Под жемчужными парусами

— Нам долго ещё? — изрядно запыхавшийся Оливер нагоняет капитана и идущую рядом Мэйбл. Подъём вверх длится уже более часа. Честно говоря, Пайнс и сама была готова впасть в отчаяние, начиная доставать и без того раздраженного Билла бесконечными вопросами. Но она видит, насколько тому сложно. Поэтому держится. Не считает себя сильной, но держится. Ради Сайфера держится. Она сможет. — Я думаю ещё совсем немного, — девушка расплывается в поддерживающей улыбке и повара, кажется, этот ответ устраивает. Он благодарно хлопает подругу по плечу и вновь скрывается где-то позади вереницы пиратов. Пайнс на самом деле не слишком-то понимала, зачем брать с собой целый десяток человек, но и не возникала — Биллу было знать лучше. Видимо, это для обеспечения дополнительной безопасности. Никогда не можешь знать наверняка, что захочет выкинуть дядя Форд. Однажды у него получилось. Больше не получится. Мэй сначала вообще не хотела идти: упиралась, говоря, что решила остаться, злилась и упрашивала Сайфера отвязаться — ненормально боялась в глубине души встречи с Фордом, но в конце концов сдалась. Девушка понимала, что её жизнь — нечто вроде товара в этом странном обмене, поэтому следует присутствовать рядом просто чтобы показать, что она всё ещё жива. Видеть Стэнфорда не хотелось. Усложнять жизнь Биллу тоже. Выбор свершился сам собой. Пайнс слишком задумывается, из-за чего ставит ногу на массивный камень как-то не так. Стопа соскальзывает, и девушка не успевает даже глазом моргнуть, как её за плечи подхватывают сильные руки, не позволяя встретиться лицом с сухой землёй. — Смотри под ноги, Звезда, — Билл несильно хлопает замешкавшуюся Мэйбл по плечу, даже не задерживая на ней взгляда. — Мы почти пришли. Пайнс кивает — скорее сама для себя, ведь Сайфер тут же устремляется вперёд, не оборачиваясь, и подобный жест заметить попросту не может — и продолжает идти. Теперь — осторожнее. Хотелось как-то помочь Биллу, разбавить чужие мысли своим присутствием, как-то разогнать эту нагнетающую атмосферу ненормально давящего напряжения. Хотелось помочь, чёрт, так хотелось помочь! Но лучшей помощью было не мешаться под ногами. Тропинка завернула за очередной поворот и бесконечный подъем наконец-то подошёл к концу. Пройти немного вперёд, снова свернуть за угол и замереть. Идеально ровная горная поверхность, словно специально воссозданная богами, была окружена высокими деревьями и резко обрывалась чуть поодаль. Вид открывался волшебный: если вглядываться вдаль, можно даже увидеть пиратский корабль, пришвартовавшийся возле облезлого, побитого жизнью заброшенного порта. В любой другой ситуации Мэй бы села, опасно свесив ноги с обрыва, и провела бы добрые несколько часов, глядя вперёд, рассматривая открывающуюся перед глазами картину, но сейчас её взгляд был прикован к другому. Чужой силуэт, стоящий прямо на краю, был знакомым до ужаса. Потёртый плащ, массивные ботинки, исчерченные сединой волосы. Сайфер сделал шаг вперёд и Пайнс неосознанно попятилась в обратную сторону, скрываясь за его спиной. — Я не думал, что ты придёшь. Мужчина обернулся, окидывая взглядом демона, и уж было открыл рот, чтобы бросить ещё одну колкую фразу, но остановился. Слова так и не покинули его рта, а усталый взгляд остановился на Мэйбл, так упрямо пытающейся раствориться где-то позади Билла и попросту слиться с его бордовым камзолом. — Мэй, девочка моя, — Стэнфорд сделал шаг вперёд, но был вынужден замереть, столкнувшись лицом к лицу с острым клинком. Оружие замерло прямо у его носа, но не оставило и царапины. Взгляд Билла не предвещал ничего хорошего. Казалось, сдвинься мужчина хоть на шаг — и пути назад не будет. — Я здесь, Сайфер, перед тобой. Отпусти её. Это сделка. Пайнс не знала, что и сказать. Она стояла за спиной Билла, напряжённая, почему-то испуганная, словно один маленький комочек чистых нервных окончаний, в любой момент готовый взорваться цветастым салютом из собственных переживаний. Было сложно держать себя в руках, но абсолютное спокойствие капитана, кажется, передавалось воздушно-капельным. Становилось чуть легче. — Сначала отошли всех своих людей. Мэйбл не понимала, о чём он говорит. Она медленно обвела взглядом окружающую пиратов скалистую