Под жемчужными парусами

— Из того, что мы узнали, — Венди с собранными волосами выглядит мило. Диппер практически выпадает из реальности, смотря на неё, подперев голову рукой. Девушка либо действительно этого не замечает, либо вежливо делает вид. — Корабль Морского Демона собирается привезти в столицу чёрный жемчуг. Его возит только одно национальное торговое судно, — она прочерчивает на карте извилистую линию, показывая примерный путь нужного им корабля, и обводит морское пространство, подписанное как «нейтральные воды». — Скорее всего они нападут здесь. Считается, что это «ничья» территория из-за огромного количества аномалий, штормов и прочего дерьма. Диппер со Стэном одновременно кивают. Парень старается не думать о том, откуда у девушки эта информация и почему она вчера пропала ночью, отправившись, по словам дяди, к таинственному «информатору». Пайнс понятия не имел, что именно случилось с Кордрой, но вернулась она лишь под утро. Усталая, крайне разозлённая и разрисованная отвратительным узором из свежих ссадин и синяков. Вернулась и бросила на стол полусгоревший листок с кривым, непонятным почерком. Перевела дух, отпила немного из висящей на поясе фляги, и принялась рассказывать. — Лучше всего будет перехватить их именно там. Так мы точно не привлечём к себе лишнего внимания. Если сможем выбить пиратов из графика, то они не успеют вовремя выйти на свою цель, — девушка указала на точку, где предположительно будет совершено нападение, — и тогда судно с жемчугом будет спасено. Двух зайцев одним выстрелом, как говорится. Понятно? Пайнсы вновь кивают. Им больше нечего сказать — ни один из них не мог похвастаться даже половиной знаний о морских путешествиях, которыми располагала рыжая бестия. Они беспрекословно отдали ей бразды правления, позволяя стоять во главе своей спасательной экспедиции. — Нам нужен корабль, — Венди подняла серьёзный взгляд на Стэнли. — Быстрый, не слишком большой, способный вместить человек двадцать пять. Найдёшь? — А когда я тебя подводил, чертовка? — Стэн фыркает, отходя к окну, и молчит. Судно нужно было найти в самое ближайшее время, ведь каждая минута, каждая секунда у них на счету. Пока они просиживают штаны в уютной столице, Мэйбл вынуждена уживаться с отвратными, грязными пиратами и их не менее ужасным командиром. Пока Диппер неловко ковыряет отлегающий от стола кусок тёмной доски, Венди ловко сворачивает карты и листочки, укладывая их в свою сумку. Она, несмотря на побитый вид, кажется совершенно спокойной. Пайнс поднимает взгляд на девушку и замечает в её глазах скачущие нотки… азарта? — Не переживай, парень, — она неожиданно сильно хлопает его по плечу. — Вернём мы твою сестрёнку домой, даже глазом моргнуть не успеешь. Если за дело берётся Венди, — она улыбнулась, подмигивая, — то всё уж точно пройдёт, как по маслу! — останавливается в дверном проёме, бросая фразу, скорее обращённую к Стэну, чем к Дипперу, чей восторженный взгляд был прикован к девушке. — Соберите людей. Отправляемся завтра.

