Под жемчужными парусами

Билл объявляется только под поздний вечер. Молчаливый, усталый и прячущий взгляд, он тихо наливает себе стакан рома и стоит, облокотившись о стол, смотря куда-то в стену. Мэйбл всё это время сидит на кровати, прижав колени к груди и, обняв их руками, наблюдает. Ждёт. Понимает, что тот-самый-разговор неизбежен, но инициировать его самостоятельно попросту не имеет сил. И храбрости. — Скажи, Звезда, ты скучаешь по дому? Пайнс могла бы соврать. Могла бы начать мотать головой, говорить, что терпеть не может всех этих людей, включая своего брата, что вообще ничего не чувствует, что оставила весь свой привычный мир позади и живёт счастливо… Она многое могла бы выдумать, у неё это прекрасно получается, но вот только Сайфер слишком проницателен, чтобы упустить нечто подобное из виду. Их отношения не должны быть построены на лжи. Это только усугубит положение. Это неправильно. Именно поэтому она говорит правду. Болезненную, неприятную, но всё-таки правду. — Не по дому, как по месту, скорее по людям, — голос у Мэй тихий, спокойный, и Билл, залпом осушивающий стакан крепкого алкоголя, слишком уж с ним не вяжется. — Особенно по брату. С родителями я не ладила, ты знаешь, но увидеть их было бы приятно. Ненадолго. Билл молчит в ответ на услышанное и Пайнс пугается. Слишком откровенно? Слишком болезненно? Слишком… слишком? И спешит добавить. — Но всё в порядке. Мне нравится жить вот так. «Мне нравится жить рядом с тобой», — открыто читается между строк. И Сайфер ловит эту тоненькую ниточку скрытого смысла, из-за которой даже дышать становится как-то легче. Делает глубокий вдох, отставляет пустой стакан в сторону. Подхватывает бутылку с алкоголем. Пайнс недовольно мычит, когда чужие руки накидывают плед ей на плечи и ерошат и без того находящиеся в хаосе волосы. Она говорит, что не ребёнок, и Билл в ответ улыбается — натянуто-печально, настолько бегло, что Мэйбл едва ли улавливает это изменение в лице. — Спи, Звёздочка, уже поздно, — Сайфер позволяет своим пальцам чуть дольше задержаться возле девичьей скулы, ловит заинтересованный взгляд карих глаз. Практически слышит, как у него внутри всё ломается. Делает шаг назад. — Мне нужно заскочить к Эдварду. Спи. И он уходит. Мэй смотрит Биллу вслед и ей почему-то так хочется схватить капитана за рукав бордового камзола и попросить остаться. Положить голову на плечо, сидеть и беспрестанно говорить, говорить, говорить, разбавляя чужие мысли и нагнетающую атмосферу. Хочется рассказывать о том, как же она рада, что попала на корабль, как же она любит этот свежий морской воздух и глуповатые пиратские шутки, как же она счастлива быть именно здесь и сейчас. Ей так много хочется рассказать! Но она молчит. Наблюдает за тем, как тихо закрывается дверь капитанской каюты, и молчит. Возможно, Пайнс должна была его окликнуть. Должна была что-нибудь сказать. Но она не сказала. Он занят. А у неё ещё много времени. Завтра скажет, послезавтра, ещё через пару дней — когда будет точно готова. Когда сочтёт момент правильным. Всё будет в порядке. Обязательно будет. Она ещё успеет.

Успеет ведь?

