Под жемчужными парусами

Мэйбл видит, как с каждой секундой очертания приближающегося судна становятся всё отчетливее и отчетливее. На палубе слышны громкие переговоры и шум — пираты носятся туда-сюда, общими усилиями спуская недееспособных раненых в камбуз. Несмотря на то, что все уже начали медленно восстанавливаться после серьёзного шторма, многим участвовать в открытом сражении было попросту глупо. Пострадавшие грязно ругаются, пытаясь вывернуться из рук товарищей и остаться на будущем поле боя, но им не позволяют. Потерь в последнее время и так слишком много, незачем инициировать ещё большие. Пайнс видит едва заметные очертания людей, собравшихся у одного из бортов. Их много. Их действительно много. Несмотря на то, что приближающийся корабль меньше пиратского, команда на нём явно подготовлена к сражению лучше. Это пугает. Это, чёрт возьми, невероятно пугает. Мэй делает несколько шагов назад. Впечатывается спиной в широкую мачту. Замирает. В голове неосознанно всплывают неприятные воспоминания. Она не первый раз на корабле, что подвергается атаке, но ощущения примерно такие же. Слишком сильно бьёт под дых осознание того, что путей отступления нет. Вот только желания убежать теперь тоже нет. Вместо него ярким пламенем полыхает внутри решимость и уверенность в том, что сил команды хватит на всё. Пираты под флагом золотого треугольника не смогут просто так проиграть! Билл не позволит. Билл… — За мной, — Пайнс чувствует жёсткую хватку на своём запястье и то, как кто-то тянет её в сторону. Бордовый камзол, светлые волосы, практически неизменный холод в голосе. Сайфер. Конечно же Сайфер. Кто же ещё? — Будешь рядом. Мы не знаем, кто это и что им нужно, так что без глупостей. Пайнс понимает, про какие глупости он говорит. Она прячет глаза, до боли закусывая губу, и позволяет вести себя вперёд, в сторону полубака. У лестницы она останавливается. Билл резко поворачивается, сталкиваясь взглядом с девушкой. — Я не хочу прятаться. — Очень жаль, но придётся. Голос у капитана холодный, но Мэй всё равно улавливает в нём тревожные нотки. Поворачивается, пробегаясь глазами по пиратам. Усталые. Раненные. Неподготовленные. Будет невероятным везением, если нападающие окажутся слабее. Хватка на запястье становится сильнее. Девушка повинуется. С верхушки полубака всё видно ещё лучше. Корабль. На нём как минимум два десятка человек — не меньше. Вооружены. Остаются минуты до столкновения. Пайнс переводит взгляд с вражеского судна на палубу. С чужой команды на свою, уже знакомую и привычную. С быстро приближающихся силуэтов с оружием на побитых, кое-как собравшихся с мыслями пиратов. И вдруг понимает: К чёрту. Прошло то время, когда она была всего лишь гостьей, скрывающейся в капитанской каюте. Она не «подстилка» и не «капитанское сокровище». Она человек. Такая же часть команды, как и все остальные. И она не станет отсиживаться где-то наверху, на полубаке, за спиной Сайфера. Попросту не имеет права на это. Возможно, она ошибается. Возможно, ей следует заткнуть собственный внутренний голос и прекратить строить из себя невесть кого. Возможно. Жаль, что Мэй слушать эти «возможно» не намерена. Девушка осторожно вытягивает руку из цепкого захвата. Поворачивается к Сайферу. Делает глубокий вдох. В голове — непонятный сумбур из слов, эмоций и идей. Сформулировать что-либо попросту невозможно. Она вытягивает из бесконечного водоворота один смутный план и остаётся им довольна. Он глупый, но кто сказал, что она ищет что-то идеальное? — Ты простишь меня за это… когда-нибудь. Она знает, что простит. Резко подавшись вперёд, Мэйбл левой рукой притягивает Сайфера к себе, схватившись за воротник такого знакомого камзола. Лёгкое касание, оставленное на чужих губах — невесомый поцелуй, заставивший капитана застыть на месте. Это отвратительный отвлекающий манёвр, но он, на удивление, работает. Правой рукой Пайнс наощупь вытягивает из висящей на поясе кобуры один из пистолетов и, как только холодное железо удобно ложится в ладони, отскакивает от капитана. Зрительный контакт, продлившийся всего долю секунды. Извиняющаяся улыбка. Рывок вперёд. Быстрый спуск по неудобной лестнице на палубу. С вражеского корабля начинают лететь, цепляясь за борт, кошки, и перепрыгивать первые люди. Мэйбл на ходу засовывает оружие за пояс. Её абордажный крюк должен быть где-то рядом.