***

Мэйбл открывает глаза. Она лежит на кровати, укрытая мягким одеялом, и, честно говоря, чувствует себя не слишком хорошо. Вокруг неё совершенно не корабельная палуба, а уютная капитанская каюта. И когда она успела вернуться сюда и заснуть? В голове ни единой мысли, а последнее воспоминание — блеснувший на скреплённых в рукопожатии ладонях голубой огонь. Последствия сделки? — Проснулась, Звёздочка? — девушка только сейчас замечает сидящего за столом Билла. Он делает отметки на картах, соединяя непонятные для неё линии на бумаге, видимо, что-то планируя. — Как голова, не болит? Пайнс кое-как принимает сидячее положение, потягиваясь, и про себя отмечает, что вроде никаких неприятных ощущений нет. Общая слабость в себе, да и только. Она зевает и, покрутившись немного на кровати, вновь падает в объятия пушистого одеяла, зарываясь носом в подушку. — Приму это за «нет», — парень не сдерживает едкий смешок, продолжая заниматься своим делом. — Это всё сделка. Первый раз всегда особенный. Мэй чувствует, как к щекам приливает кровь из-за такой… неоднозначной фразы. Сильнее зарываясь лицом в подушку, она шипит что-то про плохо подобранные выражения и отвратительного пирата. Сайфер в ответ скалится уже привычной нагловатой усмешкой. Девушка переворачивается на спину. Она, конечно, могла бы пойти и погулять по палубе, обсудить последние новости с Оливером, помочь остальным убраться или перебрать припасы, но слабость ощущалась в каждой клеточке тела настолько сильно, что хотелось пролежать весь день, словно маленькое фруктовое желе. Но просто валяться — скучно, крайне-крайне скучно. Взгляд карих глаз натыкается на небольшую, покосившуюся книжную полку, прилепленную на левой стене. Идея приходит моментально. — Я могу почитать? — Мэйбл кивает в сторону книг, приподнимаясь на локтях. Билл бросает равнодушное «валяй», откидываясь на спинку своего стула и потирая переносицу в усталом жесте. Видимо, всё то время, пока девушка спала, он работал. Пайнс даже жаль парня немного, и она предпринимает странную попытку отвлечь его от столь монотонного занятия. — Может, выберешь мне что-нибудь на свой вкус? — Билл вопросительно выгибает бровь, как бы намекая, что, если Мэй хочет, она может подняться и взять себе что-нибудь сама. — Ну пожалуйста! — она тянет последнюю «а», вновь зарываясь лицом в подушку, и слышит в ответ лишь недовольное цоканье. Звук отодвигающегося стула. Тихие шаги. Буквально через несколько секунд на кровать приземляется толстая, потрёпанная книга с бордовой обложкой и блестящими золотыми буквами. Девушка расплывается в довольной улыбке, поднимая голову. «Аномалии, тайны и параллельные вселенные». — Тебе будет полезно, — отвечает Билл, словив на себе удивлённый взгляд девичьих глаз. Мэйбл фыркает и огрызается, что она сама знает, что ей будет полезно, а что нет. Огрызается, но берёт книгу в руки, проводит пальчиками по старой обложке, обводит поблёскивающее золото букв. Кидает последний взгляд на вернувшегося к работе Сайфера. Открывает первую страницу. Начинает читать.