***

— Мэйбл! — Пайнс резко распахивает глаза, морщась от врывающегося в света. Обычно утро встречает её намного благосклоннее. В чём дело? — Давай, вставай-вставай-вставай! — зрение кое-как привыкает к резкой смене освещения, и девушка видит перед собой взъерошенного Оливера. Тот носится по каюте, ничего, в общем-то, не делая, но атмосферу нагнетая знатно. Мэй кое-как выпутывается из пледа, практически сваливаясь с кровати, хватает сумку, висящую на стуле, и на ходу спрашивает, в чём, собственно, проблема. Почему её нужно будить в такую, судя по состоянию организма, рань, и зачем делать это так тревожно? — Не знаю, — признался повар, неловко взъерошивая рыжие волосы. — Капитан скомандовал разбудить — я разбудил. Пайнс облегчённо выдохнула, привычным движением перекидывая сумку через плечо. Ничего плохого не случилось. Просто что-то нужно Биллу, вот и всё. А она уже начала паниковать. Как обычно. — Можно было и полегче, но спасибо, — девушка улыбнулась, легонько ударяя друга в плечо и выходя из каюты. Мэйбл не заметила, что Оливер, обычно идущий всегда вровень, даже самым ранним утром рассказывающий наперебой какие-то истории и втягивающий в обсуждение, сейчас стоял в дверном проёме, молча смотря ей в спину. Не сдвигаясь с места. Не стараясь догнать. Не произнося ни слова. Она не заметила. Пиратов на палубе было на удивление мало. Пайнс с самого начала приметила знакомый бордовый камзол, поэтому сейчас просто лавировала между немногочисленными, занятыми работой людьми, направляясь прямиком к капитану. Больно уж ей хотелось узнать причину столь неожиданного поворота событий — обычно она всегда вставала сама, а тут… Погода стояла отвратная: холодный ветер пробирал до костей, а небо, затянутое тучами, изредка пропускало тусклые солнечные лучи, которые, конечно, радовали светом, но совершенно не грели. Мэй поморщилась. Вчерашние погодные условия её устраивали намного, намного больше. — Опять без накидки? Замёрзнешь ведь, — Билл окинул её взглядом и Пайнс вдруг поняла, что будто бы все слова из головы пропали. Только секунду назад на языке крутилось несколько десятков разнообразных колкостей, саркастичных заявлений и несерьёзно-серьёзных вопросов, а сейчас — пустота. Полнейшая. Практически звенящая. — Да я… Забыла… Как-то… — девушка делает слишком большие паузы между словами, путается, теряется. Сама не понимает, почему, но шестое чувство, молчащее прямо до этого момента, вдруг разрывается ненормальной тревожностью где-то внутри. Становится страшно. — Прогуляешься со мной перед отплытием? — Сайфер протягивает руку и Мэй, чуть помедлив, вкладывает в неё свою ладонь. Капитан помогает забраться на трап и медленно ведёт девушку в сторону потрёпанного жизнью причала. Пайнс молчит, смотря на подозрительно серьёзного капитана, и действительно не может понять, почему ростки ненормальной тревоги царапают грудную клетку изнутри, словно лезвиями. Всё ведь в порядке. Смотреть на Билла становится физически больно. Она поворачивает голову в сторону, окидывая взглядом, корабль, и вдруг понимает. Все занятые до этого момента пираты стоят на палубе, отложив все дела, и смотрят вслед. Даже те, кого изначально рядом не было, даже те, кто, как думала Пайнс, ещё спали — все стоят, не произнося ни слова, и смотрят на то, как капитан медленно уводит Звёздочку с корабля. Среди них Мэйбл замечает Оливера. Повар дрожит всем телом, сжав руки в кулаки, и девушка вдруг сталкивается с ним взглядом, цепляясь за деталь, из-за которой хочется закричать. На щеках у её лучшего друга сверкают тонкие дорожки слёз. Пайнс резко поворачивает голову обратно к Биллу, собираясь выдернуть ладонь из чужой руки, но видит голубой огонь, вспыхнувший в золотой радужке. И больше не может пошевелиться. Тело словно не слушается команд, не подвергается контролю — она осторожно передвигает ноги по старому пирсу, следуя за молчащим капитаном. И мысленно умирает. У себя в голове она кричит, срывая голос, бьётся о стенки сознания, пытаясь вырваться, проклинает Билла всеми известными словами. Плачет, размазывая слёзы по лицу, просит, так сильно просит, умоляет остановиться. Говорит, что всё и так будет в порядке, что они со всем справятся, что слова Форда — глупости чистой воды. Она понимала, на что шла, принимая Сайфера. Это был выбор. Её выбор. Почему же сейчас её слова вновь ничего не значат? Почему же сейчас всё опять решают за неё? Девушка видит Стэнфорда, выходящего на пирс. Он в сопровождении двух одетых в зелёное девушек движется навстречу Биллу. Ни тени сомнения на таком знакомом лице, ни тени вины. Лишь глубокое удовлетворение и самоуверенность. Сопровождающие движутся тихо, молча, словно тень Пайнса, и Мэй неосознанно проводит параллель с шумными пиратами. Параллель с ней и Оливером. Параллель с Биллом.

«— Ты же умная девочка, Мэй».

