Под жемчужными парусами

Диппер молчит. Смотрит на листок, исписанный ровным, красивым почерком, на лежащий рядом платок с вышитым «Мэйбл», и молчит. Уже не вчитывается в слова, не пытается зацепиться за что-то, скрытое за чёрными буквами, не пытается отыскать среди длинных рядов слов намёк на глупую шутку. Смотрит и молчит. — Ты уверен? Стэнли сидит напротив, сцепив руки в замок. Его лицо, и без того покрытое морщинами, сейчас кажется постаревшим как минимум на несколько долгих лет. Глазами он бегает по буквам, едва слышно прочитывая текст заново — так же, как и Диппер, не веря в то, что происходит. Впервые в жизни не желая верить собственным глазам. — Да, — парень выдыхает, запуская руки в волосы, выглядя настолько отчаянным и ошарашенным, что почти не похожим на себя. — Я уверен. Это её платок. Это точно. В образовавшейся тишине лавки эхом разносится звук торопливых шагов. Форд третий раз проходит мимо стола с проклятым письмом. Останавливается, облокачиваясь о столешницу. Молчит долгое время, кажется, даже не дыша, и… срывается. Ударяет ладонями о деревянную поверхность, заставляя младшего Пайнса подпрыгнуть от неожиданности, и снова отправляется мерять комнату шагами. Их звук начинает навевать панику. — Чёрт, ты можешь перестать маячить перед глазами? — Стэнли расцепляет руки, потирая переносицу в усталом, нервном жесте. Диппер вертит в руках письмо, борясь с бурлящим внутри желанием разорвать его на мелкие кусочки. — Так мы ничего не решим. Стэнфорд останавливается. Делает глубокий вдох, шумно выдыхает. Возвращается к столу, вновь опирается о него и серьёзным взглядом окидывает присутствующих. Несмотря на то, что его голос спокоен, младший Пайнс всё равно ловит себя на мысли о том, как нервно дядя барабанит пальцами по столешнице, с какой ненавистью смотрит на письмо, сжатое в юношеских ладонях. Близится шторм. — «Мы» ничего решать и не будем. Это мои ошибки и исправлять их должен только я, — Стэнли открывает рот, но его брат смотрит болезненно и серьёзно, будто бы говоря: «молчи, молчи, пожалуйста, не делай ещё хуже, не лезь, куда не просят». И он молчит. — Вы двое понятия не имеете кто он такой и на что он способен. Это не обычный пират, развлекающийся похищением девушек. Всё… — он вздыхает, обходя стол и практически выдирая лист из рук сопротивляющегося Диппера. — Всё куда сложнее. Пайнс не привык спорить со Стэнфордом. Несмотря на отказ от аристократического статуса, дядя смог отыскать свой путь и стать в глазах племянника невероятным учёным, опытным путешественником и просто путеводной звездой, поэтому часто встревать в конфликты им не приходилось. Но не в этот раз. — Но зачем тогда ему Мэйбл? Он не просит денег, он не просит драгоценностей и не просит обмена, — парень развернулся, выхватывая письмо из рук Форда и вновь раскрывая его на столе. — Зачем ему моя сестра? «Я даю тебе двадцать три дня на то, чтобы закончить это там, где всё началось»? Что это значит? Почему столько времени? И что «это»? Почему ты ничего нам не объясняешь? Диппер путался в собственных догадках и никак не мог понять. В его голове типичный похититель в ближайшем порту обменял бы дочь влиятельных аристократов на огромную сумму денег и отправился бы дальше — пить, буянить, грабить или чем там ещё типичные пираты занимаются. Он не понимал, почему похититель даёт столько времени, почему не объявляет условия обмена, почему обращается именно к Стэнфорду, а не к аристократической части Пайнсов напрямую. Он не мог собрать паззл в единую картинку и чертовски злился из-за этого. — Это сложнее чем ты думаешь, Диппер! — Форд сорвался на крик, но после затих. Диппер видел, что дядя понимает. Понимает, но по каким-то причинам не хочет раскрыть это всем. — Это моё дело и разобраться я должен с ним сам. Но я, — он обводит взглядом усталого, нервного брата, взъерошенного племянника и останавливается на письме, — я доверяю вам. Поэтому никто больше об этом не знает, поэтому твои родители, Диппер, ни в коем случае не должны узнать. Ты понимаешь меня? Парень понимает, как никто другой. — Они те ещё идиоты. Узнают — сразу полезут со своими условиями и попытками впарить психопату денег. Это может плохо кончиться для Мэйбл, — Форд согласно кивает на слова брата. — Но это не значит, что мы отпустим тебя одного. Идти к Морскому Демону в одиночестве — гарантированная смерть! — Нет, — он отрезает, не желая и думать о подобном развитии событий. — Вы нужны мне здесь. Вы нужны, чтобы, если не получите от меня письма, — Диппер замер на месте с широко раскрытыми глазами. Он понимал, что дело серьёзное, что это всё не просто глупые шутки, но чтобы настолько… Дядя Форд действительно может… не вернуться? — Чтобы вы отправились по следу и отобрали нашу Мэйбл у Сайфера. Если мы сунемся все вместе, то при провале у неё не будет ни единого шанса вернуться домой. В лавке повисла напряжённая тишина. Казалось, её, вместе с напряжением, витающим в воздухе, можно было зачерпнуть руками, словно нечто физически ощущаемое. Форд тянет руку, чтобы забрать с собой письмо, но, видя, как отчаянно Диппер сжимает его в руках, отступает. — Мне жаль, что в это оказалась втянута Мэйбл, — он поправляет воротник камзола и висящую на плече сумку. Младший Пайнс видит, насколько ему больно и отвратительно от самого себя — видит это по глазам, по действиям, по сквозящему в фразах отчаянию. — Я верну её назад, — он резко разворачивается и идёт к выходу из лавки. Диппер окликает его, но ответом становится лишь оглушительно громкий хлопок двери и образовавшаяся после этого тишина. Стэнли поднимается с места почти сразу, ловя на себе удивлённый взгляд племянника. Движется к шкафчику, выуживает оттуда лист, чернильницу, красивое, ярко-фиолетовое перо с золотыми вкраплениями — где он его только достал?! — и начинает писать. Почерк торопливый, неровный, обрывистый и Диппер, честно говоря, не особо понимает, что там написано, но имеет некоторые догадки. Мужчина не выдерживает под таким пристальным взглядом и отрывается от своего занятия, с кривой полуулыбкой глядя на племянника. Фраза, услышанная Пайнсом, зажигает на его юношеском лице утерянные краски, отодвигает на задний фон отчаяние и страх, уступая место крошечному проблеску надежды: — Ты же не думал, что мы отпустим его одного?