***

Мэйбл неожиданно быстро втягивается в прочтение этого странного фолианта. Рассказы, воспоминания автора о путешествиях, научные статьи, повествующие о самых странных на свете существах, снабжённые кривоватыми зарисовками — всё это привлекало любопытную девушку к себе, манило её к изучению аномальной части мира, с которой раньше она была знакома лишь понаслышке. Неудобная кровать прогибается под чужим весом, и Пайнс отрывает взгляд от книги, переводя его на нарушителя её спокойствия. Им оказывается капитан. Он, оставивший бордовый камзол на спинке стула, сейчас сидел, облокотившись о стену, и усталым взглядом смотрел куда-то в стену. Мэй замечает перекосившийся воротник льняной рубашки и у неё прямо руки чешутся его поправить. Девушка в самый последний момент одёргивает себя, слишком резко отвернувшись. Чушь какая-то в голову лезет, тьфу! Тишина, установившаяся в каюте, не кажется неловкой или давящей, нет. Она наоборот ощущается, словно нечто домашнее и уютное. В девичьей голове неосознанно всплывают воспоминания о последней ночи в своей комнате. Там даже постоянные отголоски чужих голосов и отдалённые шаги не спасали от давящего, некомфортного ощущения, навеваемого стенами родного дома. — А правда, что существует бесконечное множество альтернативных вселенных? — Мэйбл утыкается взглядом в книгу, повторно пробегаясь глазами по тексту, будто бы проверяя, всё ли правильно сказала. Сайфер отвечает тихо, не сдвигаясь с места, прикрыв глаза: — Многие считают, что это просто теория, — он осторожно поворачивает голову из стороны в сторону, разминая затёкшие мышцы, — но лично я уверен, что это правда. Наша огромная вселенная населена самыми разными аномалиями, демонами и даже хранителями магических сил. На фоне всего этого не верить в существование параллельных вселенных и всего такого как-то глупо. Пайнс кивает, вновь погружаясь в чтение. Валяться на кровати надоедает, поэтому она медленно принимает сидячее положение, облокачиваясь на стену, сидя плечом к плечу с Биллом. — Как думаешь, есть ли где-то там вселенная, где мы встретились в совершенно других обстоятельствах? — капитан даже приоткрывает глаз, в полутьме комнаты отливающий тёмным золотом, с интересом смотрит на говорящую девушку. — Представь, всё может быть наоборот: я буду злым пиратом, а ты — сбежавшим наследником аристократической крови. Ну или я русалка, а ты охотник за морскими сокровищами, — Мэй затихает на секунду, а после с тихим смешком продолжает: — Всегда хотела быть русалкой. Девушка улыбается так по-детски и ярко, что Билл не выдерживает и тоже растягивает губы в лёгкой ухмылке. Если бы у него попросили описать девчонку всего парой прилагательных, он бы обязательно включил в их список «странная», «шумная» и «ненормальная». (Он никогда не признается себе, что первое слово, возникающее при взгляде на юную Пайнс — «солнечная»). — Могу точно сказать, что есть реальность где я кот, а ты — случайно набредшая на меня девчушка. Там ты такая же ненормальная, а я всё так же обворожителен, — на вопросительный взгляд шоколадных глаз демон лишь сильнее ухмыляется. Немое «откуда?» практически написано у Мэйбл на лице. — Считай, что это моя маленькая тайна. — Очередная маленькая тайна, — тут же поправляет его девушка. — А кто сказал, что будет легко? Пайнс молча откладывает книгу в сторону и поворачивается к Билу всем телом, поджимая колени, складывая на них сжатые в кулаки ладошки. Сайфер выгибает бровь, но молчит. — Ты обещал рассказать мне про аномалии! — голос звучит уверенно, звонко и капитан понимает, что уйти и сказать «нет» он попросту не сможет. Сделка есть сделка. — Я уже немного прочла про них, но хочу услышать это… и из твоих уст тоже, — склоняет голову в сторону, позволяя тёмным волосам водопадом рассыпаться по плечам. — Пожалуйста. Демон фыркает в ответ, потирает переносицу, задумывается. Вздыхает. Переводит взгляд на девушку, сталкивается с тёмными глазами, в которых искрится настолько сильный интерес, что это даже как-то ненормально. — Аномалии, — начинает Билл, — это особенная часть любого мира. Нет на свете места, в котором бы их не было. Гномы, русалки, феи, надоедливые духи, мнущие одежду в шкафах и путающие девушкам волосы по ночам — только верхушка айсберга. На самом деле существ куда больше, есть даже люди, посвятившие жизнь их изучению, классификации, и… — Как дядя Форд? Сайфер морщится при упоминании этого человека, но согласно кивает. — Как Форд. Билл говорит и говорит, и для Мэйбл мир с каждым последующим словом всё сильнее переворачивается с ног на голову. Буквально неделю назад она бы лишь посмеялась над очередными невероятными зарисовками в дневниках своего дяди, да отмахнулась бы от предложенного «магического» кулона — безделушка, мол, не иначе. Сейчас же весь мир начинает казаться… другим? — Но как так вышло, что я жила столько, ходила по тому же миру, что и остальные, — девушка невидящим взглядом рассматривает собственные руки, будто бы видя их впервые, — и никогда не натыкалась на аномалии? Они ведь есть везде, так как же я могла… Как другие могут? Билл ловит себя на мысли о том, что блестящие в тусклом свете каюты шоколадные глаза настолько пропитаны разочарованием и беспокойством, что ему самому становится плохо. Мэй как ребёнок — наивна, чиста, солнечна — и желание защищать и оберегать сильнее здравого смысла, бунтующего на задворках сознания. Билл говорит себе, что это глупо. Говорит, что от подобного в голове следует избавляться, что это лишь лишние проблемы. Говорит, что, видимо, совсем заработался, раз думает о подобном. Говорит, говорит, говорит… …но продолжает неотрывно смотреть в девичьи блестящие глаза. — Если ты не находишь вокруг чего-то особенного, — он старается улыбнуться максимально ободряюще, но выходит не очень, — то, скорее всего, просто плохо ищешь. Вокруг такой яркой Звёздочки всегда есть что-то волшебное, уж поверь мне. Девушка замирает на секунду, будто бы осознавая что-то. В голове вспышкой пролетает пугающая мысль, заставляя Пайнс замотать головой, вновь облокачиваясь о стену. Нет. Таким мыслям в её голове не место. Глупости. Глупости. Г л у п о с т и. В каюте образовывается тишина, прерываемая лишь отголосками чужих голосов, доносящихся с палубы. Мэй буравит взглядом стену с большой картой, думая о чём-то своём. — Эй, Билл, — парень тянет тихое «что?», но смотрит всё равно перед собой, а не на собеседницу, — а почему вымерли единороги? Парень усмехается, чуть поворачивает голову в сторону Пайнс и начинает рассказывать. Вечер обещает быть увлекательным. И за звуком чужого голоса Мэйбл всё же не может отогнать от себя ту самую пугающую мысль. Мысль о том, что золотая радужка чужого, не скрытого повязкой глаза кажется ей невероятно красивой.