Под жемчужными парусами

…кошмары приходят в реальности. Мэйбл сваливается с кровати, проезжая несколько метров по полу. Полнейшая темнота. Крики с палубы. Корабль кренит из стороны в сторону. На пол валятся книги, стол с противным скрипом ездит с места на место. Подняться на ноги не выходит. Девушка ползёт на коленях до дверей, то и дело падая. Рядом с жутким грохотом приземляется небольшой шкафчик. Страшно. Чертовски страшно. Наощупь найдя ручку, она толкает дверь, практически вываливаясь на палубу. В шоколадных глазах застывает настоящий ужас. Темнота. Пробирающий до костей ветер. Ледяной ливень. Гром. Непонятные крики. Волны, захлёстывающие людей с головой. Шторм. Господи, это шторм. И таких штормов Пайнс ещё никогда не видела. Девушка стоит, схватившись за дверной косяк. Корабль качает так, что удерживаться на одном месте практически нереально. Небо затянуто густыми тучами. Невозможно понять день это или ночь. Оглушающий грохот слева — и девичьи глаза распахиваются: кто-то из пиратов, не удержавшись, валится вниз. Его последний крик скрывают сомкнувшиеся над головой волны. Мэй чувствует, как к горлу подступает комок тошноты. Тонкие пальчики разжимаются, позволяя ей упасть на колени. Деревянный пол залит ледяной водой. Свежие ссадины жжёт. Смерть стоит буквально за плечом. Больно. Страшно. Больно. Страш… — Чёрт возьми, Звезда! — корабль шатает и голова у Пайнс кружится нещадно. Кто-то дёргает её за плечи, заставляя подняться на ноги. Взгляд фокусируется долго, но всё же вылавливает из общей картины знакомое лицо. Мерцающий золотом глаз. Повязка. Растрёпанные светлые волосы. Билл. Девушка неосознанно вцепляется до побеления костяшек в его промокший бордовый камзол. Страх отступает. — Что ты здесь забыла? Мэй раскрывает рот, дабы что-то сказать, но язык заплетается. Корабль резко накреняется, зачерпывая бортом воду. Девушка остаётся на ногах только благодаря Сайферу, схватившему её за талию. Тот успевает заскочить в каюту: вместо падения за борт — резкий удар о дверной косяк и очередное болезненное падение на пол. Тело бьёт крупная дрожь. Холодно. Холодно и страшно. Мэйбл знала, что шторма в открытом море ужасны. Но никогда не представляла, что настолько. — Смотри на меня, — капитан неожиданно оказывается рядом, хватая девушку за запястье. В каюте темно, пол заливает ледяная вода. Пайнс чувствует себя настолько беспомощной и потерянной, что практически захлёбывается этими отвратными чувствами. — На меня, Звезда, на меня! — чужая рука поднимает девичий подбородок, заставляя шоколадные глаза столкнуться с мерцающим золотом. Корабль вновь сильно накреняется, и Билл тянет девушку на себя, не давая той снова распластаться на полу. — Сиди здесь. Не высовывайся. Слышишь меня, Звезда? Мэй смелая. Она сбегала из дома, перечила матери, никогда не признавала, что боится чего-то. Садилась на первый попавшийся корабль, бросалась из крайности в крайность, шла до конца в любых ситуациях. Вступала в перепалки с пиратами, тянула руки к сиренам, сидела на самом краю борта, болтая ножками. Мэй смелая. Но даже самые смелые принцессы ломаются. — Мне страшно, — голос надламывается на последнем слове, срываясь. Темнота давит со всех сторон. Одежда промокла до нитки. Корабль кидает из стороны в сторону. Девушка не может перестать связывать происходящее со своими кошмарами. Осознание того, что всё это реально до сих пор не приходит. Тонкие пальчики сжимают обшитый золотыми нитями камзол, цепляясь за этот кусок промокшей ткани, словно за последнюю надежду на спасение. — Билл, господи, мне так страшно. Корабль накреняется так сильно, что Мэй вместе с Сайфером прокатываются по полу, ударяясь о стену. В нескольких сантиметрах с грохотом сваливается стол. Пайнс обнаруживает себя прислонившейся лбом к чужому плечу. Кажется, что происходящее — просто один из кошмаров, ужасный и нереальный. Ущипни посильнее — и всё закончится, всё будет в порядке. Раскроешь глаза — и ты снова в кровати, с книгой в руках и улыбкой на лице. Ладони покрыты занозами. Ноги стёрты в кровь. Новые раны болезненно саднят даже на лице. Ничего не помогает проснуться. Это реально. Реально. Р е а л ь н о. — Звезда! Звезда! — Билл трясёт девушку за плечо, пытаясь привести в себя, но та сидит, зажмурившись, и не может сдвинуться с места. — Чёрт, Мэйбл, приди в себя! Собственное имя режет слух. Отрезвляет. Заставляет вздрогнуть, поднять взгляд на Сайфера. Ни капли страха в золоте чужих глаз. Ни капли. Демон. Во всех смыслах демон. — Не выходи отсюда. Скоро всё закончится. Главное — не выходи, поняла меня? Не высовывайся! — Пайнс буравит взглядом радужку не скрытого повязкой глаза и понимает. Он оставляет её здесь. Оставляет её в безопасности, а сам идёт туда, на верхнюю палубу. На палубу, то и дело накрываемую