Пайнс почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Сайфер остановился перед Фордом и девушка, словно кукла, замерла рядом. Всё повторяется. Опять. Она снова не может повлиять на ход собственной жизни. Как обычно. Она опять всего лишь вещь в очередной сделке. Действительно, как же она могла забыть? Главное — говорить не слишком много, делать плавный реверанс и прикрывать лицо веером, когда смеёшься. Главное не спорить. Главное повиноваться. Главное быть тихой тенью собственного мужа. Главное, чтобы тебя не вернули обратно, словно бракованную. Главное — быть порядочным товаром. Как же она могла забыть? Сайфер осторожно, словно хрупкую драгоценность, вкладывает её ладонь в протянутую руку Форда. Мэй хочет вырваться, хочет отскочить назад, словно ошпаренная, закричать, броситься обратно, взобраться на корабль и плача обнимать Оливера, пока не боль отпустит. А когда отпустит — броситься на проклятого демона с кулаками и бить, несмотря на разницу в силе, пока не почувствует облегчения. Пока до него не дойдёт, какую ошибку он чуть не совершил. Какую ошибку совершает сейчас. — Мне жаль, Звёздочка, — Сайфер нежным движением утирает её слёзы, едва касаясь бледной кожи, и в золотых глазах столько боли, что Мэй разваливается на части. Она кричит, безостановочно кричит, кричит, пытаясь вырваться из этой магической пелены, пытаясь сделать хоть что-то, но не может. Пайнс отдала бы всё на свете вплоть до собственной жизни просто за то, чтобы сейчас обнять Билла. Даже если бы за это простое действие ей пришлось бы уйти с Фордом, не сопротивляясь, она бы всё равно согласилась. Ей нужно было это простое прощальное прикосновение, нужно было почувствовать биение чужого сердца и в последний раз зарыться пальцами в светлые волосы. Нет, не нужно. Необходимо. Сайфер чуть задерживает свою руку на девичьей щеке — так же, как и прошлой ночью. Резко разворачивается. И уходит. Не оборачиваясь. Пайнс стоит, смотря неморгающим взглядом на Стэнфорда, и в её ушах — ни одного ясного звука. Сплошной шум — мешанина из слишком громких мыслей и собственных срывающихся криков. Она видит, как дядя что-то говорит, но даже по движущимся губам не разбирает слов. Девушки, всё время незаметной тенью стоящие за спиной мужчины, движутся вперёд. Тоже что-то говорят. Одна из них осторожно берёт Мэй за запястье, начиная уводить её от пирса. Шаг. Второй. Третий. Господи, пожалуйста, нет.

«Никто не говорил, что правильные решения — лёгкие».

Ещё несколько шагов. Шероховатая каменная кладка заброшенного города под ногами. Шаг. Шаг. Шаг.

«Пообещай мне, что не прогонишь. Пообещай».

Пожалуйста.

«Спи, Звёздочка, уже поздно».

Вдруг внутри что-то щёлкает. Она делает глубокий вдох. Воздух словно ощущается по-другому. Чары спали. Она может двигаться. Теперь может. Она не позволит себе так и остаться заложником ситуации. Она готова бороться за своё счастье, пусть и в далеко не переносном смысле. Резко выдернуть запястье из чужой руки. Отскочить назад, практически падая. Обернуться. Увидеть, как корабль, отдав швартовы, начинает двигаться. Нет.

«Поосторожнее. Сдаётся мне, девчонка дороже всего, что есть на этом корабле. Намного дороже».

Пожалуйста.

«Если я скоро умру, то у меня должно быть предсмертное желание, правда?»

Нет. Пайнс бросается вперёд, но цепкая хватка Форда не даёт сдвинуться с места. Он хватает племянницу, прижимая к себе и не позволяя вырваться, шипит «тихо, тихо», пока та бьётся в его руках, словно птица. Опешившие девушки стоят чуть поодаль, ошарашенные, явно неготовые к такому повороту событий. Переглядываются между собой, не зная, что делать. И это даёт Мэйбл необходимое время. Она вдруг успокаивается, начиная всхлипывать. Хватка Форда ослабляется и это становится роковой ошибкой. Мэй со всей силы вцепляется в чужое предплечье зубами, оставляя глубокие алые следы. Стэнфорд кричит, опуская руки, и Пайнс кидается вперёд. Спотыкается, сдирая ладони о каменную кладку, но тут же поднимается, ведомая неизвестной силой. Успеть. Главное успеть. — Что стали, как вкопанные? Поймайте её! Она бежит настолько быстро, что воздух шумит в ушах. Хрупкие служанки медлят ещё несколько долгих секунд и этого времени хватает, чтобы Мэй вновь почувствовала под ногами поверхность пирса. Корабль медленно отдалялся. Пайнс видела, как знакомый бордовый камзол медленно движется в сторону капитанской каюты.

«Это можно считать сделкой, Падающая Звёздочка?»

