Под жемчужными парусами

Тишина, вдруг повисшая в воздухе, кажется ненормальной и буквально физически осязаемой. Где-то там, внизу, на палубе, продолжает идти безумное сражение: слышен непрекращающийся лязг метала, чьи-то крики и брань, редкие выстрелы огнестрела. Мир вокруг крутится, вертится, живёт, дышит полной грудью — глубоко и с чувством, словно стараясь задохнуться этим свежим морским воздухом. Мэйбл стоит, направив пистолет на собственного брата, и молчит. Сидящий у борта Сайфер, не имеющий возможности сдвинуться с места, кажется, даже перестаёт дышать на долю секунды, замечая открывшуюся перед его глазами картину. Он буквально видит, как обрываются последние ниточки где-то в девичьей груди, связывающие Пайнс со всем, что она знала раньше. Тьма протягивает когтистую лапу молодой аристократке, приглашает к себе. И Мэй принимает её, оборачивая пеплом все свои установившиеся принципы. — Мэйбл? — голос Диппера срывается на едва слышный шепот. Он тут же забывает про Билла, опуская оружие, и делает шаг в сторону сестры. — Господи, Мэйбл, ты жива!.. Он делает ещё шаг, заставляя девушку отступить, угрожающе выпрямляя дрожащие руки с пистолетом, словно расчерчивая этим жестом незримые границы. Пайнс замирает на месте, смотря на сестру широко распахнутыми глазами. В тёмной радужке — огромная гамма эмоций, смешанных в непонятный коктейль: страх, непонимание, удивление, надежда на грани с отчаянием, боль… Он никогда не думал, что ему однажды придётся столкнуться с близняшкой в суровой битве, находясь по разные стороны баррикад. — Мы так долго тебя искали, — он делает шаг, но резкое «не приближайся» заставляет его вернуться на место. — У нас мало времени. Пожалуйста, Мэй, — голос предательски дрожит. Пайнс улавливает это и лишь сильнее сжимает в руках оружие, — пойдём домой. Сайферу на секунду кажется, что Звезда согласится. Что она опустит оружие, бросится в объятия к брату и они отступят, исчезая в тот же миг, оставив капитана лишь смотреть вслед исчезающему в тумане судну. Он прекрасно видит, как дрожат её руки, как скапливаются в уголках глаз маленькие бисеринки слёз, как сражаются где-то глубоко внутри две стороны. Он видит это и ловит себя на мысли, что ему на секунду, буквально на незаметный, тут же исчезающий в воздухе момент становится по-настоящему страшно. По девичьим щекам устремляются вниз первые дорожки слёз. — Почему ты… почему ты не идёшь? — Диппер смотрит на сестру, потом переводит взгляд на капитана и вдруг будто бы взрывается. — Что он с тобой сделал? Что он вбил тебе в голову? Мэйбл, я так боялся за тебя, мы все так боялись! Ты понятия не имеешь, насколько плохо стало маме после того, как ты ушла! Пошли домой, Мэй. Здесь, — он брезгливо бросает взгляд на Сайфера, и демон не удерживается от ядовитой ухмылки, — тебе не место. Пайнс громко шмыгает носом, смаргивая застилающую обзор влагу. Ей больно. Ей чертовски больно. Она ненавидит себя за то, что делает, ненавидит себя за то, что становится не на сторону своей семьи, а на сторону… на чужую сторону. У неё есть выбор, конечно же есть. Он всегда есть. Всегда есть несколько выходов. Только Мэй уже выбрала один. И с места её не удастся сдвинуть никому. — Пожалуйста, Мэйбл! Опусти оружие. Мы просто поговорим. Просто сядем на наш корабль и поговорим. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, Мэй, — Диппер пытается улыбнуться, но выходит слишком натянуто. — Родители будут всегда рядом, дяди тоже. Что бы он с тобой ни сделал — мы всё решим, Мэй, я тебе обещаю. Мы же семья. Просто пошли домой. Пожалуйста, просто… — А если я не хочу? — девичий голос срывается, и она перехватывает пистолет одной рукой, второй утирая непрекращающийся поток слёз. — Почему ты не подумал, что я не хочу возвращаться? Почему ты не спросил меня? Почему никто меня никогда ни о чём не спрашивает? От услышанного парень отшатывается назад, словно сказанное сестрой физически оттолкнуло его на метр. — Но это, — он разводит руками, — это ведь не твоя жизнь. Тебя ждёт дом, ждёт папа, ждёт мама. Она просто места себе не находит! — Почему-то раньше места она не находила мне. В голове всплывают постоянные ссоры, крики, ограничения, которыми было обвешено буквально всё вокруг. Не делай то, не делай это, недостаточно женственно, слишком ненормально, добавьте ей ещё два урока этикета — чтобы неповадно было! Драгоценные заколки, валяющиеся