Под жемчужными парусами

— Да ты за дуру меня держишь! Мэйбл смеётся, лёжа на спине, при этом свесив голову с кровати. Помещение уже долгое время было наполнено интересными разговорами, рассказами и издевательством над кривыми иллюстрациями в старой, принесённой Сайфером книге. Девушка прикрывает лицо рукой, пытаясь успокоиться, но не выходит. — Обижаешь, Звезда, обижаешь, — Билл слишком напыщенно фыркает, но от взгляда Пайнс не укрывается улыбка, неумолимо расползающаяся на капитанском лице. Перевёрнутая вверх тормашками комната кажется ей чуть более светлой. — Если бы я хотел обвести тебя вокруг пальца, ты бы даже не заметила, уверяю! — Заметила бы, заметила! — Мэй резко приподнимается, едва ли не падая с края кровати, удержавшись только за счёт собственной удачи. — Я всегда всё замечаю! Мэйбл нравится вести себя глупо, «неправильно», не как вычурная аристократка. Биллу нравится, что в душе Мэйбл всё ещё немного ребёнок. — Не рассказывай мне сказки, Звёздочка. Вчера ты навернулась о порог, про существование которого знала с самого первого своего дня здесь! — Я замечаю! — Мэй настолько сильно стоит на своём, что Сайферу прямо смешно. Он растягивает на губах эту привычную нагловатую ухмылку и уж было открывает рот, чтобы сказать что-то поддевающее, с мелкой издёвкой, но не успевает и слова выговорить, как девушка продолжает: — Ты свой компас всегда носишь на правой стороне, а сегодня он на левой. На камзоле все пуговицы золотые, но одна чуть темнее остальных. Ты не любишь тимьян, когда солнце слишком сильно светит и когда я задаю вопросы о дяде, — девушка сложила ноги по-турецки, и, чуть склонив голову, начала загибать пальцы. — Твоя любимая книга — та, бордовая, которая слева. Она такая затасканная, что вот-вот развалится. Тебе нравится рассказывать о чём-то, хоть ты этого и не признаёшь, а ещё ты упрямый и самовлюблённый, но заботишься о своих людях. И, — она остановила свой блуждающий взгляд на затихшем парне, улыбнувшись, указывая тонким пальчиком на чужое лицо, — у тебя веснушки ярче стали. Видишь, — девушка гордо выпрямила спину, явно довольная собой, — я многое замечаю, просто не всегда говорю. Билл, кажется, даже дышать перестаёт. Просто смотрит на улыбающееся девичье лицо и немного теряется в собственных неправильных и ненормальных мыслях. Когда в последний раз он слышал нечто… подобное? Мэй, так чертовски довольно покачивающая головой из стороны в сторону, замечает резкую перемену в настроении собеседника, и сразу же думает, что, возможно, взболтнула лишнего. Сайфер сегодня был в поразительно хорошем настроении. Может, она как раз сейчас его и испортила? — Эм, извини, я немного, ну это, палку перегнула, видимо, — Пайнс передёргивает плечами, чувствуя себя неуютно под пристальным, практически неморгающим взглядом капитана. Она поправляет волосы, слабо улыбается — неловко-неловко, даже виновато немного — и не находит больше слов. Повисшую тишину в каюте разрывает резкий стук в дверь. Незваный гость, не дождавшись ответа, ворвался в помещение, словно маленький ураган. Маленький, запыхавшийся рыжий ураган по имени Оливер. — Капитан, капитан! — он в тщетных попытках отдышаться облокотился о дверной косяк, шумно вдохнул, выдохнул, и поднял искажённое встревоженной гримасой лицо на Сайфера. — Первые аномалии за бортом, капитан! И они вам не понравятся. Мэйбл казалось, что Билл обладает невероятной способностью переключать свои эмоции буквально по щелчку пальцев. По-другому объяснить то, как он вдруг за секунду вернулся в строй, подскакивая на месте, она не могла. На ходу накидывая бордовый камзол, демон молчал, подозрительно быстрым шагом направившись к выходу. Девушка лишь успела крикнуть вслед что-то отдалённо похожее на «подождите меня» и, путаясь в колючем одеяле, поскакать за парнями. На палубе было подозрительно тихо. Матросы, собравшиеся возле правого борта, молчали, обмениваясь тревожными взглядами. Стоило капитану приблизиться, как люди расступились, пропуская своего предводителя к перегородке, за которой где-то далеко внизу плескалось тёмное море. Он высунулся вперёд, серьёзным