— Билл! — она кричит, практически срывая голос, продолжая бежать. Видит, как демон останавливается. — Ты не можешь так со мной поступить! — слёзы сдавливают горло, дышать из-за них тяжело. — Не оставляй меня, Билл! Пожалуйста! Пожалуйста, не оставляй! Мэйбл спотыкается, падая, и проезжает добрый метр по исчерченной выступающими камнями поверхности. Ужасная боль прошибает всё тело, выбивая остатки воздуха из лёгких. Но она не останавливается. Ноги не держат, колени, так сильно дрожащие, подводят, вновь роняя тело на пол. Подняться не выходит. Она ползёт. И, останавливаясь на самом краю пирса, понимает. Понимает, что не успела. — Билл, нет! — она кричит, тянется руками вперёд, практически падая вниз, в холодную воду, когда одна из служанок хватает её за ворот рубашки, спасая. Мэй разворачивается, наотмашь ударяя девушку по руке. Сталкивается с ней взглядом. В карих глазах столько эмоций, столько ненормальной боли и ненависти, что незнакомка резко отшатывается назад, сбивая свою напарницу с ног. На пирс ступает разъярённый Стэнфорд. — Пожалуйста, нет! Билл! Пайнс прекрасно видит, что Сайфер так и не сдвинулся с места. Корабль удаляется всё дальше, набирая ход, и с каждой секундой она упускает эту тонкую красную нить, связывающую их вместе. Упускает последний шанс на то, чтобы быть счастливой.

«Это можно считать сделкой, Морской Демон».

— Умоляю тебя, Билл! — она оглядывается — нервно, испуганно, словно её ещё можно спасти, словно корабль ещё не ушёл. С каждым шагом своего собственного дяди девушка понимает, что это конец. — Билл, нет! Ты обещал не отпускать меня, обещал не прогонять! Громкое «ну всё, хватит» раздаётся прямо над ухом и Пайнс чувствует железную хватку у себя на предплечье. Её резко дёргают вверх, ставя на ноги, но колени подкашиваются, так что она валится назад и от очередного падения спасают лишь вовремя подоспевшие незнакомки. — Сайфер, пожалуйста! Пожалуйста! — собственный голос сорван до болезненного хрипа, но Мэй всё равно кричит. Её тащат назад всеми силами, но она бьётся в чужих руках, вырывается, безостановочно плачет. Она не может вот так вот его потерять. Она ведь не сказала. Она ведь так и не сказала. У Мэйбл вновь подкашиваются колени, и она зарывается носом прямо в каменную поверхность пирса. Снова. Который уже раз? Форд морщится с явным недовольством и отходит в сторону, жестом приглашая девушек разбираться с его бедовой племянницей самостоятельно. Пайнс видит, как служанки приседают рядом, начиная что-то щебетать тихо-успокаивающе. В любой другой момент Мэй была бы им благодарна за попытку действовать словами, а не силой, но сейчас эта приторная вежливость играет совершенно наоборот. Пайнс резко отталкивается руками, перемещаясь на спину, и ощутимо толкает ногой одну из девушек. Она падает назад, и её напарница на секунду теряется. У Мэй темнеет в глазах, тело бьёт крупная дрожь и двигаться сил уже попросту нет. Но она не позволяет себе сдаться. Никогда не позволит. Продолжает ползти вперёд, обратно к краю пирса, словно это может что-нибудь исправить. — Пожалуйста, Билл! Ты обещал! Ты обещал мне! — с каждым движением преодолимое расстояние становится всё меньше и меньше. В конце концов она замирает, опуская голову на холодную поверхность, и пытается тянуть себя вперёд, цепляясь руками за выступающие камни. Девушки снова щебечут что-то рядом, осторожно пытаясь поднять Мэй с пола, но она изо всех оставшихся сил продолжает тянуться. Продолжает, пока перед картинку перед глазами резко не застилает темнота. — Билл. Билл. Пожалуйста. Билл, пожалуйста, — шепчет, словно в бреду, дрожит всем телом и ненормально плачет. Пайнс перестаёт чувствовать холодный пирс. Кто-то поднимает её и куда-то несёт. — Не прогоняй меня. Билл. Пожалуйста. Умоляю.

«Ты всегда уничтожаешь всё, к чему прикасаешься. И она не станет исключением!»

Это действительно было так. Сайфер разбил её на части. Раскрошил на кусочки. Поднял до самых небес, после свергая обратно на землю. Действительно уничтожил. Только не в том смысле, в котором подразумевал её дядя. Абсолютно по-своему. Иначе. Совершенно иначе. И теперь собрать осколки её души воедино не сможет даже самый профессиональный мастер.