***

Силы оказываются равными. Пираты, несмотря на свою изрядную потрёпанность, стойко выдерживают нападения неизвестных, которые, в свою очередь… выглядят достаточно странно. Команду нападающих командой назвать можно с натяжкой. Каждый действует по отдельности, совершенно не понимая, что делать и как. Никакой синхронизации. Никакой командной работы. Побитые жизнью старики, отстреливающие неугодных из старомодного огнестрельного оружия, юные девушки, нелепо машущие клинками и даже подростки, едва доходящие Пайнс до плеча — все смешались в одну непонятную кучу, которая давила количеством, а не качеством. Почему они это делали? Почему они нападали? Зачем? Мэй не могла найти ответа на эти вопросы. Она, ловко передвигаясь среди толпы и стараясь просто вырубать врагов метким ударом по затылку, а не ранить, действительно пыталась понять их, понять, за что они сражаются. Что могло собрать такую разношерстную команду вместе? Что заставило их не испугаться поднятого пиратского флага и пойти в атаку? Что же это? В очередной раз перезаряжая абордажный крюк, Мэй не заметила, как, повернувшись слишком резко, не успела отскочить в сторону, ощутимо впечатываясь в чью-то широкую, массивную спину. Девушка оступилась, падая, и направила оружие на незнакомца. Он медленно повернулся, расправляя сутулые плечи, и… — Мэйбл! — знакомый голос. Лицо, немного перепачканное в грязи и крови. Разбитый нос. Привычная яркая улыбка. Неужели и правда? — Мэйбл! Мы так долго тебя искали!

Дядина лавка. Растрёпанные волосы. Десятилетняя малышка-Мэй с умным видом перебирает украшения из коробки с кривой надписью «выкинуть к чертям». Рядом на полу умостилась пышнотелая девочка примерно такого же возраста, увлечённо следящая за этим действом. Где-то неподалёку шумят заходящие в помещение покупатели, привлечённые необычным названием, и привычно ругается с кем-то дядя Стэн. — Я верю в то, что они волшебные! — сидящая на полу девочка улыбается, показывая немного кривой ряд зубов с выбивающимися из общей картины следами от недавно потерянных молочных. — Каждая из них. Как феи! И единороги! Вол-шеб-ны-е! Маленькая Пайнс протирает подолом цветастого платья очередную подвеску с треснувшим камнем, оставляя на ткани грязные разводы. Её наряд сильно контрастирует с простыми одеждами подруги, но, кажется, им обеим плевать. Девочка ударяет украшение об пол, и оно начинает мерцать зеленоватым светом, затухая с каждой вспышкой. Дети смеются, повторяя это простое действие снова и снова, пока разозлённый дядюшка не грозит им пальцем: — Мэйбл, если вы продолжите так шуметь, я отправлю Грэнду домой! Девочки затихают, сдерживая рвущийся наружу смех и постоянно переглядываясь. Несмотря на то, что мужчина пытается казаться серьёзным, при взгляде на этих двоих у него на губах непроизвольно расцветает улыбка.

...Неужели и правда? Массивная девушка подскакивает к подруге, рывком поднимая её на ноги и заставляя выронить из рук абордажный крюк. Она стискивает застывшую на месте Мэй в объятиях, повторяя одно и то же, радостно переминаясь с ноги на ногу. Пайнс не слышит. Она осторожно отодвигается назад. Легко дотрагивается до широкого плеча. — Грэнда. Глаза у подруги детства такие же, как и тогда, давным-давно. Они не виделись, кажется, лет с пятнадцати, и Мэйбл была бы невероятно рада этой встрече. Только если бы она случилась где-нибудь в другом месте. В другое время. Не здесь. Не сейчас. — Это всё… Вы пришли за мной? Грэнда перебрасывает широкий клинок из руки в руку и Мэй про себя отмечает, что она бы, наверное, его даже поднять не смогла. Они поменялись за прошедшее время, но всё ещё друг другу дороги. — Да. Забрать тебя у того отвратительного демона. Стэн тоже здесь. И Диппер. Они сейчас… Мэй вдруг застывает на месте, кажется, даже не дыша. Остальные слова проносятся мимо, даже не достигая сознания. Всё, что нужно было, она уже услышала. Диппер здесь. На корабле. Среди пиратов. Он здесь. Господи.