волнами. На палубу, где люди не чувствуют онемевших от холода конечностей. На палубу, за пределами которой щёлкают острыми зубами хищные сирены. Понимает и вцепляется в бордовый камзол ещё сильнее. — Ты поняла? Кивает. Чувствует прикосновение чужой руки — Билл осторожным движением убирает мокрые пряди тёмных волос от девичьего лица. Даже сквозь затянувшую всё вокруг темноту девушка видит его фирменную ухмылку. — Не волнуйся, Звёздочка. Демон и не из таких штормов выбирался. И он, отцепив её руки от своего предмета одежды, исчезает во тьме. Мэй слышит, как хлопает дверь. Сворачивается клубочком, притянув колени к груди. В поместье мама никогда не могла добровольно затащить дочь в храм, не могла заставить гиперактивного ребёнка отстоять службу или выучить длинную молитву. Не могла заставить её обращаться к кому-то неизвестному, великому, находящемуся где-то там, высоко-высоко, за облаками. Но сейчас девушка закрывает глаза. Закрывает глаза и сама начинает молиться. Чертовски странно молить небеса о снисхождении к демону. Но она молит. И она провела бы за этим занятием всё своё время, но из бесконечного потока мыслей девушку выдёргивает знакомый голос. Оливер. Она едва ли различает его за бесконечным шумом и раскатами грома, но знает, что он рядом, будто бы за дверью. Девушка буравит взглядом дверь с небольшим круглым окошком. Что-то тянет её туда. Тянет сильно. Интуиция. Голос внутри кричит: «Давай, иди, ты обязана! Подойди, посмотри, боже, ты должна!». Пайнс знает, что Билл сказал сидеть на месте. Пайнс знает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Пайнс знает, что совершает ошибку. Но встаёт, не выдерживая напора собственных мыслей, и, врезаясь на ходу в стены и мебель, движется к двери. Маленькое округлое окошко находится высоко. Мэй приподнимается на носочках, выглядывая, и ищет глазами источник знакомого голоса. Среди беспросветной стены дождя различить что-то сложно, но она пытается. Разглядывает каждого пирата, находящегося на палубе, пытается выискать знакомые черты и… И находит. Находит и замирает. Сердце пропускает удар. Корабль в очередной раз накреняется и Оливер, стоящий возле самого борта, оступается, падая вниз. Мэйбл видит, как он успевает схватиться на самый край борта. Видит, как он висит на одной руке, не имея возможности подтянуться. Различает его отчаянный крик среди остального шума. Она, но не остальные. Пираты слишком заняты спасением корабля, они не слышат скрытого за громом голоса, не видят Оливера, висящего на волоске от смерти. «Я местный повар, Оливер!». Мэй чувствует, что её тело движется само. Она толкает дверь. Делает шаг вперёд. В лицо ударяет поток ледяного ветра вперемешку с дождём. «Я не хочу сделать тебе больно или что-то такое, ты просто так одиноко сидела». Корабль шатает, но девушке удаётся удержаться на ногах. Она, перебираясь рукой по стенам и облокачиваясь о перегородки, старается идти как можно быстрее. Падает. Чувствует, как что-то больно втыкается в ногу. Плюёт на боль. Поднимается. «Хэй, ты главное не бойся!». Она не боится. Оливер сделал для неё слишком много, чтобы она вот так вот позволила ему умереть. Только не сейчас. Только не здесь. Только не… — Руку! — она кричит максимально громко, перегибаясь через борт. Парень тянется вверх, хватаясь за протянутую ладонь, и Мэйбл упирается ногами в низ перегородки, пытаясь затянуть его обратно. Она должна это сделать. Она обязана. Она не может позволить Оливеру умереть. Она не бросает своих друзей. Корабль накреняется в другую сторону и Мэй, чувствуя это, делает последний рывок и валится на спину. Рядом приземляется затянутый на палубу Оливер. Массивные капли дождя бьют по лицу, заставляя зажмуриться. Девушка не чувствует онемевших конечностей — даже боль отошла на второй план. Она спасла его. Она спасла. Ей удалось. Она спасла. Пайнс облокачивается о борт, пытаясь подняться. Сил хватает лишь на то, чтобы кое-как подтянуться на руках, принимая неустойчивую вертикальную позицию. Оливер, успевший подскочить на ноги, несётся в сторону девушки, сжимая в руках верёвку, другая часть которой привязана к основанию мачты. Мэйбл различает среди общего шума нечто отдалённо похожее на «хватайся» и «скорее». Тянет руки вперёд, собираясь схватить протянутую ей верёвку… И вдруг чувствует, что палуба уходит из-под ног. Секундное непонимание. Крик Оливера. Болезненный удар о холодную поверхность. Вода поглощает тело за секунду, не давая даже вдохнуть. Рядом едва различимо поблёскивают серебряные хвосты. Лёгкие наполняются жидкостью. Картинка перед глазами сменяется беспросветной тьмой. Последним, что слышит Пайнс, становится срывающийся крик, доносящийся с палубы: — Капитан, человек за бортом! — тишина, и лишь едва различимые отголоски: — Капитан, за бортом Мэйбл!