местность, словно пытаясь выцепить взглядом какую-то особенную деталь, но ничего не нашла. О каких людях речь? — Всех. Я не слепой, Пайнс. Стэнфорд весь стушевался, теряя прежнюю доброжелательность в глазах. Он ссутулился, отступая на шаг назад, и неопределённо махнул рукой. Мэй услышала тихие шаги — с разных сторон за спину её родного дяди потянулись вооруженные, разодетые в тёмные зелёные одежды люди. Несколько медленно спускались со скал, некоторые даже спрыгивали с деревьев, шумно роняя на пол тяжёлое обмундирование. Девушка не могла поверить своим глазам. — Пусть катятся к чертям. Форд поморщился, поворачиваясь и что-то тихо бросая своим людям. Они кивнули, тут же бесшумно удаляясь на безопасное расстояние. Так же само, как и пираты. Две совершенно разных группы людей стояли чуть поодаль, молча наблюдая за происходящим посередине поляны. И никто из них не порывался помочь или вмешаться. Все прекрасно знали, что хорошим это не кончится. Боялись ухудшить ситуацию. — Теперь всё? Теперь Мэйбл может идти? — Форд то и дело нервно сжимал-разжимал кулаки, переминаясь с ноги на ногу. Было видно, насколько сильно он волнуется из-за непозволительной близости племянницы и ненормального пирата. Он не понимал, почему Мэй молчит. Почему не бросается к нему в объятия. Почему стоит за чужой спиной и даже не сдвигается с места. Почему? Билл делает широкий шаг в сторону, открывая девушку, всё это время прятавшуюся за его спиной. Она от неожиданности вздрагивает, кидая на Сайфера перепуганный, встревоженный взгляд. Он отвечает едва заметным кивком. Сильнее сжимает рукоятку клинка. Молчит. Этот выбор должен быть сделан именно Мэйбл. Эти слова должна произнести она. — Мэй, смотри, там сзади, — Форд говорит быстро-быстро, будто боясь, что пират может передумать, может что-то сделать с любимой племянницей, может сорвать сделку в качестве акта отмщения, — тропинка, уходящая вниз. Там стоит девушка, Роза, ты сразу поймёшь, что это она. Она проведёт тебя к кораблю и… — Я не могу. Мужчина говорит ещё несколько слов, пока до него доходит смысл услышанного. Он обрывает фразу, медленно поворачивая голову к племяннице. Мэйбл смотрит в его глаза и понимает, что ломает всё собственными руками. Снова. Но теперь — не на эмоциях. Теперь осознанно. — Я не пойду с тобой. Мне жаль. Форд молчит некоторое время, неотрывно смотря на Мэй, а после переводит взгляд на Сайфера. И не говорит, нет — практически рычит где-то на грани слышимости, заставляя девушку почувствовать пробежавший по спине холодок. — Это твоих рук дело, — не вопрос. Утверждение. Злое. Болезненное. Серьёзное. — Ты решил обойти меня таким путём, да? Одной сделки тебе недостаточно. Тебе нужно разрушить всё, что я люблю, уничтожить то, ради чего я тогда и убил тебя. Тебе нужна моя семья, дьявол. Ты думаешь, это смешно, да? Билл не отвечал. Он выглядел как обычно: привычная идеальная осанка, бордовый камзол, оружие в руках — но Пайнс видела, насколько всё сейчас по-другому. Напряжён. Следит за всем одновременно. Надменность в глазах, но «незаметные» взгляды в её сторону. Почему всё так сложно? Хотелось вновь нырнуть за чужую спину, прижаться поближе и попросить помощи, попросить как-то исправить то, что она творит. Попросить сделать так, чтобы Форд понял. Чтобы перестал так сильно тянуть её домой и закрывать глаза на очевидные вещи. Хотелось попросить помощи. Но тут ей помочь никто не сможет. Тут она должна справиться в одиночку. Но почему так сложно? — Это не смешно. Это моё желание. И я не понимаю, как после всего того, что ты сделал, — Мэй сделала шаг вперёд, пытаясь привлечь к себе внимание. У неё получилось. — ты можешь продолжать обвинять всех вокруг в своих ошибках. В своих, чёрт, ошибках! Признай, что ты был неправ, признай, что поступил отвратительно! Посмотри на меня, — она раскрыла руки в стороны, — где корсеты, где бальные платья, где шикарные драгоценности? Ты знаешь меня. Очень хорошо меня знаешь. И в глубине души ты понимаешь, что Билл здесь не причём. Ты знаешь, что я всегда хотела другой жизни. — Но не жизни с пиратами! — он неопределённо указал рукой в сторону стоящих поодаль пиратов. — Не такой жизни! Мэйбл неосознанно обернулась. Оливер улыбнулся, помахав ей рукой.