взглядом буравя синюю водную гладь. Мэй, не решившаяся пробираться через толпу пиратов, остановилась возле Оливера. Тот на вопросы не отвечал, лишь указал вниз, на воду, мол: «смотри давай, потом поспрашиваешь». И Пайнс смотрела. Смотрела до тех пор, пока среди бесконечного синего цвета не мелькнула человеческая голова и поблёскивающая в лучах заходящего солнца чешуя хвоста. — Это русалки! — Мэй высунулась вперёд, едва ли не перегибаясь через борт. — Русалки, настоящие русалки! — она обернулась, счастливым взглядом окинув команду. Почему-то никто её энтузиазма не разделял. До этого молчавший Билл сильнее сжал руками деревянный корабельный борт. — Это не русалки, Звезда, — он поднял взгляд от морской глади, переводя его на практически скрывшееся солнце, — это сирены. Девушка чуть подалась назад после услышанного, уже как-то не имея столь острого желания посмотреть на аномалию поближе. Той немногой информации, что осталась в девичьей голове после прочитанных книг и услышанных историй, хватало, чтобы быть на сто процентов уверенной, что видеться с подобными представителями морской фауны ей как-то не хотелось. — Ну, сирены, да, — неуверенно начала девушка. Она всё ещё не понимала, почему все вокруг были настолько встревожены, настолько подавлены. Пайнс ни разу ещё не видела команду такой. — Что в них такое? Мы всё равно на корабле, какая разница? Оливер шикнул, потянув подругу за плечо. Он пытался без слов намекнуть, что сейчас не время, что она может задать всё те же вопросы потом, когда все разойдутся, но девушка лишь сбросила чужую руку, всё так же ожидая ответа. — Сирены — глубоководные существа, водящиеся только в центре Нейтральных Вод. У них чертовски развита интуиция и какие-то ненормальные связи с высшими силами, — начал Билл, не сдвигаясь с места. – Так что тот факт, что хищные аномалии следуют за нашим кораблём, явно не радует, — Мэй краем глаза уловила очередной блеск чешуйчатого хвоста где-то внизу. — Что-то грядёт. Что-то очень нехорошее. Пираты всё так же молчали. Не было встревоженного перешёптывания, не было страха или паники. Люди просто стояли в тишине, наблюдая за тем, как внизу, за бортом, то и дело блестит далеко не рыбья чешуя. Витающее в воздухе напряжение было практически физически ощущаемым. Через какое-то время молчания один из пиратов выругался и, сдвинувшись с места, принялся махать руками, разгоняя собравшихся. В этом коренастом мужчине достаточно пугающего вида девушка узнала Эдварда — пирата, который так сильно напугал её в первый день пребывания на корабле. Тогда, столкнувшись с этим пугающим, длинноволосым мужчиной с ужасным шрамом на лице, она так сильно испугалась! Сейчас он казался чем-то обыденным и привычным. — Давайте, разошлись, что встали? — он толкал зазевавшихся пиратов в спины, заставляя сдвигаться с места. — Работать кто за вас будет, черти? Пошли прочь, потом поглазеете! Сирен будто бы никогда не видели! — Оливер остановился возле Пайнс, желая что-то сказать, но тут же получил сильный толчок в спину. — Ты тоже, кухарочка, двигай ногами. Одними впечатлениями сыт не будешь, двигай! — паренёк, пробурчав что-то обиженное, всё же сдвинулся с места. Мэйбл хотела поспешить за ним, но была остановлена широкой, массивной рукой Эдварда. — А ты, принцесса, куда намылилась? Тебя капитан ещё не отпускал. — Пусть идёт, — голос Билла был тихим, едва слышным, но всё же уверенным. Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и всё же отошёл от борта, серьёзно глядя на своего самого близкого помощника. — Ты нужен мне в каюте. Сейчас. Есть, о чём поговорить. Эд ещё некоторое время постоял, сжимая хрупкое женское плечо, переводя взгляд с Морского Демона на его Звёздочку, а после бросил беглое «как знаешь» и медленным шагом направился к капитанской каюте. Пайнс так и осталась стоять одна, глядя за борт, на воду, где то и дело появлялись и исчезали серебряные чешуйчатые хвосты. Она не была знатоком пиратских суеверий, но тёмная морская гладь буквально гипнотизировала, затягивая сознание куда-то глубоко-глубоко, вызывая в душе липкое чувство страха и беспомощности.