на полу. Улыбающийся Гидеон, старающийся сесть поближе и взять её за руку. Брачный контракт. Прошедшее мимо восемнадцатилетие. Нет. Она не вернётся. Не сейчас. Недостаточно времени прошло. Она ещё не простила. (простит ли когда-нибудь?) Диппер молчит некоторое время, опустив глаза в пол, и Пайнс молится всем богам, чтобы он сейчас передумал, поднял на неё взгляд и сказал «я понимаю». Ей эти слова нужны сейчас, словно кислород. Ей действительно нужно услышать их от него. Именно от него. Действительно нужно понять, что он не ненавидит её за происходящее, что он понимает. Услышать, что всё в порядке. Но когда парень поднимает глаза, Мэй сталкивается лишь с холодной стеной обиды и непонимания. — Почему ты не обратилась ко мне? Девушка произносит тихое «что?» и отшатывается назад, потому что брат начинает с каждым словом подходить всё ближе и ближе. Ей кажется, что ещё немного — и оружие упрётся ему в грудь, а он даже и не заметит этого. — Почему ты, чёрт возьми, просто не обратилась ко мне? — он кричал, всё повышая и повышая голос, а Мэй лишь молчала, понятия не имея, что сказать. Ей было страшно видеть брата таким. — Почему ты ничего не сказала, не попыталась попросить помощи? Почему ты выбрала уйти, даже не предупредив? Я думал, что мы доверяем друг другу! Я думал, что мы семья! Пайнс молчала, не в силах выдавить из себя и слова. Как же ей объяснить, почему она не пошла к брату? Почему не рассказала ему о своём плане? Как объяснить, как же ей объяснить, что она боялась, чертовски боялась, что ему удастся её переубедить?.. — Ты всегда могла пойти за помощью ко мне. Ты знала, что я бы не отказал. Так почему же ты не пошла? — он остановился настолько близко, что, протянув руку, мог бы выбить пистолет из дрожащих девичьих рук. Мог бы, но даже не попытался. — Почему ты мне не доверилась? — Дип, мне было сложно… — Замолчи! Только не оправдывайся! Слишком поздно оправдываться, понимаешь? Тогда ты выбрала уйти, тупо сбежать, даже не предупредив, а сейчас... — он резко обернулся в сторону Сайфера. Демон не сдвигался с места, а крови на бинтах, казалось, стало ещё больше, — ...сейчас ты выбираешь его. Мэй отрицательно замотала головой, будто бы пытаясь этим жестом как-то опровергнуть то, что у неё в руках пистолет, наставленный на родного брата и ненормальные чувства к одному из самых опасных людей страны. (?) — Ты. Выбираешь. Его, — Диппер будто бы шипел. Столько ненависти в его голосе девушка никогда не слышала. — Чёртового сумасшедшего демона, грязного пирата, способного только на убийства и грабежи! Что он внушил тебе? Это одни из его чар, да? Это всё этот ублюдок, да? Ты не хочешь уходить из-за него? Парень сорвался с места, приближаясь к Сайферу, и Мэй вдруг стало так страшно. Ей казалось сейчас, что это не её любимый брат-близнец, не её родственная душа, не её самый лучший друг — ей казалось, что это некто другой. Некто, способный на самые жестокие поступки. Некто с испепеляющей ненавистью в глазах. Некто сломленный и отчаявшийся. Некто, но не Диппер Пайнс. Нет. Не он. — Не двигайся! Я сказала, не двигайся! — она подскочила ближе, размахивая в воздухе оружием. — Я… Я выстрелю! Не подходи к нему! Диппер, стоящий спиной к сестре, медленно повернулся. Столько боли в радужке родных глаз. Столько отчаяния. Мэйбл понимает, что предала его. Предала их всех. Но она так же понимает, что никакого другого выбора у неё попросту не было. — Почему ты так о нём печешься? Почему так не волнуешься о родителях? Обо мне? Кто он тебе? — парень сделал шаг вперёд, приближаясь ещё ближе к сестре. — Кто он, чёрт возьми, для тебя? Ответь же, кто он? Почему ты так его рьяно защищаешь? Пайнс начала медленно отходить назад, держа пистолет на вытянутых руках. Диппер пугал её сейчас, очень сильно пугал. Она, конечно, задавала подобные вопросы сама себе, когда ревела на плече у Билла, когда чуть дольше положенного задерживала на нём взгляд, когда выпадала из реальности, наблюдая за тем, как он чертит что-то на непонятных для неё картах... Она задавала себе этот вопрос, конечно задавала. Но ответить вслух пока что не могла. — Пожалуйста, Диппер… — Нет! Я пришёл сюда за тобой и я уйду вместе с тобой. И мне плевать, что этот демон с тобой сделал, плевать, как он тебя убедил! — он подошёл поближе, заставляя испуганную девушку практически вжаться в борт. Сайфер дёрнулся вперёд, но резкая боль