«…но какой толк в этой твоей шикарной жизни в поместье, если ты не будешь счастливой?»

Мэй улыбнулась в ответ. И правда. Она никогда не думала, что судьба приведёт её именно в такое место, именно к таким людям.

«— Ох, Звёздочка, — капитан не сдержал смешка от её слов, — я тот пират, с которым многие мечтают связаться».

Никогда не думала, что окажется на настоящем корабле, никогда не думала, что возьмёт в руки оружие.

«— Не двигайся! Я сказала, не двигайся! — она подскочила ближе, размахивая в воздухе оружием. — Я… Я выстрелю! Не подходи к нему!»

Никогда не думала, что когда-нибудь сможет признаться самой себе в том, что не хочет возвращаться домой. Признаться в том, что её место — где-то на карте мира, где-то в какой-то далёкой неизвестной точке за тысячи тысяч километров от поместья. Где-то далеко. Где-то за горизонтом. Где-то не в шикарном платье. Где-то не за спиной богатого мужа. Где-то не в мире аристократии. Почему-то злость на дядю за его давние поступки исчезла. Исчез страх того, что она ошибается. Исчезло всё. Кроме осознания того, что она свободна. Свободна в выборе. Свободна в жизни. Свободна во всём. И эту свободу просто грех не использовать. — Ты можешь не понимать. Всё в порядке, — она улыбнулась, делая шаг назад. — Зато я понимаю. Это сложно. Попытайся принять, хорошо? Как доберёшься домой, скажи Дипперу, что я очень по нему скучаю. И что мне жаль, — склонила голову, сцепляя руки за спиной, делая ещё пару шагов назад. — Я люблю вас, но чувствую, что мне нужно пойти своим путём. Я обещаю, что вернусь. Когда-нибудь. Погостить, — Мэй подняла взгляд, улыбаясь снова. Ярко. Уверенно. Счастливо. Девушка замечает, как на лице капитана на долю секунды вырисовывается едва заметная полуулыбка. — Извини. Девушка разворачивается, быстрыми шагами удаляясь всё дальше и дальше, пока не влетает в Оливера, сжимая его в своих объятиях. Она не сразу понимает, что плачет. Повар успокаивающе поглаживает её по спине и говорит, что она молодец. Что она справилась замечательно. Стэнфорд не разрывается от криков. Не бежит за ней. Не бросается на Сайфера. Он просто стоит, глядя на то, как отвратительные и грязные пираты успокаивают его племянницу. Глядя на то, как она искренне улыбается, когда какой-то массивный человек, изрисованный шрамами, хлопает её по плечу. Он не просто смотрит. Он видит. Улыбается. Болезненно. Разбито. И как же так вышло, что дети так быстро повзрослели? Достаёт из сумки несколько оббитых красной кожей дневников с золотым следом своей ладони посередине. Бросает на пол, прямо к ногам Билла. Фолианты тут же вспыхивают голубым огнём. Он сжирает обложку, обращает в пепел страницы, уничтожает годы работы. Годы такой тяжёлой работы. Он не издаёт ни звука, когда оказывается повален на пол резким ударом. Острое лезвие останавливается прямо у шеи. Он чувствует, как оно холодит кожу. Чувствует, что осталось совсем немного. Надеется на то, что Мэйбл уведут к тому моменту, как Сайфер решит закончить их многолетнюю вражду. Но он на удивление не спешит. Стэнфорд склоняет голову на бок, видя такое сильное замешательство. Смотрит в не скрытый повязкой глаз, пытаясь прочесть чужие мысли. И вдруг понимает. — Дьявол привязался к земной девочке, — он чувствует, как давление на лезвие увеличивается, замечает перемену в лице капитана, и улыбается. Голос звучит тихо, хрипло, но Билл всё равно разбирает. — И не хочет её отпускать. Сайфер шипит тихое «заткнись», но от этого угрожающего тона улыбка на лице Форда только расползается сильнее. — Убей меня. Почему ты медлишь? Давай. Билл стоит некоторое время, держа чужую жизнь буквально на волоске, и вдруг понимает. Понимает, что он не сможет. — То-то же. Стэнфорд ухмыляется. Этот чёртов ублюдок для Мэйбл — всё ещё родной дядя. Несмотря