Под жемчужными парусами

Как только Смит скрылся из поля зрения, Мэйбл тут же принялась хаотично перебирать подкидываемые подсознанием мысли и идеи. Несмотря на то, что самая шумная проблема была устранена, всё равно оставался нерешённым главный вопрос: как отпустить русалку, если это такой редкий шанс на то, чтобы заработать? Нападать на другие корабли они сейчас не могли, а поломки, оставшиеся после шторма, постоянно напоминали о себе. Нужно было каким-то образом спасти жизнь существу, так отчаянно пытающемуся выпутаться из сетки, и при этом не сделать ситуацию с кораблём ещё хуже. Идея пришла неожиданно. Пайнс резко развернулась, практически выкрикивая чужое имя: — Оливер! — парень, услышав, выбрался из толпы, приближаясь поближе. — Их слёзы — они ведь ценные, да? Их ведь можно продать? — Конечно! — повар ответил сразу же, подкрепляя свои слова уверенным кивком. — Сумма будет намного меньше, чем за саму русалку, но… — Но её хватит на то, чтобы покрыть расходы на починку корабля? У Пайнс в глазах было столько надежды, что, казалось, она вот-вот начнёт светиться изнутри, словно самая настоящая звёздочка. Оливер прикинул в голове цифры, перевёл взгляд на русалку, сжимающуюся в испуганный комочек, и вздохнул. — Если найдём хорошего алхимика, то да. У Морского Демона должны быть знакомые, которые заинтересуются. Мэй не удержалась от яркой улыбки, расцветающей на губах. Шанс на то, что русалка покинет палубу живой и невредимой с каждой секундой становился всё больше и больше. Она не понимала, что именно толкает её на подобные поступки, просто… Просто это казалось правильным. Чем-то, что было нужно. Пайнс, у которой не получалось спасти даже саму себя, находила отдушину в помощи другим, попавшим в беду. И это помогало. — А ты как собираешься у неё слёзы собирать? Силой, что ли? — по толпе пиратов прокатился смешок и волна подстёгивающих комментариев. — Они пусть и существа, но не совсем глупые же. Ни одна русалка реветь не станет — вон, даже эта сейчас держится! Позади послышался шумный выдох и аномалия вновь принялась биться в сетях, пытаясь выбраться. Пираты, шумные, громкие, перевязанные и побитые пугали её — это было видно сразу. Мэйбл нужно было как можно скорее разогнать собравшуюся компанию. И где носит Эдварда, когда он так нужен? У него подобное всегда получалось куда лучше. — Я поговорю с ней. Беглые смешки переросли в настоящий хохот. Оливер успокаивающе похлопал девушку по плечу, но она лишь махнула рукой, мол «всё в порядке, не волнуйся». Пусть они и не верят в то, что нечто подобное сработает, Пайнс почему-то была уверена, что всё будет в порядке. — А как я это сделаю — это уже моя проблема, — она вытянулась, словно струна, поправляя бордовый камзол на плечах и окидывая серьёзным взглядом мужчин. Они, будто прочувствовав давящую решимость, полыхающую в карих глазах, и стушевались, замолкая. — А вам следует вернуться к работе. Мы и так здесь задержались. Кок принялся поддакивать, разгоняя особо заинтересованных в том, что будет происходить дальше. Пираты, фыркая и говоря, что ничего не получится, принялись расходиться, вновь отправляясь заниматься своими делами. Буквально за несколько секунд все лишние глаза исчезли, распределяясь по палубе, оставляя уверенную в себе Пайнс наедине с испуганной русалкой. Девушка повернулась, сталкиваясь взглядом с аномалией. Она, видимо, немного успокоилась, так как перестала дрожать и пытаться хаотично выпутаться из сети. Просто лежала, прижав руки к оголённой груди, и смотрела на свою спасительницу большими, синими глазами. Только сейчас Мэй заметила эту их русалочью красоту, о которой читала в книгах, что аккуратно располагались на полках в капитанской каюте: казалось, в чужой радужке плещутся, переливаясь, волны с маленькими вкраплениями морской сияющей пены. Это завораживало. — У тебя очень красивые глаза, — девушка осторожно приблизилась, опускаясь на колени, чтобы быть с русалкой примерно на одном уровне. Существо напряглось, будто бы готовясь в любой момент отпрыгнуть в сторону, спасаясь. — Не бойся. Теперь всё будет в порядке. Аномалия чуть приподнялась, передвигая массивный хвост, чтобы принять сидячее положение. Она склонила голову на бок, рассматривая девушку, и, кажется, медленно переставала воспринимать её, как нечто опасное. Пайнс растянула губы в улыбке, окончательно располагая успокоившуюся русалку к себе. — Меня зовут Мэйбл и я здесь, чтобы помочь тебе.