«— …смотреть на то, как он подыхает. Подыхает от руки того, кого ты любишь».

Господи. Пайнс не осознаёт, что делает. Она резко разворачивается на пятках, даже не дослушав подругу, и бросается вперёд. Совсем рядом свистят пули и бьются друг о друга острые лезвия. Пол палубы был испачкан алой кровью. Слышен всплеск воды — кто-то падает за борт, и вода поглощает сорвавшийся крик. Вокруг расцветает ненормальная жестокость. Кажется, оступись — и тебе конец. Тебе снесут голову, не разбирая. Но ей плевать. Ей, чёрт возьми, плевать. Она поняла значение слов того существа, поняла, что скрывалось между строк. И боже, пусть она ошибается. Пожалуйста, пусть она ошибается. Девушка едва успевает нырнуть вниз, уходя от удара ножом, падая на пол, больно сбивая колени и кожу ладоней. Поднимается сразу же. Срывается с места. Бежит. К чёрту всё. К чёрту. Ей нужно увидеть Билла. Ей нужно убедиться в том, что те слова, сказанные тогда, глубокой ночью, были лишь отвратительным кошмаром, пустыми угрозами, ненормальными глупостями. Глупости это всё. Глупости. Глу-пос-ти. Забираясь наверх по вертикальной лестнице, Пайнс рискует получить пулю в спину, но ей везёт — никто, кажется, её не замечает. Боги сегодня на её стороне. А она на стороне Билла. Пайнс выпрямляется во весь рост, раскрывая рот, но слова застревают в горле, словно зацепившись цепкими лапами за слизистую. Картина, открывшаяся перед глазами, заставляет замереть на месте, затихая. Она никогда не думала, что увидит нечто подобное. Никогда не хотела бы видеть. Сайфер выглядит ужасно. Его бинты пропитаны тёмной кровью, ссадины на лице и глубокий порез на предплечье вызывали в девушке настоящую бурю новых эмоций. Капитан сидит, прислонившись спиной к борту корабля, и на губах сверкает привычная самодовольная ухмылка. Его клинок валяется у самого края полубака, едва ли не падая вниз, на палубу. Безоружен. Чёрт возьми, он безоружен. Билл загнан в угол. Билл загнан в угол Диппером. Пайнс стоит спиной к сестре, направив пистолет на демона, и говорит что-то. Она не разбирает слов — просто видит, как движутся его губы, как сверкают ненормальной ненавистью глаза. Мэйбл видит знакомое лицо, взъерошенные тёмные волосы, обтянутый одеждой силуэт. Она видит человека, но его не узнаёт. Диппер никогда не ранил бы человека. Он никогда бы не пошёл на такое. Он никогда бы не наводил пистолет на кого-то, никогда бы не проливал столько крови. Это ведь Диппер. Это её Дип. Он накрывал ей плечи пледом в самые тёмные из ночей, читал сказки в детстве и так смешно обижался, когда она говорила — врала — что не верит в аномалии. Они вдвоём были ближе, чем кто-либо. Ближе, чем можно было вообще представить. Диппер идеально знал её, а она знала Диппера. Она знала его. Но кто же тогда этот человек с ненормальной ненавистью в глазах? Кто он? Мэй видит, как палец её брата, её родного брата-близнеца ложится на спусковой крючок. Господи, нет.

«— Обещаешь, Мэй?»

Рука сама ложится на заткнутый за пояс пистолет. Она не думает. Она делает.

«— Обещаю, Дип».

«Прости меня, Дип. Мне жаль».

Щёлкает взведённый курок. Диппер замирает на месте, поворачивая голову в сторону источника звука, и едва удерживается на ногах. Он никогда не думал, что их долгожданная встреча произойдёт вот так. Мэйбл никогда не думала, что ей придётся навести пистолет на собственного брата.