***

Следующие несколько дней проходят для Диппера, как в тумане: он постоянно дублирует одно и то же письмо, написанное его дядей, на десятки новых листов, разбирает содержимое лавки, с помощью Стэнли распределяя вещи на «то, чем можно убить говнюка» и «то, что скорее всего убьёт нас», отправляет эти продублированные листы самыми разными способами в отдалённые части страны. — У меня, — как-то сказал дядя, наблюдая за тем, как племянник уверенно переписывает содержимое его письма на новый листок, — достаточно много знакомых, которые по той или иной причине мне должны. Не думаю, что они откажутся от небольшого путешествия. Младший Пайнс считал, что они собирают команду. Стэнли шутил, что «командой» сборище таких отбросов назвать нельзя. К вечеру третьего дня в Лавке Чудес раздаётся настойчивый стук. Диппер, открывший дверь, от удивления роняет чернильницу, разбивая её вдребезги. На пороге стоит несколько десятков самых разнообразных людей. Самые разные девушки, суровые и не совсем парни, доходящие Пайнсу до плеча юные ребята и отчаянные старики с пропитым взглядом — каждому из них, покинувшему родной дом ради помощи Стэнли, нашлось место в небольшой Лавке Чудес. В тот момент, когда Диппер окинул ошарашенным взглядом шумную толпу, заполнившую помещение, он впервые с момента получения письма от Морского Демона осознал, что у них действительно есть шанс вернуть Мэйбл домой своими силами. Есть шанс вернуть её живой. В скором времени парень оказывается втянут в кабинет своего дяди, где за закрытыми дверями с очень узким кругом людей должно было начаться обсуждение плана дальнейших действий. — Я хочу тебе кое-кого представить, — начал Стэнли, протаскивая племянника через толпу незнакомцев, изредка покрикивая на них, дабы не лапали экспонаты и товары. Он толкает дверь своего кабинета, пропуская внутрь младшего Пайнса. Первым, что бросается в юношеские глаза, становится огненно-рыжий цвет волос девушки, стоящей у окна. Её силуэт, освещённый вечерним солнцем, кажется утяжелённым из-за мешковатой, скорее всего мужской одежды. Услышав скрип двери, незнакомка медленно поворачивается, сталкиваясь взглядом с Диппером. — Это Венди Кордрой, наш капитан. Не лучший вариант, но и не самый отвратный. Девушка улыбается и Диппер вдруг понимает, что пропал.