на все прошлые ошибки, несмотря на непонимание и на отвратный характер. Несмотря ни на что — всё равно близкий человек. Он был с ней всё время, он вырастил её, он делал всё, чтобы заполучить для племянницы самую лучшую жизнь, чтобы дать ей всё то, чего она заслуживает. Он для неё всё равно близкий. Всё равно кто-то дорогой, действительно дорогой. И он просто не может заставить себя унести настолько важную для Звёздочки жизнь. Глубокий вдох. Тихое проклятие, брошенное в воздух. Замах клинком. Форд кричит, выгибаясь от боли. Лезвие проходит возле правого плечевого сустава, задевая связки. Сайфер знает, куда бить, чтобы наверняка. Знает, как долго приходится восстанавливать моторику после такой серьёзной проблемы. Он прокручивает оружие, заставляя мужчину вновь разразиться криком. — Чтобы ты больше, — капитан нагибается чуть ниже, придавливая ногой поражённый участок, и резко выдирает лезвие из тела, — не написал ни слова своими отвратительными руками. И, развернувшись, удаляется прочь. Он краем глаза замечает, как Форда тут же окружает его команда, как кто-то поднимает оружие, но мужчина запрещает преследование. Он понимает, что таким путём ему не выиграть. Нужно идти по-другому. Давить на больное. — Ты не дурак, Сайфер! — он кричит, чтобы Билл точно его услышал, но капитан даже не останавливается. — Она совсем ребёнок, она потомственная аристократка, прекрасная девушка. Что ты можешь ей дать? — Пайнс замечает, как чужой шаг чуть замедляется. Попал. — Ты действительно хочешь, чтобы она прожила всю свою жизнь на корабле среди мужчин? Чтобы постоянно видела убийства, грабежи и грязь? Чтобы никогда не создала семью? Чтобы жила в страхе, в ожидании того, когда какой-то мужлан сорвётся и решит её себе присвоить? Сайфер заставляет себя не останавливаться. Он идёт вперёд, на ходу убирая оружие в ножны, и старается не слушать. Выходит отвратно. — Ты уверен, что всегда сможешь быть рядом? Уверен, что всегда сможешь защитить? Море опасно, дьявол, — голос Стэнфорда срывается и тот заходится в приступе кашля, — а опаснее моря только люди. Ты готов обречь её на страдания? Готов отобрать всё, что дали ей родители? Готов лишить её нормальной жизни? Мэйбл видит, насколько Биллу плохо от этих слов, поэтому бросается вперёд, хватая его за рукав камзола, ещё до того, как он приближается к общей массе пиратов. Заглядывает в глаза, пытаясь перехватить взгляд, пытаясь не давать погружаться в такие тёмные слова. — Не слушай его. Сайфер выдирает ткань из девичьих рук и продолжает идти. Он бросает Эдварду быстрое «мы уходим», и тот кивает, устремляясь вслед за капитаном. Остальные пираты тоже ничего не говорят — молча уходят, даже не оборачиваясь. Оливер хватает девушку за руку, уводя за собой. Не позволяя броситься к капитану — ему не до этого сейчас — но и не позволяя остаться ошарашенной на месте. — Очень хорошо подумай, Сайфер! — Билл морщится, слишком быстро спускаясь вниз, лавируя по постоянно меняющей направление тропинке. — Ты всегда уничтожаешь всё, к чему прикасаешься. И она не станет исключением! Мэйбл бредёт позади, подгоняемая голосом своего дяди и монотонными словами поддержки от Оливера, и приходит в себя лишь тогда, когда ступает на привычную деревянную палубу пиратского корабля, вновь погружаясь в быстрый круговорот рабочего быта. Ей хочется увидеть Билла, но тот словно сквозь землю провалился. Простое желание переходит в болезненную необходимость — он ей нужен. Ей нужно найти его, нужно обнять и нужно сказать, что всё будет в порядке. Сказать, что что бы он там у себя в голове не понапридумывал после услышанного — всё глупости. Глупости. Глу-пос-ти. Сайфер может не верить, но она станет исключением. Точно станет. Лучшим исключением во всей чёртовой жизни. Специально. Специально для него.