Такое же отвратное и липкое, как у неё в кошмарах.

Что-то грядёт. Что-то ужасное.

***

Если бы у Диппера спросили, с чем бы он хотел связать свою жизнь, то он сразу, не задумываясь, ответил бы «с путешествиями». Никогда не сидеть на месте, постоянно изучать что-то новое, встречать интересных людей, вдыхать воздух незнакомых мест, удивляться красоте чужих городов… Быть везде проездом, везде немного, везде и одновременно, ирония, нигде. Для Пайнса во всём этом было нечто прекрасное, нечто завораживающее, нечто, заставляющее в тайне от родителей расписывать долгие планы путешествий, которым никогда не дано сбыться. Диппер обожал путешествия, но при этом никогда по-настоящему не путешествовал. Именно поэтому, как только корабль оторвался от земли, на парня накатил такой приступ эйфории и невиданного счастья, что, казалось, он был готов горы сворачивать! Вся команда то и дело шугалась от Пайнса, предпочитая заниматься своими делами, а не выслушивать сотни слов в минуту про аномалии и тонкости их изучения. Вся команда, но, к всеобщему удивлению, не Венди. Ей, подозрительно задумчивой и серьёзной в последнее время, пришлись по душе эмоциональные тирады Диппера. Сказать, что девушка прямо вслушивалась в них, было нельзя, но хотя бы блеклую видимость наличия собеседника она создала. Парень не обижался — видел, что что-то капитана тревожит, что-то своё у рыжей на уме, и был просто благодарен за то, что она находится рядом. — Смотри только не засматривайся на хвостатых, — девушка улыбнулась, облокачиваясь о борт, переводя взгляд на тёмный горизонт, за которым буквально несколько минут назад скрылось солнце. — Вдруг это окажется не прекрасная русалка, а сирена? Эти леди обожают молоденьких моряков. Глазом моргнуть не успеешь — как пойдёшь на корм морским жителям. — Дядя Форд рассказывал, что сирены редко попадаются обычным мореплавателям, — Пайнс, до этого крутившийся, словно заведённый волчок, рядом, всё же более-менее успокоился, останавливаясь. — Они в основном в самых глубинах находятся, в каких-то местах определённых, разве нет? Кордрой молчит некоторое время, погружённая в свои мысли, а после рассеянно кивает, запуская длинные пальчики в яркие огненные волосы. — Ну да, в определённых местах. Ближе к центру Нейтральных Вод они вообще на корабль могут бросаться, совсем безумные. Образовавшаяся тишина давит на плечи, словно тяжёлый камень. Пайнс долго не решается, но всё же резко поворачивает голову в сторону собеседницы: — Венди, эм, — парень пытается подобрать слова получше, но когда девушка, накручивая рыжую прядь на палец, медленно поворачивается к нему и сталкивается взглядом с карими глазами, он теряется. — Всё, ну знаешь, нормально? Ну, в порядке? Ты понимаешь, о чём я, да? Ну... — Нормально, — Кордрой вздыхает. Шум волн смешивается с отдалёнными людскими голосами. — Просто… плохое предчувствие. — Предчувствие? — Да, — взгляд у рыжей настолько серьёзный, что любые слова застревают где-то в горле. — Нужно быть осторожными. Что-то приближается. Диппер молчит. Молчит, смотрит вдаль и думает о том, что никакие плохие предчувствия не помешают ему вырвать сестру из лап Морского Демона. Только не сейчас.

***

— Я тоже замечаю, Звезда. Девушка, укутанная в одеяло, сонно мычит, переворачиваясь на другой бок. Ото сна её удерживало только блеклое полыхание огонька свечи и голос Сайфера, сидящего за столом. Этот день вымотал её, поэтому сейчас отдых казался чем-то невероятно нужным, словно глоток воды в жаркий день. Мэй даже не спрашивала про тот инцидент с сиренами - просто послонялась вокруг, а после, как только солнце окончательно скрылось за горизонтом, отправилась спать. — Ты волосы поправляешь, когда волнуешься. Пайнс не может сдержать улыбки. Натягивает покрывало повыше, скрывая счастливое лицо, прикрывает глаза. Глупости.

Глупости-глупости!

Глупости!

Этой ночью ей впервые за долгое время не снятся кошмары...