в плече не позволила ему приблизиться ни на шаг. — Твоё место не здесь и рано или поздно ты это поймёшь. Мэйбл не заметила, что произошло. Диппер резко попытался схватить её за запястье. Сайфер крикнул «осторожно». Палец соскользнул на спусковой крючок. Оглушающий звук выстрела. Зажмуренные глаза. Боль в руке. Резкий толчок. Падение. Незнакомый женский голос. Тёплые руки, обвившие талию. Тихий шепот. Мэй раскрывает глаза. Совсем рядом, прижав её к себе, сидит Билл. В его руках пистолет. Курок взведён. Палец на спусковом крючке. Ни следа ухмылки на лице — только серьёзность. Рядом валяется тяжёлая кошка с длинной верёвкой. Левая сторона тела отвратительно ноет. Кто-то бросил это в неё? На полубаке — незнакомка. Яркие рыжие волосы цветным пятном выделялись на фоне туманного дня. Кажется, именно она бросила кошку, заметив, что ситуация выходит из-под контроля. Она… спасла Диппера? Господи, Мэйбл действительно выстрелила в собственного брата? Она действительно?.. — Что ты сделала? Ты могла ранить её! Диппер. Живой. Господи, ей повезло, она промахнулась. Мэй никогда бы не думала, что будет так рада собственному промаху. — Ещё немного — и она бы вышибла тебе мозги. Хватило бы простого «спасибо». Рыжая столкнулась с ней взглядом, долго сохраняя этот зрительный контакт, будто бы пытаясь вытащить из чужой радужки ответы на интересующие её вопросы. Несмотря на то, что они были совершенно незнакомы, девушка, кажется, поняла. Поняла что-то, что сестре удалось скрыть от Диппера. Что-то слишком личное. Больное. Ненормальное. — Мы уходим. Пайнс почувствовала, как облегчённо выдохнул Билл под боком. Увидела, как напрягся брат. — Мы проделали такой путь! Ты предлагаешь мне бросить всё? Предлагаешь оставить её здесь? Ты вообще понимаешь, о чём ты говоришь? — рыжая двинулась к лестнице, даже не оборачиваясь, и Диппер, чертыхнувшись, бросился за ней, хватая за плечо и разворачивая к себе. — Венди, ты вообще в своём уме? Девушка попросту взорвалась от подобного вопроса. — Нет, это ты мне скажи, Пайнс, в своём ли ты уме, — она ощутимо ткнула ему в грудь кошкой, едва ли не опрокидывая с ног. — Люди внизу умирают. Умирают ради тебя и твоей цели. Мне плевать, что у вас здесь за семейные драмы. Мне плевать, что творится в голове у тебя и тем более — у твоей сестры, — она кинула взгляд на Мэйбл и девушка почувствовала, как по коже пробежали мурашки, — но мне не плевать на моих людей. Они не будут умирать только потому, что ты решил разыграть здесь спектакль. Я не позволю. Пайнс увидела, как столкнулись взгляды рыжей незнакомки и Сайфера. Он не стрелял. Он позволял им уйти. Девушка развернулась и поспешила рывком миновать лестницу. С палубы послышалось громкое «отступаем» и «все на корабль». К этому времени, несмотря на общую неподготовленность, пираты начинали побеждать, так что нападающие, толкаясь и опрокидывая друг друга, спешили к спасению, позабыв обо всём. Диппер останавливается перед лестницей, оборачиваясь на сестру в последний раз. Мэйбл одними губами произносит «мне жаль». Пайнс тут же бросается вниз, не произнеся ни слова. Осознание того, что произошло, окончательно бьёт в голову только сейчас. Дорожки слёз блестят на щеках, унося с собой все неозвученные слова и невысказанные чувства. На полубак заглядывает перепачканный в грязи и крови Эдвард. Билл лишь отрицательно машет головой и мужчина, кивнув, вновь исчезает. Громкое «не преследовать, черти» разошлось по палубе, усмиряя разбушевавшихся пиратов. Позволяя последним нападающим успешно загрузиться на отходящий корабль. Позволяя им спастись. К капитану начинают подтягиваться люди. Кто-то помогает подняться, кто-то тут же бросается обрабатывать новые раны и останавливать кровь. Мэй сидит рядом, вцепившись в чужую руку мёртвой хваткой, и оттянуть её от Сайфера удаётся только Оливеру. Он аккуратно берёт Пайнс за плечи, осторожно отводя в сторону и шепча что-то неразборчиво-успокаивающее, пытаясь хоть как-то помочь. Выходит из рук вон плохо. Мэйбл ревёт навзрыд, размазывая по лицу чужую кровь и солёные слёзы. Осознание того, что произошло, бьёт посильнее металлической кошки и давит изнутри похуже ледяной воды в шторм. Это не стереть из памяти. Это не описать словами и никак не исправить. За это не вымолить прощения. Никогда. Ни за что. Никак. Она только что разрушила свою семью. Собственными руками. И с этим теперь нужно жить.