядок, и Билл не собирался её торопить. Немного успокоившись, она продолжила. — Если я скоро умру, то у меня должно быть предсмертное желание, правда? — девушка чуть подалась вперёд, склоняя голову набок. — Научи меня быть свободной, Билл, и я обещаю, что не принесу больше проблем до самого… — говорить о подобном было сложно. Принять ещё сложнее. — ...до самого конца. Она знала, что Билл мог отказаться. Знала, что он мог попросту фыркнуть в ответ на её слова и снова запереть в сырой гауптвахте. Чтоб неповадно было. Знала, но всё равно решилась на это. Всё равно сделала выбор. Возможно, она пожалеет потом. Пожалеет, если вновь увидит глаза Диппера, который поймёт, что его сестра предпочла семье пиратов. Пожалеет, что она отчаялась… Но это потом. Это всё будет потом. Сейчас выбор сделан и девушка до побеления костяшек сжимает руки в кулаки, ожидая ответа. Сайфер не удерживается от лёгкого смешка, приближая своё лицо близко, непозволительно близко, к девичьему, заставляя ту залиться краской, но всё же остаться на месте. Пайнс не сдаётся так просто. Капитан протягивает ладонь. — Это можно считать сделкой, Падающая Звёздочка? Мэй не удерживается от яркой, довольной улыбки, пожимая чужую руку. — Это можно считать сделкой, Морской Демон. Мэйбл не верит своим глазам, когда их ладони, сложенные в рукопожатии, охватывает беглая вспышка яркого, голубого пламени.