***

— Так ты прибыла из более холодных вод? Мэй сидела на массивном ящике, болтая ногами. На полу, удобно разложив сияющий хвост, сидела русалка, со счастливым лицом поедающая сухофрукты. Сейчас она не выглядела испуганно или ошарашенно, скорее даже… счастливо? После того, как Пайнс титаническими усилиями выпутала аномалию из сетей, стараясь их не порвать, она сразу же отдала той одну из притащенных Оливером широких рубах, чтобы прикрыть наготу и не привлекать к себе лишнего пиратского внимания. Русалка выглядела, словно подросток, что наталкивало на мысль о том, что она не так уж и долго существует в своём новом обличии. Существо не пыталось сбежать, не вело себя агрессивно или зло — оно просто сидело, опустив голову, и слушало бесконечные щебетания Мэй, скачущей вокруг. Со временем оно даже принялось отвечать на поставленные вопросы и вставлять некоторые фразы. Кажется, это действительно помогало. Русалка на удивление быстро согласилась на сделку. Видимо, окончательно осознав, что Пайнс не желает ей зла, аномалия обменяла свои слёзы на путь к столь желанной свободе. Мэй, относившая пузырёк с ценной жидкостью Оливеру на хранение, выпросила у него небольшой мешочек сухофруктов, что без дела валялись где-то внизу, в камбузе. Повар причитал, что морские аномалии редко едят человеческую пищу, но всё-таки просьбу выполнил. Сладости пришлись русалке по вкусу. Её и без того переливающиеся глаза, казалось, сияли ещё ярче прежнего, когда она, недоверчиво относившаяся к принесённой еде, вдруг почувствовала её сладковатый вкус. — Так ты любишь сладкое, да? — русалка закивала, воодушевлённо пережёвывая засушенное яблоко. — Тогда я буду звать тебя Кэнди. Ты не против? Аномалия в тот момент замерла, так и не поднеся следующий кусочек лакомства ко рту. Мэй испугалась, что, может, задела её или сказала что-то не так, но в следующий момент девушка вдруг расплылась в лёгкой улыбке, опуская взгляд волшебных глаз: — Спасибо, — она осторожным движением убрала синие волосы за ухо. — У меня никогда раньше не было имени. С того момента их общение пошло намного лучше. Несмотря на то, что русалка имела возможность уйти в любой момент, она предпочла остаться немного со своей новой знакомой. Как она сама говорила, ей редко выпадает возможность вот так вот просто пообщаться с кем-то из «верхнего мира», так что зачем её упускать? — Да, из более холодных, — Кэнди согласно закивала. — Там было много льдин и красивые чёрно-белые птицы! Но потом люди на больших кораблях стали слишком часто вылавливать моих сестёр и мне пришлось уйти. Здесь я совсем недавно. — Вот как, — Мэй задумалась, буравя взглядом деревянный пол. Если бы она не вступилась, Кэнди бы больше никогда не увидела никого из своих, никогда больше не вернулась обратно в воду. Сколько ещё русалок, безобидно существующих в морских просторах, постоянно подвергаются таким агрессивным нападениям со стороны людей? Разве это того действительно стоит? — Эй, Мэйбл! Пайнс тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и посмотрела в сторону окликнувшей её аномалии. — А ты здесь капитан, да? Девушка почему-то почувствовала, как вспыхнули щёки после услышанной фразы. Она отвела взгляд, хихикая скорее нервно, чем смущённо. Вопрос о том, как там Билл не покидал её головы с самого утра, но пираты не пускали никого в его каюту, кроме Эдварда, а тот, видимо, пока что помогать девчонке не собирался. Несмотря на то, что разговоры с Кэнди действительно отвлекали, мысли всё равно рано или поздно возвращались к одному и тому же человеку. Проклятые чувства. — Нет конечно, с чего ты взяла? — У тебя такая красивая одежда! — русалка указала пальцем на бордовый капитанский камзол. Мэй так и не нашла в себе силы для того, чтобы снять его со своих плеч. С ним было спокойнее. — Такую носят только капитаны! И все те люди послушались тебя, даже тот ужасный мужчина, что постоянно кричал, а слушаются только настоящих капитанов! Русалка часто путалась в словах и составляла предложения, словно ребёнок, но Пайнс всё равно была рада с ней поговорить. Постоянная восторженность, звучащая в голосе, будто бы прогоняла все тёмные тучи, сгустившиеся над головой, заставляя солнце засиять ярче. — Нет, всё совсем не так. Капитан — другой человек, и накидка это его. А я здесь просто как, ну… — Как его жена? Мэй подавилась воздухом, едва ли не сваливаясь с ящика, на котором сидела. Открытость и невинность русалки просто поражали! И откуда у неё такие мысли вообще могли взяться? Глупости! Пусть щёки горят, а внутри теплится странное, неправильное чувство. Это всё равно глупости. Неправильно. Глупо. Мэй улыбается, оправляя задравшийся рукав камзола. — Как гостья. Они с Кэнди разговаривали обо всём на свете. Русалка рассказывала о невероятных красотах морского мира и огромных пугающих существах, живущих на глубине, а Мэй в свою очередь о бальных платьях, корсетах и о том, какое же это счастье — выбраться на свободу. Девушки определённо нашли общий язык и совместные интересные темы, поэтому момент, когда солнце окончательно сменяется луной, они пропускают. Пираты располагались на верхней палубе и в камбузе, готовясь ко сну, и Пайнс понимает, что их шумные разговоры будут мешать. — Мне жаль, но тебе пора возвращаться домой, — Мэйбл заканчивает вплетать алую ленту в чужие волосы, любуясь получившимся красивым плетением. Русалка будто бы сияет от счастья новоприобретённой причёски — то и дело смотрится в своё отражение в воде и улыбается, улыбается, улыбается. — Я была очень рада с тобой познакомиться, Мэйбл! Ты такая хорошая! — Кэнди бросается на новоиспечённую подругу с объятиями, едва ли не сваливая её на пол, и Пайнс смеётся, вдруг понимая, что даже будет по ней скучать. — У меня есть кое-что для тебя. Русалка отстраняется, и берёт чужую ладонь в свои руки. Поворачивает её тыльной стороной вверх, проводит несколько раз, едва слышно нашептывая что-то на непонятном языке, и вдруг расплывается в ещё более яркой улыбке. В ладони у Мэй — красивая, переливающаяся в свете луны ракушка. Девушка смотрит на неё и не может оторвать взгляда. Она повидала множество шикарных украшений за свою жизнь, но ни один драгоценный камень не привлекал так, как привлекает этот небольшой, простой подарок. — Если я понадоблюсь тебе или ты просто захочешь поговорить, — Кэнди выглядит счастливой, словно ребёнок, рассказывающий о чём-то невероятном, — просто окропи её морской водой и назови меня по имени, что мне дала. Я сразу же появлюсь рядом, где бы ты не была! Мы ведь теперь друзья, я тебя не забуду! Мэй вдруг осознаёт, что глаза так противно щиплет, а в уголках собираются мелкие бисеринки слёз. Ей никогда не говорили чего-то подобного. У неё никогда не было настоящих друзей. — Спасибо большое, Кэнди. Я тоже не забуду тебя. Никогда. Русалка спускается в воду, поднимая всплеск брызг, и Мэй перегибается через борт, дабы на прощание помахать подруге рукой. Мелькает цветная чешуя, а после над поверхностью воды появляется знакомое лицо. — Я совсем забыла сказать! — Кэнди улыбается, чувствуя себя в воде куда лучше, чем там, на палубе. — Ты так похожа на того мальчика! — Того мальчика? — Да, мальчика! — она вдруг пропадает в воде, выныривая чуть ближе к кораблю. — Такого милого мальчика, который тоже плывёт на корабле. Он совсем рядом. Ты прямо его копия! Вы точно подружитесь! Мэй не успевает ничего сказать, как русалка, помахав рукой, исчезает, вновь поднимая огромное количество брызг. Теперь уже уходя окончательно. Что она имела в виду, говоря про «того мальчика»? И что значит «он совсем рядом»? Может, у русалок, преодолевающих за день тысячи километров «рядом» понятие очень относительное? Чёрт его знает. Продолжать размышлять в этом направлении девушке помешала тяжёлая рука, опустившаяся на плечо. Рядом стоял уставший, вымотанный Эдвард. Он сказал тихим, низким голосом всего одну короткую фразу, но эти два слова заставили Мэй сорваться с места незамедлительно, и маленьким ураганом броситься к капитанской каюте. Она бежала, лавируя между засыпающими людьми и разбросанными вещами, а в голове маленькой птицей бились озвученные Эдвардом слова. «Он очнулся».